А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Бальдемар, неуверенно держащийся на ногах, повернулся лицом к женщине, и его злобный взгляд заставил ее затрепетать от страха. Лицо барона исказила гримаса ярости.— Снова ты! — заорал он. — Убирайся отсюда! Убирайся, пока я тебя в клочья не разорвал! — Столкнувшись с таким бешенством, нянюшка попятилась к двери. — Мало мне того, что провалился такой визит! — с горечью простонал Бальдемар. — Нет, надо приходить сюда и докучать мне какими-то жалкими страхами. Пошла вон! Если я еще раз услышу об этом злосчастном выродке в детском обличье, я велю заживо сварить вас обеих. Слышала?Нянюшка замерла на месте. У нее не было сил ни сказать хоть что-нибудь, ни пошевелиться.— Ну, чего еще ждешь? — гаркнул барон, лицо его побагровело от гнева.Не дожидаясь ответа, он швырнул полупустой бутылкой в свою мучительницу. Бутылка врезалась в дверной косяк и разлетелась вдребезги, а нянюшка сломя голову выбежала в коридор. На ходу ей шибанул в нос запах разлившегося бренди. Мгновение спустя дверь у нее за спиной захлопнулась с таким грохотом, что стены по всему коридору заходили ходуном.Нянюшка, выбившись из сил, остановилась, грудь ее тяжело вздымалась, а в голове стоял туман. Что ей оставалось делать? Барон наверняка не станет слушать ее. Но к чьим словам он поневоле прислушается. Мысль, пришедшая ей в голову, была и страшна, и проста одновременно. Бальдемар наверняка прислушается к мнению короля.Она быстрым шагом добралась до покоев короля Ральфа и на мгновение задержалась, собираясь с силами, сама не зная, хватит ли у нее дерзости осуществить задуманное. И тут до нее дошло, что за дверями разговаривают, и она поневоле прислушалась к этому разговору.— Подобное поведение заслуживает наказания, — говорил король. — Если бы ты повел себя так в ее возрасте, я обошелся бы с тобой точь-в-точь так же!— И все же, — чуть ли не против собственной воли продолжая упрямиться, возразил принц, — ее выходку можно понять. До нас ведь доходили слухи об ее матери.— Слухи нас не интересуют! — рявкнул король. — Да и чего ждать от здешних людей? Цивилизация их, можно сказать, не коснулась. Скверно уже то, что нам приходится попусту терять время в этом забытом Паутиной месте, но иметь дело с этим болваном и его дикаркой дочерью — это уже просто выше моих сил. Не будь поставлены на карту более значительные вещи, я бы предпочел не видеть и не слышать ни его, ни ее.— Ты слишком суров, отец, — отметил шестнадцатилетний принц.— Погоди, пока сам не окажешься на моем месте, — рассерженно бросил Ральф. — Увидишь, захочется тебе стать суровым или нет. Ладно, хватит об этом! Если я еще хоть слово услышу про них обоих, то с ума сойду. А теперь пора спать.— Спокойной ночи, отец.Послышались удаляющиеся шаги; отворилась, а потом снова затворилась дверь.Ноги у нянюшки стали ватными, она поняла, что у нее не хватит смелости на разговор с королем. Повернувшись, женщина уныло побрела прочь.В первом же темном уголочке ноги у нее подкосились, она грузно опустилась на пол и, будучи не в силах предпринять ничего другого, тихо заплакала.
Ребекка хорошо понимала, что ей просто необходимо взять с собой Шалуна на задуманную прогулку, хотя и сама бы не могла объяснить почему. Но она отлично помнила, что всех, кто предпринимал вылазки на Большую Соль, включая знаменитых археологов, в дороге сопровождали бики. А именно туда она и решила отправиться — на Большую Соль.«Там он ни за что меня не найдет», — размышляла девочка, по-прежнему пылая гневом.Выбраться из замка оказалось достаточно просто, даже при том, что Шалун вел себя у нее на руках в полном соответствии со своей кличкой. Она прокралась в тени, у подножия восточной стены, хоронясь за конюшнями, а потом, улучив удобное мгновение, прошмыгнула мимо единственного стражника, маячившего у ворот. Народу на улице было мало, а вечер выдался хотя и теплым, но облачным, так что луна ей не помешала.Итак, Ребекка миновала крепостные стены и сразу же устремилась на юг. Чахлые, наполовину и вовсе не обработанные пахотные земли, простиравшиеся между городом Крайнее Поле и соляными равнинами, представляли собой удобное место для прогулок даже темным безлунным вечером. Какое-то время спустя тишина и одиночество начали, однако, беспокоить Ребекку, и она принялась нежно беседовать с Шалуном, казавшимся во тьме едва заметным пятнышком белого пуха.Ярость и обида в сочетании с чисто детским упрямством заставляли девочку угрюмо идти вперед. Она уже не раз пожалела о том, что не взяла с собой в дорогу кое-какие вещи, но понимала, что ни за что не вернется за чем-либо в замок. Во время поспешных сборов она прихватила с собой лишь теплый шерстяной плащ и немного еды, оставшейся от обеда.— Жаль, что со мной нет Эмер, — шептала она Шалуну, осознавая всю несбыточность и невозможность этого желания.И только глубокой ночью, когда ноги у Ребекки уже начали заплетаться, а глаза слипаться от усталости, она добрела до череды канав и крутых насыпей. Она заставила себя идти и дальше, решив, что уже очутилась на краю соляных равнин, но обнаружила, что взбираться на насыпи становится все трудней, а спускаться с них — все опасней. В конце концов, ей с биком удалось-таки преодолеть последний подъем и спуск — и перед девочкой простерлись внушающие благоговейный ужас соляные равнины. В слабом лунном свете они еле поблескивали; зрелище было нереальным, прекрасным и устрашающим одновременно.— Вот мы и пришли, Шалун, — сказала она своему спутнику. — А завтра мы пересечем соль.К этому времени Ребекка совершенно выбилась из сил. Она практически съехала по склону в оказавшуюся, по счастью, сухой канаву. Голода она не испытывала, но решила покормить Шалуна, после чего завернулась вместе с ним в плащ и задремала беспокойным сном.Проснулась Ребекка на заре, озябшая и испуганная, но все еще преисполненная решимости. «Может, я умру, и тогда он пожалеет», — тоскливо подумала она; тут девочке вспомнилась мать, по которой она отчаянно тосковала, и она поняла, что на отцовское раскаяние рассчитывать особенно не приходится. «Но я не заплачу», — твердо произнесла она вслух.Шалун, соглашаясь с хозяйкой, завилял хвостом, и они выбрались из канавы, в которой провели ночь, на насыпь.При свете дня соляные равнины выглядели не столь таинственными, но столь же огромными. Какое-то время Ребекка смотрела, как сверкают на солнце земли перед ней — сверкают почти нестерпимо, — покрытые сплошным ковром мельчайших кристаллов.Они двинулись дальше, по-прежнему держа путь на юг, прямо в сердце необъятной белой пустыни. Шалуну здесь явно нравилось: он описывал вокруг Ребекки небольшие круги, радостно принюхиваясь ко всему и, то и дело, стрелой выстреливая куда-нибудь в сторону, не столько в погоне за кем-то, сколько из чистого любопытства. Ребекка улыбалась, наблюдая за его играми, но не могла больше скрыть от себя самой того, что изрядно нервничает. Она и не думала, что здесь окажется столько соли: соляные равнины тянулись до самого горизонта на восток, на юг и на запад. Белые кристаллы скрипели у нее под каблуками; более того, они, казалось, сновали по воздуху — и у Ребекки щипало в глазах и в носу.Незадолго до полудня Ребекка поняла, что совершенно выбилась из сил. Ее мучила жажда, ей было жарко. Она решила устроить привал.«Мы уже скоро выберемся на другую сторону, — с надеждой думала она. — Или, по меньшей мере, найдем археологов». Но пока вокруг не было ничего, кроме соли под ногами и неба над головой.Шалун прильнул к ней и потерся об ее ногу. Бик был по-прежнему полон энергии; судя по всему, он чувствовал себя как дома в этом странном краю. Ребекка даже почувствовала легкий укол зависти, но тут она приметила и нечто необычайное.Ее зверек порозовел!Конечно, речь могла идти всего лишь о легчайшем оттенке, но по сравнению с обычной снежной белизной его меха перемена прямо-таки бросалась в глаза, особенно на фоне ослепительно белой соляной равнины.— Что с тобой? Может, ты заболел?Бик в ответ что-то проскулил, но в этих звуках не слышалось никакого уныния, напротив, Шалун явно находился наверху блаженства. Он по-прежнему терся о ногу Ребекки и радостно повизгивал, когда девочка гладила его и почесывала. Это успокоило Ребекку, и усталая девочка ненадолго уснула. Когда же проснулась, глаза у нее долго не хотели открыться, а по рукам и ногам пробежали, чуть ли не судороги.Первое, что бросилось в глаза, когда девочка наконец разлепила их, — еще большее изменение окраски Шалуна. Теперь мех зверька был почти красным, но сам он по-прежнему не испытывал из-за этого ни малейшего беспокойства.Но тут где-то невдалеке раздался явно звериный рык и по спине у Ребекки побежали мурашки. Судя по реву, звери брали девочку в кольцо, а в здешнем призрачном и унылом мире на ум поневоле напрашивалась мысль об опасности. И уже через пару мгновений показались первые охотники — едва различимые на соляном фоне белые тени. Их кровожадные крики насмерть перепугали Ребекку. Шалун тоже поднял голос в ответ — но как жалок был его визг по сравнению с их ревом.И все же это были тоже бики — только куда более крупные и на вид несравненно более сильные, чем ее ручной зверек. Шалуну, тем не менее, казалось, все было нипочем; он разгуливал у ног хозяйки, как будто та вывела его на прогулку. В конце концов, Ребекка не утерпела.— Я не дам тебя в обиду! — воскликнула она, подхватывая с земли багрово-красного Шалуна и прижимая его к груди.Осадившие ее звери ответили на это ревом и шипением, но вся эта какофония внезапно стихла, потому что заговорила сама соль.Ребекка почувствовала, как разверзаются у нее под ногами кристаллы, и скользкий чавкающий звук поглотил первый сверхъестественный шорох. Слишком напуганная, чтобы сопротивляться, Ребекка даже не пошевелилась, тогда как Шалун вывернулся у нее из рук и спрыгнул наземь. Ребекка проводила беспомощным взглядом своего единственного друга, помчавшегося, сломя голову, по соляной равнине домой, в Крайнее Поле.— Назад! — закричала девочка, но ее призыв не возымел никакого действия.У нее хватило времени заметить, что и остальные бики куда-то исчезли, она же в нерешительности начала оглядываться по сторонам, не зная, что предпринять, когда соль у нее под ногами затряслась еще сильнее и еще громче прозвучал какой-то нечеловеческий вопль. Оглянувшись на юг, Ребекка увидела, что прямо из соляной толщи бьет невероятное иссиня-белое пламя, сверкая бликами солнечного света или струящейся воды. Ребекка, окаменев, уставилась на это невероятное извержение, а оно, закружившись и завертевшись стремительным вихрем, медленно оформилось — и вот уже над Ребеккой навис нелепый и чудовищный исполин, и в глазах у него пылала жгучая ярость. На мгновение девочке показалось, будто перед ней возникло воплощение воистину сатанинской злобы, но затем облик великана изменился. Глаза его подобрели, клешни, которыми увенчивались руки, изобразили нечто вроде приветственного жеста, на нечеловеческом лице появилось некое подобие улыбки.Ребекка почувствовала, как ее остановившееся, было, сердце забилось снова. Она стояла как зачарованная, стояла, ни о чем, не думая, а демон неторопливо приближался к ней.Как во сне, она тоже сделала шаг навстречу. Соль под ногами девочки пошла ходуном, и в тот же миг ее вновь объял ужас. Ребекка повернулась и бросилась прочь, побежала что было духу в сторону одного-единственного дома, о котором ей было наверняка известно, что он точно существует.Она бежала без остановок, пока соляные равнины не остались позади. И здесь, совершенно выбившуюся из сил, на грани истерики, ее и нашла поисковая партия, организованная Рэддом после того, как он столкнулся с заплаканной нянюшкой и понял из ее сбивчивого рассказа, что произошло.Бальдемар сурово наказал дочь за ее «идиотское поведение», а ее описание демона с негодованием было отвергнуто как детская выдумка. Ребекка слишком рано убедилась в том, что убеждать людей, что ты говоришь правду, означает вредить самой себе, но кошмары, в которых она вновь и вновь переживала встречу с чудовищем, не оставляли ее на протяжении многих лет.Шалун вернулся в замок один, и через какую-то пару дней его мех полностью восстановил первоначальную белизну. Много позже Ребекка поняла, что на самом деле ее бик был самочкой, и что Шалунья изменила окрас из-за того, что у нее была течка, это-то и привлекло к ней диких самцов, живущих на самой кромке соляных равнин. Однако трясение соли, или зыбучей соли, как ее называют, спугнуло зверьков. Шалунье были присущи те же инстинкты, что и остальным бикам, она умела предчувствовать трясение соли и заранее бежала от него. Именно это свойство и сделало биков столь ценными спутниками путешественников и археологов.Шалунья умерла, когда Ребекке было четырнадцать, и похоронили ее под стеной замка. Ребекка завела себе другого зверька и дала ему ту же кличку, что и былой любимице.
«У него о вас самые чудесные воспоминания».Слова Тарранта звучали в ушах у Ребекки и после того, как детские воспоминания отошли в сторону.«Едва ли у него могли появиться чудесные воспоминания обо мне после того раза, — подумала она. — Тогда я была сущим наказанием для каждого».Во второй раз она повстречала принца Монфора, когда ей уже исполнилось десять. Произошло это в Гарадуне, столице государства Эрения, и уже не сопровождалось столь драматическими событиями, как при их первой встрече. Хотя и на этот раз Ребекка едва не попала в серьезную переделку.Король Ральф собрал Ассамблею потомственного дворянства, что он делал не чаще одного или двух раз в десятилетие. К великому изумлению и огромной радости Ребекки, отец позволил ей сопровождать себя в этой поездке. Едва попав в столичный лабиринт дворцов и правительственных зданий, отец предоставил десятилетнюю дочку самой себе, а сам поспешил заняться «важными государственными делами».Нечего и говорить о том, что Ребекка не устояла перед искушением поглазеть на все здешние достопримечательности — хотя и стараясь изо всех сил вести себя прилично, — и конечно же она заблудилась. Однажды вечером она обнаружила, что проходит маленький квадратный садик посреди дворцовых угодий самое меньшее уже десятый раз, и все равно не знала, как ей выбраться отсюда в свои покои. Нерешительно оглядываясь по сторонам, готовая вот-вот расплакаться, она заметила молодого человека, который, исполненный собственного достоинства, кого-то поджидал в сени деревьев сада. Он сразу же заметил ее, а, едва увидев, понял причину ее замешательства.— Тебя зовут Ребекка, не правда ли? — улыбнувшись, спросил он и сделал несколько шагов в ее сторону.Она кивнула, потом сделала реверанс; заробев, она словно утратила дар речи.— В первый раз здесь не мудрено заблудиться, так со всяким бывает, — утешил он девочку, и она была благодарна ему за добрые слова. — Я и сам иногда путаюсь, а я ведь прожил здесь всю свою жизнь.Ребекка поневоле не сводила с него глаз. Она никогда еще не встречала человека, глаза которого были бы такими жгуче-карими. Парень отличался высоким ростом и шириной плеч, несмотря на то, что он явно был еще очень молод; его чисто выбритое лицо с сильными мужественными чертами было обрамлено густыми темно-каштановыми, чуть ли не черными волосами. И вдруг, осознав, что совершенно бесцеремонно разглядывает его, Ребекка резко отвернулась в сторону.Она надеялась на то, что не покраснеет, хотя, конечно же, покраснела.— Ты ведь остановилась в «Сокольем Крыле», верно? — спросил он.— Да, — прошептала она.— Отвести тебя домой?Ребекка кивнула. В ее глазах он уже превратился в героя.— Буду вам весьма признательна, — пролепетала она.— Что ж, самый короткий путь — здесь. — Он указал рукой направление. — Но там мы можем столкнуться с твоим отцом и с другими баронами, так что лучше, мне кажется, пойти другой дорогой.Он подал ей руку, и Ребекка приняла ее, не смея поверить собственной удаче. И позволила незнакомцу быть ее проводником в лабиринте дворцов.— Ты ведь здесь в первый раз? — спросил он после того, как живописал ей дорогу, которой они проходили, что Ребекка, впрочем, тут же начисто забыла.— Да, — скованно призналась она. — Такая даль от Крайнего Поля.— И то верно, — радостно подтвердил он. — Я помню, сколько мы добирались оттуда.— Значит, вы бывали в Крайнем Поле?Ребекке было трудно в такое поверить.— Конечно. А ты разве не помнишь? Твой отец дал пир королю, а ты подняла на смех фокусника, если я все правильно запомнил.— Значит, вы там тоже были?— Да и мне он, честно говоря, не понравился.Ребекка слишком изумилась, чтобы найти достойный ответ, а когда девочка немного пришла в себя, они уже были у дверей ее комнаты.— Я очень обрадовался, когда тебя нашли целой и невредимой, — тихо сказал он, выпуская ее руку.Ребекка покраснела и потупилась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36