А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Ты это тоже заметил? Перспектива брака явно прельщает ее не так сильно, как самого барона, — подтвердил Таррант.— Деньги достанутся не ей, — цинично заметил Пайк.— Бальдемару их все равно надолго бы не хватило, — хмыкнул Таррант.— В суровом мире мы живем, — с двусмысленной улыбкой произнес ветеран.— Вот именно. И мы плоть от плоти этого мира!— Так оно и есть. Потому что ничего другого нам не дано. Но зато свое дело мы знаем, как следует.— Будем надеяться, — с серьезным выражением на лице закончил посланник. — Тебе ведь известно, насколько важное это дело. И кроме достижения главной цели, нас интересует только одно.— Так точно.Пайк положил руку на рукоять меча, и глаза его засверкали, когда он подумал о предстоящем. Глава 13 Празднование дня рождения Ребекки началось в полдень. В парадном зале было жарко и душно, столько сюда набилось народу. Бальдемар восседал во главе центрального стола, который был приподнят над остальными, на своего рода платформе, так что барон мог сверху озирать своих гостей и подданных. Компанию ему составили Фарранд, Крэнн и королевский посланник. Все они были в роскошных нарядах и являли собой всем, кто смотрел на них снизу вверх из зала, весьма впечатляющее зрелище.Остальные столы были выстроены в два ряда с широким проходом посередине, который был предусмотрен для плясок и других праздничных увеселений. Первый ряд, прямо под платформой, на которой находился главный стол, состоял из нескольких секций по три стола в каждой. Здесь сидели приближенные Бальдемара, включая Рэдда и Эмер, спутники Фарранда и Тарранта и тщательно отобранные горожане из самых почтенных семейств — купцы, кузнецы и другие искусные мастера, добившиеся уважения у земляков и зарабатывающие достаточно денег, чтобы барон был к ним милостив. За приглашениями на этот пир люди отчаянно охотились — и из соображений почета, и, рассудив, что они пригодятся впоследствии, чтобы снискать расположение у только что прибывшего господина, который рано или поздно станет здешним бароном. Любопытство смешивалось с желанием выпить и закусить задарма — и в результате в зале не оказалось ни одного свободного места, благодаря чему праздник казался еще торжественней.Люди расселись за столами в соответствии со своими профессиями: купцы с купцами, ремесленники — по гильдиям, челядинцы — под предводительством Рэдда, воины — за отдельным столом. Лишь одна компания разбрелась, кто куда — и Таррант улыбнулся, увидев, с каким искусством рассадил по залу своих людей Пайк. Что касается подготовки к ведению боевых действий, с этим ветераном мало кто мог бы поспорить.Вторая часть столов была разделена на два ряда в дальнем конце зала: здесь собрались повара и слуги, не участвующие ни в приготовлении, ни в сервировке сегодняшних яств. Но и для тех, кому пришлось стряпать и подавать, были отведены места, хотя им самим было запрещено усаживаться до тех пор, пока не рассядутся самые и не самые знатные гости. Ребекка, едва успев войти в зал, попыталась найти взглядом Галена (а ее появление сопровождалось громом оркестра и оглушительными аплодисментами), но это ей не удалось. Внезапное сомнение посетило девушку, и она чуть было не ударилась в панику, с ужасом решив, что Гален в последний миг струсил. В поисках поддержки она посмотрела на Эмер и нашла поддержку в широкой улыбке и радостном кивке подруги. Если Эмер и волновалась, то сумела не подавать виду, что это так.Еды, вина и эля было в избытке. Силберри превзошел самого себя, приготовив самые изысканные и причудливые блюда, так что в результате никто не поднялся из-за стола голодным. Прошло совсем немного времени — и горячительные напитки влили свою струю в атмосферу всеобщего веселья, застольные разговоры становились все громче и беззаботней. Подручные Скаттла сновали туда и сюда с гигантскими блюдами и тяжелыми кастрюлями, они же наполняли бокалы и кубки гостей и уносили со стола объедки. На протяжении всего пира в проходе между рядами шло представление. Акробаты, музыканты, певцы, пожиратель пламени, жонглеры и фокусники — и даже человек, дрессированные голуби которого описывали изящные круги в воздухе по его приказу, — все они демонстрировали свое искусство перед многочисленными зрителями.К счастью, постоянная перемена блюд и беспрерывное представление сводили к минимуму необходимость поддерживать застольную беседу. Ребекка тихо радовалась, что между нею и Крэнном уселся ее отец. Фарранд, сидевший по другую руку от нее, говорил за столом очень мало, да и вообще скучал и не скрывал, что скучает. Хотя Ребекка и делала вид, будто захвачена представлением, по-настоящему заинтересовали ее только жонглеры. Пока их мячи и палки описывали замысловатые петли в воздухе, она испытала к циркачам нечто вроде родственной близости. «Но уж больно они стремительны, — подумала она. — Лучше было бы им жонглировать чем-нибудь другим». Эта мысль занимала ее какое-то время, но Ребекке так и не удалось додумать ее до конца, и, в конце концов, девушка задумалась о более насущных делах. Куда же все-таки подевался Гален? Она вновь окинула взглядом весь зал, но так и не увидела юношу. «И что мне делать, если он так и не появится?» Но вот трапеза завершилась. Даже прислуга успела наесться до отвала. По залу пронесся нестройный ропот, когда Бальдемар, поднявшись со своего места, стукнул кулаком по столу, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание.— Как вам известно, — начал он, — сегодня моей дочери Ребекке исполнилось восемнадцать лет. — Его громкий голос раскатывался по всему переполненному залу. — В этот день она достигла зрелости, и мы собрались отпраздновать это событие. И для меня большая честь и радость созвать всех вас, чтобы вы разделили с нами нашу радость. Небо одарило меня воистину замечательной дочерью.Аплодисменты и выкрики одобрения заглушили его последние слова, Ребекка же уставилась на отца в недоумении. Его лицемерие поразило ее — в этот момент, когда он поднял бокал, в глазах у него засверкали подлинные слезы.— За мою дочь! — выкрикнул он. — За Ребекку!Все поднялись со своих мест, приветствуя именинницу и повторяя нараспев ее имя, затем осушили свои бокалы и вновь издали радостный клич.— Но нынешний день стал праздничным еще по одной причине, — продолжил Бальдемар, заговорив еще громче, чтобы заглушить всеобщий гул. — Мне необходимо сделать исключительно важное объявление, но сначала… — Он выдержал театральную паузу. — Мы приготовили для вас еще одно развлечение. В соответствии с нашим древним обычаем, соискатель руки наследницы замка Крайнего Поля должен доказать свою силу, пленив Народную Королеву.Шум стал еще сильнее, кое-кто уже потянулся к дверям.— Погодите-ка! — воскликнула Ребекка, испугавшись, что события начали разворачиваться чересчур стремительно. — Сначала мне нужно выбрать своего защитника.Она заставила себя улыбнуться, делая вид, будто речь по-прежнему идет всего лишь о пустой забаве.— Что такое?Бальдемар ничего не понял.— Мне надо выбрать своего защитника из числа тех, кто «под солью». Того, кто сразится с Крэнном, — пояснила Ребекка. — Таково мое право, не так ли, Рэдд? — обратилась она к постельничему.Внезапно услышав вопрос, заданный ему из-за главного стола, Рэдд растерялся и забормотал невнятное.— Ты ведь помнишь, отец. Так значится в книге, — зашипела на него Эмер.— Ах да. Конечно же!Рэдд радостно закивал. Тогда, в свою очередь, улыбнулся и сам барон.Ребекка поднялась с места, мельком взглянула на Эмер, а затем медленно пошла по центральному проходу в ту сторону, где стояли столы челяди. Все взоры были сейчас устремлены на нее; она слышала, как люди перешептываются по поводу ее красоты, но не обращала на это никакого внимания. «Ну куда же он запропастился?»В дальнем конце зала стояли четыре длинных стола, по обе стороны от каждого тянулись деревянные скамьи. Ребекка начала свои поиски с первого и тут — наконец-то — увидела в толпе простолюдинов Галена. Он ухмыльнулся ей от уха до уха и тут же потупился, уставившись на свой бокал. Испытав огромное облегчение, Ребекка улыбнулась — и ее улыбка вернула к жизни, оцепеневшую было, челядь. Кто-то нервно засмеялся, другие принялись тыкать пальцами себе в грудь, настаивая, чтобы выбрали именно их, тогда как третьи принялись горячо рекомендовать Ребекке в качестве ее «защитника» своих соседей по столу или, напротив, протестовать против возможного выбора.— Этот кумекает только по части пива, моя госпожа!— Ему и самому-то с места не встать, не говоря уж о том, чтобы другими командовать.Ребекка была рада тому, что все относятся к ней с такой любовью. Ее отец с самого начала настаивал на том, чтобы она держалась подальше от челяди, и все же она была неизменно добра со слугами, с которыми ей доводилось иметь дело. И это столь разительно противоречило поведению ее отца, что все челядинцы, кроме разве что самых ворчливых, не могли на нее нарадоваться. Теперь же они воздавали ей добром за добро, выказывая свою любовь и признательность и вместе с тем откровенно радуясь предложенной им забаве.Ребекка решила им подыграть. Она несколько раз останавливалась перед кем-нибудь из простолюдья и оценивающе смотрела на него. Самое разное отношение к ее возможному выбору — от улыбок во весь рот до быстрых нырков под стол — возбуждало у публики еще большее веселье. Предстоящее испытание казалось ей сейчас поэтому сравнительно безопасным.В конце концов, она завершила обход столов, описав при этом полный круг. В первый раз пристально посмотрела на Галена и едва удержалась от смеха. Теперь она поняла, почему издалека его было не узнать. Конюх вырядился в скверно пошитый кафтан неопределенного цвета, рукава которого были настолько длинны, что руки в них прямо-таки тонули. Волосы его были смазаны жиром, но с таким расчетом, чтобы несколько вихров все-таки торчало, причем во все стороны. На одной щеке расплылось грязное пятно неопределенного происхождения, а вся грудь была залита пивом. «Единственное, чего ему не хватает, — подумала Ребекка, — так это соломы в волосах».Зал вновь взорвался хохотом, когда Ребекка остановилась прямо напротив Галена. Со всех сторон на нее обрушились новые советы.— Только не его!— Этого необходимо сначала вымыть!— Пьян, как муха, попавшая в чан с вином!Гален повернулся к Ребекке лицом и отчаянно заморгал. На какое-то мгновение она решила, будто он и впрямь напился, но тут их глаза встретились, и она поняла, что все это входит в план игры. «А я еще посмела в тебе усомниться», — невольно подумала она.— Хтваим ослугам, гспажа, — пьяным голосом пробормотал он.— Я выбрала, — величаво провозгласила Ребекка. — Вот мой защитник.В ответ на ее слова раздался недоуменный гул голосов, который стал вдвое громче, когда Гален попробовал, было, встать и в ходе этой попытки опрокинул со стола тарелку, размазав жир и объедки по всему кафтану. Его неловкие попытки малость почиститься только усугубили положение. В конце концов, он поднялся во весь рост — с самым горделивым и одновременно обалделым видом, — одним словом, на такое зрелище стоило полюбоваться.— Только не переигрывай, — под шумок шепнула ему Ребекка.Он едва заметно кивнул и действительно встал прямее, чем вновь привлек к себе всеобщее внимание. Правда, длинные рукава придавали ему по-прежнему чрезвычайно нелепый вид. Теперь весь народ, собравшийся в большом зале, уже вопил во весь голос.— Начинаем игру, — распорядился Бальдемар из другого конца зала.Те участники торжества, которые записались добровольцами или же были назначены играть роль живых фигур и пешек, потянулись из помещения, спеша переодеться в предназначенные для игры костюмы. Затем на свежий воздух высыпали и все остальные; шумной волной прокатившись по внутреннему двору, они заполнили площадь перед входом в замок.Двое баронов отправились на представление рука об руку. Фарранд был тих и мрачноват, он почти ничего не говорил, тогда как Бальдемар, не обращая внимания на столь явное нерасположение своего гостя, балагурил без умолку. Он был явно навеселе — причем как под воздействием выпитого, так и предвкушая богатое и счастливое будущее. Следом за ними шли Крэнн и Таррант. Сын барона тоже был малость навеселе, тогда как королевский посланник оставался трезв, поэтому их беседа не больно-то клеилась.— Ничего себе противничек, — заметил Таррант, указывая на Галена, который брел, качаясь из стороны в сторону, в нескольких шагах перед ними, окруженный компанией хохочущих собутыльников.— Да уж. — Назначенный ему соперник, судя по всему, вызывал у Крэнна неподдельное отвращение. — Такое можно расценить и как оскорбление. Да и вообще, все это — сущий фарс, и я не понимаю, почему отец согласился. — Оглядевшись по сторонам и по достоинству оценив подвыпившую и подгулявшую публику, он презрительно хмыкнул. — Боги! Нет, вы только посмотрите на них. — Он покачал головой. — Надо разобраться со всей этой историей как можно быстрее.Внушительная по размерам площадка вокруг шахматной доски была обтянута веревкой: площадка предназначалась для приглашенных на празднество гостей. Здесь же, с трех сторон, были установлены три высоких кресла. На площади уже собралась порядочная толпа, а когда к публике присоединились участники только что закончившегося пира, стало и вовсе не продохнуть. Зеваки торчали из окон выходящих на площадь домов, некоторые даже залезли на крышу. Кое-кто взобрался и на невысокую крепостную стену, которой был обнесен замок.Кругом стоял страшный шум, который всегда сопровождает подобные людские скопища, и этот шум стал еще сильнее, когда Гален и Крэнн взгромоздились на предназначенные для них места по противоположным сторонам доски. Таррант забрался в судейское кресло. Зеваки азартно поддевали Галена и вовсю потешались над ним, а он им охотно подыгрывал, махая руками и кланяясь во все стороны со своего высокого кресла.— Только не свались, парень. Иначе проиграешь, еще не начав игру!Затем всеобщее внимание переключилось на «живые фигуры», которые, едва появившись, тут же внесли свою лепту в развеселую потеху. Шестнадцать солдат, которые должны были изображать пехотинцев обеих сторон, явились в своей обычной форме и различались только цветом кирас — соответственно, белых и черных. Большинство воинов были из замкового гарнизона, но к ним подключили и нескольких солдат из свиты Фарранда (они согласились на это с явной неохотой), а также двоих воинов Пайка — по одному с каждой стороны.Однако больше всего откликов и восклицаний вызвали в толпе зрителей не пешки, а фигуры. Все эти персонажи были хорошо знакомы местной публике, а на скорую руку починенные или наново сшитые костюмы и впрямь производили прелюбопытное впечатление.Двое шахматных королей — в исполнении кузнеца-великана, рубаха которого трещала в рукавах и плечах на мускулистых руках, и низкорослого пожилого купца-коротышки — были в пышных одеяниях и скверно держащихся на головах коронах. У шахматных коней на головы были нахлобучены стилизованные конские морды, делавшие этих людей практически неузнаваемыми и мешавшие им видеть как следует, в результате чего они вынуждены были передвигаться более чем неуверенно, шаря перед собой руками, как слепые. Одного из черных коней изображал начальник замкового гарнизона, выбравший эту роль как более или менее соответствующую его званию и должности, его напарника играл хозяин постоялого двора под названием «Черный жеребец». Подчеркивая это обстоятельство, он при малейшей возможности вовсю восхвалял собственное заведение. Двое белых коней оставались анонимами, однако держались они, пасясь на травке, весьма недружелюбно и грозили затоптать насмерть каждого, кто подойдет к ним поближе. Наконец они устроили перед началом общего представления отдельный спектакль, решив помериться друг с дружкой силою, но их немедленно разняли и развели на подобающие места в противоположных концах последнего ряда.Костюмы для ладей, или «башен», были пошиты из обрывков ткани, что должно было имитировать кладку крепостных стен, а шляпы у них украшали миниатюрные зубцы. Вид у них был самый потешный. Ремесленники, по простоте душевной согласившиеся сыграть эти роли, были поначалу совершенно обескуражены, но их недовольство мало-помалу растаяло в атмосфере всеобщего веселья, и скоро все они — за исключением одного мастерового, который, страдая избыточным самоуважением, пребывал в тихой ярости, — смеялись и весело отвечали на сыпавшиеся на них со всех сторон шутки.Наиболее удачными оказались костюмы четырех офицеров, или же «монахов». Их нарядили в кожаные плащи, соответственно, черного или белого цвета, и у каждого на груди была вышита алая паучья паутина, призванная символизировать великую Паутину — то есть сеть духовных нитей, опутывающих и связующих здешний мир.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36