А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Его командир ухмыльнулся.— Тебя голыми руками не возьмешь, — фыркнул он. — Мы сделаем все, что от нас требуется, но если потом кто-нибудь что-нибудь сможет заподозрить…— Решали мы задачи и потрудней, — заметил ветеран.— Так или иначе, нам нужно успеть хорошенько прощупать почву. Все должно произойти послезавтра.— Значит, начнем с утра пораньше, — решил старший по возрасту. — И надо проследить за тем, чтобы наши парни не слишком упились.Он ткнул большим пальцем в сторону стола, за которым сидели их спутники; те уже малость расшумелись.— Предоставляю их твоему попечению, — обронил командир. — Что касается лично меня, то от одной мысли о том, что нам предстоит сотворить, мне хочется нализаться, как свинья.Он угрюмо ухмыльнулся, затем поднес ко рту полный кубок и от души отхлебнул.
Утро сменилось днем, а настроение Ребекки и ее мысли по-прежнему метались то туда, то сюда, пока она, наконец, не прониклась более или менее полным безразличием ко всему. Эмер делала все, что было в ее силах, чтобы приободрить подругу, но только долгожданное возвращение Галена принесло хоть какую-то ясность. Без умолку говоря, перебивая друг друга, подружки выработали определенный план действий; он, конечно, оставлял желать лучшего, но все равно это было лучше, чем ничего. Некоторые из второстепенных действий, с ним связанных, уже были начаты — и теперь все зависело от самой Ребекки. Безразличие сменилось страхом при одной только мысли о том, что ей предстоит предпринять, а возможные последствия удачи — если план чудодейственным образом сработает — заранее волновали ее.Стоя у дверей отцовского кабинета, одетая в свой самый дорогой и самый женственный убор, Ребекка отчаянно боролась со страхом, заставляя его работать на вновь обретенную ею решимость. Она должна добиться своего! В прошлом ее артистический талант на полную катушку не раз эксплуатировала в своих интересах Эмер, теперь же дочь барона решила сыграть, возможно, труднейшую роль в своей жизни ради себя самой.Она медленно выпрямила шею, а затем постучала так громко, насколько у нее хватило смелости. Звук разнесся по всему безмолвному коридору. Сперва никто не отозвался, и она собралась, было, постучать вновь, когда из-за двери послышалось неразборчивое хмыканье, которое она посчитала разрешением войти.Девушка открыла дверь и вошла в кабинет — вошла не раньше, чем убедилась, что смятение, которое она испытывала, никак не проявляется в ее внешнем облике. Она сложила руки за спиной, чтобы те, даже если им случится задрожать, не выдали ее состояния.Бальдемар сидел в одном из своих глубоких кожаных кресел, и с первого же взгляда Ребекка поняла, что ее отец вдребезги пьян. Лицо у него побагровело, глаза превратились в две щелки, а на подлокотнике кресла стояла полупустая бутылка бренди. Она догадывалась, что застанет его именно в таком состоянии, и сейчас не знала, радоваться этому или огорчаться. Опьянение могло сказаться на ее отце по-разному: он мог повести себя и приветливо, и, напротив, грубо, может быть, даже дать волю рукам.Девушка застыла на пороге, скромно потупилась. Бальдемар никак не отреагировал на ее появление.— Что тебе нужно? — нахмурившись, спросил он, в конце концов.— Отец, я пришла извиниться.Глаза барона на какую-то щепотку расширились, однако он ничего не ответил. Набрав полные легкие воздуха, Ребекка разразилась заранее заготовленной речью.— Сегодня с утра я напрасно противилась твоему решению. Я и впрямь раскаиваюсь в этом и прошу у тебя прощения. — Она с надеждой посмотрела на барона, тот милостиво кивнул. — Я так молода, отец, — продолжила она. — Мои слова — это не более чем девичья глупость, но в дальнейшем, обещаю тебе, я буду делать все, что в моих силах, чтобы оправдать твое доверие и доверие всей нашей семьи.Барон поначалу ничего не ответил, но посмотрел на дочь, как коршун — на добычу, и этот взор несколько вывел ее из равновесия. «Я добьюсь своего», — мысленно повторила она и вновь собралась с силами.— Мой долг — с радостью принять Крэнна в качестве мужа и господина, и я заранее согласна на все условия, которыми ты обставишь этот брак.— Ладно, — буркнул Бальдемар. — Ладно. Я рад, что ты пришла в чувство.— Но в свою очередь, — поспешила вставить Ребекка и сразу же увидела, как напрягся отец, — я хочу попросить тебя об одолжении.— Выходит, детка, ты решила заключить со мной сделку?Барон произнес это тихим голосом, но в комнате повеяло той тишиной, вслед за которой немедленно разражается буря.— Нет, отец. Я бы на такое не осмелилась. Я прошу тебя всего лишь об одолжении, а ты вправе оказать его мне или отказаться — это уж как тебе заблагорассудится. Но речь идет о гордости, отец. О фамильной гордости.— Ну-ка, пояснее!Бальдемар и не собирался успокаиваться.— Мне досаждает сама мысль о том, что мой будущий супруг и его родичи решат, будто я достанусь ему как нечто само собой разумеющееся, без каких бы то ни было усилий с его стороны. Мне бы хотелось, чтобы Крэнн почувствовал, что за меня стоит побороться, и мне хотелось бы также, чтобы жители Крайнего Поля — то есть твои подданные — увидели, что мне оказано подобающее уважение. Или я ошибаюсь, полагая, что имею право гордиться собой и всем нашим родом?— Разумеется, нет, — вскричал Бальдемар. — Но объясни-ка, как ты рассчитываешь добиться этого?Лицо его стало еще более багровым, чем раньше.— Должно состояться публичное состязание. Или турнир. Что-нибудь, что доказало бы миру, что Крэнн достоин меня и что позволило бы мне сохранить самоуважение. Какая-нибудь, как мне видится, игра.— Чего еще! — заорал Бальдемар. — Какая еще игра? Не строй из себя круглую дуру. И где только ты набралась таких мыслей?Выкрикивая ругательства, он медленно поднялся на ноги, так что, в конце концов, грузно навис над дочерью. Жила на багровой шее отчаянно пульсировала.— Но таков обычай Крайнего Поля, отец, — торопливо выпалила Ребекка, боясь, что он ударит ее, прежде чем она успеет изложить свой замысел. — Это наша многовековая традиция, одна из тех, что сейчас совершенно позабыты. Но как раз эту традицию мне и хочется воскресить.— С каких это пор тебя интересуют древние традиции? — недоверчиво осведомился барон.— Я всегда интересовалась историей нашего рода, и тебе это прекрасно известно, — заявила она со всей дерзостью, на какую оказалась способна. — Славные дела давно минувших дней не подлежат забвению.Бальдемар поднял бокал и осушил его одним глотком, затем неуверенно посмотрел на дочь.— Ну и что это за игра? — резко спросил он.— Это шахматы, отец, но в них играют на гигантской доске, начертанной на городской площади. Играют живыми людьми вместо шахматных фигур.— Вот как?Барон вроде бы заинтересовался услышанным.— Крэнн будет играть за одну сторону, а я стану королевой другой, — продолжила Ребекка, зачастив, чтобы объяснить все и подробно, и быстро. — Его единственная цель заключается в том, что он должен пленить меня.Бальдемар покачал хмельной головушкой.— Еще раз, девочка, — буркнул он. — И помедленнее!Ребекка повторила свои пояснения, добавив, что «живые шахматы» некогда были одной из традиционных церемоний на бракосочетании барышень из замка Крайнего Поля и слыли свидетельством всеобщего праздничного настроения и веселья, причем подданные барона состязались за честь принять участие в спектакле в качестве живых фигур. Бальдемар, в конце концов, ухватил суть дела и задал самый очевидный вопрос:— А что, если Крэнн не играет в шахматы?— Тогда он может воспользоваться подсказками любых советников, которых пожелает себе набрать, — ответила на это Ребекка. — Так или иначе, проиграть он не может. Это всего лишь представление, хотя публика об этом, разумеется, не догадывается. В традицию входит также, что со стороны Крайнего Поля игру ведет кто-нибудь из «обессоленных» — то есть из челяди. И у простолюдина, понятно, не будет никаких шансов.Ребекка замолчала, давая отцу возможность обдумать услышанное.— Поэтому это представление и называют «Пленением Народной Королевы», — закончила она. — Послушай, отец, это будет так славно, а для меня подобный знак уважения значит очень много. Прошу тебя, позволь игре состояться.И вновь наступило томительное молчание.— Так, говоришь, на площади, — произнес, наконец, Бальдемар.— Вот именно! — Ребекка страшно обрадовалась, хотя и виду не подала, что это так. — На площади у самых ворот замка. Крэнн и его противник перед началом игры усядутся в высокие кресла с разных сторон доски, и точно так же поступит судья. Разумеется, ты и будешь судить это состязание!Девушка проследила за тем, как отец отнесется к этой идее, и с удовольствием отметила легкую улыбку у него на губах. Мысль о том, что он будет председательствовать на таком празднестве, пришлась ему по вкусу, ликуя, решила она.Бальдемар вновь уселся на место и, судя по выражению лица, задумался. Щедро плеснул себе в бокал бренди и, не торопясь, принялся потягивать его. Затем нахмурился, и Ребекка вся подобралась, ожидая категорического отказа.— Возможно, честь судить поединок лучше предоставить посланнику короля Монфора, — вдруг пробормотал он.Ребекку настолько изумило это заявление, что ей понадобилось несколько мгновений для того, чтобы оценить полный смысл сказанного. «Я добилась своего», — ликующе подумала она. И тут же поспешила вслух выказать свою радость.— Король пришлет посланника на мою помолвку? — изумилась она, хотя, сказав это, тут же вспомнила, что нечто подобное уже обещал ей Рэдд. Правда, тогда она была так расстроена, что пропустила его слова мимо ушей.— Разумеется, — важно ответствовал барон. — Он прибудет сюда, чтобы ратифицировать изменение порядка наследования. Ведь не думаешь же ты, будто Монфор допустит, чтобы один из самых могущественных баронов в его королевстве выдал замуж единственную дочь, а Корона не прислала бы на эту церемонию своего представителя. — Улыбнувшись, он поглядел на дочь через ободок бокала. — Что ж, мы устроим для него настоящее представление.— Благодарю тебя, отец! — воодушевленно воскликнула Ребекка. Она подошла к отцовскому креслу, склонилась над ним и поцеловала барона в щеку. — Это будет замечательный праздник. Все увидят, как я счастлива и какой у меня чудесный отец.— Только позаботься о том, Ребекка, чтобы сыграть вою роль с достоинством, — строго заметил он. — Ты ведь уже не дитя.— Конечно, отец, — торжественно пообещала она.С блудливой и хмельной ухмылкой на устах барон жестом отослал ее прочь. Ребекка с трудом удержалась от того, чтобы не умчаться из отцовского кабинета вприпрыжку.— Спокойной ночи, отец.— Спокойной ночи.Осторожно прикрыв за собой дверь, она сделала пару шагов по коридору и скользнула в собственные покои. Лишь очутившись у себя в спальне, она позволила себе расхохотаться в полный голос, затем пустилась в пляс, приговаривая:— Получилось! Получилось!— Что получилось, милочка?Из дверей в кладовку показалась нянюшка.Ребекка ничего не ответила ей, но бросилась к старушке, обвила ее даже в такую жару изрядно утепленный стан и увлекла нянюшку в пляску. Когда она, наконец, остановилась, у обеих кружилась голова и обе весело смеялись.— Да чтоб тебе! — шутливо протестовала нянюшка. — Вот уж не ждала от тебя подобного поведения!
На следующее утро во всем замке закипела работа. Слуги даже не стали дожидаться, пока соизволит встать мучающийся похмельем барон. И если в холодных лучах утреннего солнца Бальдемар на трезвую голову и раскаялся в своем согласии на затею, придуманную Ребеккой, он никому не дал знать об этом. Да все равно дело уже вышло у него из-под контроля.Нянюшка, решив, что веселье Ребекки объясняется предстоящей помолвкой, радостно ухватилась за идею «живых шахмат». Она даже, порывшись, как следует, в глубинах памяти, вспомнила о том, что ее собственная бабка рассказывала о подобной церемонии.— Как чудесно! — чуть закашлявшись, воскликнула она. — И все ради моей малышки!Еще до рассвета новости распространились по всему замку, и многие из челядинцев добровольно предложили Ребекке свои услуги при подготовке к церемонии. Ребекка завербовала в число своих сторонников и Рэдда, предусмотрительно постаравшись подчеркнуть в разговоре с ним главным образом игровую сторону задуманного представления, но, также, проследив за тем, чтобы он поверил, что на карту поставлена ее девичья гордость. И вот постельничий уже тоже рылся в старинных книгах и просматривал хроники давно минувших лет, чтобы разузнать побольше о костюмах игроков и «фигур» и о том, в каких креслах должны сидеть игроки. Старинные книги полностью подтверждали то, что Клюни успел рассказать Галену, и Рэдд, в свою очередь, проникся энтузиазмом, радуясь, что задуманное Ребеккой забавное предприятие отвлекло ее от грустных мыслей.— Странно, — тем не менее, заметил он. — Уж не потому ли ты в детстве так сильно заинтересовалась шахматами?— Ты хочешь сказать, я решила набраться опыта?— Не совсем так, — поправил ее наставник. — Потому что на этот раз тебе предстоит потерпеть поражение.— Мне придется проиграть себя, — радостно согласилась Ребекка перед тем, как ненадолго проститься с Рэддом.Предпринятые Рэддом поиски инвентаря и экипировки, необходимых для «живых шахмат», оказались не слишком успешными. Хотя речь о таком представлении шла в нескольких книгах и в паре случаев даже сопровождалась иллюстрациями, единственные деловые записи на сей счет были полуторастолетней давности. И в них не значилось ни где хранится инвентарь, ни что с ним сталось.— И все же, — подумал Рэдд вслух, — не так уж много мест, куда можно спрятать такие крупные вещи, как эти кресла. И если они до сих пор в замке, мы непременно отыщем их.Он созвал подчиненных и велел им отправиться на поиски.Между тем, подчиняясь указаниям Ребекки, несколько солдат уже начали размечать гигантскую доску на площади перед замковыми воротами, то есть под открытым небом. Один из добровольных помощников вспомнил времена, когда ему приходилось зарабатывать себе на хлеб каменщиком; именно он и отмерил квадратную площадку, каждая сторона которой составляла восемь шагов, а, отмерив, разделил ее на шестьдесят четыре поля. Все это сопровождалось глубокомысленными замечаниями и подчеркнуто важным поведением, предназначенными для зевак. В каменистую и изрядно затоптанную землю вогнали деревянные колышки, соединяя их, по земле пропустили веревку. Прошло немало времени и понадобилось немало усилий, прежде чем получившаяся конструкция снискала одобрение былого каменщика, но, в конце концов, результат удовлетворил мастера, и тогда они переключились на то, чтобы закрасить поля в черно-белую клетку. С белым цветом никаких проблем не возникло. Соли в баронате имелось более чем достаточно: взяв самый грубый помол, солью засыпали половину шахматных полей и, полив ее водой, получили белую блестящую корку.К этому времени на площади и в ее окрестностях собралась уже порядочная толпа, привлеченная слухами о каком-то странном начинании, и большинству солдат пришлось заниматься тем, чтобы удерживать зевак — в особенности малолетних — от того, чтобы те не топтались на уже размеченной площадке. Между делом солдаты с превеликой охотой объясняли всем и каждому, кто соглашался их выслушать, какая это замечательная штука — «живые шахматы», подчеркивая при этом, что главные роли — за вычетом, разумеется, роли Народной Королевы — предстоит сыграть им самим, по восемь пехотинцев с каждой стороны. Общие ожидания только усилились после того, как было объявлено, что наряду с «живыми шахматами» народу будет задан пир. Перспектива бесплатной выпивки и закуски в сочетании с тем, что важные господа выставят себя полными идиотами на глазах у всего народа, оказалась на редкость притягальной. Скоро стало совершенно ясно, что большинство обитателей Крайнего Поля явятся посмотреть на то, как «пленят» Ребекку.В конце концов, даже начальник замковой стражи оторвал свой зад со своей любимой скамьи в любимом кабаке и прибыл посмотреть, что же такое затевают его подчиненные. Именно он на пару с бывшим каменщиком и нашел решение проблемы, как и чем, следует закрасить черные поля доски. Угольную пыль и труху к тому времени уже успели отвергнуть — от них слишком много грязи, — а ни до чего другого пока не додумались. И тут кому-то в голову пришла счастливая мысль. На окраине города возвышалась искусственная насыпь, образовавшаяся в те дни, когда в этих местах добывали железо и серебро. Гряда сейчас сплошь поросла сорной травой, но под ее покровом по-прежнему пряталось немало камешков и обломков угольно-черной породы, именуемой базальтом. И вот уже множество лопат вгрызлись в насыпь в поисках сокровища, о котором жители города давно успели позабыть.Да и в самом замке никто не сидел без дела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36