А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда наши колеса коснулись земли, надвигающаяся часть дорожки скрылась у меня из виду. Я, затаив дыхание, наблюдал, как белые маркеры проносятся у кончиков крыльев. Я старался как никогда держать самолет строго по центру полосы и изо всех сил жал на тормоза. Прошло мучительных пятнадцать секунд, мы замедлились до скорости пешехода, очень аккуратно манипулируя газом и тормозами, развернулись почти на месте и порулили назад, к дороге и мотоциклистам.
Когда я выходил из кабины, мне было очень интересно, сколько бензина и еды можно купить за одиннадцать центов.
– Ребята, не прочь слетать? Грин Сити с высоты птичьего полета, замечательный вид. Для вас особо длинный полет, раз вы так меня встречали. По три доллара с каждого.
Я с ужасом слушал собственные слова. Катать пассажиров с этого поля? Я с ума сошел!
Но один раз я тут приземлился, значит, смогу и еще раз. Для чего этот самолет был построен, если не для того, чтобы катать пассажиров?
– Давай слетаем, Билли! – сказал один из парней. – Я никогда не поднимался в воздух на таком открытом старом трудяге, как раз на таких отец учился летать. Сможешь взять нас вдвоем?
– Разумеется, смогу, – ответил я.
– Хотя, стоп. Боюсь, что у нас нет денег.
Они стали рыться в карманах, собирая отдельные зеленые купюры.
– У нас всего пять пятьдесят. За эту сумму ты нас покатаешь?
– Хм… ну раз вы так быстро прибежали сюда… О'кей.
Я взял пять долларовых купюр и две серебряные монеты и вдруг почувствовал огромное облегчение. Пища! У меня на ужин будет бифштекс!
Я выгрузил вещи из передней кабины, посадил пассажиров и пристегнул их ремнями, подсознательно затягивая крепления несколько туже, чем обычно.
Усевшись в свою кабину, я аккуратно выровнялся вдоль наклонной травяной дорожки и нажал на ручку газа. Несмотря на все признаки того, что я слишком далеко пытаюсь уйти на шатких ногах, я был рад, что лечу с пассажирами. Сейчас я постепенно вступал в полноправное владение деньгами, которые лежали у меня в кармане, и через несколько минут гудения в воздухе мне останется только приземлиться и поужинать. Я снова осмотрел окрестности, пытаясь найти, где еще можно было бы приземлиться, но не нашел ничего. Холмы, поля, все слишком маленькие и чересчур далеко от города. К тому же, мотоциклы остались в аэропорту, поэтому придется еще раз садиться на эту наклонную трапецию.
Через десять минут мы снова кружили над полосой, на которую в наступающих сумерках садиться отнюдь не стало легче. Любопытные пассажиры вытягивали шеи, стараясь заглянуть за нос во время посадки и тем самым закрывали мне и тот минимальный обзор, который у меня был, когда я сбросил газ.
Мы ударились о землю и подскочили. Впечатление было такое, что при этом нас занесло чуть вправо. Я вспомнил о насыпи справа от полосы и выжал левую педаль. Чересчур. Биплан повернул влево, и левое колесо ушло с полосы. Левое крыло неслось на высоте фута над поросшими травой земляными кучами прямо на деревянный маркер и это железное строение. В этот момент я резко нажал на правую педаль и дал газу, мы неслись со скоростью тридцать миль в час. Самолет опять выпрыгнул на полосу, и мгновением позже мимо промелькнуло здание, нас швырнуло вправо. Теперь я выжал до отказа левую педаль и изо всех сил нажал на тормоза. Мы остановились как раз у самого края насыпи, и я облегченно вздохнул. Вот оно как приходилось поступать бродячим пилотам, когда им позарез нужны были деньги.
– Эй, это было великолепно! Вы видели, как они все выбежали, когда мы пролетали над домом?
Мои пассажиры вряд ли могли в полной мере разделить мою радость по поводу того, что мы, наконец, на земле. Я с благодарностью принял их предложение доставить меня в город на заднем сиденье мотоцикла.
Городская площадь напоминала маленькую Кахоку. В парке стояли столы для пикников, Колокол Свободы на постаменте, площадка для игры в бейсбол, телефонная будка, в которой со стороны площади было выбито стекло. Со всех сторон в сторону парка глядели прямоугольные витрины магазинов, одной из них было кафе Ллойда. Внутри никого не было, Ллойд делал уборку.
– Я бы мог тебе что-нибудь приготовить, – сказал он, – но ты, вероятно, будешь не в восторге от моих кулинарных способностей. А жена сейчас пошла по магазинам.
Городская забегаловка-гриль была закрыта. Оставалось только заведение Марты, за углом от кафе Ллойда. У Марты было не только открыто, там даже расположились двое посетителей. Я выбрал себе столик и заказал гамбургеры и шоколадный коктейль, ощущая, какой я богатый. Как деньги могут меняться! В хороший день шесть долларов – это было ничто, крошечная капелька в море доходов. Сегодня же мои $5.50 – это богатство, потому что это больше, чем мне нужно. Даже учитывая ужин, кукурузные хлопья и конфету, у меня оставалось целых четыре доллара.
Я пошел назад к биплану. Чувствовалось, что я в городе чужой. В домах зажигались окна, и на улицу долетали голоса. То там, то здесь кто-то гулял вечером в саду, оборачивался и провожал меня взглядом. На остриях крыш были странные орнаменты, напоминающие драконов, металлические силуэты кораблей викингов.
Водохранилище было совсем недалеко от самолета, и я свернул по направлению к нему. Земля под ногами была пушистая, она утопала в густой траве. Цветы крошечными капельками краски были небрежно разбросаны повсюду. Вдоль берега покачивались камыши, больше напоминающие стрелы, торчащие из неба вниз, чем растения, растущие из воды вверх. Через дорогу прыгнула лягушка, щелкнув, словно испанская кастаньета, невидимая корова громко сказала «ммМММм-у» где-то в отдалении. На поверхности воды была лишь легкая рябь, и водохранилище напоминало маленький Уолден.
Я вернулся по траве к биплану и развернул спальный мешок. Вечер плавно сменялся ночью, луна то выходила из-за облаков, то снова пряталась. Я сосал лимонный леденец, вслушиваясь в шум мотора, все еще стоящий у меня в ушах. Одиночество, – решил я, – это когда скитаешься один.
В девять часов утра не знаю какого дня мы сделали круг над Миланом, Миссури, оставляя позади себя хвост из звука, и приземлились на поле в полумиле от города. Еще прежде, чем я успел прикрепить к воротам свою табличку, появились первые жители города. Два пикапа протарахтели по полю и остановились, их водители вылезли наружу, наблюдая за мной.
– Мелкая неисправность в моторе, да? – это спросил немолодой фермер в комбинезоне.
– Нет, – ответил я. – Летаю повсюду, катаю желающих.
– Надо же! А он ведь древний, самолет!
– Есть желание прокатиться? Там вверху свежо и приятно.
– Э, нет. Только не я, – поспешил ответить он. – Мне страшно.
– Страшно?! Этот самолет летает с 1929 года! Неужели же его не хватит, чтобы совершить еще один полет, не разлетевшись в щепки? Не могу поверить, что это может быть страшно.
– Если я заберусь вовнутрь, то он, конечно, сядет…
Я вытащил из передней кабины свой спальник и повернулся ко второму наблюдателю.
– Ну что, летим? Три доллара и Милан с высоты птичьего полета. Оттуда он выглядит замечательно.
– Я бы полетел, если бы мог одной ногой оставаться на земле.
– С такой высоты много не увидишь.
Становилось ясно, что я могу особенно не мечтать о клиентах. Единственное, на что мне оставалось надеяться, – это что биплан покажется жителям городка, где нет аэропорта, достаточно странной штукой, и соберутся любопытные. Что-то вскоре должно было произойти. Индикатор топлива показывал, что у нас его осталось 24 галлона. Вскоре нам понадобится бензин, но еще прежде нужны будут пассажиры, чтобы на него заработать. Из бедности мы окунулись в богатство, а затем снова оказались без гроша в кармане.
Ярко-красный «форд седан» последней модели, тихо урча своим двигателем, вкатил через ворота на поле.
Вместо номера на его переднем бампере красовалась надпись ЗАЯДЛЫЙ ОХОТНИК. По небольшим скрещенным флажкам на хромированных крыльях я решил, что под капотом должен быть огромный двигатель.
Водителем оказался молодой парень, похоже, с техническим образованием. Он подошел и заглянул в кабину.
– Есть желание полетать? – спросил я.
– У меня? О, нет. Я боюсь.
– Эй, да что вы все боитесь? Что, все жители Милана шарахаются от самолетов, как от огня? Я уж лучше соберу вещи и полечу отсюда подальше.
– Нет,… у нас найдется немало желающих с тобой полетать. Просто они еще не знают, что ты здесь. Хочешь подброшу в город – перекусишь?
– Спасибо, не нужно. Хотя,… можно было бы заскочить. Это куда, в контору Бьюика? Там у них есть автомат с кока-колой?
– Конечно есть, – ответил он. – Поехали. Я тебя свожу. Мне все равно делать нечего.
Пикапы укатили, на дороге больше никто не появлялся. Как раз идеальное время, чтобы позавтракать.
Двигатель у «форда» был действительно немалый, и шины всю дорогу визжали по асфальту.
– Ты летаешь на этом доисторическом самолете? – спросил меня дилер Бьюика, когда я переступил порог его магазина.
– Я, кто же еще.
– Никаких проблем?
– Не-а. Летаю себе, катаю желающих.
– Катаешь? А сколько ты просишь за полет?
– Три доллара. Прогулка над городом. Около десяти минут. У вас есть автомат с кока-колой?
– Здесь, прямо за углом. Эй, Элмер! Стэн! Идите, полетаете на самолете с этим парнем. Я за вас плачу.
Я опустил в автомат десятицентовую монету, хозяин в это время убеждал своих сыновей, что он не шутит, и что им следует покататься.
Элмер сразу же отложил свой разводной ключ.
– Идем.
Стэн и не пошевелился.
– Нет, спасибо, – ответил он. – У меня сегодня нет настроения.
– Ты испугался, Стэн, – вставил мой водитель «Форда». – Ты боишься подняться с ним в воздух.
– Что-то я не вижу, чтобы ты собирался летать, Рэй Скотт.
– Я уже признался ему, что боюсь. Может быть, я позже полетаю.
– Ладно, я не боюсь никаких старых самолетов, – вмешался Элмер.
Я покончил с кока-колой, и мы забрались в красный «форд».
– Я был в Корее в особом десантной отряде, – заявил по дороге Элмер. – Нас выбрасывали на высоте три тысячи футов с десятифутовым парашютом. Десять футов восемь дюймов. Я не боюсь никаких прогулок на самолете.
– С десятифутовым парашютом? – переспросил я.
Элмер должен был в таком случае врезаться в землю на скорости где-то сорок миль в час.
– Ага. Десять футов, восемь дюймов. Теперь ты понимаешь, что мне никакая прогулка на самолете не страшна.
Форд остановился у крыла биплана, и мой пассажир поднялся на борт. Через минуту мы уже были в воздухе, обдуваемые ветром и треском мотора, земля внизу была завалена изумрудными кучами, которые были холмами. Мы прошли над городом, стараясь завлечь на поле потенциальных пассажиров. Люди внизу останавливались, смотрели на нас, задрав головы; несколько мальчишек на велосипедах принялись активно крутить педали в сторону поля. У меня появилась надежда.
Элмеру полет удовольствия не доставлял. Он крепко прижался к одному из бортов кабины и даже не взглянул вниз. Вот дела! А ведь парень был испуган! Должно быть, когда-то с ним что-то случилось, – подумал я. Мы пошли на снижение и приземлились. Он выскочил из кабины еще прежде, чем остановился винт.
– Видели? Не боюсь я никаких самолетных прогулок!
Ну и ну, подумал я. Мне стало интересно, что же с ним все-таки произошло.
– Ну что, полетишь теперь, Рэй? – бросил он.
– Может, ближе к вечеру. Я боюсь.
– Рэй, черт возьми, – вырвалось у меня, – почему в этом городе все так боятся самолетов?
– Не знаю. У нас тут в этом году разбилось два самолета, прямо здесь, недалеко. Один парень заблудился в окрестностях Грин Сити, влетел в облако и врезался в холм. А чуть севернее у современного двухмоторного самолета отказали двигатели, и он врезался в гущу деревьев. Все погибли. Я думаю, люди все еще под впечатлением этих событий. Но у тебя еще появятся клиенты – те, что придут после работы.
Вот так. Естественно, когда самолеты разбиваются, словно глупые мотыльки, люди будут их бояться.
Они укатили, оставив облачко синего дыма из-под взвизгнувших шин, а для меня наступило время решать, что делать дальше. В моем кармане было $6.91, в баке – 22 галлона бензина. Если я буду сидеть здесь без пассажиров, – только время зря потрачу и проголодаюсь. Потратить деньги на обед я не могу, иначе ничего не останется на топливо. Пассажиры могут появиться позже. А могут и не появиться. Мне захотелось, чтобы тут был Пол, Стью, Дик или Спенс, чтобы кто-то из них был сегодня главным, однако я был сам себе главный и решил в конце концов потратить деньги на бензин, причем прямо сейчас. Может быть, по дороге на север попадется хороший городок.
На расстоянии 40 миль отсюда находился Сентервилл, возле города был аэропорт. Я загрузил пожитки в переднюю кабину, крутнул винт и бегом побежал к ручке сцепления стартера, пока винт не остановился. Двигатель заревел, я взлетел и взял курс на север. Уже когда мы были в воздухе, я подумал, что за $6.91 много авиационного бензина не купишь. Где-то тринадцать галлонов, может, четырнадцать. Надо было остаться, подождать еще желающих. Но на полпути между Миланом и Сентервиллом что-то менять было уже поздно. Самое лучшее, что я мог сделать, – это убрать до минимума газ, чтобы расходовать как можно меньше топлива.
Автомобильный бензин, подумал я. Старые двигатели строились из расчета на низкооктановое топливо. Я был знаком с пилотами старых самолетов, которые использовали самый обыкновенный автомобильный бензин. Как-нибудь и я попробую, когда не будет пассажиров, – проверю, как на нем работает двигатель.
Сентервилл плавно проплыл под крылом, и через пять минут мы подкатили к заправке с 80-тым бензином.
– Чем могу служить? – спросил служащий. – Нужен бензин?
– Да, немного подзаправлюсь у вас 80-тым.
Он повернул рычаг, насос загудел, я взобрался на стойки и расчалки поближе к баку, и он подал мне вверх шланг со штуцером. Я пересчитал деньги и обратился к нему:
– Скажешь, когда на счетчике будет шесть долларов восемьдесят один цент.
Я решил оставить десять центов на всякий случай.
– Интересный метод покупать бензин, – заметил он.
– Пожалуй.
Из штуцера в темную пустоту бензобака на 50 галлонов полилось топливо. И я был благодарен каждой секунде, пока оно лилось. Я немало поработал, чтобы получить эти $6.81, поэтому топливо, за них купленное, было на вес золота. Каждая капелька. Когда насос замолк, я запрокинул штуцер, чтобы последние капли стекли в черноту бака. До отверстия еще оставалось изрядно пустого места.
– Получилось шестнадцать галлонов.
Я отдал вниз шланг и вместе с ним деньги. Хм, шестнадцать галлонов – это больше, чем я надеялся получить… теперь, если возвращаться в Милан на минимальной мощности двигателя, то после посадки у меня останется чуть больше топлива, чем было, когда я оттуда вылетел.
Мы тащились на юг на 1575 оборотах двигателя в минуту, почти на 200 оборотов меньше, чем при обычном медленном полете. Мы буквально ползли по воздуху, но время, за которое мы доберемся до Милана, нас не волновало, важно было сэкономить горючее. Через тридцать минут, оставив позади тридцать миль, мы снова приземлились на том же поле. Никто нас не ждал.
Поскольку на высший пилотаж у меня топлива не было, а Стью со своим парашютом находился за 1500 миль, оставалось применить метод «С». Я развернул под правым крылом спальный мешок и решил прибегнуть к методу «С» на один час. Если желающих к этому времени не появится, я полечу дальше.
Я занялся изучением стерни в нескольких дюймах от себя. Она представляла собой огромные джунгли, по которым сновала всевозможная живность. Вот широкая трещина в земле, через которую никак не перебраться муравью. Вот молодое дерево-соломинка, высотой полдюйма. Я сорвал его и сжевал в качестве обеда. У него был нежный приятный вкус, и я принялся искать еще. Но молодых травинок больше не было, остальные были старые и жесткие.
По высокой травинке взбирался паук, угрожая спрыгнуть вниз в мой спальный мешок и укусить меня. Ну, с этим я легко справлюсь. Я вырвал травинку из земли и переселил паука на два фута южнее. Потом перевернулся и стал изучать нижнюю поверхность крыла, барабаня пальцами по ее туго натянутой обшивке.
Час тридцать. Через полчаса я отправлюсь в путь… здесь люди чересчур напуганы. На полпути к Сентервиллу есть маленький городишко Лимонс, можно будет попытать счастья там.
Ко мне, подпрыгивая на ухабах, подкатил пикап. Как и у всякого пикапа в любом небольшом городке, у него на дверце было написано имя владельца. Уильям Каутлл, Милан, Мо. прочитал я вверх ногами, лежа под крылом. Черный пикап.
Я поднялся, свернул спальник – пора было собираться в дорогу.
Из под копны белых волос на меня уставился заинтересованный взгляд голубых глаз, выдававший острый ум их владельца.
– Салют, – поздоровался я. – Есть желание полетать? Там вверху свежо и прохладно.
– Нет, благодарю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23