А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Джасмин с извиняющимся видом пожала плечами. Мисси ждала, пока он отойдет подальше от столика.
– Я пишу про них заметку. Никому ни слова. Я здесь инкогнито. – Она прикрыла лицо рукой и отпила глоток воды. Потом подальше отодвинула тарелочку с нарезанным кубиками пармезаном – подарок от заведения каждому столу – и, сама деловитость, наклонилась к Джасмин: – Теперь изложи свои идеи.
– Мисси, я тебе уже сказала по телефону, я не уверена, что мои идеи…
– Да ладно тебе скромничать! Выкладывай, выкладывай. Хочу, чтобы твое имя было первым в ряду единомышленников.
– Ну, в таком случае…
Джасмин махнула официанту и заказала говядину. Он улыбнулся и кивнул. Она дотянулась до тарелки, взяла целую пригоршню кубиков сыра и один положила в рот.
– …Хочу написать статью про свиной жир. Его историю, применение, секреты.
Мисси побледнела.
– Звучит недурно, – пробормотала она.
– Знаешь, можно дать отдельной полосой. О том, как это полезно. Что это – природный источник энергии. Продукт будущего.
– Э-э-э… понимаю. Ну, если ты так считаешь…
– И потом, конечно, рецепты: гамбургеры со свиным жиром, жаркое из свиного жира, мороженое со свиным жиром. И мой любимый – пирожки со свиным жиром и сметаной. Закрытые пирожки с начинкой из свиного жира, взбитых сливок, арахисового масла и зефира. Пальчики оближешь.
Мисси застыла на месте, не в силах шевельнуться.
Джасмин пододвинула к себе тарелку с говядиной «Бароло». Потом нагнулась к Мисси и потрепала ее по руке:
– Шучу, шучу.
– О-о-ох. – Мисси уткнулась в лежавший у нее на коленях блокнот и перечеркнула свои записи. – Конечно шутишь. Ха-ха. Я так и думала.
После обеда Джасмин отправилась в супермаркет. Выбирая латук, она перещупала каждый кочан, пересмотрела каждый листок, словно спрашивая: украсишь ли ты мой салат? Наконец, пнув последний кочан кулаком, она уложила счастливого претендента в корзину. Выбирать, думала она, стало уже гораздо труднее. Теперь помидоры. Она смотрела на жалкие, бледные плоды без каких-либо следов красного цвета. Джасмин взяла помидор в руку – он был как резиновый. Похоже, салат обращался в безвкусную мягкую смесь подпорченных тканей. Она остановилась и вернула овощи на полки. Компромиссов не будет.
Особенно теперь, когда ей надо кормить публику. Ее плечо сжала чья-то рука.
– Простите, – рука принадлежала молодой женщине.
Джасмин оценивающе взглянула на нее. Тощая. Скулы выпуклые, как тыльная часть столовой ложки. Волосы цвета тыквенного пюре.
– Я вижу, вы положили помидоры обратно.
Джасмин подозрительно посмотрела на нее. Ну что, сейчас начнется? Она встречала молодок вроде этой. Они так уверены в своей правоте, что готовы наброситься на первого, кто подвернется. Тут же лезут со своими замечаниями, не пропустят ни единой ошибки, даже неосознанной. «О-о, – нетерпеливо зацокают они языком у тебя за спиной, если ты попытаешься дважды пропустить карту через считывающее устройство кассового аппарата: – Вы что, не знаете, как оно работает?» Или: «В той очереди забирают продукты, в этой – заказывают. Вы что, читать не умеете?» Они даже хуже старух, сующих во все свой нос, потому что у них больше энергии. Они нахально учат жить совершенно незнакомых людей. Неудержимые, импульсивные, совершенно без тормозов. Синдром Туретта в мини-юбках.
Девушка нервно почесала щеку.
– Они такие некрасивые, что я побоялась их брать. Вы случайно не знаете, можно вместо свежих помидоров использовать консервированные?
Джасмин приподняла бровь.
– А что вы собираетесь готовить?
– Тушеное мясо. Говядину.
– Да, можно. Длинненькие. В полукилограммовой банке примерно семь штук. Получается чашка томатной пасты.
– Ой, спасибо вам большое.
Джасмин кивнула и хотела уйти, но девушка опять коснулась ее плеча.
– Вы ведь – Джасмин Марч, верно?
Джасмин невольно улыбнулась.
– Господи, поверить не могу! Джасмин Марч! – Молодая женщина протянула ей руку, но руки Джасмин были заняты сумками, поэтому собеседница только всплеснула руками.
– Боже мой. Простите за глупый вопрос… У вас нет своей школы?
– Вы знаете, нет.
– Может, уроки… Я могла бы походить и…
– Нет.
Женщина провела рукой по глазам, как будто еще секунда – и она упадет в обморок, напуганная отрицательными ответами Джасмин.
– Это все из-за моего молодого человека.
– М-м-м, – вежливо отозвалась Джасмин, разглядывая полку с сырами. Может, подать сегодня на десерт сыр? Купить, что ли, немного бри? Или, может, сен-нектар…
– Он не женится на мне, пока я не научусь готовить.
Джасмин обернулась и заморгала.
– Ох, детка, – сказала она.
– И я стараюсь. Я правда стараюсь. Но ему так трудно угодить.
– Может быть…
– Я знаю, что вы хотите сказать – заведи себе другого. Но я его люблю.
Выражение муки в глазах девушки тронуло Джасмин до глубины души. На самом деле он не так уж много и требует, этот ее молодой человек. Пища, еда, ужин. Основа жизни.
– Что вы хотите научиться готовить?
– Я думала, жаркое.
– Хороший выбор.
Девушка с надеждой заглянула в глаза Джасмин.
– Ду… думаете, ему это понравится?
– Конечно. Мужчины обожают жаркое.
Девушка облегченно выдохнула. Во всяком случае, она на правильном пути, если даже и не сумеет приготовить как положено.
– Не дадите мне парочку советов, как лучше это сделать? Пожалуйста… Я знаю, что мне не надо так себя вести, извините… Если нет, просто скажите. Я…
Джасмин взглянула на часы. Раз уж собиралась готовить, надо идти. И вдруг она придумала:
– Я как раз сегодня собираюсь готовить жаркое. Приходите, вместе и займемся.
Девушка ошеломленно смотрела на нее, будто Джасмин предлагала ей свою левую почку.
– Не может быть. Правда? Ой, вы, наверно, так заняты…
– Да нет, в самом деле приходите.
– Правда? – Девушка прижала руки к груди. – Ой, в самом деле? Серьезно? О господи! Это просто… Ой, спасибо вам огромное! Вот здорово! – И она запрыгала от радости. Ноги у нее, подумала Джасмин, отменно длинные.
Карим стояла на ступеньках лестницы перед входной дверью Роджера и переминалась с ноги на ногу.
– Заходи, – распахнул он дверь.
Карим быстро оглянулась, моля бога, чтобы никто из знакомых не увидел ее на пороге дома Роджера Джонсона.
– Да нет, я здесь подожду. Мне надо домой. Заниматься. Сам понимаешь…
– Они наверху.
Роджер оставил дверь открытой и побежал наверх. Карим заглянула внутрь и нерешительно шагнула в прихожую.
– Ух ты, – крикнул Роджер, выскочив на лестницу из комнаты наверху. – Ты только посмотри, – он развернулся и опять исчез.
– Что там? – позвала Карим, но ответа не получила.
Карим огляделась и, толкаемая любопытством, стала медленно подниматься по лестнице.
– Сюда, – позвал он из комнаты за прихожей.
Ступив за порог, Карим попала в спальню подростка: три плаката с мотоциклами «BMW», два с Дюком Эллингтоном и один, что забавно, с Генрихом VIII В качестве компьютерной заставки у него была фотография аборигена, писающего в консервную банку. За дверью стоял Роджер и внимательно смотрел в стеклянный аквариум.
– Посмотри, он линяет.
На гравиевой подстилке в аквариуме лежала ярко-красная змея с черными полосками. Глаза у нее были тусклые, как жемчужины. Кожа вокруг головы поднялась и задралась назад, тонкая, как папиросная бумага. Карим оценивающе взглянула на змею.
– Моя полиняла на прошлой неделе, – сказала она.
Роджер недоверчиво посмотрел на нее.
– У тебя есть змея?
– Угу.
– Какая?
– Сетчатый питон.
– Вот это да! Класс.
– Мать говорит, чтобы я ее отдала, когда она дорастет до трех метров.
– А сейчас сколько?
– Два с половиной. Еще пара дюймов, и она станет такой крепкой, что сможет задушить меня во сне.
– Здорово.
– А потом я заведу домового ужа. Они едят гремучих змей.
– Да, это будет круто.
– Твоя – из семейства Colubridae. Ты знал?
– Нет.
– Вот так.
– Правда?
– Да.
Мозг Роджера быстро заработал в поисках интересной информации.
– Кобра плюет ядом прямо в глаза жертвы. В Индии от них погибает сто тысяч человек в год.
– А я слышала, что десять тысяч.
– Может быть. Но все равно немало.
Карим промолчала. Она просто откинула волосы назад размашистым, летящим движением. Потом облизала губы и поставила брови домиком.
– А ты знаешь, что обыкновенный уж умеет притворяться мертвым? Это у него основной способ защиты. Он тоже из семейства Colubridae. Ну и про стеклянную змею ты тоже, конечно, знаешь.
– Ага.
– Что именно?
– Э-э-э… не знаю.
– Это безногая ящерица.
– Правда?
– Угу.
– Из какого семейства?
Карим смутилась – она не знала. Холодно взглянув на него, она сказала:
– Я ухожу.
Роджер смотрел на Карим с неприкрытым восхищением. Она оказалась лучше, чем он думал. Карим протянула ему руку. Он уже собрался ее пожать, как вдруг вспомнил, за чем она приходила. Схватив со стола тетрадь, он отдал ее Карим. Карим повернулась на каблуках.
– Ему сейчас нужен витамин Е. Хорошо для кожи. Я прокалываю капсулу и выдавливаю содержимое на капустный лист. Ну, пока.
И она ушла.
Переполненный чувствами, Роджер рухнул на кровать.
Дома Джасмин развернула свои покупки. Мясо. Джасмин обожала мясо. Она облизывалась, произнося ласкающие слух слова: филе, баранья нога, плечо, вырезка, грудинка. Колбасный хлеб, фарш. Свинина, тушенная с медом и тмином. Жаркое из кролика. Жареная говядина. Свиные ребра по-гонолульски – с имбирем, медом и соусом из острого красного перца, свинина по-техасски с коричневым сахаром, элем и острым соусом из зеленого перца. И бифштексы. Ох, конечно, бифштексы. Зажаренный на гриле бифштекс из филейной части, чуть подсушенный сверху, ярко-красный внутри и сочный, – Джасмин чуть не исходила сладкими слезами благодарности.
Она купила мясо в местной бакалейной лавке. Ей нравилось туда ходить – острый запах крови, красные капли на белом фартуке мясника, свисающие с крюков несчастные мясные туши. Выживают сильнейшие. Джасмин знала о бакалейных продуктах абсолютно все. Она бросила взгляд на домашнюю колбасу, пухлую и розовую, в молочно-белой упаковке, повосхищалась ярко-алыми пластами филе миньон, гранатовым блеском телячьих почек. Но в этот раз она пришла за мясом для жаркого. Ко дню рождения Дэниела. Пробный забег.
– Килограмм лучшей оленины, если вас не затруднит.
Берт Герри был из тех мясников, которые знали, что ела перед смертью его скотина. Это был маленький человечек, опрятный, как бельевой шкаф. Он менял фартук по три раза на дню. Никогда не возмущался малыми порциями покупок, никогда не сопротивлялся и отрезал требуемый кусок. Это был профессионал высшего класса – педантичный и любезный. Кроме того, он умел развлекать свою публику. Если бы у него в магазине были столики со стульями, Джасмин сидела бы там целыми днями. Попивала бы капуччино и смотрела.
– Вот ваш килограмм, миссис Марч.
Он всегда вручал ей покупку с таким видом, как если бы протягивал поднос с шампанским – легкий поклон и рука за спиной. Однажды, когда она попросила особый кусок, он повел ее на экскурсию в заднюю комнату. Там свисали с крюков говяжьи туши, покрытые слоем белого жира. Их еще не обезглавили, и они выглядели как привидения. Он выбрал одну и прорезал ее электропилой сверху вниз, разделив пополам. Джасмин в белом халате и пластиковой шапочке смотрела как завороженная и поглаживала пальцем бидон с темно-красными говяжьими сердцами.
Сейчас она стояла у кухонного стола, держа в руках толстые ломти мяса. Она слегка сжала их пальцами – упругие и сочные. Прекрасно. Если предстать с этим в руках перед судом, подумала она, то могут обвинить в преступном умысле. Вменить преднамеренность, особую изощренность и склонность к ритуальным действиям. Ну и, конечно, умелое обращение с ножом.
Джасмин, улыбаясь, поглядывала на стоящую рядом с ней молодую женщину. Что может быть приятнее, чем помочь юной паре соединиться. Да-да-да, пища и любовь. Переплетены в одно, не существуют друг без друга. Джасмин уголком глаза посмотрела на нее. Она уже запомнила, что девушку зовут Тина. Актриса. Симпатичная. И вообще милая. Жалко, друг ей попался привередливый. Да, теперь девушкам приходится с этим мириться. И ведет она себя так, будто никогда не была на настоящей кухне.
– О-о-й, – протянула Тина, – какая плита! Красавица… Целых четыре горелки, да еще и гриль. – А эти до чего хороши, – восторгалась она, подбрасывая в воздух венчики и сбивалки.
Джасмин их убрала. Девушка полезла в свою огромную сумку, вытащила оттуда микрофон и пристроила его рядом с весами.
– Буду записывать. А то ничего не запомню.
Джасмин приняла поварскую стойку – уперлась животом в стол, расставила ноги и расслабила колени. Тина повернулась к столу спиной и оперлась на него локтями. Будто соблазняя кого-то невидимого.
– Так, – сказала Джасмин. – Начинайте резать мясо.
Тина придвинула микрофон поближе.
– Куски должны быть одинаковые, размером примерно с зефирину.
– С зефирину, – повторила Тина.
– При обжаривании не выкладывайте на сковородку все сразу. Иначе начнут упариваться. Это нам не годится.
– Нет?
– Нет, нужно, чтобы они поджаривались.
– Поджаривались, но не упаривались, – пробормотала Тина в микрофон.
По выражению, с которым она произнесла эти слова, Джасмин поняла, что объяснение терминов «обжаривать» и «упаривать» ей хотелось бы поискать в словаре.
– Да, нужно, чтобы они карамелизовались и выглядели красиво.
От густого мясного духа рот Джасмин моментально наполнился слюной. Она, не отрывая взгляда от сковородки, с религиозным вниманием следила за процессом. Подрумянивала и переворачивала, сконцентрировавшись, как дзен-буд-дист, и потряхивала сковородку, не давая кускам слипаться. Она суетилась над сковородкой, как любящая бабушка. И когда убедилась в успешном завершении первого этапа готовки, сняла сковородку с огня и аккуратно выложила обжаренные кусочки на бумажную салфетку. Краем глаза она заметила, что Тина пытается подавить зевоту.
– Теперь лук, – сказала она.
Руки Джасмин зависли над ножами всего лишь на долю секунды. Она взяла свой любимый нож с двойной ручкой. Тина углядела примагниченные к холодильнику фотографии. Она наклонилась вперед.
– Это ваша дочь?
– Да.
– Красавица.
– Временами.
– А это ваш муж.
Вжик, вжик, вжик. Джасмин ссыпала лук на разделочную доску. Он лежал, безжизненный, нарезанный в короткую тонкую соломку. Луковый запах разнесся по кухне, у Тины защипало глаза. Джасмин подтолкнула к ней доску.
– Вот так. Кладите на сковородку.
Тика беспомощно посмотрела вокруг.
– Прямо руками.
Тина уставилась на лук с плохо спрятанным ужасом.
– Как, я должна до него дотронуться?
Двумя пальчиками она выложила луковую соломку одну за другой на сковородку. Как только сковородка зашипела, она отпрянула назад, замахав руками. Джасмин обтерла жирные руки о фартук и открыла дверь кладовки.
– Вина? – предложила она.
– О, не беспокойтесь, пожалуйста.
– Да я и не беспокоюсь.
Тина уселась на высокий барный стул подальше от плиты и уютно устроилась. Она беззаботно покачивала длинными ногами, как будто сидела в соломенной хижине на острове Бати. Джасмин даже подумала, не всунуть ли ей в бокал с вином бумажный зонтик.
Тина оторвала большой кусок бумажного полотенца, намереваясь удалить из-под ногтей воображаемый луковый сок.
– Так мило, что вы мне помогаете.
– На здоровье, – ответила Джасмин, вытаскивая из холодильника куриную шейку.
– Ой, – откинулась назад Тина.
– Я добавляю это в разведенное водой красное вино, так будет ароматнее. А потом выливаю в жаркое. Такая хитрость – для придания аромата.
Тина кивнула, отведя взгляд от длинной куриной шеи, свисающей из рук Джасмин, и поболтала вином в бокале.
Джасмин подняла свой бокал и чокнулась с Тиной.
– Нет зрелища прекраснее на свете, чем женщина, готовящая обед для своего любимого.
– Истинная правда, – подтвердила Тина и отпила большой глоток.
– Это сказал Томас Вулф. Истинный, должно быть, был гурман.
– Мой друг – тоже истинный гурман. Не уйдет от жены, пока я не научусь готовить.
Куриные позвонки хрустнули в руках Джасмин. Она опустила глаза.
– Он женат?
– Ага.
– И дети есть?
– Есть один ребенок. Подросток. – Тина убрал волосы с шеи, чтобы было не так жарко, выпятила свой большой бюст и оценивающе на него посмотрела. – Но я, конечно, не думаю о нем как о чьем-то муже.
Джасмин кинула сломанную куриную шейку на сковородку.
– Удобно, ничего не скажешь.
– Может быть, потому, что он никогда не говорит о своей жене.
– Я понимаю, это могло бы испортить настроение.
Тина выгнула вперед плечи, расслабляя затекшую шею.
– Не в той степени, как вы думаете. Нас связывает очень сильное чувство.
– А их связывает ребенок.
– Ну, ребенок уже почти взрослый.
– Я бы не назвала подростка взрослым. Трехлетние дети гораздо разумнее шестнадцатилетних.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25