А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Хуже будет.
Повелитель усмехнулся. Чудовища не замедлили движения…
– Вы мне обещали безопасность… — сказал я, отступая.
– С тобой пока ничего не произошло…
– Но мне нужно уйти. — Что это вы меня дурачите?..
– Ты не уйдешь…
– Сволочи… — твердил я, потихоньку отступая к выходу. — Нашли Яна Гуса… — Нет, не обманете…
…Они надвигали на меня… все ближе, быстрее… бросились…
…Хорошо, на сей раз сообразительность меня не подвела. — Когда они кинулись на меня, я уже успел договорить заклинание. — Бледный Бог, аж застонав от радости, впился в замшелый пень с корявыми руками, попавшийся под удар первым. — Пень завыл и полыхнул темным пламенем… Еще какое-то существо с воем погибло, и кровь его мгновенно впиталась в лезвие… — Еще… и еще…
– Оставьте его!.. — донесся до меня крик, но слишком много демонов навалилось на меня, и отхлынуть сразу было им невозможно… — Пожалуй, они в запале даже не сразу услышали голос своего Повелителя… — Я отбил в сторону каменный меч моего бывшего проводника и наблюдал, как разлетаются в разные стороны осколки, в то время как Бледный Бог раздваивал наискосок нападающего…
…Сознание отмстило, что врагов слишком много; и тут же явилась блестящая мысль. — Пока она мешают друг другу, нужно бежать. — К столбу…
Я зарубил еще двух непонятных тварей, сразу же загоревшихся, горизонтальным ударом «под корень» свалил кряжистое трехствольное дерево, пытавшееся свалить меня ударами могучих ветвей; дерево тяжело обрушилось наземь, задавив нескольких мелких тварей и на некоторое время перегородив дорогу остальным… — Теперь пора…
Я несколькими прыжками достиг столбя. Метнувшийся ко мне спутанный комок водорослей я распутал не хуже Александра Македонского; остальные преследователи только-только преодолели завал, и бежали кучей в мою сторону. За их спинами (у меня был миг, и я успел посмотреть за спины) виделась фигура Повелителя, вставшего со своего сиденья и глядящего на то, как его народ преследует меня…
– Оставьте!.. Оставьте его!…
Демоны подбегали все ближе…
«Теперь пора…» — Я с размаху рубанул мечом по столбу, подпирающему потолок демонического капища… — По огромному жезлу, сжимаемому — в нескольких метрах над моей головой — жабьей лапою Отпавшего Бога… — Рубанул и, не оглядываясь, бросился к выходу, слушая за спиной грохот обваливающегося потолка и дикие вопли… — Я успел, и рухнувший потолок храма не накрыл меня…

8. Голос во сне
«Я этот притон дэвов разгромил и провозгласил: дэвов не почитай»… — пробормотал я, выбравшись, наконец, из темноты подземелья на поверхность. — Впрочем, и наверху была темнота, и редкие звезды стыли а тяжелом осеннем небе. — Эх, и долго ж я выбирался!..
«А можно и так: …и праздник Дагона под грудой развалин утих», — вернулся я к родной классике. — Просто удивительно, как порой подходят чужие слова к твоим делам!..
Прокомментировав таким образом победу, и огляделся. — Не мешало сообразить, куда это меня занесло, потому что место, в которое я вылез, не слишком мне понравилось. — Кругом деревья, много деревьев — Лес… Я за городом…
Это — первое, что я понял. Второе — что я гляжу на мир… из дупла. — «Вот это да!.. — Замаскировали вход, — лучше не придумаешь…»
Дупло было невысоко над землей, но все же, чтоб попасть ко входу извне, нужно было лезть по стволу. — Я вылез и посмотрел на дерево. — Большой, кряжистый дуб нависал надо мной темным, косматым страшилищем. Как огромный рот, чернело дупло, вход в подземный храм…
«Что ж, — подумал я, — так просто это оставить нельзя. — Придется нанести вред народному хозяйству…»
Я сомневался, удастся ли мне перерубить мощный ствол; но инстинкт подсказал другое решение.. — Подойдя к дереву поближе, я поднял меч и, дотянувшись до дупла, очертил его знаком Иг-Наура Великого, — знаком, запомнившимся мне по видению… — «Затворись…»
…Внутри дерева что-то треснуло; дуб, колыхнувшись и просев в собственное пустое основание, тяжело рухнул на землю, едва не придавив меня. — Когда отшумели, успокаиваясь, ветви, я подошел в сваленному дереву и ковырнул мечом место, где раньше было дупло. — Затворено…
Постояв у дуба еще немного, я побрел куда глаза глядят. — Жаль дерево, но что делать… — Одно утешение: я далеко не единственный вредитель в мире…
Шел я довольно долго, и можете себе представить, как мне не понравилось, когда я обнаружил, что до сих пор никуда не вышел. — Все лес да лес…
Еще через какое-то (довольно продолжительное) время я сообразил, что это — не наш пригородный лесок. — Да и то сказать, следовало сообразить это гораздо раньше… — Наш пригородный я мог бы — за время сегодняшнего блуждания — уже несколько раз обойти по периметру…
Итак, я находился где-то в области. В местах, которых я не знал, потому что раньше не забирался сюда. — Где-то далеко от М-а… Где именно и как меня сюда занесло, я не знал. Видимо, в краю демонов с пространством (то ли со временем; а быть может, просто — с путником…) творятся маленькие чудеса… «Хорошо бы поузнавать кое-что… — мелькнула мысль. — Любопытно бы постранствовать по их угодьям… если б это не было так кроваво…» — Я вспомнил бой с демонами, вой погибающих, горящие тела, обваливающийся потолок… — и вздрогнул.
Теперь я, наконец-таки, отвык удивляться непонятному. — Демоны уже столько раз удивляли меня, что я привык. Многое невероятное принимается мною, как обычное… — Что это может значить?..
«—Вот именно, что это может значить?.. — подхватило мое сознание мысль. — Это значит, — соображал я, пробираясь дальше, — что нереальные вещи явились в мир и встали в один ряд с законными… Как ни крути, а это так. Почему это произошло?.. — Кто знает?.. — Может, сам я все это и вызвал… — О-о! — Заклятья из незапамятных времен, Бледный Меч… нечеловеческие легенды… Я тронул то, что не принадлежит нашему миру, — и чужое дыхание ворвалось сюда… Заработала спящая магия мира… и все спуталось… — Кто я?.. то ли провинциальный фотограф., то ли наследник легендарного рода… Что со мной?.. — то ли безумие, то ли новая, иная жизнь… Где я, что вокруг меня?.. — Сразу и не скажешь. — То ли Оперный Сад, то ли Шервудский Лес… — О, как все спуталось!..»
Да, все перепуталось в мире. — И мне, если я действительно повинен в этом, предстояло распутать обратно… то, что окажется под силу. — Если только я хочу когда-нибудь опять забредать в нормальные места, попадать в обычные ситуации… Если только я хочу — как некогда — тратить свои дни так, как положено это смертным… («—Тьфу», — сплюнул я в сердцах, поймав себя на слове из нечистого лексикона), — и спокойно проводить свои ночи. И — сам планировать свои поступки.
…Нo для всего этого — сейчас — предстояло еще глубже окунуться в ненормальные дела. — У меня не было законной гордости творца, только что создавшего водородную бомбу и теперь ощутившего свое величие. — Meч. — Ужас, выпущенный — по неведенью — мною на волю, — должен был прекратиться от моей руки… или прекратить меня. Лучше первое. — А для этого — мне нужно было опять отправляться к моим давним знакомым из Болотного Царства… Что ж!..
«—Значит, вновь наступает веселое время…» — усмехнулся я и решительным шагом направился вперед. — Должен же быть в конце концов выход из этого дурацкого леса!.. Мне нужно чуть-чуть отдохнуть, поспать и кое-что обдумать. — И чем быстрее, тем лучше. — Возможно, я и так уже потерял много времени… «Итак, вперед Наур!» — Заклятье ждало меня…
…Выход из леса, естественно, существовал. И я нашел его. — Представляете, где я оказался?.. — В любезном моему сердцу К-!.. Я прошел по поселку, не узнавая его, пока не наткнулся на Надюшину дачу… — И тогда уж стал перед ней с разинутым ртом. — По-видимому, это место претендовало на роль пересыльного пункта, — из любого моего приключения — в мир демонов… — Вот взять сейчас да и пойти в тот дом, и сразу начать свое дело. — Не останавливаясь…
«Нет, — вспомнил я, — Ольга писала, чтобы через пятно не ходил… Да и силы у меня сейчас не те… — Нет. Сначала — отдохнуть…» — И я, не особо соображая, что делаю, постучался…
…Никто, конечно, не ответил на мой стук. — Да я, еще стучась, сообразил, что я не ждал ответа. — Нет… Словно бы наитье заставило меня постучать. А затем — легонько нажать… И быстрый трепет беспокойства прошел по мне, когда дверь открылась… — Она не была заперта. И за ней — никого не было…
Открытые двери в забытых домах очень подозрительны для человека. — Ловушка чудится… подвох… Особенно — для человека, тягающегося с нечистой силой и потому обязанного ждать ловушек где угодно. И каких угодно… — Я несколько минут стоял у открытой двери, не решаясь войти, и внимательно прислушивался к ночной тишине. Но ни одного подозрительного звука не раздавалось… И я, наконец решившись, вошел…
Решимость мне придали воспоминания. — Почему бы двери не быть открытой?.. — Ведь, кажется, я последний уходил из этого дома, и дверь, конечно, не запирал… — Правда, много времени прошло с тех пор; но что, если здесь больше так никто и не побывал?.. После меня?..
…Я знал, где выключатель, но свет не зажегся. — Лампочка, видимо, перегорела… — Впрочем, неудивительно. — Пришлось двигаться впотьмах… — Ну, да я не собирался рассматривать дом, — мне нужно было только добраться до дивана. — Я нашел диван и устало обвалился на него. Запели пружины.
«—Вот так же пели они и в ту ночь, когда…» — Остановившись на этом возвышенном «когда», я решил не заниматься пока романтизмом и, отвернувшись к стене, закрыл глаза. — Предаться ностальгии можно было и с утра, а ныне — с меня довольно. Воин пришел с кровавой битвы… «Он заслужил вино, мясо и хлеб; ему с признательностью должны быть даны тепло домашнего очага и благосклонность женщин с синими глазами; это все — его по праву… — Но он не хочет ничего этого: он хочет спать… После трудной битвы… — Он крепко спит, не опасайтесь… — После своих дурацких подвигов… Хоть пляши на нем, хоть вяжи его… А может, и нужно взять его здесь? .. — Нет… Рано еще… Не надо его брать… не надо его будить… тревожить не надо… — Надо спеть ему песню…»
«—А что, и спойте…» — предложил я во сне странным голосам, мелодично посвистывающим в тумане моего сонного сознания. — «Спойте… Я устал. Верните мне силы, исцелите раны… Пойте, милые…»
«—Изволь. Но у нас нет веселящих нот. Великая горечь очертила наши уста, и память наша горька. — Мы споем тебе печальную песню девушки, ждущей своего милого с битвы. — Но он не придет; а если придет — вряд ли найдет ее… — Ибо травы над ней высоки. Ибо время размыло следы… В дальнем поле — сияли клинки; дом студило дыханье беды… — Понимаешь ли нас, господин? ..»
«Нет. Но сердце мое говорит: дом пустой… не пылает камин… у окошка — свеча не горит…»
«О, теперь не найти ее дом… — Там, далеко, за тридевять вод, — тень ее за зеленым окном, тень — о вечной печали поет…»
«Затопила великая тишь мой безмолвный, затерянный скит… — Только плач мой — разносит камыш… на осеннем ветру шелестит… — Понимаешь ли, милый, меня?,.»
«Нет. Но сердце печалью полно… — Ибо солнце счастливого дня мне встречать без тебя не дано…»
«Не грустить под вечерней звездой… Мне на ясный рассвет не взглянуть. — Затянуло зеленой водой невозвратный, исчерпанный путь… — Понимаешь ли, милый, меня?..»
«Нет. — Я вышел из бед и смертей… уцелел от меча и огня… — Но не знал невозвратных путей…»
«Мой любимый, смыкается мгла… сердце давят тяжелые сны… — Мой любимый, я долго ждала… Долго шел ты с великой войны… — Понимаешь ли песню мою?..»
«Да. И горек мне этот упрек… — Я не медлил в далеком краю… Я вернулся быстрее, чем мог…»
«Мой любимый, беда увела нас навеки из радостных дней… Полыхает зеленая мгла цветом давней надежды моей… — Нет, мне не в чем тебя упрекнуть… Ты напрасно себя не вини…»
…я проснулся, но голос остался со мной. Последняя скорбная нота плыла, чуть подрагивая, в ночном воздухе. — «Только имя мое не забудь… Только душу мою помяни…»
Я вскочил с дивана. Голова была чистой и ясной, как будто я давно уже проснулся. — «Опять, опять, — голоса… Ольга?.. — Наверное, да… да!..»
Ночь стояла за окнами; я был уверен, — та же самая ночь. Несколько часов назад я зашел в этот дом, чтобы выспаться и отдохнуть… Но вот: голоса. Меня зовут… Значит, мне пора. Судя по известию (я уже привык полагаться на таинственные голоса), — нужно было спешить…
Рассуждать было некогда. Кажется, с Ольгой что-то плохо. Я вытащил из кармана банку с ночной мазью, сбросил пиджак и рубашку, сообразив повесить мешочек с бледной землей на шею… — Быстро растерся искрящейся мазью, не обращая внимания на противный запах, сунул в карман пустую банку и пошел к окну. — Пора…»
…Я растворил окно и уже собирался шагнуть в ночь, когда хлопнула дверь, и женщина, вбежавшая в комнату, остановилась на пороге, чиркнула спичкой и закричала:
– Володя!.. Володя!.. Стой!..
– Надя?!! — «Эх, — сразу сообразил я, — поздно!..»
– Куда ты?..
– К Ольге!.. Прости, не могу ждать — Мазь уже действовала; я чувствовал легкий гул в голове, мелкую дрожь подоконника под ногой; сырой холодный воздух болотного мира веял мне в лицо с улицы, а комнатные предметы, на которых останавливался мой взгляд, приобретали текучие формы…
«А жаль, — еще успел подумать я. — Как все не вовремя!..»
..Надя, взглянув на мой искрящийся силуэт, сразу поняла, в чем дело.
– Володя!.. Запомни!.. — это необходимо!.. Там, где на стене — скобка… Это — магическая дверь… (голос ее все более отдалялся…) — Только с мечом не проходи, не откроется… Запомни!.. запомни!.. Скобка!.. там Ольга!.. Понял?.. — Скоб…
Голос ее растаял, растаяла и она, и все, кроме пустоты, в которую я шагнул, почувствовав, что больше ждать невозможно.

9. У старых знакомых
«Удивительно, — рассуждал я, бесшумно ступая по — хоженой однажды — дороге: как все странно!.. — Когда ты нуждаешься в помощи, ее нет. Когда уже начинаешь выполнять принятое вслепую решение, — появляется помощь… к этому времени — ненужная. А потому даже досадная… — Что бы Наде не явиться было на несколько часов раньше… — хоть на несколько минут!..»
«…А лучше все же — часов…» — невольно (и неожиданно для себя: в такой-то напряженный момент…) подумал я. — Конечно, легкомысленно; но что делать… Ибо прекрасная женщина не только отвлеченный источник информации, но и многое другое… Так заведено от сотворения мира, и с этим надо смириться. — «О-о?.. — мечтательно вздохнул я, вспоминая Надю. — Прекрасная женщина есть одна из наиболее ненадоедающих ценностей на свете… Хотя, в то же время, — живой жезл Дьявола, скипетр; символ его власти над миром…»
Я мог себе позволить роскошь одного пышного рассуждения. Это немного ослабило напряжение, привело в порядок мои нервы… Но — только одного, — ибо уже вот-вот я должен был подойти к месту, охраняемому сторожевыми жабами…
…Когда до этого места оставалось совсем немного,- мне пришла в голову любопытная мысль. — А что, если сейчас свернуть и поискать, — может, есть где проход, свободный от охраны? — Я не боялся жаб, ибо Бледный Бог в любой миг был готов выпрыгнуть мне в ладонь, — а что против него какие-то жабы?.. — Мне просто не хотелось раньше времени поднимать шум. — А жабы, как вспомнил я, погибая, очень противно и громко визжат…
Я свернул влево и тихонько, стараясь не шуметь, пошел вкруговую.
«Должен быть проход, должен… Хотя бы для начальства… Оно ведь не любит ходить одной дорогой с подчиненными… — Правда, если такой проход есть, — наверное, он связан со своими сложностями; но — поглядим… Главное, чтоб был проход…»
Да и всадники, — вспомнил я, — появились тогда сзади нас; а выехали, несомненно, из тех мест, куда я собирался попасть… — «Значит, есть другой проход; и я должен его найти…»
…Я действительно нашел проход. Довольно далеко от дороги, по которой начинал идти. Мне пришлось вброд форсировать маленькую, но весьма холодную речушку, затем идти по заболоченному полю… опять войти в лес… И вот в том лесу, на полянке, на которую меня случайно вынесло (дорог в лесу не было), — я наткнулся на какое-то подобие шалаша, и чутье сказало мне: вот сюда…
…Никого поблизости не было. Вытащив меч, я сунул его в темный вход и затем, пригнувшись, вошел сам. — Да, здесь на самом деле был тайный ход: в земле, у дальней стенки, чернела дыра… — Я опять сунул из предосторожности меч в отверстие, и тут же последовал за ним. — Под землей ход стал довольно широким, я мог идти, выпрямившись; земля под ногами была хорошо утрамбована. — Странно, что охраны у входа не было; но — сообразил я, пробираясь извилистым путем в темноте, — возможно, что в такую глушь никто не заходит, и потому — таиться не от кого.
…Шел я, видимо. не слишком далеко, но довольно долго. Дорога то и дело виляла то вправо, то влево, ныряя иногда вниз, опять поднимаясь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19