А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Меллори посмотрел туда, куда указывал Андреа. За редеющими
соснами, сбегающими вниз по склону, вдалеке виднелась
ярко-зеленая полоска. Меллори повернулся в седле.
- Спускаемся вниз. Надо взглянуть, что там такое. Из леса
не выходить!
Лошади медленно двинулись вниз по скользкому склону. Не
доезжая десяти ярдов до края леса, всадники по знаку Меллори
спешились и, прячась за стволами деревьев, а в конце ползком,
добрались до опушки. Там они залегли, прячась между корней
огромных сосен. Меллори достал бинокль и протер запотевшие
стекла.
Ярдах в трехстах ниже проходила граница снежного покрова.
За полосой бурой, беспорядочно покрытой валунами земли зеленела
чахлая травка. Еще ниже видна была покрытая гравием дорога. В
удивительно хорошем для этих мест состоянии, заметил Меллори.
Ярдах в ста от дороги, параллельно ей, была проложена
узкоколейка. Ржавая, заросшая травой. Ею, видимо, давно не
пользовались. Сразу за узкоколейкой земля обрывалась к узкому
извилистому озеру, противоположный берег которого отвесной,
каменной стеной поднимался к заснеженным вершинам.
Со своего наблюдательного поста Меллори отчетливо видел
крутой поворот озера. Оно было неправдоподобно красиво: под
ярким весенним солнцем блестело и искрилось, как изумруд. На
гладкой поверхности под порывами ветра возникала рябь, и тогда
изумрудный цвет сменялся лазурным. В ширину озеро было не более
четверти мили, но длина его исчислялась многими милями. Длинный
правый рукав, причудливо извиваясь между гор, уходил к востоку.
Левый рукав, начинающийся от поворота к югу, упирался в
бетонное тело плотины, перегородившей узкое ущелье с отвесными
каменными стенами, почти смыкающимися наверху. Невозможно было
отвести взор от зеркальной изумрудной поверхности, на которой
отражались заснеженные горы.
- Да...- тихо сказал Миллер,- красота! Андреа смерил
его невыразительным взглядом и снова принялся осматривать
озеро.
У Гроувса любопытство возобладало над неприязнью.
- Что это за озеро, сэр? Меллори опустил бинокль.
- Представления не имею. Мария! - Она не ответила.-
Мария! Что это за озеро?
- Неретвинское водохранилище,- нехотя сказала она.-
Самое большое в Югославии.
- Стратегически важный объект?
- Очень важный. Тот, в чьих руках водохранилище,
контролирует всю Центральную Югославию.
- Насколько я понимаю, оно в руках немцев?
- Да. Оно в наших руках.- Она не сдержала довольной
улыбки.- Мы, то есть немцы, полностью контролируем все подходы
к озеру. С двух сторон оно зажато скалами. На дальнем восточном
конце есть только один мост через ущелье, и он охраняется
круглые сутки. Так же, как и сама плотина. К ней можно
добраться только одним путем - по стальной лестнице,
закрепленной на скале под плотиной;
Меллори сухо заметил:
- Ценная информация. Особенно для команды диверсантов. Но
у нас есть более срочные дела: Пошли! - Он посмотрел на
Миллера, который понимающе кивнул и двинулся вверх по склону.
Двое сержантов и Мария с братом последовали за ним. Меллори и
Андреа на минуту задержались.
- Интересно, как она выглядит,- пробормотал Меллори.
- Что именно? - спросил Андреа.
- Другая сторона плотины.
- А лестница в скале?
- И лестница в скале тоже.
С того места, где лежал генерал Вукалович,- на вершине
западной стороны ущелья Неретвы - ему открывался прекрасный
вид на закрепленную в скале лестницу. Хорошо была видна и вся
внешняя стена плотины, спускавшаяся глубоко вниз, ко дну
ущелья, по которому спешила река, вырвавшись из выходных
отверстий в теле дамбы. Несмотря на впечатляющую высоту,
плотина была неширокой - не более тридцати ярдов в самой
верхней своей части. На самой плотине, со стороны восточного
берега, на небольшом возвышении стояло здание управления
станции и два небольших строения, в которых, судя по количеству
солдат, патрулирующих дамбу, располагалась охрана. Стены ущелья
поднимались вертикально футов на тридцать выше домов, а затем
зловеще зависали над плотиной.
От здания управления ко дну ущелья вела зигзагообразная
стальная лестница, закрепленная в теле скалы металлическими
скобами. Она была выкрашена в ярко-зеленый цвет. От основания
лестницы, вдоль берега реки, по дну ущелья вилась узкая
тропинка. Ярдов через сто она обрывалась - там стена ущелья
была рассечена глубокой ложбиной - следом от оползня,
сошедшего здесь в незапамятные времена. Через реку был
перекинут подвесной мост, от которого тропинка шла дальше вниз
по течению, но уже по правому берегу.
Мост был далеко не новым и грозил рухнуть под собственной
тяжестью в бурные воды Неретвы. Но поражало совсем не это.
Казалось, что место для него было подобрано человеком,
находившимся не в ладах со здравым смыслом. Прямо над мостом на
краю ложбины завис огромный валун. Его угрожающий вид не
позволил бы замешкаться даже самому хладнокровному смельчаку,
решившему перебраться через реку. На самом же деле другого
места для моста просто не было.
Каменистая тропа, вьющаяся от моста по западному берегу,
доходила до массивного мыса и там обрывалась, чтобы появиться
снова на восточном берегу. По-видимому, в этом месте
предполагалось пересекать реку вброд. Но быстрое течение и
скользкие камни вызывали законное сомнение в удачном исходе
столь рискованной процедуры.
Генерал Вукалович опустил бинокль и повернулся к человеку,
расположившемуся рядом.
- На восточном фронте все спокойно, не так ли, полковник
Янци? - спросил он с улыбкой.
- На восточном фронте тишина,- согласился Янци. Это был
небольшого роста человек с круглой смешливой физиономией,
плутовским блеском в глазах и совершенно не вяжущейся с его
обликом седой шевелюрой.- Вот на северном фронте ситуация
совсем не такая благополучная.
Улыбка исчезла с лица Вукаловича, когда он направил
бинокль на север. Километрах в пяти в ярких лучах утреннего
солнца отчетливо виднелась густо поросшая лесом Клеть Зеницы.
За эту долину уже несколько недель шли ожесточенные бои между
обороняющимися партизанами под командованием полковника Янци и
наступающими частями 11-го армейского корпуса германской армии.
Время от времени над лесом поднимались столбы дыма, собираясь в
темные тучи на безоблачном голубом небе. Непрерывный треск
винтовочных выстрелов сопровождался тяжело ухающими
артиллерийскими залпами. Вукалович опустил бинокль и задумчиво
посмотрел на Янци.
- Небольшое послабление перед атакой?
- А что же еще? Готовят последний удар.
- Сколько у них танков?
- Трудно сказать наверняка. Мы считаем, что около ста
пятидесяти.
- Значит, сто пятьдесят!
- Это сведения моих штабистов. Кроме того, они считают,
что среди них не меньше пятидесяти "тигров".
- Дай Бог, чтобы ваши штабисты ошиблись.- Вукалович
устало потер покрасневшие от бессонницы глаза. За последние две
ночи ему так и не удалось прилечь.- Пойдемте посмотрим,
сколько нам удастся насчитать.
Мария и Петар ехали впереди, а Рейнольдс и Гроувс
подчеркнуто держались особняком и отстали от остальных ярдов на
пятьдесят. Меллори, Андреа и Миллер ехали рядом по узкой
дороге, почти касаясь друг друга. Андреа задумчиво посмотрел на
Меллори.
- Есть какие-нибудь идеи по поводу смерти Саундерса?
Меллори покачал головой.
- Спроси о чем-нибудь попроще.
- Что было в радиограмме, которую он должен был
отправить?
- Отчет о нашем успешном прибытии в лагерь Брозника.
Больше ничего.
- Психопат,- заключил Миллер.- Я имею в виду того парня
с ножом. Только психопат может зарезать из-за такой мелочи.
- Возможно, он ошибался и совсем по другой причине пошел
на убийство,- задумчиво сказал Меллори.- Он мог считать, что
это послание другого рода.
- Другого рода послание? - Миллер вскинул брови одному
ему известным способом.- А что же там могло...- Тут он поймал
взгляд Андреа и запнулся, видимо, раздумав продолжать. Вместе с
Андреа они с любопытством наблюдали за Меллори, который был
погружен в тяжелые раздумья.
Это длилось недолго. С видом человека, который пришел,
наконец, к важному решению, Меллори встрепенулся, поднял голову
и крикнул Марии, веля остановиться. Вместе они подождали
Рейнольдса с Гроувсом.
- У нас есть несколько вариантов дальнейших действий,-
сказал Меллори,- не знаю, лучший или худший из них я выбрал,
но у меня созрело решение.- Он улыбнулся.- Надеюсь, что
лучший, ибо только так мы можем самым быстрым образом выбраться
отсюда. Я переговорил с майором Брозником и выяснил
необходимое. Он сказал мне...
- Добыли информацию для Нойфельда, выходит? - Если
Рейнольдс и пытался скрыть презрительные нотки, то у него это
плохо получалось.
- К чертям Нойфельда,- спокойно сказал Меллори.-
Партизанским разведчикам удалось обнаружить, где содержатся
четверо связных, захваченных гитлеровцами.
- Они это узнали? - спросил Рейнольдс.- Почему же они
сами ничего не предпринимают?
- По вполне понятной причине. Пленники находятся на
немецкой территории, высоко в горах. Их держат в охраняемом,
неприступном блокгаузе.
- А что же мы можем сделать с этими пленниками в
неприступном блокгаузе?
- Все просто,- сказал Меллори и уточнил: - Теоретически
все просто. Мы их освобождаем и этой ночью отбываем отсюда к
своим.
Рейнольдс и Гроувс уставились сначала на Меллори, потом
друг на друга с откровенным недоумением. Андреа и Миллер
предпочитали ни на кого не смотреть.
- Вы спятили! - с уверенностью сказал Рейнольдс.
- Вы спятили, сэр,- неодобрительно поправил его Андреа.
Рейнольдс непонимающе посмотрел на Андреа, потом вновь
обратился к Меллори.
- Вы действительно сошли с ума! - настаивал он.- Куда
мы можем отсюда деться?
- Домой. В Италию.
- В Италию! - Рейнольдсу потребовалось не менее десяти
секунд, чтобы переварить информацию. Он продолжал с издевкой:
- Я полагаю, мы отправимся туда на самолете?
- Плыть далековато, даже для такого спортивного молодого
человека, как вы. Конечно, самолетом, как же еще?
- Полетим? - Гроувс был, похоже, слегка ошарашен.
- Полетим. В десяти километрах отсюда, высоко в горах,
есть плато. Эта местность контролируется партизанами. Сегодня,
в девять вечера, туда прилетит самолет.
Как часто поступают люди, не уловившие смысла сказанного,
Гроувс повторил услышанное в виде вопроса:
- Сегодня, в девять вечера, туда прилетит самолет? Вы
только что об этом договорились?
- Каким образом? У нас нет передатчика. Недоверчивая мина
Рейнольдса полностью соответствовала его тону:
- Но как вы можете быть уверены, что он будет там именно
в девять вечера?
- Потому что, начиная с шести часов вечера сегодняшнего
дня и в течение всей следующей недели, если понадобится, каждые
три часа над плато будет появляться английский бомбардировщик.
Меллори пришпорил коня, и они тронулись в путь. Рейнольдс
и Гроувс, как обычно, пристроились в хвосте отряда. Некоторое
время Рейнольдс буравил спину Меллори сердитым взглядом, затем
повернулся к Гроувсу.
- Ну-ну. Интересно получается. Мы случайно оказываемся в
лагере Брозника, он случайно узнает о том, где содержатся
связные. Над неким аэродромом, в некое время оказывается
самолет, о чем нам тоже случайно становится известно. А я
наверняка знаю, что никаких высокогорных аэродромов здесь нет и
не было. Тебе это не кажется странным? Или ты предпочитаешь
продолжать слепо верить тому, что он нам говорит?
По несчастному лицу Гроувса было видно, что у него и в
мыслях такого не было.
- Что же нам делать?
- Быть бдительными.
Ярдах в пятидесяти впереди них Миллер прокашлялся и тихо
сказал, обращаясь к Меллори:
- Похоже, что Рейнольдс не доверяет вам, как прежде, сэр.
Меллори сухо ответил:
- Ничего удивительного. Ведь он считает, что я убил
Саундерса.
На этот раз переглянулись Миллер и Андреа. Их обычно
непроницаемые лица выражали крайнюю степень недоумения.
ГЛАВА 7. ПЯТНИЦА. 10.00-12.00

В полумиле от лагеря Нойфельда их встретили четники с
капитаном Дрошным во главе. Нельзя сказать, чтобы Дрошный был
рад их видеть, но поддерживать холодный нейтралитет ему
удавалось, хотя, наверное, не без усилий.
- Значит, все-таки вернулись?
- Как видите,- ответил Меллори. Дрошный перевел взгляд
на лошадей.
- Путешествуем с комфортом.
- Подарок нашего приятеля - майора Брозника.- Меллори
усмехнулся.- Он считает, что мы так быстрее доберемся до
Конжича.
Похоже, что Дрошному было наплевать на то, что считает
майор Брозник. Он кивнул головой, пришпорил коня и рысцой
двинулся к лагерю.
Не успели они спешиться, как Дрошный повел Меллори в
резиденцию Нойфельда. Прием Нойфельда тоже нельзя было назвать
радушным. Правда, в отличие от Дрошного, ему удалось изобразить
на лице подобие улыбки. Он не скрывал своего удивления.
- Откровенно говоря, капитан, я не надеялся больше вас
увидеть. Слишком уж много было, скажем так... отягчающих
обстоятельств. Тем не менее я рад нашей встрече. Ведь вы без
информации не вернулись бы, верно? А теперь перейдем к делу,
капитан Меллори.
Меллори неодобрительно посмотрел на Нойфельда.
- Вы не производите на меня впечатление надежного
делового партнера, к сожалению.
- Вот как? - вежливо переспросил Нойфельд.- В каком
смысле?
- Деловые партнеры друг друга не обманывают. Вы сказали,
что войска Вукаловича приведены в боевую готовность. Так оно и
есть. Но не для того, чтобы прорвать окружение, как вы
утверждали, а для того, чтобы отразить решающее наступление
немцев. Наступление, цель которого - стереть их с лица земли
раз и навсегда. Партизаны уверены, что оно начнется в самое
ближайшее время.
- Видите ли, не мог же я выдавать вам наши военные
секреты, которые вы могли бы, я повторяю, могли бы передать
врагу. В то время у меня не было оснований безоговорочно
доверять вам,- резонно заметил Нойфельд.- Вы же не настолько
наивны, чтобы не понять этого. Откуда вы узнали о готовящемся
наступлении? Кто снабдил вас информацией?
- Майор Брозник.- Меллори улыбнулся.- Он был очень
откровенен со мной.
Нойфельд подался вперед, лицо его застыло от напряжения.
Пристально глядя в глаза Меллори, он произнес:
- Они не говорили вам, откуда ожидается наступление?
- Я запомнил только одно: мост через Неретву. Нойфельд с
облегчением опустился на стул, глубоко вздохнул и, чтобы
смягчить впечатление от дальнейшего, широко улыбнулся:
- Друг мой, не будь вы англичанином, дезертиром,
изменником и спекулянтом наркотиками, то могли бы претендовать
на Железный Крест. Кстати,- заметил он вскользь,- по
сообщениям из Падуи, ваша версия о побеге из-под стражи
подтвердилась. Значит, говорите, мост через Неретву? Вы
уверены? Меллори был заметно раздражен:
- Если вы мне не доверяете...
- Ну что вы, что вы. Так просто, к слову пришлось.-
Нойфельд сделал паузу, затем тихо произнес: - Мост через
Неретву.- В его устах это прозвучало словно заклинание.
Дрошный тихо добавил:
- Мы так и подозревали.
- Ваши подозрения меня не интересуют,- грубо перебил его
Меллори.- Поговорим о нас, если вы не против. Мы неплохо
поработали, так вы сказали? Мы выполнили вашу просьбу и добыли
необходимую информацию, верно? - Нойфельд кивнул.- Тогда
помогите нам отсюда выбраться. И поскорее. Отправьте нас
подальше за линию фронта. В Австрию или Германию, если угодно.
Чем дальше отсюда, тем лучше. Вы понимаете, что будет с нами,
если мы опять попадем к англичанам или югославам?
- Нетрудно догадаться,- почти весело заметил Нойфельд.-
Но вы нас недооцениваете, мой друг. Безопасное место для вас
уже готово. Шеф военной разведки в Северной Италии жаждет с
вами познакомиться. Он считает, что вы могли бы оказаться ему
весьма полезны.
Меллори понимающе кивнул.
Генерал Вукалович рассматривал в бинокль ущелье Зеницы -
узкую, густо поросшую лесом полоску земли, с двух сторон
зажатую крутыми скалистыми склонами высоких гор.
Между сосен легко угадывались силуэты танков 11-го
армейского корпуса вермахта. Немцы даже не попытались
замаскировать или спрятать их поглубже в лесу. Типично немецкая
самоуверенность, горько усмехнулся Вукалович. Они не
сомневаются в исходе готовящегося наступления. Он ясно видел
фигурки солдат, суетящихся вокруг танков. Судя по
непрекращающемуся гулу моторов, доносящемуся из леса, остальные
танки маневрировали, выходя на вторые позиции для грядущей
атаки. Мощные моторы "тигров" натужно ревели.
Вукалович опустил бинокль, сделал несколько пометок
карандашом на листке бумаги и углубился в арифметические
подсчеты. Со вздохом отложил листок и повернулся к полковнику
Янци, погруженному в аналогичные вычисления. Устало произнес:
- Принесите мои извинения своим штабистам, полковник. Они
умеют считать ничуть не хуже меня.
Обычные пиратская удаль и самонадеянная ухмылка капитана
Дженсена куда-то исчезли. Невозможно было предположить, что
столь благородные черты лица способна так исказить усталость.
Нахмуренные брови и сосредоточенный взгляд покрасневших от
бессонницы глаз выдавали напряженную работу мысли. Заложив руки
за спину, он размеренно ходил из угла в угол комнаты
оперативного штаба армии в Термоли.
Он вышагивал не в одиночестве. Рядом с ним, бок о бок,
прохаживался крепко сбитый, седой человек в форме
генерал-лейтенанта британских вооруженных сил. Так же, как и
Дженсен, генерал был погружен в размышления. Когда они в
очередной раз дошли до дальнего угла комнаты, генерал
остановился и вопросительно посмотрел на сержанта,
склонившегося в наушниках над большим армейским передатчиком
фирмы Ар-Си-Эй. Сержант медленно покачал головой из стороны в
сторону. Хождение возобновилось. Генерал резко сказал:
- Время уходит. Надеюсь, вы понимаете, Дженсен, что,
начав крупную военную акцию, пойти на попятную совершенно
невозможно?
- Я это понимаю,- тяжело произнес Дженсен.- Что доносит
разведка?
- В донесениях недостатка нет, но только Богу известно,
что нам с ними делать,- в голосе генерала звучала горечь.- На
всей линии Густава неспокойно. Туда подтянуты, насколько нам
известно, две танковые дивизии, одна немецкая пехотная дивизия,
дивизия австрийцев и два батальона знаменитых альпийских
стрелков. Наступление они не готовят, это совершенно ясно, их
дислокация делает наступление невозможным в данный момент.
Кроме того, если бы они вдруг решились на наступление, то
наверняка постарались бы проводить переброску сил тайно.
- Как объяснить, в таком случае, их активность? Генерал
вздохнул.
- Наши "компетентные источники" утверждают, что
гитлеровцы готовят неожиданный отход на новые позиции.
Компетентные источники! Меня больше всего беспокоит, что эти
проклятые дивизии в данный момент находятся на линии Густава.
Дженсен, что случилось, в конце концов?
Дженсен беспомощно пожал плечами.
- Мы договорились о выходе на связь каждые два часа после
четырех часов утра...
- И до сих пор ничего?
Дженсен промолчал.
Генерал задумчиво посмотрел на него.
- Самые лучшие люди во всей Южной Европе, вы говорите?
- Да, именно так.
Сомнения генерала в правильности подбора Дженсеном людей
для операции "Десять баллов" существенно возросли бы, окажись
он в этот момент среди них, в лагере гауптмана Нойфельда, в
Боснии. Не было и речи о гармонии, взаимопонимании и
безусловном доверии друг к другу, столь естественных для отряда
специально отобранных диверсантов, считающихся лучшими в своем
деле. Напротив, в их отношениях отчетливо ощущались
напряженность, подозрительность и недоверие. Рейнольдс,
обращаясь к Меллори, с большим трудом сдерживал распиравшее его
негодование.
- Я хочу знать сейчас! - Голос Рейнольдса срывался на
крик.
- Говорите тише,- резко прервал его Андреа.
- Я хочу знать сейчас,- повторил Рейнольдс. На этот раз
почти шепотом, но тем не менее настойчиво и требовательно.
- Вам скажут, когда придет время.- Голос Меллори звучал,
как всегда, спокойно и бесстрастно.- Но не раньше. Чем меньше
вы знаете, тем меньше можете разболтать.
Рейнольдс угрожающе сжал кулаки и двинулся на Меллори.
- Не хотите ли вы сказать, что я, черт бы вас побрал,
собираюсь...
- Я ничего не хочу сказать,- сдержанно заметил
Меллори.- Я был прав тогда, в Термоли, сержант. Вы самая
настоящая мина замедленного действия, с взведенным часовым
механизмом.
- Может быть,- ярость Рейнольдса уже перехлестнула через
край.- Во всяком случае, бомба - штука честная. Мне нечего
скрывать в отличие от некоторых!
- Повтори, что ты сказал,- спокойно произнес Андреа.
- Что?
- Повтори.
- Послушай, Андреа...
- Не Андреа, а полковник Ставрос, сыпок.
- Да, сэр.
- Повтори свои слова, и я гарантирую тебе минимум пять
лет тюрьмы за неуважение к командиру в боевых условиях.
- Так точно, сэр,- попытка держать себя в руках стоила
Рейнольдсу героических усилий. Это было очевидно.- Но почему
он ни слова не сказал нам о своих планах на сегодняшнее утро и
в то же время сообщил, что вечером мы улетаем с какого-то
непонятного аэродрома на плато Ивеничи?
- Потому что немцы могут вмешаться в наши планы,-
терпеливо пояснил Андреа.- Если им удастся их узнать.
Например, выпытав у кого-нибудь из нас. Информация об Ивеничи
им ничего не даст. Эта местность контролируется партизанами.
Миллер благоразумно переменил тему. Он обратился к
Меллори:
- Две тысячи метров над уровнем моря, ты говоришь? Там же
снега должно быть по пояс. Каким образом его можно расчистить,
хотелось бы знать?
- Не знаю,- пожал плечами Меллори.- Ктонибудь об этом
позаботится, я полагаю. Придумают способ.
Плато Ивеничи, на высоте двух тысяч метров, действительно
было покрыто толстым снежным ковром, но тот, кто должен был об
этом позаботиться, уже кое-что придумал.
Плато представляло собой мрачную, белую, холодную пустыню,
совершенно несовместимую с присутствием человека. С запада его
окаймляла двухсотметровая каменная гряда с почти отвесными
стенами, испещренная многочисленными ледопадами, и кое-где
островками чудом прилепившихся корнями к остаткам земли сосен,
покрытыми заледеневшим слоем снега. С востока плато круто
обрывалось вниз к долине.
Ровная, как стол, поверхность плато, покрытая снежной
скатертью, в лучах яркого горного солнца отливала
неестественной белизной, от которой глазам становилось больно.
В длину плато простиралось, вероятно, на полмили. В ширину
нигде не превышало сотни ярдов. Южная оконечность плавно
переходила в относительно пологий горный склон.
Здесь, на окраине плато, стояли две белые палатки:
одна - маленькая, другая - большая, шатровая. Рядом с
маленькой разговаривали двое мужчин. Один из них, повыше и
постарше, в серой шинели и темных очках, полковник Вис,
командующий сараевской партизанской бригадой. Другой, помоложе
и постройней, его адъютант, капитан Вланович. Оба внимательно
осматривали плато.
Капитан Вланович вздохнул:
- Должны же быть какие-то другие, более простые способы.
- Назови их, Борис, мой мальчик, и я тут же с тобой
соглашусь.- Полковник Вис производил впечатление спокойного,
уверенного в себе человека.- Я согласен, бульдозеры или
снегоочистители пришлись бы как нельзя к месту. Но ты должен
согласиться со мной, что преодолеть почти вертикальные
каменистые склоны не под силу даже самому искусному водителю.
Кроме того, зачем нужна армия, если не для того, чтобы
маршировать, верно?
- Так точно,- уверенности в голосе Влановича не
чувствовалось.
Оба взглянули на север, пытаясь охватить взглядом плато на
всем его протяжении.
Дальше открывалась величественная картина остроконечных
горных вершин, покрытых снежными шапками. Они ярко искрились на
солнце, оттеняя прозрачную голубизну безоблачного неба. Зрелище
было необычным.
Не менее впечатляющим было то, что происходило на самом
плато. Солидная колонна из тысячи солдат, половина которых была
одета в серую форму югославской армии, а остальные - в пестрых
одеждах непонятной принадлежности, медленно продвигалась по
глубокому снегу.
Колонна представляла собой двадцать шеренг по пятьдесят
человек в каждой. Взявшись за руки и наклонившись, люди мелкими
шажками продвигались вперед. Они шли очень медленно, что было
неудивительно, ибо первая шеренга увязала в снегу по пояс. На
лицах людей появились первые признаки усталости. Это была
убийственно тяжелая работа, от которой на такой высоте бешено
билось сердце и каждый вдох давался с трудом, а налитые свинцом
ноги отказывались повиноваться и отзывались болью в суставах
при попытке сдвинуть их с места.
Не только на долю мужчин выпало это суровое испытание.
Первые пять рядов состояли исключительно из солдат, в
оставшейся же части колонны женщин было приблизительно столько
же, сколько и мужчин. Но различить их было трудно, так как они
с головы до ног закутались в самые немыслимые одежды, спасаясь
от лютого холода и пронизывающего ветра. Две последних шеренги
целиком состояли из партизанок, бредущих по колено в снегу.
Зрелище было фантастическим, хотя и нередким для Югославии
во время войны. Практически все аэродромы внизу
контролировались подразделениями вермахта и были недоступны для
югославов. Поэтому партизанам приходилось подобными методами
создавать импровизированные взлетно-посадочные полосы высоко в
горах. При такой глубине снежного покрова и в местах,
совершенно недоступных для техники,- у них не было другого
выхода.
Полковник Вис посмотрел на работающих и повернулся к
капитану Влановичу.
- Борис, мой мальчик, надеюсь, вы понимаете, что мы здесь
не на прогулке? Организуйте доставку продовольствия и
позаботьтесь о том, чтобы приготовили горячий суп. За
сегодняшний день придется израсходовать недельную норму
продуктов. - Слушаюсь,- Вланович кивнул головой и сдвинул
набок ушанку, чтобы лучше слышать зазвучавшую с севера
канонаду.- Это что еще за чертовщина? Вис сказал задумчиво:
- Звук далеко разносится в чистом горном воздухе. Не
правда ли, капитан?
- Простите, полковник...
- Это значит, мой мальчик,- проговорил Вис с явным
удовлетворением,- что базе "мессершмиттов" в Ново-Дервенте в
данный момент хорошо достается.
- Я не совсем понимаю... Вис терпеливо вздохнул.
- Когда-нибудь я сделаю из тебя настоящего солдата, мой
мальчик. "Мессершмитты", Борис,- это истребители, вооруженные
всевозможными мерзкими пушками и пулеметами. А что сейчас
представляется идеальной мишенью для истребителей здесь, в
Югославии?
- Идеальная мишень...- Вланович осекся и посмотрел на
колонну.- Боже мой!
- Вот именно. Британские ВВС оттянули с итальянского
фронта шесть эскадрилий своих лучших тяжелых бомбардировщиков
- "ланкастеров" только для того, чтобы уважить наших друзей в
НовоДервенте.- Он тоже сдвинул фуражку набок, чтобы лучше
слышать.- Прилежно работают, верно? После того, как закончат,
ни один "мессер" не сможет взлететь оттуда как минимум неделю.
Если, конечно, останется кому взлетать.
- Разрешите сказать, полковник?
- Разумеется, капитан.
- Есть и другие базы истребителей.
- Верно.- Вис запрокинул голову.- Видите что-нибудь?
Вланович посмотрел вверх, прикрывая ладонью глаза от
яркого солнца, и покачал головой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14