А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Несколько минут все молчали. Мария склонила голову на плечо
Петару и, судя по всему, спала. Миллер прикрыл глаза и покачал
головой, выражая таким образом наслаждение поэтическим изыском
прочитанного. Затем он отложил книгу в сторону и поглубже
забрался в спальный мешок. Андреа погасил сигару и последовал
его примеру. Меллори уже спал. Гроувс улегся, и Рейнольдс
остался сидеть за столом в одиночестве, устало подперев голову
руками. Минут пять он полудремал в этой позе, потом рывком
поднялся и взглянул на часы. Подошел к Меллори и растолкал его.
Меллори недовольно открыл глаза.
- Двадцать минут прошло,- в голосе Рейнольдса звучала
тревога.- Уже двадцать минут, как Саундерс ушел.
- Ну и что? - терпеливо разъяснял Меллори.- За двадцать
минут он мог только связаться с центром, а ему еще надо
передать радиограмму.
- Конечно, сэр. Разрешите проверить обстановку?
Меллори устало кивнул и закрыл глаза. Рейнольдс прихватил
автомат и вышел из барака, тихо прикрыв за собой дверь. Сняв
затвор с предохранителя, он быстрым шагом направился к
радиобараку.
Окно Саундерса все еще светилось. Рейнольдс попытался
заглянуть внутрь, но не смог ничего разглядеть за замерзшим
стеклом. Он подошел к двери. Она была слегка приоткрыта. Он
приподнял автомат, опустил палец на спусковой крючок и раскрыл
дверь настежь так, как это обычно делают морские пехотинцы,
врываясь в помещение,- резким ударом правой ноги.
В комнате не было никого. Никого, кто мог бы представлять
опасность для Рейнольдса. Медленно опустив автомат, он вошел
внутрь. То, что он увидел, привело его в шоковое состояние.
Сидящий за передатчиком Саундерс завалился на стол,
неестественно повернув голову вбок. Руки его безжизненно
повисли. На спине, между лопаток, торчала рукоятка ножа.
Рейнольдс инстинктивно отметил, что крови не было. Смерть
наступила мгновенно. Сам передатчик представлял собой
бесформенную груду искореженного металла. Восстановить его
было, очевидно, невозможно. Рейнольдс осторожно приблизился к
Саундерсу и тронул его за плечо. Тело как будто дернулось и,
потеряв равновесие, медленно сползло со стола и с глухим стуком
упало на пол, перекатилось на спину и застыло. Рейнольдс
склонился над ним, глядя на посеревшее лицо, еще недавно
покрытое загаром, на безжизненные мутные глаза, устремившиеся в
пустоту. Он резко поднялся и выбежал на улицу.
В гостинице все спали. Рейнольдс подошел к лежащему
Меллори и с силой потряс его за плечо. Меллори дернулся,
недовольно открыл глаза и приподнялся на локте.
- Вы говорили, что мы среди друзей! - в хриплом голосе
Рейнольдса от негодования проскальзывали звуки, подобные
шипенью змеи.- Мы здесь в безопасности, так вы сказали. О
Саундерсе незачем беспокоиться, верно? Вы знаете, что говорите,
так вы сказали? Черта с два вы знаете!
Меллори промолчал. Он резко поднялся. На лице его не было
и тени сонливости.
- Саундерс? - быстро спросил он. Рейнольдс кивнул.
- Я думаю, вам лучше пойти со мной. Не говоря ни слова,
они вышли из барака, пересекли территорию лагеря и вошли в
радиорубку. Меллори дошел только до двери и остановился. Секунд
десять, которые показались Рейнольдсу вечностью, он молча
смотрел на Саундерса и разбитый вдребезги передатчик. Лицо его
сохраняло непроницаемое выражение. Это показалось Рейнольдсу
обидным, и он взорвался:
- Вы что, так и собираетесь всю ночь здесь стоять? Вы
намерены что-нибудь предпринять или нет, черт возьми?
- Любая пчела может ужалить один раз в жизни,- задумчиво
произнес Меллори.- Прошу вас впредь не говорить со мной таким
тоном. Что я должен делать, по-вашему?
- Как это, что? - Рейнольдс пытался взять себя в руки.-
Найти сукина сына, который это сделал.
- Найти его будет нелегко,- заключил Меллори.- Я бы
даже сказал, невозможно. Если убийца из лагеря, то он
благополучно вернулся на свое место. Если он пришел из леса, то
сейчас он уже далеко и с каждой секундой удаляется от нас все
дальше. Пойдите разбудите Андреа, Миллера и Гроувса. Пусть
придут сюда. Затем оповестите о случившемся майора Брозника.
- Я расскажу им, что случилось,- с горечью сказал
Рейнольдс.- И еще я скажу, что этого бы не произошло, если бы
вы меня послушались. Но ведь вы этого не сделали, верно?
- Я был не прав в отличие от вас. А теперь выполняйте
приказ.
Рейнольдс помедлил. Он был явно на грани срыва.
Негодование и недоверие сменяли друг друга на его возбужденном
лице. Однако что-то во взгляде Меллори заставило его взять себя
в руки. Он недовольно кивнул, повернулся кругом и вышел.
Меллори подождал, пока он скроется за углом, достал
фонарик и начал внимательно изучать покрытую ледяной коркой
поверхность снега у входа в барак. Внезапно что-то привлекло
его внимание. Он присел на корточки и наклонился, поднеся
фонарик вплотную к земле.
След был едва заметным. Отпечаталась только передняя часть
подошвы правого ботинка. Но рисунок был отчетливо виден: три
расположенных друг под другом уголка. Верхний уголок был
наполовину стерт. Меллори быстро пошел в сторону леса и
обнаружил еще два таких же отпечатка на снегу, пока ледяной
наст не уступил место мерзлой земле, такой твердой, что даже
колеса автомобиля не оставили бы на ней следов. Меллори
вернулся назад, аккуратно затерев носком ботинка все три
обнаруженных им отпечатка. Скоро появились Рейнольдс, Андреа,
Миллер и Гроувс. Майор Брозник со своими людьми подошел чуть
позже.
Они внимательно обследовали радиорубку в надежде
обнаружить улики, но их не было. Скрупулезно, стараясь ничего
не упустить, они осмотрели снег вокруг барака, но никаких
подозрительных следов не обнаружили. Получив мощное
подкрепление из нескольких десятков заспанных партизан, они
немедля приступили к осмотру всех строений лагеря и
окрестностей. Ничего обнаружить так и не удалось.
- Надо объявить отбой,- произнес наконец Меллори.-
Похоже, ему удалось уйти.
- Вероятно,- согласился майор Брозник. Он был очень
расстроен и сердит. Ему казалось невероятным, чтобы такое
случилось в его лагере.- Надо будет удвоить число дозорных на
оставшуюся ночь.
- Не имеет смысла,-сказал Меллори.-Наш приятель не
вернется.
- "Не имеет смысла",- передразнил его Рейнольдс.- То же
самое вы говорили по поводу бедняги Саундерса. А где он теперь?
Мирно спит в своей постели? Черта с два! Он на том свете! И
незачем говорить, будто...
Андреа угрожающе заворчал и двинулся навстречу Рейнольдсу.
Но Меллори жестом остановил его:
- Конечно, вы здесь командир и вам решать, майор,-
произнес Меллори.- Простите, что не дали вам и вашим людям
спать. Увидимся утром,- он невесело улыбнулся. - Благо, ждать
осталось недолго.- Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг на его
пути возник Гроувс. Тот самый Гроувс, чье благодушие обычно так
выгодно отличало его от Рейнольдса, теперь был вне себя от
ярости.
- Выходит, он просто так ушел в дело с концом? Смылся,
исчез навеки и все?
Меллори задумчиво посмотрел на него и сказал:
- Не думаю. Я бы так не сказал. Скоро мы его найдем.
- Скоро? Еще до того, как он умрет от старости? Андреа
посмотрел на Меллори.
- Через двадцать четыре часа?
- Скорее.
Андреа кивнул, и они с Меллори зашагали к гостинице.
Рейнольдс и Гроувс проводили их взглядом и, тяжело вздохнув,
мрачно переглянулись.
- Вы только посмотрите на них! Идут и мирно беседуют,
словно ничего не случилось с беднягой Саундерсом.- Гроувс
покачал головой,- Им наплевать. Им абсолютно все равно!
- Я бы так не сказал,-вмешался стоящий рядом Миллер.-
Они делают вид, будто им все равно, а это не одно и то же.
- Лица, словно деревянные маски,- в сердцах добавил
Рейнольдс.- Они даже не сказали, что им жаль Саундерса!
- Видите ли, - терпеливо произнес Миллер, - разные люди
по-разному реагируют на одинаковые обстоятельства. Я согласен,
что в подобной ситуации скорбь и негодование естественны, но
если бы Меллори и Андреа тратили время и силы на подобную
реакцию по каждому такому поводу, от них давно бы ничего не
осталось. Поэтому они предпочитают действовать. И убийца вашего
друга неминуемо получит свое. Возможно, вы не обратили
внимания, но смертный приговор ему только что прозвучал.
- Откуда вы знаете? - недоверчиво спросил Рейнольдс. Он
кивнул в сторону Меллори и Андреа, которые как раз входили в
барак.- Они об этом и еловом не обмолвились.
- Телепатия.
- Что это значит?
- Долго рассказывать,- устало заметил Миллер. -
Напомните мне утром.
ГЛАВА 6. ПЯТНИЦА. 08.00-10.00

Раскидистые заснеженные кроны высоких сосен, окружавших
лагерь майора Брозника, переплетаясь, накрывали поляну почти
непроницаемым покровом, сквозь который лишь коегде кусочками
проглядывало небо. Даже в солнечный летний полдень внизу был
полумрак, а пасмурным ранним утром, спустя лишь час после
восхода солнца, в лагере было почти невозможно отличить день от
ночи. В столовой, где команда Меллори и майор Брозник
завтракали, было настолько темно, что две коптящие керосиновые
лампы не рассеивали мрак, а, скорее, сгущали его.
Сумрак комнаты как нельзя лучше соответствовал настроению
сидящих за столом. Они ели молча, низко опустив головы, не
глядя друг на друга. То, что произошло предыдущей ночью,
растревожило всех,, но особенно Рейнольдса и Гроувса, на лицах
которых застыло выражение негодования и скорби по убитому
Саундерсу. Они так и не притронулись к еде.
Довершал невеселую картину более чем скудный утренний
рацион партизанской столовой. Две симпатичные партизанки,
призванные под знамена маршала Тито прямо со школьной скамьи,
поставили перед каждым по тарелке "поленты", весьма
неаппетитного блюда из овсянки, и по стакану ракии, местной
водки, отличающейся резким запахом и необычайной крепостью.
Миллер поковырял ложкой в тарелке без всякого энтузиазма.
- Ну, ну,-пробурчал он себе под нос.- Это что-то
новенькое.
- Больше ничего нет,- извиняющимся тоном сказал Брозник.
Он опустил ложку и отодвинул от себя тарелку.- Кусок в горло
не лезет. Подумать только! Все подходы к лагерю охраняются, и
тем не менее убийца оказался здесь. Может быть, ему и не
пришлось обходить посты, может быть, он уже находился в лагере?
Предатель среди нас, и я бессилен его обнаружить! Просто в
голове не укладывается.
Все молчали и избегали смотреть на Брозника, по тону
которого легко угадывалось его подавленное состояние. Андреа, с
аппетитом опустошивший свою тарелку, с сожалением смотрел на
нетронутые тарелки Рейнольдса и Гроувса. Перевел вопросительный
взгляд на сержантов. Они кивнули, Андреа протянул руку и
передвинул тарелки к себе. В мгновенье ока они остались
пустыми. Рейнольдс и Гроувс смотрели на Андреа, широко раскрыв
глаза, не столько потрясенные непритязательностью его вкуса,
сколько неспособные понять, как может человек с таким аппетитом
поглощать пищу всего несколько часов спустя после убийства
одного из своих товарищей. Миллер тоже посмотрел на Андреа с
нескрываемым ужасом и, попробовав еще немного своей "поленты",
отложил ложку, брезгливо сморщив нос. Он с удивлением отметил,
как Петар неловко орудовал ложкой, не снимая с плеча гитары.
- Он что - никогда не расстается с этой проклятой
гитарой? - с раздражением спросил Миллер.
- Бедняжка,- тихо сказал Брозник.- Так мы его зовем.
Слепой бедняжка. Он с гитарой не расстается, всегда ее с собой
носит. Даже спит с ней, разве вы не обратили внимания этой
ночью? Ему эта гитара дороже жизни. Несколько недель тому назад
один из наших парней, шутки ради, попробовал отнять ее у него.
Так Петар, не смотрите, что слепой, чуть его не убил!
- Ему, должно быть, медведь на ухо наступил,- заметил
Миллер.- Более расстроенной гитары я в жизни не слышал.
Брозник слегка улыбнулся.
- Согласен. Но неужели вы не понимаете? Он ощущает ее
близость. Она принадлежит только ему. Это все, что у него
осталось в мире кроме мрака и пустоты. Наш бедняжка.
- По крайней мере, мог бы ее настроить,- пробурчал
Миллер.
- Я понимаю ваши благие намерения, мой друг. Вы хотите
отвлечь нас от тяжелых мыслей, но, к сожалению, это невозможно.
- Брозник повернулся к Меллори. - Как невозможно и то, что вы
задумали, - освободить захваченных связных и нейтрализовать
немецкую контрразведку. Это безумие, чистой воды безумие!
Меллори махнул рукой.
- Взгляните на себя. Провианта нет. Пушек нет. Транспорта
нет. Есть винтовки, но к ним нет патронов. Нет лекарств. Танков
нет, самолетов. Надежды нет, а вы продолжаете борьбу. Разве это
не безумие?
- Ну что ж.- Брозник улыбнулся, подвинул к Меллори
бутылку ракии. Подождал, пока он нальет себе стакан.- Выпьем
за безумцев!
- Я только что беседовал с майором Стефаном на западном
перевале,- сказал генерал Вукалович,- Он считает, что мы все
сошли с ума. Что вы на это скажете, полковник Ласло?
Человек, лежащий в укрытии рядом с Вукаловичем, опустил
бинокль. Это был загорелый здоровяк средних лет с потрясающими
иссиня-черными усами, как будто намазанными гуталином.
Задумавшись на мгновение, он сказал:
- Он, без сомнения, прав, генерал.
- Ваш отец - чех,- возразил Вукалович.- А ведь чехи
всегда отличались благоразумием.
- Он родом с Высоких Татр,- объяснил Ласло.- А там все
сумасшедшие.
Вукалович улыбнулся, поудобней устроился и, подняв к
глазам бинокль, начал внимательно осматривать местность сквозь
расщелину в камнях.
Метрах в пятидесяти от них каменистый горный склон
переходил в узкое, не более ста метров в ширину, покрытое
травой плато. Эта зеленая полоска протянулась с запада на
восток, насколько хватало глаз. С юга плато крутым обрывом
спускалось к широкой и быстрой реке. Вода в реке была
специфического бело-зеленого цвета, столь характерного для
альпийских рек. Зеленоватая ледяная вода здесь и там вскипала
белыми бурунами. Прямо напротив того места, где лежали
Вукалович и Ласло, река была перегорожена мостом -
внушительной стальной конструкцией, покрашенной в те же
бело-зеленые цвета. На той стороне реки, к югу от берега,
полого поднимался поросший травой склон, дальше, метров через
пятьдесят, вставал густой сосновый лес. На опушке леса, под
кронами сосен, можно было различить тускло поблескивающие
силуэты танков. Дальше за лесом возвышались величественные
горные вершины, покрытые ослепительно сверкающим под ярким
солнцам снегом. Вукалович опустил бинокль и тяжело вздохнул.
- Как вы думаете, сколько там может быть танков?
- Сам бы хотел знать.- Ласло виновато развел руками.-
Может, десять, а может, и двести. Представления не имеем. Мы
посылали разведчиков. И не раз. Но они не вернулись. Возможно,
их снесло течением, когда они пытались перебраться через
Неретву.- Он взглянул на Вукаловича и задумался.- Вы не
знаете, откуда немцы готовят атаку: со стороны западного
перевала, через ущелье Зеницы или здесь, через мост?
Вукалович отрицательно покачал головой.
- Но вы полагаете, что ждать осталось недолго?
- Совсем недолго.- Вукалович в сердцах стукнул кулаком
по земле.- Неужели невозможно уничтожить этот чертов мост?
- Пять раз его бомбили,- мрачно сказал Ласло.- На
сегодняшний день сбито двадцать семь самолетов. Вдоль Неретвы
установлено две сотни зениток, а ближайшая база "мессершмиттов"
всего в десяти минутах лету. Радары немецкой береговой охраны
ловят английских бомбардировщиков, как только они появляются
над побережьем. А когда они долетают сюда, "мессершмитты" уже
тут как тут. Кроме того, не забывайте, что мост с двух сторон
упирается в скалы.
- То есть годится только прямое попадание?
- Прямое попадание в цель семи метров шириной с высоты в
три тысячи метров практически невозможно. К тому же цель так
умело замаскирована, что вы и с земли не обнаружите ее уже с
пятисот метров. Дважды невыполнимая задача.
- Мы тоже не сможем его взорвать,- уныло сказал
Вукалович.
- Не сможем. Последнюю попытку мы предприняли позапрошлой
ночью.
- Вы пытались взорвать мост? Но ведь я приказал вам не
рисковать попусту.
- Вы посоветовали не рисковать, но я все думаю, что мне
виднее. Они начали стрелять осветительными ракетами, когда наши
отряды были еще на середине плато. Ну и началось...
- Можете не продолжать,- перебил его Вукалович.- Какие
потери?
- Мы положили полбатальона.
- Полбатальона! А скажите мне, дорогой Ласло, что вышло
бы в самом невероятном случае, доберись ваши люди до моста?
- У них были толовые шашки и ручные гранаты...
- А петард не было случайно? - горько съязвил
Вукалович.- Пригодились бы для фейерверка. Этот мост сделан из
стали и покоится на железобетонных опорах, приятель! Вам нечего
было и пытаться!
- Так точно, генерал,- Ласло отвел глаза.- Наверное,
вам придется отстранить меня от командования отрядом.
- Думаю, да.- Вукалович внимательно посмотрел на усталое
лицо полковника.- И я наверняка бы сделал это, если бы не одно
обстоятельство.
- Какое именно?
- Все имеющиеся в моем распоряжении командиры такие же
сумасшедшие, как вы. А если немцы начнут атаку, скажем, этой
ночью?
- Будем стоять до последнего. Мы - югославы, и нам
отступать некуда. Другого выхода нет.
- Нет другого выхода? Две тысячи человек с допотопными
винтовками, изможденные и голодные, почти без боеприпасов
против, может быть, двух образцовых немецких бронетанковых
дивизий. И вы собираетесь драться. Никогда не поздно сдаться,
вы меня понимаете...
Ласло улыбнулся.
- При всем моем уважении к вам, генерал, должен заметить,
что сейчас не время для шуток. Вукалович похлопал его по плечу.
- Мне тоже не смешно. Собираюсь посетить северо-восточные
укрепления, в районе плотины. Посмотрим, насколько безумен
полковник Янци. Кстати, полковник!
- Слушаю вас.
- Если начнется атака, я могу отдать приказ об
отступлении.
- Отступление?
- Не сдача, а отступление. За которым, будем надеяться,
лежит путь к победе.
- Я уверен: генерал знает, что говорит.
- Генерал не знает.- Не обращая внимания на немецких
снайперов на том берегу Неретвы, Вукалович поднялся во весь
рост.
- Когда-нибудь слышали о некоем капитане Мел-лори? Кейт
Меллори - новозеландец, это имя вам ни о чем не говорит?
- Нет,- быстро сказал Ласло. Помедлил, потом добавил:
- Хотя постойте... Не тот ли это парень, который лазил по
горам?
- Тот самый. Хотя, как мне дали понять, это не
единственное его занятие.- Вукалович почесал подбородок.-
Если то, что я слышал о нем, правда, то его без сомнения можно
назвать весьма одаренным человеком.
- А причем здесь этот вундеркинд? - с любопытством
спросил Ласло.
- Дело вот в чем,- Вукалович вдруг посерьезнел, даже
погрустнел.- Когда все идет прахом и не остается последней
надежды, всегда есть единственный в мире человек, который может
тебе помочь. Ты можешь не знать, кто он, где он, но он
обязательно существует. Во всяком случае, так говорят.
- Совершенно верно,- вежливо согласился Ласло.- Но Кейт
Меллори причем?
- Перед сном буду молиться за него. Вам тоже советую.
- Слушаюсь. А за нас можно помолиться?
- Тоже неплохая мысль,- сказал Вукалович.
Поросшие лесом склоны холма, подступающего к лагерю майора
Брозника, крутые и скользкие. Подъем был нелегким, копыта
лошадей скользили, приходилось напрягать все силы, чтобы
удержаться в седле. Однако неудобства ощущали далеко не все
всадники. Партизанам, сопровождавшим группу Меллори, подобный
подъем был не в новинку, они чувствовали себя в седле, как
дома. Мерно попыхивающий своей мерзкой сигарой, Андреа тоже,
по-видимому, не испытывал затруднений в отличие от своих
товарищей. Эта деталь, подмеченная Рейнольдсом, лишний раз
подкрепила зреющие в его душе мрачные подозрения. Он не
сдержался:
- Ваше недомогание за ночь как рукой сняло, полковник
Ставрос, сэр!
- Зовите меня Андреа.- Он вынул сигару изо рта.- У меня
бывают сердечные приступы. Как приходят, так и уходят.- Сигара
водрузилась на прежнее место.
- Это уж точно,- тихо пробурчал Рейнольдс и в очередной
раз подозрительно обернулся назад.- Где же, черт возьми,
Меллори?
- Где же, черт возьми, капитан Меллори,- поправил
Андреа.
- Пусть так, но где он?
- У руководителя экспедиции множество обязанностей,-
сказал Андреа.- За многим надо присмотреть. Вероятно, этим он
и занимается в данное время.
- Лучше бы помолчал,- буркнул Рейнольдс.
- Что вы сказали?
- Ничего.
Капитан Меллори, как правильно догадался Андреа, в этот
момент был занят делом. Вместе с Брозником в его комнате они
склонились над расстеленной на столе картой. Брозник ткнул
пальцем в северную часть карты.
- Согласен. Это ближайшая из возможных посадочных
площадок. Но она расположена очень высоко. В это время года
снежный покров там не меньше метра. Есть и другие места,
получше.
- Ни минуты не сомневаюсь,- сказал Меллори.- Чем дальше
поле, тем оно зеленее, как говорится. Возможно, это относится и
к летным полям. Но у меня нет времени их выбирать.- Он
решительно опустил палец на место, указанное до этого Брозником
на карте.- Мне необходима посадочная площадка здесь и только
здесь. Она должна быть готова сегодня к ночи. Я был бы вам
весьма признателен, если бы вы послали нарочного к Конжичу
через час и позаботились о передаче моего запроса в штаб
партизанских формирований в Дрваре.
Брозник сухо заметил:
- Вы привыкли требовать невозможное, капитан Меллори.
- Ничего невозможного здесь нет. Потребуется всего лишь
тысяча человек. Вернее, их ноги. Небольшая цена за семь тысяч
человеческих жизней, не правда ли? - Он вручил Брознику листок
бумаги. - Наша частота и код. Попросите, чтобы Конжич
радировал как можно скорее. - Меллори взглянул на часы. - Я
отстал от своих уже на двадцать минут. Надо спешить.
- Вы правы,- согласился Брозник. Он помедлил, подыскивая
подходящие слова, и неловко произнес: - Капитан Меллори, я...
я...
- Знаю. Не беспокойтесь. Правда, такие, как я, никогда не
доживают до старости. Ума не хватает.
- Нам всем тоже.- Брозник сжал руку Меллори.- Сегодня я
буду молиться за вас. Меллори помолчал, потом кивнул.
- Только молитесь подольше.
Проводники-партизаны ехали впереди остальных, петляя между
деревьями, вдоль пологого склона. Следом за ними, плечом к
плечу, тряслись на низкорослых горных лошадках Андреа и Миллер,
затем Петар, чью лошадь держала под уздцы Мария. Рейнольдс и
Гроувс случайно или по какой-то другой причине отстали и тихо
переговаривались.
Гроувс задумчиво произнес:
- Интересно, о чем сейчас говорят Меллори с майором?
Рейнольдс горько скривил губы:
- Лучше бы нам этого не знать.
- Может быть, ты и прав, хотя это ничего не меняет.-
Гроувс помолчал, потом продолжил: - Брозник - мужик что надо.
Это сразу видно.
- Возможно. А Меллори?
- Да и Меллори не хуже.
- Не хуже? - Рейнольдс был вне себя.- Боже правый, я же
тебе говорил! Я его собственными глазами видел с этой...- Он
презрительно кивнул в сторону Марии, ехавшей метрах в двадцати
от них.- Эта девчонка влепила ему - и еще как влепила - в
лагере Нойфельда, и вдруг после этого я вижу, как они воркуют,
словно голубки, рядом с домом Брозника. Тебе не кажется это
странным? Сразу после этого Саундерса зарезали. Совпадение?
Знаешь, Гроувс, Меллори запросто сам мог это сделать. У
девчонки тоже было достаточно времени для этого, прежде чем она
встретилась с Меллори. Разве что у нее не хватило бы сил
всадить человеку нож в спину по самую рукоять. Но у Меллори
было достаточно и сил, и времени, да и ситуация была
подходящая, когда он относил эту чертову радиограмму Саундерсу.
Гроувс возразил:
- Но зачем, скажи на милость, ему это надо?
- Брозник передал ему какую-то срочную информацию.
Меллори необходимо было сделать вид, будто информация передана
в Италию. Но, может быть, именно этого он меньше всего хотел. И
нашел единственный доступный для себя выход, а потом разбил
передатчик, чтобы никто не смог им воспользоваться в
дальнейшем. Видимо, поэтому он и отговаривал меня установить
дежурство и пойти проведать Саундерса - чтобы я не обнаружил
его труп. В этом случае, с учетом фактора времени, подозрение
автоматически падало на него.
- У тебя воображение разыгралось. Но логика рассуждений
Рейнольдса явно произвела на Гроувса впечатление.
- А нож в спине Саундерса - тоже плод моего воображения?
Через полчаса Меллори догнал остальных. Он объехал
Рейнольдса и Гроувса, которые не повернули головы,
сосредоточенно глядя на дорогу, затем Марию и Петара, занятых
тем же, и пристроился вслед Андреа и Миллеру.
В таком порядке они еще около часа продирались сквозь чащу
боснийского леса. Изредка на их пути попадались поляны,
хранившие остатки человеческого обитания. Крошечные деревеньки,
хутора. Но жизнь их покинула, они были пусты. Все так же
зеленела трава, шумели величественные деревья, пели птицы, но
на месте непритязательных жилищ трудолюбивых горцев мрачно
дымились почерневшие груды обгорелых бревен. В воздухе стоял
терпкий запах дыма, запах горя, смерти и разрушения, которые
принесла на эту землю жестокая война. Кое-где попадались
маленькие, сложенные из камней хижины, на которые, видимо,
пожалели взрывчатки и бензина, но все остальное было
безжалостно уничтожено. В первую очередь уничтожили, вероятно,
церкви и школы. От деревенской больницы не осталось буквально
ничего, кроме нескольких покореженных скальпелей и пинцетов.
Остальное гитлеровцы сровняли с землей. Меллори ужаснулся,
представив, что произошло с больными. Однако его больше не
удивляла цифра в 350 000 человек, названная капитаном
Дженсеном. Если принять в расчет женщин и детей, то получится,
что под знамена маршала Тито встало не меньше миллиона
добровольцев. Даже тем, кто не горел жаждой мести и
патриотическими чувствами, просто некуда было больше идти. У
этих людей буквально ничего не осталось. Им нечего было терять,
кроме собственной жизни, которую они, кажется, не очень высоко
ценили. Зато, уничтожив врага, они приобретали все. "Будь я на
месте немецкого солдата, назначение в Югославию меня не очень
обрадовало бы,- подумал Меллори.- Эту войну вермахту никогда
не выиграть. Солдатам из Западной Европы бессмысленно бороться
со свободолюбивыми горцами".
Едущие впереди партизаны не смотрели по сторонам, проезжая
останки деревень своих почти наверняка погибших соплеменников.
Им незачем смотреть, понял вдруг Меллори. Каждому сполна
хватало собственных воспоминаний. Если бы чувство жалости к
врагу было ему знакомо, в эти минуты Меллори пожалел бы немцев.
Постепенно извилистая лесная тропинка уступила место
неширокой, но плотно укатанной дороге. Один из партизан вскинул
руку, предлагая остальным остановиться.
- Судя по всему, нейтральная полоса,- заключил
Меллори.- По-моему, именно здесь нас высадили из грузовика
утром.
Догадка Меллори оказалась верной. Партизаны заулыбались,
помахали руками, прокричали какую-то тарабарщину на прощание и,
пришпорив лошадей, двинулись в обратном направлении.
Семеро оставшихся, с Меллори и Андреа впереди и двумя
сержантами в конце колонны, двинулись вниз по дороге. Снегопад
прекратился, и сквозь редкие облака засветило солнце. Внезапно
Андреа, поглядывающий по сторонам, тронул Меллори за рукав.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14