А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Что вы имеете в виду, черт возьми? - вспылил
Рейнольдс.
- Я имею в виду нечто очень определенное. Этот валун
служит вам прекрасным укрытием со стороны моста. А если Дрошный
со своими людьми пройдут еще тридцать - сорок ярдов вверх по
реке? Где тогда вы укроетесь?
- Я об этом не подумал,- согласился Рейнольдс.
- Придет день, когда выяснится, что вы слишком часто
повторяете эту фразу. Но тогда уже поздно будет о чем-либо
думать,- проворчал Андреа.
Минуту спустя они были на месте. Рейнольдс спрятался за
огромным валуном. Этот камень надежно укрывал их со стороны
моста и берега, но при этом они были видны со стороны плотины.
Рейнольдс посмотрел налево, туда, где скрывалась Мария. Она
улыбнулась ему, и он подумал, что никогда не видел более
храброй девушки. Он слегка высунул голову и посмотрел в сторону
ущелья. Со стороны западной оконечности моста не было ни души.
Единственные признаки жизни проявлялись за камнем у дальнего
конца моста, где Андреа усердно откапывал землю и гальку у
основания камня.
Внешнее спокойствие, как всегда, обманчиво. Рейнольдсу
казалось, что на западной оконечности моста никого нет, но это
было совсем не так. Жизнь там била ключом, хотя и совершенно
бесшумно. Ярдах в десяти от моста, за грудой камней, прятались
Дрошный, сержант-четник, дюжина немецких солдат и четников.
Дрошный смотрел в бинокль. Сначала он изучал местность у
дальнего конца подвесного моста, затем левее, где прятались за
валуном Рейнольдс с Марией, и, наконец, перевел взгляд на
плотину. Он внимательно вгляделся в зигзагообразную линию
подвесной лестницы. Не было никаких сомнений: не доходя
четверти расстояния до вершины плотины, к лестнице прижимались
двое.
- Господи всемогущий! - Дрошный снова опустил бинокль, и
лицо его исказил ужас. Он повернулся к сержанту-четнику:
- Как ты думаешь, что они собираются делать?
- Плотина! - мысль поразила его при взгляде на
перекошенное от страха лицо Дрошного. Мысль пронзила мгновенно
и неотвратимо.- Они собираются взорвать плотину!
Никому даже в голову не пришло подумать, каким образом
Меллори и его друзья собираются взрывать плотину. Как это не
раз уже случалось с другими, Дрошный и его люди стали свыкаться
с мыслью, что Меллори и его спецкоманда обладают
сверхъестественными способностями совершать невозможное.
- Генерал Циммерман! - захрипел не своим голосом
Дрошный.- Его надо предупредить! Если плотина взорвется, когда
по мосту пойдут танки и пехота...
- Предупредить его? Побойтесь Бога! Каким образом мы
можем его предупредить?
- На плотине есть радиопередатчик. Сержант с глубочайшим
недоумением уставился на Дрошного:
- С таким же успехом он мог быть на луне. Они оставили
прикрытие. Это несомненно. Они должны были обеспечить тыл. И
тот из нас, кто рискнет перейти этот мост, будет убит.
- Вы думаете? - Дрошный бросил угрюмый взгляд на
плотину.- А что с нами произойдет, если эта штука взлетит на
воздух?
Медленно, беззвучно и почти невидимо Меллори и Миллер
плыли по темным водам Неретвинского водохранилища на север,
прочь от плотины. Внезапно Миллер, который был слегка впереди,
тихо вскрикнул и остановился.
- Что случилось? - спросил Меллори.
- Вот что.- Миллер с усилием вытянул из воды кусок
проволочного кабеля,- Никто не подумал об этой маленькой
штучке.
- Никто,- согласился Меллори. Он нырнул.- А здесь еще и
стальная паутина внизу,- проговорил он, вынырнув.
- Противоторпедная сеть?
- Именно.
- Зачем? - Миллер показал на север, где на расстоянии не
более двухсот ярдов водохранилище делало крутой поворот между
скал.- Ни один бомбардировщик не может здесь сманеврировать,
чтобы сбросить торпеды.
- Жаль, что немцы до этого не додумались. Это очень
усложняет работу.- Он посмотрел на часы.- Поспешим. Мы уже
опаздываем.
Они освободились от проволоки и поплыли быстрее. Через
несколько минут, после того как завернули за угол водохранилища
и потеряли из виду плотину, Меллори тронул Миллера за плечо.
Оба повернулись и посмотрели туда, откуда только что приплыли.
К югу, не более чем в двух милях, черное звездное небо внезапно
вспыхнуло разноцветным букетом сигнальных огней: красных,
желтых, зеленых. Вспыхнув, они медленно тонули в водах Неретвы.
- Ну что ж, очень красиво,- оценил Миллер.- Только кому
это все нужно?
- Это нужно нам. По двум причинам. Тем, кто будет
смотреть на эту красоту, а будут смотреть все, понадобится
потом не менее десяти минут, чтобы снова привыкнуть к темноте.
Таким образом, все, что будет происходить здесь в это время,
вряд ли будет видно. Это во-первых. А, вовторых, пока они будут
смотреть вверх, они не смогут смотреть вниз.
- Очень логично,- одобрил Миллер.- Наш друг, капитан
Дженсен, не из простачков.
- Отнюдь. Он из тех, про кого говорят: семь раз отмерит,
один - отрежет.- Меллори снова повернул голову на восток и
прислушался.- Можешь полюбоваться. Все как вымерло. А его я
уже слышу.
На высоте не более пятисот футов над водой, на бреющем
полете, шел с востока "Ланкастер". Не долетев ярдов двухсот до
того места, где находились Меллори и Миллер, самолет вдруг
выбросил черный шелковый парашют и тут же, взревев двигателями,
задрал нос и резко пошел вверх, чтобы не задеть скалы на
дальнем конце ущелья.
Миллер посмотрел на медленно снижающийся парашют, затем
повернул голову к сверкающим разноцветным огням и провозгласил
философским тоном:
- Небо сегодня полно всякой всячины.
Затем они с Меллори поплыли в сторону снижающегося
парашюта.
Петар терял силы. Уже долгое время он держал неподвижное
тело Гроувса, прижавшись к железной лестнице, его руки дрожали
и ныли от напряжения. Зубы были сжаты, а лицо, опущенное и
залитое потом, дергалось, и кривилось. Проще говоря, долго он
продержаться не мог.
В ярком свете сигнальных ракет Рейнольдс, находившийся с
Марией все в том же укрытии, вдруг увидел Петара и Гроувса. Он
повернулся к Марии. Одного взгляда на ее напряженное лицо было
достаточно, чтобы понять: она тоже их увидела.
Рейнольдс хрипло произнес:
- Оставайтесь здесь. Я должен помочь им.
- Нет! - она схватила его за руку, пытаясь вложить в
этот жест всю свою волю и отчаяние. Взгляд ее снова, как и в
первый раз, когда Рейнольдс увидел ее, походил на взгляд
загнанного зверя.- Пожалуйста, сержант, не надо! Вы должны
оставаться здесь!
Рейнольдс пытался возразить:
- Ваш брат...
- Сейчас есть нечто более важное.
- Только не для вас.- Он попытался встать, но Мария
вцепилась в него с такой силой, что он не мог освободиться, не
причинив ей боли. Рейнольдс произнес почти нежно: - Пусти
меня, девочка, я должен идти.
- Нет! Если Дрошный и его люди появятся...- Она
замолчала, так как в этот момент последний всплеск разноцветных
огней осветил черное ночное небо и тут же погас, погрузив
ущелье в полную тьму. Мария снова повторила, уже мягче: - Ведь
вы останетесь, правда?
- Теперь я должен остаться.- Рейнольдс приподнялся из-за
валуна и поднес к глазам ночной бинокль. Подвесной мост и
дальний берег были безжизненны. Он посмотрел в сторону лощины и
различил Андреа, который как раз закончил свои землекопные
работы и отдыхал. Ощущая какое-то непрестанное беспокойство,
Рейнольдс перевел взгляд в сторону моста. Внезапно он
насторожился, вытер линзы бинокля, протер глаза и снова поднял
бинокль.
Его глаза, потерявшие на некоторое время остроту зрения
из-за ярких вспышек ракет, теперь пришли в норму, и не могло
быть никакого сомнения в том, что он увидел. Семь - восемь
человек во главе с Дрошным по-пластунски ползли по деревянным
перекладинам подвесного моста.
Рейнольдс выпрямился и, насколько мог далеко, швырнул
гранату в сторону моста. Она взорвалась не ближе сорока ярдов
от цели. Граната наделала много шума, подняла кучу гравия, но
не смогла причинить ни малейшего вреда ползущим. Зато она дала
сигнал Андреа, а за ним уже дело не стало. Андреа уперся обеими
ногами в огромный камень, спиной уперся в скалу и сделал первое
усилие. Камень только слегка качнулся. Андреа подождал, пока
громадина вернется на место, и повторил операцию. Камень
качнулся чуть больше, Андреа опять расслабился, потом толкнул в
третий раз.
Внизу, на мосту, Дрошный со своими людьми, не понимая,
конечно, причины взрыва, застыли на месте. Двигались только их
глаза, пытаясь отыскать источник опасности и не подозревая, где
она на самом деле.
С каждым новым толчком камень все дальше и дальше выползал
из своего ложа. Андреа же все ниже и ниже сползал спиной по
своей скалистой опоре. Теперь он уже почти лежал на земле.
Андреа тяжело дышал, пот струился по лицу. Когда камень
откатывался назад, казалось, что он вот-вот раздавит Андреа. Он
глубоко вздохнул и последним мощным, резким движением распрямил
ноги и спину. Какое-то мгновение камень качался, как будто
раздумывая, не вернуться ли назад, и тяжело покатился вниз.
Дрошный ничего не слышал и уж наверняка в такой темноте
ничего не мог видеть. Только инстинктивное предчувствие
смертельной опасности заставило его посмотреть вверх. Волосы
Дрошного встали дыбом от ужаса, когда он увидел катящийся
сверху огромный камень. А камень тем временем уже не катился, а
подпрыгивал, продолжая свое неумолимое смертоносное движение.
За собой он увлекал поток более мелких камней и гальки. Дрошный
предупреждающе вскрикнул. Все вскочили, но большинству из них
было уже просто некуда деваться.
Совершив последний большой прыжок, камень достиг моста и
переломил его пополам. Двое солдат, которые стояли на пути
камня, погибли сразу. Пятерых отбросило в реку, и они помчались
вперед, увлекаемые неумолимым водоворотом, навстречу своей
смерти. Половинки моста продолжали держаться на веревочных
поручнях, которые провисали посередине до самой воды.
Не менее дюжины черных парашютов, прикрепленных к трем
цилиндрическим предметам, плавали, наполовину затонув, в
черной, под стать им, воде Неретвы. Меллори и Миллер обрезали
веревки парашютов и соединили цилиндры в одну линию проволокой,
специально имевшейся для этой цели. Меллори обследовал первый
цилиндр и осторожно повернул расположенный наверху рычаг.
Сжатый воздух взбурлил воду позади. Цилиндр сдвинулся с места и
медленно поплыл вперед, увлекая за собой остальные два. Меллори
повернул рычаг в прежнее положение и обратился к Миллеру:
- Эти рычаги на правой стороне корпуса контролируют
выпускные клапаны. Приоткрой немного один так, чтобы только
проверить работу, не более того. Я сделаю то же самое на этом.
Миллер осторожно приоткрыл клапан и почувствовал движение
цилиндра.
- Зачем это?
- А тебе хотелось бы самому тянуть на буксире до стены
плотины полторы тонны аматола? Реактивный движок своего рода.
Похоже на ходовую секцию двадцатидюймовой торпеды. Воздух под
давлением в триста атмосфер, дальше вентиль должен работать как
надо.
- Пусть работает, как хочет, лишь бы мне не тащить,-
Миллер закрыл клапан.- Так?
- Так.- Теперь, когда все было готово, Меллори снова
открыл рычаг ведущего цилиндра. Послышался булькающий звук,
вода вокруг цилиндров пошла пузырями, и все три цилиндра с
двумя сопровождающими отправились в путь к плотине.
После того как камень разбил мост, погибло семеро, но двое
остались в живых. Дрошный и сержант-четник, оба в ушибах и
синяках, прижались к сломанному концу моста. Сначала они могли
только едва держаться за остатки моста, наполовину погрузившись
в ревущий поток. Но, постепенно приходя в себя после отчаянной
борьбы, они смогли обхватить переломанные бревна ногами и
руками и так висели, переводя дух. Дрошный подал сигнал
кому-то, находившемуся на берегу, затем показал направление,
откуда свалился камень.
Спрятавшиеся за камнями трое четников, те трое, которые,
на свое счастье, не успели ступить на мост, поняли сигнал. В
семидесяти футах выше того места, где, вцепившись руками и
ногами в остатки моста, находился в подвешенном состоянии
Дрошный, скрытый высоким берегом, Андреа, лишенный своего
последнего укрытия, пытался перебраться повыше. На другом
берегу реки один из трех четников тщательно прицелился и
выстрелил.
К счастью для Андреа, выстрелы, направленные вверх в такой
темноте, редко достигают цели. Пули просвистели в опасной
близости к левому плечу Андреа и, отскочив рикошетом от
поверхности скалы, только чудом не задели его. "В следующий раз
они не промахнутся",- подумал Андреа. Он отскочил в сторону,
потерял равновесие и, как ни пытался его вернуть, это сделать
не удалось, и он покатился вниз, увлекая за собой целый поток
камней. Град пуль сыпался вокруг него. Четники, полностью
убежденные в том, что Андреа остался один и больше бояться
некого, поднялись в полный рост и палили из автоматов очередь
за очередью.
И опять Андреа сопутствовала удача. Рейнольдс и Мария
выбежали из-за своего укрытия и помчались по берегу, стреляя на
ходу в четников. Те, в свою очередь, сразу забыв об Андреа,
повернулись в сторону новой опасности. Тем временем Андреа
безуспешно пытался остановить свое падение. Но ему это не
удавалось, и он продолжал катиться вниз в центре маленькой
лавины, пока не ударился всем телом и головой о большой камень,
потеряв сознание.
Рейнольдс сильным рывком вспрыгнул на лежащий у берега
камень, стараясь не замечать пуль, свистевших над головой,
тщательно прицелился и выпустил длинную очередь, очень длинную,
пока магазин "шмайссера" не опустел. Все три четника простились
с жизнью.
Рейнольдс выпрямился и с удивлением обнаружил, что дрожат
руки. Он посмотрел на Андреа, который лежал без сознания в
опасной близости к воде, и сделал к нему несколько шагов. Вдруг
совсем рядом услышал стон. Рейнольдс бросился на этот звук.
Мария полусидела-полулежала на каменистом берегу. Обеими
руками она обхватила ногу чуть повыше колена, и кровь струилась
у нее по пальцам. Лицо, обычно слегка бледное, теперь покрылось
смертельной белизной и было искажено страхом и болью. Рейнольдс
беззвучно выругался, выхватил нож и стал разрезать ткань вокруг
раны. При этом он старался ободряюще улыбаться. Мария закусила
нижнюю губу и смотрела на Рейнольдса глазами, полными боли и
слез. Рана была страшная на вид, но Рейнольдс сразу понял, что
не опасная. Он вытащил свою походную аптечку, готовясь
перевязать рану, и снова взглянул па Марию, но она полными
ужаса глазами смотрела мимо него.
Рейнольдс мгновенно обернулся. Дрошный выбрался па берег,
поднялся на ноги и теперь склонился над распростертым телом
Андреа, намереваясь столкнуть его в реку.
Мгновенно схватив свой "шмайссер", Рейнольдс нажал на
спусковой крючок: выстрела не последовало. Он забыл, что
истратил все патроны на четников* Тогда поискал глазами оружие
Марии, но так и не нашел. Больше ждать он не мог - Дрошный был
совсем рядом с Андреа. Рейнольдс выхватил нож и бросился к
Дрошному. Тот видел его и знал, что Рейнольдс вооружен только
ножом. Он обнажил зубы в своей волчьей ухмылке и вытащил один
из своих кривых ножей, висящих на поясе.
Двое мужчин приблизились друг к другу и стали ходить
кругами. Рейнольдсу никогда в жизни еще не приходилось
применять нож, и он не испытывал иллюзий по поводу исхода
предстоящего поединка. Ведь, по словам Нойфельда, Дрошному нет
равных на Балканах в искусстве владения ножом. И в этом нет
оснований сомневаться, подумал Рейнольдс. Во рту у него
пересохло.
В тридцати ярдах от них Мария, ослабевшая от боли и потери
крови, поползла к тому месту, где, как ей казалось, уронила
автомат, когда была ранена. Через несколько секунд, которые
показались ей вечностью, она нашла его среди камней. Слабыми
руками подняла приклад к плечу, но сразу же опустила.
В том положении, в котором она находилась, вряд ли удастся
попасть в Дрошного, не задев Рейнольдса. Могло случиться и так,
что она убьет Рейнольдса, даже не ранив Дрошного. Оба они
теперь стояли грудь в грудь, схватив левой рукой правую руку
соперника, держащую нож.
Темные глаза девушки, которые только что были полны страха
и боли, теперь выражали только отчаяние. Так же, как и
Рейнольдс, она знала о репутации Дрошного, но, в отличие от
Рейнольдса, ей приходилось видеть, как этот человек орудует
ножом. "Волк и ягненок,- подумалось ей,- волк и ягненок.
После того, как он убьет Рейнольдса, я убью его". Мысли ее
путались. Сначала должен умереть Рейнольдс, и помощи ему ждать
неоткуда. Но внезапно отчаяние сменилось надеждой и
инстинктивной уверенностью, что любой человек рядом с Андреа
может рассчитывать на успех в самой безнадежной ситуации.
Нельзя сказать, что Андреа уже был рядом. Он с трудом
поднялся на четвереньки и смотрел непонимающим взглядом вниз на
беснующуюся воду, покачивая из стороны в сторону головой,
видимо, пытаясь таким образом привести ее в порядок. Но вот он,
все еще покачивая головой, поднялся на ноги. Вот он уже встал
во весь рост. Вот он уже перестал качать головой. Превозмогая
боль, Мария улыбнулась.
Медленно, но как будто не испытывая сопротивления,
гигант-четник отвел руку Рейнольдса, сжимающую нож, а свой
приставил к его горлу. Лицо Рейнольдса, блестящее от пота,
покрыла тень неизбежной смерти. Он вскрикнул от боли, когда
Дрошный вывернул ему руку, чуть не сломав ее, и выронил нож.
Одновременно Дрошный заставил его опуститься на колени и нанес
левой рукой удар, от которого Рейнольдс распластался на камнях,
ловя раскрытым ртом воздух.
Дрошный в этот момент был похож на сытого волка. Хоть он и
понимал, что время не терпит, но не мог не доставить себе
удовольствия и не полюбоваться делом рук своих. Такого рода
зрелища всегда переполняли его радостью. Наконец, он перехватил
поудобнее нож и поднял руку. Улыбка широко расплылась на его
лице и вдруг завяла, когда он почувствовал, как его собственный
нож выпадает из рук. Он обернулся. Лицо Андреа было как будто
высечено из камня.
Дрошный снова расплылся в улыбке.
- Боги благосклонны ко мне,- он говорил медленно и тихо.
Почти шептал.- Я мечтал об этом мгновении. Даже лучше, если ты
умрешь такой смертью. Это послужит тебе хорошим уроком,
приятель...
Он прервал себя на полуслове и, сорвав с пояса другой нож,
бросился к Андреа мягкими быстрыми кошачьими шагами. Но улыбке
вновь суждено было растаять на его лице, когда стальной обруч
левой кисти Андреа стиснул его правую руку.
Так же, как и в первый раз, сцена повторилась: правая
рука, сжимавшая нож,- в левой руке противника. Только одно из
действующих лиц поменялось. Оба соперника стояли совершенно
неподвижно. Лицо Андреа было лишено всякого выражения, лицо
Дрошного застыло в оскале. Теперь уже ему ни к чему было
устрашать противника, потому на лице была только злобная ярость
и ненависть. На этот раз у Дрошного был достойный соперник.
Мария, забыв про боль в ноге, и Рейнольдс, приходя
понемногу в себя, затаили дыхание и следили, как левая рука
Андреа, делая едва заметные движения, все крепче сжимала правую
руку противника. Пальцы Дрошного постепенно ослабевали,
наконец, разжались, и нож упал на камни. Его лицо потемнело от
невероятного напряжения, на лбу и шее вздулись вены. Вдруг
Андреа резким движением освободил свою правую руку, занес ее
над головой и так же резко опустил. Нож быстро и послушно
прошил грудную клетку Дрошного. Некоторое время гигантчетник
стоял прямо с бессмысленной улыбкой. Андреа отпустил его и
отошел в сторону, не вынув ножа из тела. Тут же Дрошный стал
медленно оседать и, повалившись на каменистый берег, покатился
вниз к реке. Сержант-четник, все еще висевший на бревнах
рухнувшего моста, с ужасом наблюдал, как непобедимый Дрошный с
ножом, торчащим из груди, полетел вниз головой в поток и сразу
скрылся из виду.
Рейнольдс с трудом поднялся на ноги и улыбнулся Андреа:
- Я был не прав по отношению к вам, полковник Ставрос.
Простите меня и спасибо вам.
- Я просто вернул тебе долг, сынок. Я тоже был
несправедлив к тебе.- Он посмотрел на часы: - Два часа. Уже
два часа! Где остальные?
- О господи, я совсем забыл. Мария ранена. Гроувс и Петар
на лестнице. Я не уверен, но, помоему, Гроувс тяжело ранен.
- Они могут нуждаться в помощи. Быстрее к ним. Я
присмотрю за девушкой.
На южной оконечности моста через Неретву генерал Циммерман
стоял во весь рост в своей машине и неотрывно следил за
секундной стрелкой часов, пока она не дошла до верхней отметки.
- Два часа,- произнес Циммерман почти спокойно. Правой
рукой он сделал резкий взмах. Прозвучала сирена, и почти
одновременно с ней взревели двигатели танков, равномерно
застучали сапоги солдат. Первая бронетанковая дивизия генерала
Циммермана начала переход через Неретвинский мост.
ГЛАВА 13. СУББОТА. 02.00-02.15

- Маурер и Шмидт, Маурер и Шмидт! - дежурный капитан
охраны, дико вращая глазами, бежал от сторожевой будки и,
добежав, схватил сержанта за рукав.- Ради всего святого! Где
Маурер и Шмидт? Никто не видел их? Никто? Включите прожектора!
Петар, прижатый к лестнице вместе с телом бесчувственного
Гроувса, слышал слова, но не понял их смысла. Обхватив Гроувса
обеими руками, он самым немыслимым "образом зажал их между
лестницей и скалой. В таком положении, пока руки его не
сломаются, он мог снова держать Гроувса. Но лицо Петара,
напряженное и покрытое потом, говорило о немыслимых страданиях.
Меллори и Миллер тоже слышали крик, но, как и Петар, не
могли понять слов. "Что-нибудь не очень для них
благоприятное",- подумал Меллори. Но его внимание привлекло
нечто более существенное. Они как раз достигли противоторпедной
сети. Меллори в одной руке держал кабель, а в другой нож, когда
Миллер вскрикнул и схватил его за рукав.
- Бога ради, остановись! - Меллори посмотрел на него с
недоумением.- Господи, что у меня вместо мозгов? Это не
проволока!
- Это не...
- Это силовой кабель. Неужели ты не видишь?! Меллори
пригляделся:
- Теперь вижу.
- Две тысячи вольт, чтоб мне пропасть! - Миллера
трясло.- Напряжение электрического стула. Мы бы сгорели
заживо. Да еще под вой сирены.
- Перетаскивай поверху,- скомандовал Меллори. Фыркая и
отплевываясь, втискивая стальную тушу в небольшой слой воды
между кабелем и ее поверхностью, Меллори и Миллер сумели
благополучно провести над заграждением первый цилиндр. Именно в
этот момент яркий и широкий луч прожектора возник в ночной
темноте и стал обшаривать поверхность воды вблизи плотины.
- Как раз то, что нужно в данный момент,- в сердцах
Меллори сплюнул в воду. Он отвел цилиндр с взрывчаткой, но
зацепившийся за кабель соединительный шнур все равно вытаскивал
нос торпеды на поверхность.- Все. Брось его. Ныряй. Держись за
сеть.
Оба нырнули. Луч прошел как раз по носу ведущего цилиндра,
но, окрашенный в черный цвет, он сливался с черной поверхностью
воды. Луч прошел дальше вдоль подножья стены плотины и погас.
Меллори и Миллер осторожно вынырнули и огляделись. Они не
заметили никакой опасности. Меллори посмотрел на светящиеся
стрелки своих часов:
- Скорее! Бога ради, скорее! Мы уже вышли из графика на
три минуты.
Они спешили. За двадцать секунд провели над кабелем два
оставшихся цилиндра, открыли выпускной клапан и еще через
двадцать секунд уже плыли вдоль стены плотины. В этот момент
луна вырвалась из своего заоблачного плена и посеребрила
блестками поверхность воды. Меллори и Миллер теперь были как на
ладони. Они это знали, но ничего не могли поделать. Потому
продолжали плыть, направляя цилиндры, и делали это очень
быстро. Обнаружат их или нет, конечно, существенно, но
отвратить неотвратимое они были не в силах.
Миллер глубокомысленно произнес:
- За двумя зайцами погонишься... Мы опоздали.
- Нет, еще не совсем. Идея такова: мы должны пропустить
на мост танки и разрушить его до того, как пройдут заправщики и
пехота.
В это время на вершине плотины сержант охраны выключил
прожектор и подошел к капитану:
- Никого. Все тихо.
- Очень хорошо,- капитан кивнул в сторону ущелья.-
Теперь посветите туда. Может быть, чтонибудь обнаружите.
Сержант повиновался и, осветив прожектором ущелье, тут же
действительно обнаружил кое-что. Он сразу же увидел прижавшихся
к лестнице бесчувственного Гроувса и дошедшего до последней
степени изнеможения Петара. Несколькими ступенями ниже стоял
Рейнольдс. Все трое были абсолютно беспомощны и защититься
никаким образом не могли. У Рейнольдса даже не было оружия.
Солдат вермахта уже поставил палец на спусковой крючок и
направил ствол по ходу луча прожектора, но в это время капитан
резким движением опустил дуло его автомата вниз.
- Идиот! Они нам нужны живые,- капитан был в ярости.-
Приготовьте веревки. Мы должны их допросить и во что бы то ни
стало выяснить, какого черта им здесь надо.
Его слова достигли ушей тех двоих, кто находился в это
время в воде, как раз под ними. Они смогли расслышать каждое
слово, так как и бомбежка, и винтовочный огонь к этому времени
стихли. Тишина наступила так внезапно, что показалась мертвой.
- Ты слышал? - прошептал Миллер.
- Естественно,- Меллори в это время с надеждой смотрел
на небо, где облачко, маленькое, но все же облачко, грозилось
ненадолго скрыть свет луны.- Дотащи этих плавающих дур до
стены, а я сделаю все остальное.
Он повернулся и поплыл, увлекая за собой один из
цилиндров.
Когда луч прожектора вспыхнул со стены плотины, Андреа
окончательно понял, что Рейнольдс, Гроувс и Петар спасли Марию
и его самого ценой собственных жизней, так как, высветив их
лучом, немцы пришли к выводу, что эти трое - единственная
причина всех неприятностей, и больше никого не искали. В это
время они как раз вытягивали на веревке Гроувса, а остальные
двое продвигались самостоятельно. Все это Андреа видел,
перевязывая раненую ногу Марии, но ни слова ей не сказал.
Андреа закрепил повязку и улыбнулся:
- Так лучше?
- Значительно,- улыбнулась в ответ Мария. Спасибо.-
Улыбка ее была вымученная.
- Прекрасно,- Андреа посмотрел на часы.- Нам пора идти.
Мне кажется, если мы еще задержимся здесь, то насквозь
промокнем.
Он выпрямился, и это спасло ему жизнь: пущенный кем-то нож
должен был попасть ему в спину, но вонзился в левое предплечье.
Андреа посмотрел на рукоятку и кусок узкого лезвия, торчавшего
из его руки, затем медленно, стараясь не причинять себе боли,
повернулся. Сержантчетник, последний, кто остался в живых из
группы Дрошного, стоял неподалеку ошеломленный. Он не мог
понять, как это так получилось, что Андреа не убит. Он не мог
понять, почему этот человек, испытывающий, вероятно, сильную
боль, не кричит, не корчится, а внимательно на него смотрит.
Андреа медленно поднял правую руку, медленно отвел ее назад и
резким движением нанес сокрушительный удар ребром ладони
сержанту в шею. Смерть пришла к нему еще до того, как его тело
коснулось земли. .
Рейнольдс и Петар сидели спиной к спине на вершине плотины
у сторожевой будки. Рядом с ними лежал, все еще без чувств,
Гроувс. Лицо его было серым и безжизненным. С крыши будки
светил прожектор. Охранник направил на них дуло автомата. Рядом
стоял капитан вермахта, лицо его выражало крайнее потрясение.
Он говорил по-английски с акцентом, но грамотно, четко:
- Вы собирались взорвать плотину такой величины
несколькими шашками динамита? Вы, должно быть, сумасшедшие!
- Никто не предупредил нас, что плотина такая большая,-
сердито произнес Рейнольдс.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14