А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Андреа едва уловимо кивнул и присоединился к остальным.
Нойфельд и Дрошный появились в дверях барака вместе с
Петаром и Марией, затем направились к Меллори и его друзьям.
Андреа небрежной походкой двинулся к ним навстречу, попыхивая
неизменной сигарой. Остановившись перед растерявшимся
Нойфельдом, он с важным видом затянулся и выпустил облако
вонючего дыма прямо ему в лицо.
- Вы мне не нравитесь, гауптман Нойфельд,- объявил
Андреа. Он перевел взгляд на Дрошного.- И этот торговец ножами
тоже.
Лицо Нойфельда потемнело от негодования, но он быстро взял
себя в руки и стальным голосом произнес:
- Меня не волнует, что вы обо мне думаете.- Он кивнул в
сторону Дрошного.- Но советую вам не попадаться на пути
капитана. Он - босниец, а боснийцы - народ гордый. Кроме
того, в искусстве владения ножом ему нет равных на Балканах.
- Нет равных? - Андреа громоподобно захохотал и выпустил
струю дыма в лицо Дрошного.- Точильщик кухонных ножей из
оперетки.
Дрошный застыл, не веря своим ушам. Но его замешательство
было недолгим. Обнажив зубы в оскале, которому бы позавидовал
любой волк из местного леса, он выхватил из-за пояса кривой
кинжал и бросился на Андреа. Словно молния, блеснул зловещий
клинок, прежде чем вонзиться в горло Андреа. Этим бы дело и
кончилось, если бы не удивительная способность Андреа мгновенно
реагировать на опасность. В те доли секунды, пока нож Дрошного
со свистом рассекал воздух, Андреа успел не только уклониться,
но и перехватить руку, держащую нож. Два гиганта повалились на
снег, отчаянно пытаясь не дать друг другу завладеть ножом,
выпавшим из рук Дрошного.
Все произошло так быстро и неожиданно, что никто даже не
сдвинулся с места. Трое сержантов, Нойфельд и четники оцепенели
от удивления. Меллори, стоящий рядом с Марией, задумчиво
потирал подбородок. Миллер, деликатно стряхивая пепел с
сигареты, наблюдал за происходящим с выражением усталого
недоумения.
Мгновенье спустя Рейнольдс, Гроувс и двое четников
бросились на катающихся по земле Андреа и Дрошного, пытаясь
разнять их. Но это удалось только после того, как на помощь
пришли Нойфельд и Саундерс. Дрошный и Андреа поднялись. Первый
с перекошенным от злобы лицом и горящими от ненависти глазами,
второй - с сигарой в зубах, которую умудрился подобрать, пока
их растаскивали.
- Сумасшедший! - в ярости бросил в лицо Андреа
Рейнольдс.- Маньяк! Психопат проклятый! Изза тебя нас всех
убьют.
- Меня бы это не удивило,- задумчиво произнес
Нойфельд.- Пойдемте. Хватит глупостей.
Он шел впереди. Когда они выходили за пределы лагеря, к
ним присоединилось полдюжины четников, которыми командовал тот
самый рыжебородый и косоглазый, который встретил их при
приземлении.
- Кто эти люди и зачем они здесь? - спросил Меллори у
Нойфельда.- Они не пойдут с нами.
- Сопровождение,- пояснил Нойфельд.- Только на первые
семь километров пути.
- Зачем? Ведь нам не грозит опасность от вас и от
партизан тоже, как вы утверждали?
- Вы здесь ни при чем,- сухо сказал Нойфельд.- Нас
волнует грузовик, на котором вас довезут почти до места.
Грузовики здесь на вес золота. Охрана нужна на случай
партизанской засады.
Через двадцать минут они вышли на дорогу. Луна скрылась,
шел снег. Дорога представляла собой едва накатанную колею,
петляющую между деревьями. Их ожидала невиданная ими
конструкция на четырех колесах. Древний, обшарпанный грузовик,
объятый клубами густого дыма, казалось, горел. При ближайшем
рассмотрении выяснилось, что дым выходит из выхлопной трубы
пыхтящего, словно паровоз, механизма. Вероятно, тот допотопный
экипаж работает на дровах, которых в лесах Боснии в избытке,
подумал Меллори. Миллер в изумлении осмотрел окутанную дымом
машину и повернулся к Нойфельду:
- Вы называете это грузовиком?
- Называйте, как хотите. Можете идти пешком.
- Десять километров? Лучше умру от удушья.- С этими
словами Миллер забрался в кузов, крытый брезентом. Остальные
последовали его примеру. На дороге остались только Дрошный и
Нойфельд.
Нойфельд сказал:
- Жду вас завтра к обеду.
- Вашими бы устами...- заметил Меллори.- Если они уже
получили радиограмму, то...
- Не разбив яйца, омлет не приготовишь,- невозмутимо
перебил его Нойфельд.
Выпустив очередную струю дыма, изрядная доля которого,
судя по дружному кашлю, донесшемуся из-под брезента, досталась
сидящим в кузове, грузовик зарычал, затрясся и медленно
покатился по дороге. Нойфельд и Дрошный смотрели ему вслед,
пока он не скрылся за поворотом. Нойфельд покачал головой.
- Мелкие жулики,- произнес он неодобрительно.
- Очень мелкие,- согласился Дрошный.- Но мне нужен
самый крупный из них. У меня по нему руки чешутся, капитан!
Нойфельд похлопал его по плечу.
- Он от вас не уйдет, друг мой. Они уже достаточно
далеко. Вам пора.
Дрошный кивнул и пронзительно свистнул. Невдалеке
послышался звук мотора, и вскоре из-за сосен на дороге появился
старенький "фиат". Он подъехал, гремя намотанными на колеса
цепями. Дрошный сел рядом с водителем, и машина покатила за
скрывшимся за поворотом грузовиком.
ГЛАВА 5. ПЯТНИЦА. 03.30-05.00

Четырнадцать пассажиров, примостившихся на узких
деревянных скамьях в кузове грузовика, едва ли могли назвать
поездку приятной. Отсутствие подушек на сиденьях дополнялось
отсутствием рессор у грузовика. Рваный брезентовый полог
свободно пропускал снаружи холодный воздух и ядовитый дым
приблизительно в равных количествах. По крайней мере, подумал
Меллори, все эти неудобства отгоняют сон.
Андреа сидел напротив Меллори и, казалось, никак не
реагировал на удушливую атмосферу. Впрочем, удивляться этому не
приходилось, ибо по своей едкости дым грузовика ни в какое
сравнение не шел с дымом от сигары, которую Андреа не вынимал
изо рта. Он лениво оглядывал кабину, пока не встретился
взглядом с Меллори. Тот едва заметно кивнул. Такой жест не мог
вызвать подозрения даже у самого бдительного наблюдателя.
Андреа медленно опустил взгляд на правую руку Меллори, которая
свободно лежала на колене. Меллори отклонился назад и глубоко
вздохнул. В это же время рука как бы непроизвольно соскользнула
с колена. Вытянутый большой палец указывал прямо в пол кузова.
Андреа, словно Везувий, выпустил облако ядовитого дыма и
отвернулся с безразличным видом.
Несколько километров дымящий грузовик трясся по
сравнительно гладкой дороге, затем свернул налево на узкую
просеку и, натужно взревев, пополз в гору. Две минуты спустя
тот же маневр проделал "фиат" с сидящим на переднем сиденье
Дрошным.
Подъем был таким крутым и скользким, что старенький
грузовик, пыхтя из последних сил, полз вверх с черепашьей
скоростью. Меллори и Андреа бодрствовали, в то время как Миллер
и сержанты дремали то
ли от усталости, то ли надышавшись удушливого газа. Мария
и Петар спали" держась за руки и прислонившись друг к другу.
Четники же и не помышляли об отдыхе. Наконец стало ясно, что
дыры в брезенте проделаны не зря. Напряженно вглядываясь в
темноту окружающего леса" люди Дрошного использовали их как
бойницы. Очевидно, грузовик вторгся на территорию,
контролируемую партизанами. Возможно, это была в своем роде
"ничья земля".
Вперед смотрящий четник постучал дулом автомата по крыше
кабины грузовика. Машина остановилась. Рыжебородый четник
спрыгнул на землю, быстро осмотрелся, нет ли поблизости засады,
и пригласил остальных последовать его примеру. Он так энергично
махал рукой, что было ясно - оставаться здесь дольше
положенного ему совсем не хотелось. Друг за другом Меллори и
его товарищи спрыгнули на землю. Рейнольдс помог слепому певцу
вылезти из машины и протянул руку Марии. Не говоря ни слова,
она оттолкнула руку Рейнольдса и, перемахнув через борт,
спрыгнула вниз. Рейнольдс посмотрел на нее с недоумением и
отошел в сторону с обиженным видом. Грузовик стоял на краю
небольшой поляны. Пыхтя, урча и выпуская неимоверное количество
дыма, машина развернулась на этом маленьком пятачке и, не
останавливаясь, покатила вниз по дороге. Четники, сидевшие в
кузове, сохраняли молчаливое безразличие, не пытаясь даже
помахать рукой на прощание.
Мария подхватила Петара под руку, смерила Меллори холодным
взглядом и, кивнув головой, быстро пошла по узкой тропинке,
ведущей в лес. Меллори пожал плечами и покорно двинулся следом.
Трое сержантов тоже не заставили себя ждать. Андреа и Миллер
задержались на несколько мгновений на дороге, пристально глядя
вслед грузовику, скрывшемуся за поворотом. Затем и они
углубились в лес, тихо переговариваясь.
Старый грузовик, весело покативший вниз, не успел как
следует разогнаться. Проехав метров триста после поворота, за
которым скрылись Меллори с товарищами, он остановился. Двое,
рыжебородый командир отряда и еще один, с черной бородой,
перепрыгнули через борт и скрылись в лесу. Грузовик снова
затарахтел и тронулся. Густые клубы дыма еще долго висели над
дорогой, как бы застыв в морозном воздухе.
В это же время из "фиата", остановившегося в километре от
грузовика, вылез Дрошный и углубился в лес. Машина быстро
развернулась и покатила вниз по дороге.
Узкая тропа, петляя между деревьями, взбиралась все круче
в гору. Рыхлый, глубокий снег сильно затруднял движение. Луна
спряталась окончательно, в вершинах сосен завывал ветер, мороз
крепчал. Казалось, что тропу временами невозможно было
различить, но Мария уверенно шла вперед, безошибочно
ориентируясь в густом сумраке леса. Несколько раз она
оступалась, проваливаясь в глубокий снег, но ни разу не
выпустила руку Петара из своей. После того, как в очередной раз
она упала, увлекая за собой слепого брата, Рейнольдс не
выдержал и поспешил на помощь. Но не успел он взять ее за руку,
как она вырвалась и с силой оттолкнула его. Рейнольдс изумленно
посмотрел на девушку и повернулся к Меллори.
- Какого черта! Я ведь просто хотел помочь...
- Оставьте ее в покое,- сказал Меллори.- Вы для нее
всего лишь "один из них".
- Что это значит?
- На вас форма английского солдата. Бедняжке этого
достаточно. Не надо ее трогать.
Рейнольдс недоуменно покачал головой. Он поправил лямки
рюкзака, подтянул его повыше, оглянулся через плечо, сделал шаг
вперед и вдруг, остановившись, снова обернулся. Он взял Меллори
за рукав и показал рукой в направлении тропы вниз по склону.
Ярдах в тридцати от них Андреа тяжело рухнул в снег. С
трудом поднялся, сделал несколько шагов и снова упал. Как
видно, крутой подъем, тяжелый рюкзак и солидная комплекция,
помноженные на прожитые годы, доконали его окончательно. По
знаку Меллори все остановились и уселись в снег, поджидая
Андреа, который, покачиваясь, как пьяный, и держась за правый
бок, медленно приближался. Рейнольдс взглянул на Гроувса.
Вместе они посмотрели на Саундерса и понимающе покачали
головами. Андреа поравнялся с ними. Его лицо вдруг перекосило
от боли.
- Ничего,- произнес он, тяжело дыша.- Сейчас пройдет.
Саундерс помедлил, потом подошел к Андреа. Неловко
протянул руки, предлагая взять рюкзак и "шмайссер".
- Давай помогу, папаша.
На мгновенье Андреа грозно нахмурился, но потом взгляд его
потух. Он покорно снял рюкзак и протянул его Саундерсу. Тот
указал жестом на автомат. Андреа виновато улыбнулся.
- Благодарю. Без него мне будет не по себе. Они снова
тронулись в путь, поминутно оглядываясь на Андреа. Опасения
были не напрасны. Скоро Андреа остановился, буквально
скорчившись от боли. Сказал, с трудом выговаривая слова:
- Мне надо передохнуть... Ступайте, я вас догоню.
- Я останусь с тобой,- с готовностью вызвался Миллер.
- Не надо никому оставаться,- обиженно произнес
Андреа.- Как-нибудь сам управлюсь.
Миллер промолчал. Он взглянул на Меллори и кивнул головой
в сторону холма. Меллори наклонил голову в знак согласия и
махнул рукой Марии. Они медленно тронулись, оставив Андреа и
Миллера позади. Дважды Рейнольдс оборачивался с выражением
беспокойства и раздражения одновременно. Потом пожал плечами и
решительно пошел вперед.
Андреа продолжал сидеть на корточках, напряженно хмурясь и
держась за правый бок, пока идущий последним Рейнольдс не
скрылся из виду. Разогнувшись без видимых усилий, Андреа
послюнявил палец и поднял его вверх. Убедившись, что ветер дует
вдоль тропы, достал сигару, прикурил и с наслаждением глубоко
затянулся. Чудесное выздоровление могло бы удивить кого угодно,
но только не Миллера, который усмехнулся и кивнул в сторону
долины. Андреа ухмыльнулся в ответ и вежливым жестом предложил
Миллеру пройти вперед.
Спустившись ярдов на тридцать, они дошли до поворота.
Отсюда хорошо просматривался пройденный прямой участок
тропинки. Могучий ствол огромной сосны надежно прикрывал их со
стороны дороги. Минуты две они стояли за деревом, напряженно
глядя вниз и вслушиваясь в ночную тишину. Вдруг Андреа кивнул,
наклонился и бережно положил сигару в маленькую сухую лунку у
самого корня сосны.
Они не произнесли ни слова, все было понятно и так.
Миллер, пригнувшись, выбрался из-за дерева и улегся в глубокий
снег на спину, ногами к тропинке, широко раскинув руки и
обратив к небу безжизненное лицо. Стоя за деревом, Андреа
переложил "шмайссер" в другую руку, взяв автомат за ствол,
достал из бездонного кармана нож и прикрепил его на поясе. Оба
застыли без движения.
Возможно, благодаря тому, что тело Миллера глубоко
погрузилось в рыхлый снег, он увидел поднимающихся по тропе
людей задолго до того, как они заметили его. Вначале он
различил лишь два темных силуэта, которые, словно привидения,
постепенно материализовались на фоне падающего снега. Когда они
подошли поближе, он узнал в одном из них рыжебородого командира
четников.
Заметив лежащего под деревом Миллера, они резко
остановились и несколько секунд не двигались, напряженно
озираясь. Затем переглянулись и с автоматами наперевес
заспешили вверх по склону. Миллер закрыл глаза. Они ему больше
не были нужны, уши поставляли всю необходимую информацию. Звук
приближающихся шагов вдруг прекратился и сменился тяжелым
дыханием наклонившегося над ним человека.
Миллер дождался, пока четник дыхнул ему прямо в лицо, и
только тогда открыл глаза. Рыжая борода почти касалась его
носа. В одно мгновенье раскинутые руки Миллера взметнулись и
крепко сомкнулись на горле застигнутого врасплох четника.
Андреа бесшумно появился из-за дерева, уже замахнувшись
"шмайссером". Второй четник, рванувшийся на помощь товарищу,
краем глаза заметил Андреа и инстинктивно вскинул руки,
защищаясь от удара. С таким же успехом он мог подставить под
опускающийся автомат пару соломинок. Андреа скривился от силы
удара, отбросил автомат в сторону и, выхватив из-за пояса нож,
навалился на того, который все еще трепыхался в железных
объятиях Миллера.
Наконец, Миллер отряхнул снег и оглядел трупы. Неожиданно
его чем-то привлек рыжебородый. Подошел ближе и потянул за
бороду. Она осталась у него в руках, оголив чисто выбритое лицо
с безобразным шрамом от угла рта до самого уха.
Андреа и Миллер молча переглянулись. Затем оттащили трупы
подальше от тропинки и забросали сосновыми ветками. Андреа
аккуратно замел все следы. Он знал, что через какой-нибудь час
снег надежно укроет все плотным ковром. Он подобрал сигару, и
они, не оглядываясь, зашагали вверх по тропе.
Если бы они и оглянулись, то все равно не заметили бы
прятавшегося за стоящим в отдалении деревом человека. Дрошный
появился на дороге как раз в тот момент, когда Андреа кончал
заметать следы. Смысл происходящего был вполне ясен.
Он подождал, пока Андреа и Миллер скроются из виду,
постоял еще пару минут для верности и заспешил вслед. На его
смуглой бандитской физиономии застыло выражение удивления и
беспокойства. Он дошел до сосны, где четников ждала засада,
быстро осмотрелся и углубился в лес по дорожке, заметенной
Андреа. Удивление на его лице уступило место беспокойству,
которое, в свою очередь, перешло в мрачную уверенность.
Он откинул в сторону ветки и, скорбно опустив плечи, долго
смотрел на застывшие в неестественных позах тела своих
товарищей. Потом выпрямился и повернул голову в сторону дороги,
по которой ушли Андреа и Миллер. Его тяжелый взгляд не сулил
ничего хорошего.
Андреа и Миллер долго взбирались вверх, пока на очередном
повороте тропинки не услышали доносящиеся сверху приглушенные
звуки расстроенной гитары. Андреа замедлил шаг, с сожалением
выбросил в снег сигару, наклонился и схватился за правый бок.
Миллер бережно взял его за локоть,
Вскоре они увидели своих. Те продвигались медленно.
Глубокий снег и все круче взбирающаяся вверх тропа делали свое
дело. Рейнольдс оглянулся в который уже раз и заметил Андреа с
Миллером. Он крикнул Меллори, тот приказал всем остановиться и
подождать отставших. Когда они поравнялись с остальными,
Меллори участливо спросил у Андреа:
- Лучше не стало?
- Долго еще идти? - хрипло осведомился тот.
- Не больше мили.
Андреа ничего не ответил. Он опустил голову и тяжело дышал
с несчастным видом больного человека, которому предстоит еще
полтора километра карабкаться в гору по глубокому снегу.
Саундерс, с двумя рюкзаками за спиной, подошел к Андреа и
деликатно произнес:
- Вам будет легче, если...
- Я знаю.- Андреа горько улыбнулся, снял с плеча автомат
и протянул его Саундерсу.- Спасибо, сынок.
Петар продолжал тихо перебирать струны своей гитары,
наполняя мрачный лес потусторонними звуками. Миллер перевел
взгляд с него на Меллори:
- Зачем здесь музыка?
- Вероятно, это пароль Петара.
- Как говорил Нойфельд? Никто пальцем не тронет нашего
певца?
- Что-то вроде этого.
Они тронулись в путь. Меллори пропустил остальных вперед
и, оставшись рядом с Андреа, посмотрел на него, как бы оценивая
его физическое состояние. Андреа поймал его взгляд и едва
заметно кивнул. Меллори отвел глаза.
Через пятнадцать минут их остановили трое как из-под земли
появившихся часовых. Они возникли так неожиданно, что даже
Андреа, будь у него автомат, ничего бы не смог поделать.
Рейнольдс тревожно обернулся к Меллори. Тот улыбнулся и покачал
головой.
- Все в порядке. Это партизаны - видите у них звезды на
фуражках. Просто сторожевой пост на одной из главных дорог.
Так и оказалось. Мария быстро сказала чтото одному из
солдат, тот кивнул и пошел вперед по тропинке, жестом приглашая
следовать за ним. Остальные двое остались на месте. Они не
сводили глаз с Петара и крестились каждый раз, когда он
прикасался к своей дребезжащей гитаре. "Нойфельд был прав,
когда говорил о суеверном страхе, с которым относятся местные
жители к слепому певцу и его сестре",- подумал Меллори.
Они были в партизанском лагере через десять минут.
Удивительно, насколько этот лагерь походил на лагерь гауптмана
Нойфельда. Те же деревянные бараки, сгрудившиеся посреди поляны
в окружении высоких сосен. Партизан сказал Марии несколько
слов, и она обратилась к Меллори, всем своим видом показывая,
насколько ей противно с ним общаться:
- Мы будем в доме для гостей. Вас ждет командир для
доклада. Солдат покажет вам дорогу.
Партизан кивнул в подтверждение. Меллори последовал за ним
к большому, ярко освещенному бараку. Солдат постучал, открыл
дверь и пригласил войти.
Командир был высокий, худой, темноволосый, с
аристократически тонким лицом, характерным для боснийских
горцев. Он протянул Меллори руку и улыбнулся.
- Майор Брозник, к вашим услугам. Сейчас уже очень
поздно, но, как видите, мы на ногах. Хотя, честно признаться, я
ожидал вас раньше.
- Не пойму, о чем вы говорите.
- Что такое? Вы - капитан Меллори, верно?
- Даже не слыхал о таком.- Меллори пристально смотрел в
глаза Брознику, затем мельком взглянул на конвоира и опять
перевел взгляд на Брозника. Брозник на мгновенье нахмурился, но
потом лицо его прояснилось. Он сказал что-то солдату, тот
повернулся и вышел. Меллори протянул руку.
- Капитан Меллори. Прошу простить меня, майор Брозник, но
я настаиваю на конфиденциальности нашей беседы.
- Вы никому не доверяете? Даже здесь, в моем лагере?
- Никому.
- Даже своим людям?
- Я не доверяю им, чтобы не ошибиться. Я не доверяю себе,
чтобы не ошибиться. Наконец, я не доверяю вам, чтобы не
ошибиться.
- Объяснитесь,- в голосе Брозника, как и во взгляде,
почувствовался холодок.
- У вас не пропадали двое партизан, один с рыжей бородой,
другой с черной? У рыжебородого глаз косит и на лице шрам ото
рта до уха? Брозник подошел к нему вплотную.
- Что вам о них известно?
- Так вы их знаете?
Брозник кивнул и тихо произнес:
- Они погибли в бою. Месяц назад.
- Вы нашли их тела?
- Нет.
- Вам бы это не удалось. Они перешли к четникам.
- Но они и так были четниками, порвавшими с прошлым.
- Значит, они порвали с ним еще раз. Они следили за нами
сегодня. По приказу капитана Дрошного. Я приказал убить их.
- Вы... приказали... их убить?
- Послушайте,- устало сказал Меллори.- Если бы они
оказались здесь, а они, без сомнения, собирались здесь
появиться вскоре после нашего прихода, мы бы их не узнали, а вы
- встретили бы с распростертыми объятиями, как героев, которым
удалось бежать из плена. Они бы доносили о каждом нашем шаге.
Даже если бы мы их узнали и предприняли соответствующие меры,
здесь наверняка нашлись бы другие четники, которые
незамедлительно поставили бы в известность своих хозяев.
Поэтому мы предпочли избавиться от них без лишнего шума, в
укромном месте, хорошенько припрятав трупы.
- Среди моих людей четников нет. Меллори сухо заметил:
- Редкий фермер, открыв мешок и увидев два гнилых яблока
сверху, поручится, что больше ни одного в мешке нет.- Меллори
улыбнулся, чтобы смягчить впечатление от своих слов, и
продолжил как ни в чем не бывало: - Итак, майор, гауптману
Нойфельду потребовалась кой-какая информация.
Сказать, что гостиница по праву носила столь громкий
титул, было бы, мягко говоря, преувеличением. Под хлев для
особо малоценных домашних животных эта хижина еще с грехом
пополам сгодилась бы, однако для ночлега людей ей явно
недоставало того, что в современном цивилизованном мире
именуется элементарными удобствами. Даже древним спартанцам
здешняя обстановка не показалась бы слишком шикарной. Один
дощатый стол, одна скамья, догорающий камин и земляной пол.
В комнате было шесть человек - трое стояли, один сидел,
двое растянулись на бугристом полу. Петар, на этот раз один,
без сестры, сидел на полу, обхватив руками гитару, и глядел
невидящим взором в сторону догорающего очага. Андреа с явным
удовольствием устроился на полу в спальном мешке, подложив руку
под голову, и пыхтел особенно зловонной сигарой. Миллер,
полулежа, углубился в потрепанный томик стихов. Рейнольдсу и
Гроувсу тоже не спалось. Они стояли у окна и бесцельно
рассматривали тускло освещенную территорию лагеря. Когда
Саундерс распаковал свой передатчик и двинулся к двери, они
обернулись в его сторону.
С тоской в голосе Саундерс произнес:
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи? - Рейнольдс вопросительно вскинул
брови.- Куда это ты собрался?
- В соседний барак. Там у них радисты. Надо отстучать
радиограмму в Термоли. Не хочу своим треском мешать вам спать.
Саундерс вышел. Гроувс подошел к столу, сел и задремал,
подперев голову рукой. Рейнольдс остался стоять у окна. Он
видел, как Саундерс подошел к двери соседнего темного барака и
открыл ее. В окне вспыхнул свет.
Одновременно на снегу появилась длинная узкая полоска
света от приоткрывшейся двери майора Брозника. В проеме
появился силуэт Меллори. В руках он держал что-то похожее на
листок бумаги. Затем дверь закрылась, и Меллори направился к
радиобараку.
Внезапно Рейнольдс застыл и напряг зрение до предела. Не
успел Меллори сделать несколько шагов, как на его пути,
появившись из-за угла барака, возникла темная фигура.
Инстинктивно Рейнольдс потянулся к кобуре, но сразу опустил
руку. Что бы ни сулила эта неожиданная встреча, опасности для
жизни Меллори она не представляла. У Марии не было оружия, в
этом Рейнольдс был твердо уверен. В том, что именно Мария
неожиданно возникла на пути Меллори, не было сомнений.
Не веря своим глазам, Рейнольдс прижался лицом к оконному
стеклу. Не менее двух минут он наблюдал, как девушка, столь
откровенно выражавшая свою ненависть к Меллори все это время,
влепившая ему такую смачную пощечину при первой же встрече,
теперь оживленно и дружески с ним беседовала. Это было такой
неожиданностью для Рейнольдса, что он впал в состояние транса.
Однако это состояние покинуло его окончательно, когда он
увидел, как Меллори дружеским жестом обнял девушку за плечо и
она не предприняла попытки сбросить его руку. Объяснить это
было просто невозможно. Ничего хорошего подобная ситуация не
сулила. Рейнольдс обернулся и жестом подозвал Гроувса к окну.
Гроувс не заставил себя ждать, но к этому времени Марии уже и
след простыл. Меллори в одиночестве направлялся в сторону
барака радистов все с тем же листом бумаги в руке. Гроувс
вопросительно взглянул на Рейнольдса.
- Они стояли рядом,- зашептал Рейнольдс.- Меллори и
Мария. Я сам видел. Они разговаривали.
- Ты в этом уверен?
- Бог свидетель. Я видел их вместе, приятель. Он даже
положил ей руку на плечо. Отойди скорее от окна. Мария идет.
Не торопясь, но и не теряя времени, чтобы не возбудить
подозрения Андреа и Миллера, они вернулись к столу. Скоро вошла
Мария и, не говоря ни слова, прошла к огню, села рядом с
Петаром и взяла его за руку. Через минуту-другую вернулся
Меллори и уселся на матрас рядом с Андреа, который вынул изо
рта сигару .и выжидательно посмотрел на Меллори. Тот,
убедившись, что за ним не наблюдают, кивнул. Андреа снова
сосредоточился на сигаре.
Рейнольдс нерешительно посмотрел на Гроувса и сказал,
обращаясь к Меллори:
- Может быть, организуем ночное дежурство, сэр?
- Дежурство? - Меллори искренне удивился.- Это еще
зачем? Мы ведь в партизанском лагере, сержант, у наших друзей.
Кроме того, вы имели возможность сами убедиться, что система
охраны у них на высоте.
- Кто знает...
- Я знаю. Ложитесь спать. Рейнольдс упорствовал:
- Саундерс там один. Мне это не нравится...
- Он передает шифровку по моей просьбе. Это займет
несколько минут, не больше.
- Но как же...
- Отставить разговоры! - вмешался Андреа.- Вы слышали,
что сказал капитан?
Но Рейнольдс уже распалился. Остановить его было просто
невозможно. Раздражение и недовольство взяли верх над
остальными чувствами.
- С какой стати я должен замолчать? Кто он такой, чтобы
мне приказывать? Вместо того, чтобы указывать другим, посмотрел
бы на себя сначала. Эта проклятая вонючая сигара никому не дает
вздохнуть спокойно.
Миллер неторопливо опустил томик стихов.
- По поводу сигары я с вами абсолютно согласен, молодой
человек. Но прошу вас не забывать, что вы обращаетесь к
человеку в звании полковника.
Миллер снова погрузился в чтение. Несколько мгновений
Рейнольдс и Гроувс изумленно смотрели друг на друга, затем
Рейнольдс поднялся и обратился к Андреа.
- Сэр, я очень сожалею. Я действительно не представлял
себе...
Андреа примирительно махнул рукой и взялся за сигару.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14