А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Спасайтесь!.. Витоля мне сказал... Я пришел к нему, его дома нет... Потом он прибежал и сказал: теперь им лабец!.. Я такое, говорит, узнал про них... Вот зараз, говорит, папаня мой приедет... Я у него выспрашивал, а он, фашист, не сказал... Спасайтесь!
- Погоди, не дрожи. - Егор показал ему нож. - Чей нож, знаешь?
- Витолин! - ахнул Митенька. - Где ты нашел его?
- Васютка нашел около Грининого сарая... Где сейчас Витоля?
- Дома. Ждет своего батька. А Гордей и Масюта с другими полицаями поехали охотиться на колхозных свиней, которые разбежались по степу.
- Слушайте мою команду, бойцы, - очень серьезно сказал Егор. - Действовать надо быстро. Васюта, беги, скажи Грининой матери, чтоб перепрятали капитана...
- К нам отнесем его! - Митенька кинулся к Егору. - У нас не будут искать. Пошли! По балке отнесем, никто не увидит. Быстрей, а то они скоро явятся, все перероют, всех вас застрелят...
- Тихо, Митенька, не паникуй! Ты и Гриня - пошли со мной.
Они втроем засели в зарослях одичалой смородины на краю сада Ненашковых; В потной руке Егор держал тяжелый парабеллум.
- Митенька, иди и примани Витолю сюда, - сказал он. - Придумай что-нибудь такое, чтоб он обязательно пришел.
- Ты убьешь его? - спросил тот.
- Нет-нет, он нам живой пригодится. - Егор обнял худенькие плечи Митеньки. - Ты ж не боишься, правда? Иди и веди его сюда поскорей.
Митенька нырнул в кусты и скрылся в саду Ненашковых. Егор и Гриня ждали, сдерживая дыхание. И вот где-то за пожелтевшим заслоном листвы послышался его льстивый, вибрирующий от волнения голосок:
- Я подкрался, смотрю, а они прячут в яму три винтовки, немецкий автомат...
- Немецкий? - переспросил Витоля. В гугнивом голосе его звучала самодовольная и угрожающая интонация: дескать, ага, попались!
- И пистолет, - воодушевленно врал Митенька.
- И пистолет?! - обрадовался Витоля. - А какой?
- Пистолет-маузер!.. Знаешь, такой, как у красных дьяволят... Знаешь, такой - тах-тах-тах-трах!
- Маузер я возьму себе, а автомат и винтовки отдам бате. А их отправят в Германию...
- Отправят, отправят, - поддакивал Митенька дрожащим голоском. - Сюда иди... вот тут, под обрывом...
Егор и Гриня поднялись из-за куста. Витоля остолбенел, лицо его перекосилось, он, видно, собирался закричать, но Егор рукояткой пистолета ударил его по голове. Витоля, охнув, повалился. Через минуту он лежал у их ног, связанный ремнями, с тряпкой во рту. Гриня замахнулся камнем, целя острым углом ему в висок.
Митенька схватил его за руку:
- Гриня, не убивай!... Не надо... Я боюсь!.. Тот покосился на него шальными глазами:
- Отцепись! Не мы его, так он нас...
- Не дури! - Егор оттолкнул Гриню. Он нам живой пока нужен. Мы его кой о чем порасспросим.
Гриня отбросил камень, вытер обильно вспотевшее лицо.
У двора Ненашковых раздалось ржание лошадей и грохот телеги. Послышались возбужденные голоса Гордея, Масюты, Афони Господипомилуй. Видно, охота у них была удачной.
Егор взял Витолю за ноги:
- Берите его за руки. Отнесем в подвал, там его никакой черт не найдет... И спокойно, не трусьте. Пойдем по ручью, чтоб следов не осталось.
Вход в подвал едва нашли: за лето он сильно заплелся диким хмелем и травами.
В подвале развязали руки Витоле и вынули кляп из рта. Он пришел в себя, прокашлялся и истерично закричал:
- Отпустите зараз же! У меня дядя - помощник коменданта района. У него друзья - гестаповцы и эсэсовцы!.. Они повесят вас и всю станицу сожгут за меня! А с тебя, гнида паршивая, шкуру живьем сдерут, - грозил он Митеньке. Предатель!
- Это ты предатель Советской власти! Фашистам, врагам Родины продался! закричал Митенька, выпятив узкую грудь и сжимая сухие кулачки. - И я тебе не служил и не помогал тебе, я служил правому делу и помогал им, вот Егору и Грине...
Они ушли, звякнув кованым засовом.
Запор на дубовых дверях был надежным. Можно было не тревожиться: Витоле из подземелья ни за что не выбраться. Он выл, как пес в дурную погоду, но его вой не пробивался на поверхность.
Засели в подсолнухах на краю огорода Гребенщиковых, позвали Дашу. Она спросила с тревогой:
- Что же мы будем делать с ним?
- Расспросим кой о чем, узнаем, что они, Ненашковы, вместе с фашистами замышляют против станичников, и тогда... это...
- Что - это? - Она посмотрела Егору в глаза.
Глядя в сторону, он пробормотал:
- Да то, что остается...
- Судить его надо, - сказала Даша, поразмыслив. - Судить по законам Советской власти.
- Ха! Ну придумала ты, Даша, - усмехнулся Егор. - Как тебе это представляется?.. Суд соберем, прокурора, судью пригласим, а?..
- Знаешь ведь, мой отец был народным заседателем. Разные книги у него были по судебным делам... Я тоже читала. Вот мы кто такие? Советские люди. Так? Мы к врагам не переметнулись, мы живем по законам Советской власти: стараемся спасти раненых бойцов, сохранить народное добро... Так? И вот мы, наш коллектив, можем назначить прокурора, избрать судью, защитника, заседателей и судить предателя Родины Витолю Ненашкова.
- Так, Даша! Правильно, Даша! - поддержал ее Митенька.
Гриня, выкатывая на Дашу лупастые зеленые глаза, пожимал плечами, качал головой, хмыкал, но не спешил вслух высказывать свое мнение, выжидал, пока Егор выскажется.
Егор смотрел на Дашу упорчиво, встретился с ее глазами, она чуток покраснела.
- Что? Ну что ты скажешь?.. Глупость сморозила, да? - Умолкла: увидела в глазах Егора не иронию, не насмешку, а восхищение.
- Нет, Даша! Ты хорошо сказала. - Он говорил страстно, доверительно. Тогда, при наших, мы все были одинаковые, а теперь, когда враги оккупировали нашу землю, тут сразу стало ясно: кто чей, кто какой есть... Теперь ясно!.. А мы как жили по законам Советской власти, так и будем жить!
- Верно! - подтвердили Гриня и Митенька. - Так и будем жить - по законам Советской власти.
Глава десятая
Судили Витолю утром на следующий день. Суд проходил по всем правилам. Егор выступал прокурором. Гриня - судьей, Васютка и Митенька - свидетелями, заседателями и конвоирами. Даша вызвалась быть защитником.
Топчан закрыли кумачовой скатертью, ее принесла Даша. Над столом, на темной кирпичной стене, освещенной фонарем, выделялся вырезанный из старого плаката герб Советского Союза. Скамьей подсудимых служил трухлявый бочонок.
Витоля вначале рвался на свободу, кричал и грозил всеми фашистскими карами, но когда Егор закатил ему несколько крепких оплеух, он сразу же замолчал и забыл всю свою родню. Забившись в темный угол подвала, он с недоумением следил за их непонятными приготовлениями. Когда все было готово, Гриня сказал ему, показывая на бочонок:
- Сидай сюда, цэ скамья подсудимых.
- Плевал я на вас и на вашу скамью... - сказал Витоля и осекся: Егор сунул длинный ствол парабеллума ему под нос.
- Садись! А то я тебя и без суда кокну. Витоля отшатнулся и, кося глазами на пистолет, сел на бочонок.
- Ёра, спрячь пистолет, - попросила Даша, - а то еще бабахнет.
- Не бойся, у меня руки не дрожат, - ответил Егор, однако спрятал парабеллум под пиджак.
Гриня положил перед собой карандаш и тетрадку. Показывая на Витолю пальцем, Егор сказал:
- Товарищи, этот человек, по фамилии Витоля Ненашков, предал Родину и стал холуем фашистов. Он мучил Васютку, как белогвардейский каратель, как бандит, и хотел убить его. Он шпионил вместе с Масютой, своим дедом, и помогал диверсанту Паулю, своему дяде, губить советских людей!.. Он подносил хлеб-соль гитлеровским извергам вместе со своим придурковатым дедом и целовал им руки. Голос Егора вдруг сорвался и зазвенел: - Он хотел выдать немцам командира Советской Армии и уничтожить всех нас! Он показал немецкому коменданту Штопфу, где спрятаны ценные гибриды Уманского!.. Я требую расстрелять эту сволочь!
Витоля сидел, обалдело глядя на них. В глазах его копился ужас. Он вдруг понял по суровым, серьезным лицам своих судей, что этот суд - не игра, что они не пугают его, а судят по-настоящему, и что угроза расстрела и в самом деле висит над ним. Они открыли перед ним все карты, как когда-то Пауль и он открывали их перед Васюткой. Васютка-то и остался живой только потому, что станица была оккупирована и им нечего было бояться за свои издевательства над ним. "Надо было убить Васютку, - горячечно думал Витоля. - И никто бы ничего не узнал. А теперь они убьют меня!" И он, не в силах побороть страх, закричал, пытаясь запугать их:
- Отпустите меня! Наши... советские все равно не вернутся, их всех побили. А вас повесят, если вы тронете меня!..
- Перестань скавчать[9], - строго сказал Гриня. - Тут заседает Советская власть - ты должен это понять. - И неторопливо добавил, придвинув к себе тетрадку и взяв в руки карандаш: - Отвечай, як твоя фамилия, як звать и як тебя по батьке.
Витоля заплакал, глядя на них жалобно.
- Отвечай на вопросы, подсудимый, - сказала Даша, не скрывая отвращения. Я как твой защитник советую тебе: обо всем говори честно. И перестань нюни распускать - противно! Подличать ты смелый, а на расплату - жидкий.
- Ну, подсудимый, слухаем тебя, - сказал Гриня. - Смотри, мы с тобой цацкаться не будем.
- Я все расскажу, родненькие, только не убивайте меня. - Витоля упал на колени и пополз к столу.
- Фашисты тебе родненькие, жаба! - крикнул Егор. - Мы тебе - граждане судьи.
- Граждане судьи!..
- Сядь на место, - сказал Гриня. - И брось свои холуйские привычки, нас этим не проймешь!
Васютка и Митенька посадили Витолю на бочонок и вытянулись по стойке смирно, почувствовав серьезность события.
- Отвечай, як фамилия и так далее.
- Ненашков Виталий Гордеевич, граждане судьи. - Он продолжал всхлипывать.
- А еще як тебя зовут?
- Витольд.
- Ишь ты, Витольд... Возраст какой?
- Что, граждане судьи?
- Сколько тебе лет, балда? - сказал Егор.
- Шестнадцатый пошел, граждане судья. Гриня растерянно почесал в затылке, замигал, высоко поднимая белесые брови: он не знал, о чем дальше спрашивать.
- Гриня, спроси у него, почему он стал фашистом, - сказал Васютка. - Он же в нашей школе учился!
- Отвечай, - приказал Гриня.
- Я не виноват. Это Масюта научил меня, - отвечал Витоля, льстиво и жалобно поглядывая на Васютку. - Васюточка, это старый Масюта приучил меня. Он говорил: если бы не Советская власть, мы бы жили, как буржуи, и все кланялись бы нам в ножки... У Масюты два миллиона царских денег было, а они пропали при Советской власти. Он говорил: всех большевиков и красных надо резать, все paвнo, мол, Советская власть не удержится. И батя тоже так говорил... И рази они брехали? Немцы сильней... Рази неправда? Кончилась Советская власть, ее больше не будет...
- Брешешь! - оборвал Егор. - Это в тебе кончилась Советская власть! А в нас она есть и будет. Вот мы - Советская власть - сидим и судим тебя, фашиста. И расстреляем, как изменника и предателя Советской власти. Вы, Ненашковы, хотели стать буржуями, хотели власть свою иметь - Советская власть вам не нравилась, а стали холуями проклятых немцев-извергов. Все вы, Ненашковы, сволочная семейка! Вы, подлюки, продали фашистским оккупантам и Родину, и свой народ, и его хлеб. А ты, гадина, шпионил вместе с Масютой за нашими военными частями на укреплениях и на переправе. Сколько там людей наших погибло!..
- Я не шпионил, это Масюта!.. - Витоля страшился взглянуть в сторону Егора, тот мог в любую минуту вытащить пистолет из-за пояса и убить его. Меня Масюта и Пауль заставляли.
- Это твой ножик? - Егор достал из кармана нож и показал Витоле. - Ты его потерял возле Грининого сарая, когда выслеживал капитана...
- Откуда ты знаешь?! - вскричал Витоля. - Я не следил...
- Ох, Ёра, зачем ты ему все рассказываешь? - сказала Даша с упреком. - Он и так уже много знает про нас.
- Он никому не сможет рассказать. Он тут и останется вместе с нашими тайнами.
- Это не мой ножик! - истерически кричал Витоля.
- Твой ножик, твой! - твердо сказа Митенька. - Граждане судьи, честное пионерское слово, это его ножик.
- Митенька, мы тебе не граждане судьи, а товарищи, - мягко заметила Даша.
- Этим ножиком Пауль чикнул меня по уху, - заявил Васютка.
- Витоля Ненашков! - строго сказала Даша. - Чем больше ты будешь врать, тем хуже будет для тебя. Говори правду и признавайся во всех своих подлостях. А будешь врать, я не стану тебя защищать.
- Ну мой, ну мой! - закричал Витоля, судорожно всхлипывая. - Ну выслеживал вас! Масюта всегда говорил, что вы все - кровные враги, а наши друзья по тюрьмам гниют да в Сибири гнуса кормят. Батя тоже так говорил! Не убивайте меня... Я все расскажу. Вы не знаете Масюту. Он говорил мне: учись быть барином...
- Ты про другое рассказывай. Мы про это сами знаем, - перебил Егор. Забыл, как я тебе морду бил за такие дела?
- Разнюнился, контрик, рассоплился, - сердито сказал Васютка, державшийся до этого более или менее спокойно. - Ты про своего дядю-диверсанта расскажи...
- Расскажу, расскажу, Васюточка, - угодливо откликнулся Витоля. - Это Пауль заставлял меня бить тебя... Правда ж ведь, Васюточка?
- Иди ты, жаба! - отрубил Васютка.
- Замовчите оба, - остановил их Гриня. - А ты, подсудимый, отвечай на мои вопросы... Откуда взялся Пауль? Шо он тут делал?
- Он из Германии приехал шпионить. В Ростове целый год жил, опосля у нас два месяца.
Гриня потерял самообладание, закричал во весь голос:
- А чого ж ты, вражина, не заявил Советской власти?! Да он же столько вреда нам наделал!
Витоля поднял плечи, настороженно глядя на Егора. Он боялся говорить правду, но и лгать не мог, страшась накликать на себя еще большую беду.
- Чего б я стал доносить на своего дядю?.. Я боялся. Меня сразу бы убили...
- Нечего с ним рассусоливать, он конченый враг Советской власти! - сказал Гриня. - Як вспомню, сколько на переправе людей было побито, - сердце останавливается. А они, гады, ракетами показывали фашистам, куда бомбы кидать!.. Не хочу с ним больше балакать!.. Ёра, застрели его зараз же! Это я тебе говорю, як судья... Застрели!..
- Спокойно, Гриня, - сказал Егор. - Продолжай суд, Витоля опустился на бочонок, завыл:
- Они меня застав-ля-ли... запу-га-ли... Я не хотел... Даша поднялась. Руки у нее дрожали. Она была очень взволнованна. Не смотрела на Витолю. Испытывала к нему отвращение, ненависть и жалость. Произнесла с расстановкой, боясь, что сорвется голос:
- Слушай, Витоля... Что ты скулишь, ползаешь, как червяк? Ты нас не разжалобишь. Ты жалкий и мерзкий... Можешь ли ты быть человеком?.. Ты же учился вместе с нами, и к тебе хорошо относились в школе. Тебе нравилось работать с нами... Виктор Васильевич Уманский даже хвалил тебя... Скажи, чей ты? Русский или немец? У тебя Родина есть?.. Послушай, мне не хочется тебя защищать, но я должна защищать....
Даша повернулась к Егору и Грине. Их поразило выражение ее лица: оно было и гневным и сострадательным, и очень серьезным. Она продолжала:
- Как защитник подсудимого, скажу следующее. Если бы у него были другие родители и другая родня, он бы не стал предателем и фашистом... Они испортили его... Не надо его расстреливать... Его воспитали как раба, как холуя, и он поддался - в этом вина Витоли... И мы тоже виноваты в том, что он стал таким. Он хотел стать пионером, а его били. А мы не защитили его... Даже Виктор Васильевич однажды пригрозил Масюте, что притянет его к ответу за издевательство над внуком, но, наверное, забыл зайти в стансовет...
- Нет, Виктор Васильевич не забыл, - прервал ее Витоля, слушавший Дашу, кусая губы до крови. - Он заходил... Масюту и папаню вызывали в Совет, ругали... А они пришли домой и спустили с меня шкуру. Маманя обороняла меня, а они и ее побили.... - Витоля зарыдал, закрыв лицо руками, порывался что-то сказать, но не мог: стал мучительно икать. Наконец проговорил: - Застрелите меня!..
- Успокойся, Витоля, - сказала Даша. - Мы не будем тебя расстреливать...
- Васютка, Митенька, отведите его в угол! Суд будет совещаться, - хмуро сказал Егор и, когда те отволокли Витолю в дальний угол, сердито спросил у Даши: - Ну, а что ты думаешь с ним делать? Куда его денешь? Одно остается расстрелять. Не выпускать же его на волю?
- Оставим в подвале, - устало ответила она. - Будет сидеть тут, пока придут наши...
- Да они же будут искать его, все в станице перевернут!..
- Треба у него выпытать, шо он знает про фашистов, шо они замышляют против наших людей, - сказал Гриня.
- Ладно, - согласился Егор. - Если скажет - оставим в живых, а нет - лабец ему!.. Конвоиры, сажайте предателя Ненашкова на скамью подсудимых.
Васютка и Митенька исполнили его приказание. Витоля с трудом удерживался на бочонке: его качало из стороны в сторону.
Гриня постучал карандашом по столу.
- Ну, Витоля, Витольд Ненашков, даю тебе последнее слово. Говори, шо ты знаешь про фашистские дела. Шо замышляют против советских людей твой батько-атаман, шпион Пауль и полицаи?
Продолжая судорожно икать, Витоля посмотрел на него мутными, безразличными глазами.
- Говори, Витоля, если ты еще не конченый предатель и враг, - сказала Даша. - Наши вернутся. Фашистов разбили под Москвой и теперь бьют по всему фронту...
- Я знаю... Я скажу... - проговорил Витоля, икая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32