А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они не станут там искать.
Затаив дыхание, Морган тихонько подобралась к двери, благодаря Бога за то, что монахинь внизу не оказалось. Морган удалось добраться до лодки незамеченной, отвязать ее и направить в сторону Фокс-Холла. Ей приходилось нелегко, она не держала весел в руках уже много лет, а тут еще надо было сражаться с сильным течением. Морган отчаянно пыталась удерживать верное направление.
Лишь через полмили отчаянной гонки она немного пришла в себя и стала размышлять. А что, если ее найдут? Что произошло с Шоном? Кто рассказал королевским слугам о ее убежище? Паника охватила Морган. Она перестала грести и постаралась взять себя в руки. Возможно, родители обратились за помощью, пытаясь ее разыскать. Возможно, написали Кромвелю. Ведь они знали, что она где-то неподалеку…
Морган снова взялась за весла. Еще полмили; дождь, моросивший до этого, превратился в настоящий ливень. Лодка постепенно наполнялась водой. Морган остановилась во второй раз. Сможет ли она справиться с лодкой? Или лучше выбраться на берег и спрятаться в лесу? Платье ее промокло насквозь, дождь был холодным, а весла слишком тяжелыми. Но она все еще в миле от монастыря. Морган решила грести до тех пор, пока хватит сил.
Но она чувствовала, что силы покидают ее. Морган не услышала приближавшихся по берегу всадников. Лишь когда один из них прыгнул в воду, Морган подняла голову. И вскрикнула, узнав Ричарда Гриффина, который плыл прямиком к ней.
– Остановитесь, вы, маленькая глупышка! – крикнул он. – Остановитесь, иначе я переверну вашу лодку!
Глаза Морган блеснули – у нее осталось еще достаточно сил для сопротивления.
– Ни за что! Подлец! – И она решительно опустила весла в воду.
Ричард был прекрасным пловцом, и ему оставалось до цели всего несколько ярдов. И вот он уже ухватился за борт лодки. Весло пронеслось прямо над его головой. Ричард перевернул лодку, и Морган шлепнулась в воду. Он нырнул и подхватил ее, увлекая к берегу. Она позволила вытащить себя из воды и в изнеможении рухнула на землю. Морган почти не удивилась, узнав стоявших неподалеку Уилла Бриртона и Френсиса Уэстона.
Морган закашлялась, выплевывая воду. Мужчины молча наблюдали за ней.
– Как вы меня нашли? – с трудом выговорила она, пытаясь встать.
Ричард помог ей подняться на ноги.
– Ваш возлюбленный рассказал нам, – коротко ответил он.
– Шон? Неправда! Вы лжете! Где он?
В голосе Ричарда появилось что-то вроде сочувствия:
– Он мертв. Казнен два дня назад.
– Нет. Не может быть… – прошептала Морган. – Нет…
Она так кричала в отчаянии, что Ричард пришел в замешательство, и успокаивать девушку стал Френсис Уэстон.
– Шон не предал вас, Морган. Я знаю. Ему пригрозили, что, если он не скажет, где вы, вас обвинят в государственной измене. Иначе он и словом не обмолвился бы о монастыре.
– Вы глупы, Морган, – вмешался наконец Ричард, взяв себя в руки. – И вполне можете оказаться в Тауэре. Ваш дядя в бешенстве от этого безумного дурацкого плана.
Морган наконец вышла из оцепенения:
– Плана? Какого плана?
Уэстон мягко продолжал:
– Шон пытался освободить из Тауэра сэра Томаса Мора. Его схватили и приговорили к смертной казни. Но перед этим подвергли пыткам, чтобы выяснить, кто помогал ему. Сначала он молчал, но случайно именно в это время ваши родители написали Томасу Кромвелю, пытаясь узнать, где вы находитесь. В письме говорилось, что вы сбежали из Фокс-Холла вместе с Шоном. Поэтому Шону предложили помочь как можно скорее отыскать вас ради вашей же безопасности, дабы доказать, что вы не знали о готовящемся побеге.
Морган, казалось, не слышала последней фразы. С широко раскрытыми глазами она бормотала:
– Безумие… безумие… я должна была догадаться… – Внезапно она воскликнула: – Почему он не рассказал мне всю правду? Я могла бы его остановить! Могла бы спасти его! О Господи, Боже мой!
Уэстон подошел поближе.
– Морган, вы и в самом деле ничего не знали об этом диком плане?
Она сотрясалась в рыданиях и, не в силах вымолвить ни слова, лишь покачала головой.
– В таком случае, – продолжал он, – вы должны убедить в этом вашего дядюшку. Уверен, он не захочет упечь в Тауэр родную племянницу.
– Шон мертв! – крикнула Морган. – И мне плевать, что будет со мной!
– Ради всего святого! – взорвался Ричард. – Вам, может, на все наплевать, но я скоро совершенно окоченею. Пойдемте отсюда. Необходимо как можно скорее добраться до деревни и переодеться.
Дрожа всем телом и рыдая, Морган поплелась следом за Френсисом Уэстоном, который помог ей взобраться на коня и сам вскочил сзади. Кавалькада направилась к деревне.

ЧАСТЬ 2
1535–1540
Глава 8
Забот у Томаса Кромвеля прибавлялось с каждым днем. Законы, налоги, торговля, отношения с церковью, международные проблемы, внутренняя политика – все требовало его непосредственного участия и неисчерпаемой творческой энергии. В эти весенние дни 1535 года он работал больше, чем когда-либо. Но сейчас пришлось решать еще одну проблему, на этот раз семейного характера.
Морган, думал он, тихо проклиная свою сестрицу и ее мужа за их записку из Фокс-Холла. И вот его собственная племянница оказалась замешана в дерзкой попытке противостоять королевской воле.
До Шона О’Коннора ему нет никакого дела. Этот глупый юнец получил по заслугам. Но вот участие Морган – совсем другое дело. Френсис Уэстон убедительно доказал, что Морган ничего не знала о планах О’Коннора. Да и сам О’Коннор даже под пыткой отрицал ее причастность к заговору с целью освобождения сэра Томаса Мора.
Перебирая бумаги, разложенные на столе, Кромвель обдумывал следующий шаг. Он был человеком практичным и хорошо разбирался в людях; вина Морган состояла не в политических заблуждениях, а скорее в любовных. Что гораздо важнее, именно семья Морган обеспечила ему то положение в обществе, которое необходимо для продвижения по карьерной лестнице. Да и ситуация с родственницей, заключенной в Тауэр, наверняка пагубно отразится на будущем.
А значит, не состоится брак с Синклером. Белфорд был крайне важным звеном в цепи, которую Кромвель ковал против католической церкви. Северные графства издавна были сторонниками старой веры – история с лордом Дейкром тому яркое подтверждение. Кромвель и король в любой момент могут оказаться перед необходимостью иметь надежного союзника, на которого можно положиться в случае мятежа. Особенно с тех пор, как граф Нортумберленд все чаще стал проявлять малодушие и неуверенность. А что лучше могло связать семью с короной, чем женитьба на племяннице самого Кромвеля?
Он побарабанил пальцами по столу, затем медленно кивнул, словно соглашаясь с самим собой. Да, и личные, и политические мотивы убеждают в необходимости проявить милосердие. Морган может оказаться исключительно полезной заложницей. Он представит королю весомые аргументы в поддержку своего решения. В этот момент, прервав его размышления, паж объявил, что Морган Тодд ожидает за дверью.
Она медленно вошла в комнату, бледная, с отсутствующим видом. От прежней Морган Тодд осталась одна тень.
– Доброе утро, племянница, – приветствовал ее Кромвель, стараясь быть добрым и снисходительным. Он подошел к Морган, помогая ей сесть. – Итак, – начал он, – полагаю, тебе известно, какой шок я испытал в связи с делом Шона О’Коннора. Не понимаю, как ты могла оказаться настолько легкомысленной и впутаться в это дело. Все очень серьезно…
Морган почти не слышала, что говорил дядя. С того момента как Ричард Гриффин вытащил ее из реки пять дней назад, она с трудом осознавала происходящее, все было словно во сне. Перед глазами стоял образ Шона, теперь уже мертвого, и неоткуда было ждать помощи.
Морган услышала лишь последние слова дяди:
– Поэтому завтра утром ты отправишься в Белфорд. До того, как разразится скандал. По счастливой случайности, Френсис Синклер возвратился из Вудстока несколько дней назад. Я прослежу за тем, чтобы о твоем участии в этом деле просочилось как можно меньше информации…
Морган вновь потеряла нить беседы. «Белфорд… завтра… Шон… мертв… убийство… мой дядя – убийца…» Ее сознание отказывалось признать этот чудовищный факт – человек, сидящий перед ней и рассуждающий о бытовых мелочах, послал на смерть ее возлюбленного.
– Морган! – резко обратился к ней Кромвель и уже мягче сказал: – Я знаю, что ты плохо соображаешь от горя. Но речь идет о важных вещах. – Он пододвинул к ней лист бумаги: – Это Акт о супрематии. Подпиши.
В ушах зазвучал голос Шона, предупреждавший ее о том, что Акт о супрематии приведет к дальнейшему разрушению церкви, даже Френсис Синклер говорил о тяжких днях, ожидающих старые традиции. Она вздрогнула, не обращая внимания на вопросительный взгляд Кромвеля. К чему все эти религиозные конфликты, споры, ужасающее насилие? Что сделал папа для спасения Шона? Да разве сам Господь защитил юную человеческую жизнь? Она подписала Акт о престолонаследии. Теперь пришла пора поставить подпись еще под одним документом. Да пропади пропадом все папы, короли и их приспешники.
Она взяла перо и одним размашистым движением написала свое имя.
– Ты поступила исключительно мудро, – с улыбкой заметил Кромвель. – Я сообщу королю, что ты извлекла урок из случившегося.
Морган с горечью взглянула на него, но промолчала. Кромвель поднялся.
– Начинай собирать вещи. Полагаю, Френсис Синклер помог тебе сделать необходимые покупки.
Морган поднялась вслед за дядей, но даже не взглянула на него.
– Благослови тебя Господь, Морган, – наконец, кашлянув, проговорил Кромвель.
Так и не повернувшись к нему, не произнеся ни единого слова, Морган вышла из комнаты.
Завернувшись в дорожный плащ, Морган сидела у окна, в то время как первые лучи солнца озарили комнату. Ее мысли были поглощены предстоящим отъездом, о прошлом и о будущем она почти не думала. Все как будто и порядке – чемоданы и сундуки уже вынесли во двор.
Минут через десять в дверь настойчиво постучали. Френсис. Она вздохнула и встала, чтобы впустить его.
Но это оказался не Френсис, а Том. Морган вскрикнула и буквально рухнула ему на грудь.
– Малышка, бедная моя малышка, – нежно пробормотал Том, и Морган забилась в рыданиях. – Мне так тебя жаль!
Том крепко прижал ее к себе. Он понимал, что она должна дать выход слезам, иначе сердце ее разорвется от горя. Он только прошлой ночью вернулся в Лондон; Нед, один из немногих при дворе, кому была известна история с Шоном, пересказал ее Тому.
Когда рыдания Морган утихли, а тело перестало судорожно вздрагивать, он бережно приподнял ее лицо и попытался утешить девушку:
– Морган, сейчас ты, возможно, не захочешь со мной согласиться, но попробуй все же услышать и понять то, что я скажу. Ты молода, очень молода. Впереди у тебя вся жизнь. Такая женщина, как ты, наверняка полюбит еще, и не раз.
Но он понимал, что слова напрасны. Морган попыталась заговорить, и слезы хлынули снова. Том нежно поцеловал ее в лоб.
– Солнце уже высоко, малышка. Синклер будет здесь с минуты на минуту.
Уже у двери Том проговорил:
– И еще одно, Морган. Шон умер не на плахе, а гораздо раньше, в тот день, когда король окончательно разорвал отношения с папой. Человек, которого ты любила, не смог бы выжить в новом мире, созданном его правителем. Клянусь, смерть для него стала избавлением, он с радостью пошел на казнь.
Большая транспортная дорога, основная артерии Англии, все еще не просохла после весенних дождей. Повозка с имуществом Морган подпрыгивала на ухабах в самом конце маленького каравана. Путешественники старались двигаться как можно быстрее, поскольку Френсис Синклер опасался, что дожди могут вызвать наводнение раньше, чем они доберутся до Белфорда.
Свита состояла из двух слуг самого Синклера и двух девушек, которых Джеймс Синклер прислал для своей будущей жены. Френсис возглавлял процессию, следом за ним ехала Морган; в первый день они практически не разговаривали. И когда к вечеру добрались до Кеттеринга, Морган отчаянно сожалела, что не настояла на праве ужинать в одиночестве в своей комнате.
– Я знаю, что вы не желаете обсуждать это со мной, – без обиняков заявил Френсис, отрезав здоровенный ломоть мяса от бараньей ноги, – ни я очень сожалею о том, что случилось с Шоном О’Коннором.
Морган пристально посмотрела на него, рассчитывая обнаружить хотя бы тень иронии. Однако взгляд Френсиса был открыт и искренен. Ей не хотелось, чтобы Френсис все знал о ее делах, но их отношения с Шоном не были секретом при дворе. Кромвель, конечно, попытался скрыть ее участие в заговоре, но Френсиса не так-то легко было ввести в заблуждение.
– Шон погиб. Все кончено. И довольно об этом. – Морган опустила голову, делая вид, что помешивает соус в тарелке. Для нее, безусловно, ничего не закончилось и никогда не закончится, но она поклялась ни с кем не делиться своим горем.
– Напротив, – возразил Френсис, накладывая себе гору картофеля, – все только начинается. – Подняв бокал с виски в ее сторону, он продолжил: – Я, разумеется, имею в виду не О’Коннора, а религиозные проблемы в целом.
– Вы были правы с самого начала, – смиренно согласилась Морган. – Но я действительно не хочу это обсуждать.
Френсис кивнул:
– Конечно. И смею вас заверить, что вовсе не намерен сообщать Джеймсу все последние новости.
В своей скорби Морган даже не задумывались о подобной возможности. Узнай ее будущий муж, что его невеста хотя бы косвенно замешана в папистском заговоре с целью освобождения сэра Томаса Мора, он отказался бы от нее и попытался расторгнуть брачный контракт. Не то чтобы это ее беспокоило, но ей показалось забавным, что Френсис Синклер, так дорожащий фамильной честью, не взял на себя смелость отменить свадьбу, по крайней мере, до разговора с братом.
Однако, это мнение Морган оставила при себе, продолжая ковырять вилкой в тарелке, в то время как Френсис с аппетитом уничтожал свой ужин. Сказав все, что хотел, он, казалось, забыл о присутствии Морган. Она же украдкой изучала его, разглядывала массивные кисти рук, чисто выбритое лицо, широкие слегка покатые плечи, легкие морщинки вокруг глаз. Он, должно быть, много смеется, мельком подумала она. Может быть, и Джеймс окажется добрым и мягким, как рассказывал о нем Френсис.
Ее взгляд почему-то вернулся к рукам Френсиса. «Наверное, потому, – сказала она себе, – что я избегаю смотреть ему в глаза».
Следующий день выдался на редкость теплым. Девушке было жарко в ее темно-синем дорожном костюме, шелковая блузка прилипала к спине. Но она ни словом не обмолвилась Френсису о своих неудобствах. Лишь молча смотрела на его мерно покачивавшуюся впереди спину. Они приближались к следующему пункту, Ноттингему.
На третий день погода вновь испортилась, собирался дождь. Они уже миновали холмистые лесные пространства и двигались мимо полой, где кипела жизнь. Крестьяне от зари до зари трудились ради будущего урожая. Морган стала замечать окружающее, вдруг осознав, как далеко позади остались Лондон и Фокс-Холл. События последних дней развивались слишком быстро. Она даже не успела разобраться в своих чувствах.
И только теперь поняла, как сильно скучает и будет скучать по родителям, Тому Сеймуру, даже придворной жизни, хотя все интриги казались сейчас такими мелкими.
Через древние римские ворота они въехали в Йорк. Казалось, время не коснулось его стен. Морган восхитилась мастерством древних строителей. В самом городе кипела жизнь: купцы, ремесленники, мелкие торговцы спешили закончить свои дневные дела.
Путешественники пробирались сквозь толпу лоточников, домохозяек, попрошаек, потаскушек, нищих всех сортов, добропорядочных йоменов. Френсис направлялся в маленький, но вполне благопристойный постоялый двор под названием «Петух и чайник».
У порога Френсис помог Морган спешиться, и слуги тут же увели лошадей.
– Угодно ли вам посетить сейчас церковь? – спросил Френсис.
– Я бы предпочла сначала поужинать, – ответила Морган, ощутив голод впервые с того момента, как Шон оставил ее в монастыре Святой Урсулы.
Френсис пожал плечами:
– Можно и так. Думаю, стемнеет не скоро.
Морган ужинала у себя в комнате, как делала с того первого вечера. После Кеттеринга она удивилась было, почему Френсис так легко оставил ее в покое. Но один взгляд на Пег и Полли, ее новых служанок, все объяснил – они были не только прислугой, но и охраной. Впрочем, они казались довольно милыми, особенно Полли, та, что постарше. Морган не испытывала к ним никакой неприязни и решила со временем попробовать расположить их к себе. Верные слуги, как усвоила она при дворе, порой оказываются куда более ценными, чем золотые слитки.
Прошел целый час, а Френсис так и не появился. Морган начала испытывать нетерпение. Дождь прекратился, но уже смеркалось. Она мерила шагами комнату, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть в окно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39