А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В довершение всего на царя накинули
пурпурный плащ, застегнув его по эллинскому обычаю на шее. Искусный
невольник-сириец быстро подкрасил охрой бороду и подвил курчавящийся
волос. Нежно касаясь пальцами царского лица, он наложил на него толстый
слой белил, выделил черной краской брови, густо нарумянил щеки.
После всех этих манипуляций Ксеркс стал похож на ярко-раскрашенную
разодетую куклу. Тяжело ступая - вес расшитых золотом одежд и украшений
давал о себе знать - царь в сопровождении евнухов-телохранителей и
Артабана направился в Белую залу.
При его появлении собравшиеся встали и отвесили низкий поклон. При
этом руки они прятали в широких рукавах кандия [кандий - парадное одеяние
древнеперсидских вельмож, отличительной чертой которого были широкие
рукава], выражая тем самым свою покорность. Царь прошествовал к стоящему
посреди залы трону, сплошь выложенному слоновьей костью, и сел. Тотчас же
уселись и вельможи.
Уже одно то, как они заняли места, свидетельствовало, что знать
разделилась на две группировки. По правую руку от царя сидели противники
войны с Элладой, общим числом одиннадцать. Слева разложилась довольно
разношерстная компания, где в одном ряду с Мардонием и его
единомышленниками очутились Отан и Артабан. Последний, видимо,
расположился здесь потому, что отсюда было удобней руководить своими
сторонниками.
Испытывая желание поскорее покинуть эту компанию бородатых, злобно
глядящих мужей и вернуться к своей прелестнице, Ксеркс начал:
- Арии, я собрал вас здесь, чтобы сообща решить терзающий нас вопрос:
идти или не идти походом на Элладу, а если идти - когда. Я уже слышал
немало слов в пользу и против этого предложения. Сегодня мы должны
определиться окончательно. Твое первое слово, Артабан.
Хазарапат поднялся со скамьи, выказывая свое уважение собравшимся,
оправил бороду и сказал:
- Великий царь! Ты уже знаешь мое мнение, как и доводы, которыми я
руководствуюсь. Поэтому я буду краток. Нет, нет и нет! Эта война будет
началом гибели империи. Если наши доблестные полководцы стремятся
проверить силу парсийского оружия, пусть обратят свои взоры на Восток.
- Чтобы ионийцы и материковые эллины ударили нам в спину! - выпалил
Мардоний.
- Ионийцы усмирены, а у эллинов не хватит ни средств, ни смелости для
серьезной военной операции, - мгновенно отреагировал Артабан. - Я подаю
голос против войны.
Вельможа сел. Ксеркс хлопнул в ладоши и велел:
- Пусть выскажутся мои братья!
У царя было десять родных и сводных братьев. Трое из них были в
данный момент в опале, один находился в далекой Бактрии, все остальные
присутствовали здесь.
Мнения братьев были почти одинаковы.
- Я против войны с эллинами, - сказал Гаубарува, сатрап Сирии,
опасавшийся, что в случае войны его владения подвергнутся нападению
эллинского флота.
- Нет, - в один голос сказали Ахемен и одноглазый Ариабигн.
- Сакские племена не хотят войны. - Таков был ответ Гистаспа.
Уважаемый за острый ум и храбрость, Масист также высказался против
похода.
Лишь Гиперанф, всегда тонко чувствовавший перемену настроения царя,
был уклончив.
- Повелитель знает, что я выступал против этой войны. Но в последнее
время я много размышлял по этому поводу. Эллины год от года становятся все
нахальнее. Их торговые корабли бороздят моря, нанося ущерб финикиянам и
угрожая благосостоянию Парсы. Каждый эллинский полис обзавелся собственным
военным флотом, причем эскадры афинян достигают двухсот триер, а эгинцев -
ста двадцати. Это уже прямой вызов могуществу империи. Поэтому я склонен
считать, что война против Эллады неизбежна. Вопрос лишь о сроках. Спешка
здесь совершенно ни к чему. Нужно готовиться к вторжению тщательно, собрав
большое войско и наведя мосты через проливы, и ни в коем случае не
пускаться в рискованные морские авантюры, которые, как мы уже имели
возможность убедиться, нередко заканчиваются, плачевно. Я за поход, если
он будет угоден великому царю.
Гиперанф сел на свое место. Братья-царевичи возмущенно смотрели на
отступника.
- Я удивлен твоими словами, Гиперанф! - воскликнул царь. - Хотя не
могу не признать, что нашел в них немало здравого. А теперь пусть скажет
свое слово храбрый Мардоний.
- Царь! - Зычный голос Мардония заполнил залу. - Я уже неоднократно
сталкивался с эллинами на поле брани и имею право утверждать, что этому
народу уготована великая судьба, судьба завоевателей. Если Восток не
поглотит Элладу сейчас, спустя столетие Запад в лице Эллады поглотит
Парсу. Поэтому мы должны спешить нанести удар первыми. И чем раньше мы
выступим на Элладу, тем быстрее она падет к ногам царя. Если же мы отложим
поход, как предлагает высокочтимый Гиперанф, на неопределенный срок,
эллины успеют собрать силы для отпора. Вчера в мой дом прибыл гость из
златовратых Фив. Он поведал мне, что день и ночь стучат топоры на верфях
Аттики и Пелопоннеса, и не гаснет огонь в горнах оружейников. Эллины
готовятся к войне против Парсы. Пройдет год или два, и нам придется иметь
дело с огромным флотом и единой, хорошо вооруженной армией. Сейчас же
полисы погрязли в раздорах между собой. Многие из них поддержат парсийское
войско лишь ради того, чтобы ослабить Афины и Спарту. Сейчас или никогда!
- В тебе говорят гордость и корысть, Мардоний! - не сдержавшись,
закричал Артабан. - Ты спишь и видишь себя сатрапом Эллады. Отправляйся в
этот поход один. Царь позволит тебе набрать войско. Но оставь в заложники
своих сыновей, а я оставлю своих. Если поход будет удачен, пусть падут
головы моих сынов, если же он закончится провалом, пусть умрут твои чада!
Сыновья Артабана, которым не улыбалась перспектива сложить свои
головы на плахе, переглянулись. Ксеркс поспешил успокоить разгорячившегося
вельможу.
- К чему такие крайности, Артабан! Мардоний лишь высказал свою точку
зрения. Я не разрешу ему отправиться в поход одному с небольшим войском.
Слишком памятна судьба армии Датиса и Артафрена. Кстати, что скажет
Артафрен.
- Война! - крикнул Артафрен, сын того самого Артафрена, чье войско
потерпело поражение под Марафоном. - Я жажду смыть эллинской кровью
невольный позор моего отца!
- Молодец! - похвалил царь. - Гидарн?
- Я за поход.
- Мегабиз, сын благородного Зопира?
- Я готов пожертвовать собой, чтобы сокрушить Элладу, как мой отец
некогда изуродовал свое лицо ради покорения Вавилона.
Царь протестующе махнул рукой.
- В этом нет нужды. Что скажут сыновья Артабана?
Ради того, чтобы обеспечить своей партии подавляющее большинство на
государственном совете, Артабан не гнушался никакими методами. Именно
поэтому в Белой зале оказались четыре его сына и лишь опасение вызвать
гнев царя помешало пригласить сюда всех восьмерых.
Сыновья Артабана были немногословны.
- Нет! - так ответили Ариомард, Артифий, Тритантехм и воевода
покоренных фракийцев Вассак.
Против похода проголосовал и осторожный Отан.
Хазарапат удовлетворенно потер руки, быстро прикинув соотношение
голосов. Двенадцать участников совещания высказались против похода и лишь
пять - за. Примерно так он и рассчитывал, хотя внутренне волновался - мало
ли что придет в голову сумасбродным братьям царя. Чтобы обеспечить их
поддержку, Артабан щедро одаривал царевичей золотом и дорогими
безделушками. За счет царской сокровищницы, естественно.
После того как прозвучало последнее "нет" начальника бессмертных
Тимаста, в зале установилась тишина. Какое-то время царь размышлял. Или
делал вид, что размышляет. Вельможи затаили дыхание, ожидая какое решение
он примет. Наконец Ксеркс поднялся из своего кресла, ударил драгоценным
посохом о мрамор пола и провозгласил:
- Я выслушал ваши мудрые речи и принял решение. Я говорю - нет!
Тишину прорвало бурей противоречивых чувств. Братья царя встретили
его слова дружными рукоплесканиями, Артабан победоносно улыбнулся,
сторонники войны исподлобья взирали на Мардония.
Ксеркс поднял руку, восстанавливая спокойствие.
- Я говорю нет тем, кто выступает против войны. Завтра же подготовить
указы о созыве войска и отправить послов к эллинам. Я все сказал!
Не обращая более внимания на ошеломленные таким развитием событий
советников, царь покинул Белую залу.
Любовь порой способна изменить ход истории!

Любовь победила, но Артабан был не из тех, кто смиряется перед
поражением. Иначе он никогда бы не стал хазарапатом. Существовало
множество способов заставить царя переменить свое решение. Артабан начал с
уговоров.
Всеми правдами и неправдами он отрывал Ксеркса от покорившей царское
сердце ионийки, упрашивая его отказаться от похода на Элладу. Сначала он
убеждал царя сам, потом этим занялись спешно возвратившиеся во дворец
царевичи Гаубарува и Гистасп, которые не побоялись прибегнуть к угрозам.
Одновременно Артабан спешно наводил справки о Таллии. Вскоре ему
удалось выяснить, откуда она взялась. Подвергнутый жестокой порке Кобос
признался, что за большую мзду, полученную от Мардония, провел девушку в
царские покои. Да смерти запуганный евнух послушно повторил свое признание
приведенному Артабаном царю. Не давая Ксерксу опомниться, вельможа пал на
колени и обхватил его царственные ноги.
- Государь! В Парсе зреет заговор! Милости прошу!
- О чем ты? - спросил весьма ошарашенный происходящим Ксеркс.
- Злостный заговор против великого царя и его верного слуги. Мардоний
и его друзья замышляют неслыханное злодейство. Мне донесли, что Мардоний
подбил спартанца Демарата убить меня. Затем они попытаются свергнуть
великого царя и посадить на его место одного из царских родственников.
- Чепуха, - не очень уверенно пробормотал Ксеркс. - Кто может
претендовать на мой престол?
- Тот, кто согласится стать послушной игрушкой в руках заговорщиков.
Например, Гиперанф. Завтра во время придворного бала заговорщики
попытаются расправиться со мной.
- Так я приказываю арестовать их. Немедленно!
Артабан всплеснул руками.
- Ни в коем случае, государь! Как я тогда смогу доказать правоту
своих слов? Прошу лишь об одном. Повелите, чтобы гости явились на бал без
оружия. Те, кто осмелятся нарушить царскую волю, и будут заговорщики.
- Хорошо, я повелеваю. Доведи мою волю до ушей подданных, -
пробормотал Ксеркс и внезапно добавил:
- А насчет похода, думаю, ты прав. Это все происки Мардония и его
вояк. Любовь ослепила меня...
- Что сделать с девушкой? Бросить в подземелье?
- Нет, пока не трогай. Приставь к ней двух евнухов. Пусть не спускают
с пленницы глаз!
Не мешкая ни мгновения, Артабан стал сыпать распоряжениями. Были
задержаны гонцы, собиравшиеся отправиться в сатрапии с царским указом о
сборе войска против эллинов. Вместо этого другие вестники отправились во
дворцы вельмож, провозглашая:
- Великий царь повелевает явиться на бал без пожалованной тебе сабли
и без поясного ножа.
Но Артабан не успокоился на этом. Ему требовалось форсировать
события, заставить заговорщиков все же совершить попытку покушения именно
завтра, иначе царь мог бы разувериться в услышанном. Через сеть
подчиненных ему агентов хазарапат распространил слухи, что собирается
обвинить Мардония и его сторонников в государственной измене и арестовать
их.
Спустя какое-то время соглядатаи, следившие за домом опального
вельможи, доложили, что из него вышли несколько слуг, направившиеся к
виллам Мегабиза, Гидарна, Артафрена и спартанца Демарата. Сам Мардоний,
оседлав вороного жеребца, помчался в загородное поместье Гиперанфа.
Доверенный помощник Артабана эллин-сикофант [сикофант (греч.) -
шпион, доносчик] Треофил схватил одного из посланцев. При нем оказалось
письмо Мардония, текст которого гласил:
"Обстановка осложняется. Жду у себя на закате солнца".
Велев Треофилу отправить письмо по адресу, Артабан связался с магом
Фулром. Едва тот прибыл во дворец, вельможа без всяких обиняков бросил:
- Мне нужна помощь твоего демона.
Демону поручалось проникнуть в дом Мардония и подслушать о чем будут
говорить заговорщики.
Канцелярия хазарапата стала похожа на потревоженный улей. Туда и
обратно сновали гонцы, прибегали с донесениями неприметные соглядатаи,
суетились писцы и чиновники. Бессмертные, число которых было удвоено,
бесстрастно взирали на этот бедлам.
Царь, поверивший в реальность заговора, беспрестанно требовал
хазарапата к себе. Тот докладывал Ксерксу о происходящем. В послании
Мардония царь не усмотрел никакой крамолы, а вот тот факт, что вельможа
отправился к хитрецу Гиперанфу, разгневал царя. Он вновь попытался отдать
приказ арестовать брата, Артабану с трудом удалось отговорить владыку от
этой затеи.
- Завтра, великий царь! Завтра!
Явившись в очередной раз, Артабан провозгласил:
- Началось!
Вошедший следом бессмертный бросил на пол труп собаки. Это был один
из псов, что пробовали царскую пищу, охраняя повелителя Парсы от
отравителей.
- Околела, съев кусок медового пирога.
Чувствуя как на спине выступает холодный пот Ксеркс заорал:
- Арестовать! Казнить поваров! Казнить всех! Всех!
Не без труда утихомирив царя, Артабан продолжил свою хитрую игру.
Подкрепляясь время от времени бокалом вина он плел паутину, в которой
должны будут запутаться заговорщики.
То была на совесть сплетенная паутина!

Постукивая древком копья по каменному полу бессмертный совершал обход
вверенного ему поста. Его звали Дитрав, а происходил он из знатного
арийского рода, владевшего землями в Мидии и близ Гирканского моря. Именно
эти два обстоятельства позволяли ему мерно шагать близ царских покоев.
Весь день во дворце творилось что-то невообразимое. Утром пронеслась
весть о предстоящем походе на Элладу. Бессмертные, как и положено воинам,
приветствовали ее радостными криками. Однако после полудня стали
поговаривать о том, что царь недоволен Мардонием и, более того,
подозревает его в дурных замыслах. Дворец наводнили шпионы Артабана. По
приказу Тимаста в город были введены еще три полка бессмертных. Гистасп
привел ко дворцу отряд сакских лучников.
Запахло кровавой междоусобицей, подобной той, что случилась много лет
назад в самом начале правления царя Дария, когда маг Смердис захватил
царский престол. Дарий и шестеро его сподвижников расправились с магом,
положив начало многолетней смуте, едва не приведшей Парсу к гибели.
Упаси, Ахурамазда, от новой напасти!
Размышляя, но при этом не забывая посматривать по сторонам, воин
дошел до конца коридора и повернул обратно. В длинных, отделанных шелком и
бархатом залах было совершенно безлюдно. Дитрав оправил висевшую на поясе
саблю с украшенной бирюзой рукоятью, сладко зевнул и подумал, что неплохо
бы сейчас вместо того, чтобы торчать на этом, пусть почетном, посту
провести ночку с горячей лидийской девкой, собирающей серебро себе на
приданое. Дитрав подозревал, что упоминание о приданом было не более, как
благовидным предлогом для распутства. В постели лидийки были чертовски
хороши, их тела вытворяли такое, что не смогла бы проделать и дикая кошка.
Воина даже передернуло от сладких воспоминаний. В прошлый раз ему попалась
ядреная девка с такими бедрами...
Вообразить размер бедер Дитрав не успел. Из царских покоев донесся
дикий крик. Кричать мог лишь царь, он против обыкновения в эту ночь спал
один. Схватив копье наперевес бессмертный бросился на зов своего
повелителя. Он не был одинок в своем порыве. Прочие бессмертные,
охранявшие внутренние покои, оставили свои посты и также спешили на
помощь.
Дитрав первым подоспел к отделанной серебром двери. Он ухватился за
ручку и потянул створку на себя, но в этот момент кто-то огромный и
совершенно белый сбил его с ног. Сплетясь в клубок воин и напавший на него
покатились по полу. Дитрав что есть сил молотил своего врага кулаками в
живот и грудь. Тот отбивался и орал.
Наконец подоспела подмога. Бессмертные не без труда оторвали Дитрава
от его противника. Воин взглянул на него и стал белее горного снега. Перед
ним стоял сам царь Ксеркс - помятый, в разорванной ночной рубашке, с
расквашенной физиономией.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137