А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Зато Браун мог в полной мере оценить сходство, еще более поразительное, чем в случае с Антонией. Девочка росла на его глазах, взрослея и приближаясь к облику Алисы постепенно, в то время как та, медленно увядала, обретая новые черты зрелости. Кроме того волнистые волосы, отросшие у Виктории почти до плечей, золотистая кожа и светлые с глубоким мерцанием глаза, создавали ту редкую, насыщенную внутренним свечением цветовую гамму, которая в первую очередь притягивала взгляды к Алисе. Остин, увидевший преображенную Викторию в заброшенном доме, пробуждающуюся от тяжелого сна и не ведающую еще о своем новом облике, не мог отделаться от наваждения. Ему казалось, что жизненный сюжет пошел по кругу, проигрывая заново уже пережитые однажды ситуации: Динстлер уже "вылепливал" Алису, а он уже спасал ее, увозя от беды по горным дорогам, да и Алиса, как и эта девочка, тяжело выходила из депрессии после потери Филиппа... Потерянность и зыбкая потусторонность, не связанная с житейским, плотским, до галлюцинаций напоминали Остину возвращенную к жизни девятнадцатилетнюю самоубийцу Алису. Ему приходилось крепко держать себя в руках, что бы не назвать Вику другим именем. И вот в один прекрасный день, прибыв с визитом к Арману, Браун увидел сияющее оживлением лицо и улыбку, впервые озарившую эти преображенные черты. Виктория, поджидавшая его на скамейке в саду, кинулась к знакомой машине, сунув подмышку книгу и поправляя повязанную на голове бледно-голубую косынку.
- Я ждала вас, Остин, еще со вчерашнего вечера! Мы ведь должны серьезно побеседовать, правда? Пожалуйста, не бойтесь говорить мне правду, и не щадите меня: с унынием покончено. Я буду взрослой и сильной, - она твердо смотрела Брауну в глаза и чувство, что все это уже однажды было, охватило его с убедительностью умопомешательства. Он молча взял у девушки книгу, пробежав название, хотя уже не сомневался, что это окажутся "Братья Карамазовы." Только Виктория не прятала книгу от врачей, как тогда Алиса, и не скрывала лицо, а смотрела доверчиво и весело. - Вот и прекрасно. Я как раз за этим и прибыл. Действительно, предстоит решить кучу проблем. А главное - это ты. Ты должна сейчас "придумать себя"... - Браун прервался, обратившись к подоспевшему Леже: - Что вы сделали с моей пациенткой, Арман? За эту пару дней робкая гимназистка превратилась в самоуверенную выпускницу Кембриджа. Профессор довольно усмехнулся:
- Секреты мастерства. Моя личная метода... Но и мадмуазель Анна оказалась достойной партнершей. Позже он рассказал Брауну, как на очередном сеансе гипноза, проводимого Леже скорее из педантизма, чем в надежде на успех, девушка стала говорить, причем Леже принял поначалу ее исповедь, как обыкновенное откровение. Но потом просиял: говорила не Анна, а тот новый образ "Я", который он тщетно "трансплантировал" в ее подавленное сознание.
- Я знаю, профессор, какой силой обладает любовь. И только теперь поняла, каким богатством владею: я люблю своих близких, люблю Браунов, Динстлера, Максима, Августу... и еще других людей. Вы цитировали мне здесь мудрых классиков. Это Мольер, кажется, сказал: "Есть замечательная приправа ко всем наслаждениям - благодарность тех, кого мы любим." Я хочу сама отблагодарить всех кого люблю. Я даже знаю, как следует это сделать: я постараюсь стать счастливой. У нас все время твердят, что человек сам "кузнец своего счастья", вы сформулировали это красивее...
- "Человеческий ум таков, что он может и ад сделать небесным, а небеса адом". Милтон, - произнес с пасторской торжественностью Арман Леже.
- Да, да, именно это! - подхватила девушка. - Я пришпорю свой ум навстречу будущему, каким бы оно не оказалось. Я выучу его танцевать веселые танцы, заставлю быть радостным... Ведь когда для тебя светят прожектора и тысячи глаз обращены к твоей храбрости и легкости, артист не может струсить. Он должен быть сильнее всех! Арман призадумался над своеобразными образами, идущими, видимо, из подсознания пациентки. Однако, позитивные изменения в ее поведении оказались устойчивыми. Выйдя из гипноза, Анна продолжала светиться вдохновением, попросила разрешения порыться в библиотеке и согласилась на полный, отнюдь не диетический обед. Вот почему девушка выбрала Алисину книгу на русском языке и скопировала ее манеру повязывать косынку, оставалось загадкой.
- Ну это-то как раз понятно. Девочка несколько недель провела в моем доме в обществе Алисы - ведь они дальние родственницы по роду Меньшовых, сформулировал расплывчатую версию Браун, озадаченный этими совпадениями. 6
- ...Где будем проводить конференцию? - обратился к Виктории Браун.
- В библиотеке: там нет никого и очень уютно. Когда они устроились в удобных вольтеровских креслах, Остин спросил:
- Прежде всего, мне хотелось бы знать, как ты чувствуешь себя с этими ... скорректированными чертами?
- Как в сказке. Ну во-первых потому, что это и есть мое настоящее лицо. Просто Йохим Динстлер расколдовал меня... Да нет, Остин, я не помешалась! - успокоила Виктория недоуменно посмотревшего на нее Брауна. Года три-четыре назад я обнаружила, что страстно хочу превратиться в Золушку (ту, конечно, которая принцессой является на бал, а не чучелом возится на кухне). Для этого придумала себе Волшебницу, выполняющую мои задания по переделке имеющегося несовершенного материала. И спроектировала как раз такое лицо - не больше и не меньше. Динстлер угадал точно. Он и вправду, должен быть, маг.
- Значит, с этим вопросом улажено? - Браун облегченно вздохнул, любуясь Викторией. До этого момента он не отрицал возможности второй "переделки". Не всем по плечу выдержать груз столь неординарной внешности, тем более при столь непростых психологических обстоятельствах.
- Проблема номер два, менее приятная. Виктория, ты, наверно, поняла, что с возвращением на родину придется повременить? - Остин сразу же отметил, как гаснет радость на лице девушки и решил идти до конца. - Мне не хотелось огорчать тебя грустными новостями, но ты, видимо, должна быть в курсе. Ведь тебе кажется, что все наши разговоры о неких преследователях сильно преувеличены... Так вот. Ты помнишь господина Мио, бросившего вас с Йохимом в пустом доме? Я знал этого человека более двадцати лет. Это был преданный и верный друг... Кроме того, именно он защитил тебя, лежащую без сознания, от коварных уловок арабских врачей. Вероятно, без его вмешательства тебе вообще не удалось бы добраться до Динстлера... Мио взялся опекать тебя и здесь, сопроводив на конспиративное убежище. Он знал, что ты очень дорога мне... Конечно же, Мио не покинул вас в пустом доме. В тот день его выследили и захватили с целью получить информацию о тебе. Раньше этого парня никто не сумел бы заманить в ловушку. Но пятьдесят лет все же возраст... Силы иногда подводят, физические, не душевные. Мио никогда не смог бы стать предателем - он успел принять яд... Виктория закусила губу, потрясенная гибелью этого мало знакомого ей человека.
- Не бойтесь, Остин, я не устрою истерики. Но я обещаю - я отомщу и за него.
- О нет, Виктория! Предоставь это дело мужчине. Я рассказал тебе про смерть Мио лишь потому, чтобы ты могла реально представить грозящую тебе опасность.
- Я представляю, - Виктория машинально потрогала затылок. Браун одобрительно кивнул:
- Вот и умница. Значит, остаемся пока здесь. То есть, место твоего пребывания пока будет выглядеть весьма экзотично. В маленьком монастыре на альпийских склонах у доктора Динстлера есть друзья. Тихо, покойно и уже, наверное, все в цвету. Я подумал, что вы с Йохимом могли бы там немного отдохнуть, пока я здесь улажу кое-какие дела. Доктор нуждается сейчас в дружеской поддержке. И как это не странно, мне кажется, ты, Виктория
- единственный человек, которого он потерпит рядом. То есть - некая Анна, племянница Йохима по нашей "легенде". Ведь у него славянские корни...
- Согласна, - не задумываясь заявила Виктория. Не знаю, правда, смогу ли ему как-то помочь. Но мучить не буду - это уж точно... Остин, у меня есть одна личная просьба... Может быть не сейчас, но потом... Я понимаю, это не просто... - Виктория посмотрела с мольбой, задумчиво теребя завиток на шее и Остину вновь показалось, что он ныряет в далекое прошлое.
- Мне дорого мое имя. Это единственное, что осталось от меня и тех, кто дал мне жизнь. Фамилия Козловская - в сущности, не настоящая. Так моя бабушка, Виктория, назвала сына, родившегося у нее в ссылке, то есть моего отца... Понимаете, она не могла подводить своего мужа, который воевал на фронте. Собственно, они не успели пожениться, а бабушку с родителями сослали в Сибирь как врагов народа... Почти всем рожденным там детям давали отчество и фамилию одного известного оперного актера. Он пел Ленского в Большом театре, женщины собирали его фотографии и, вообще - преклонялись. Я, наверно, долго рассказываю... - Виктория с сомнением посмотрела на притихшего Брауна, но тот смог вымолвить лишь короткое:
- Дальше...
- Назвали меня в честь бабушки, той, что в концлагере была. А потом ее реабилитировали и они с папой вернулись в Волгоград, это тот город, который раньше Сталинград назывался. Папа был в восьмом классе, когда бабушка умерла. Она еще в Сибири ноги обморозила. А он сбежал в цирк и стал джигитом... Потом познакомился с мамой...
- Как настоящее отчество твоего отца? - остановил ее Остин, сорвавшимся голосом.
- Смешное отчество. Остапович. Это мой прадед в честь героя "Тараса Бульбы" сына так назвал. Зато потом стало модным - у нас романы сатирические вышли и в них такой замечательный герой... ну все в школе только его и цитировали... -"Двенадцать стульев..., "Золотой теленок." "Материализация духов и раздача слонов," - пробормотал Браун.
- Вы читали?! - обрадовалась Виктория. Вот видите - такая популярность!...Что с вами, Остин? - Виктория бросилась к схватившемуся за грудь Брауну.
- Все в порядке... - он достал и сунул под язык крошечную ампулу. Сердце иногда пошаливает. - Браун откинулся в кресле, сделал несколько глубоких вздохов, зажмурился и резко распахнул глаза, рассматривая Викторию со странным восторгом. Затем вскочил, дотронулся до ее плеча, коснулся волос и присел возле кресла на корточки, заглядывая в недоумевающие глаза.
- Значит, Виктория Остаповна Гульба? Ведь так, так?
- Та-ак... Только этого никто не знал... То есть мама, конечно..., а вообще... Браун отошел к окну и долго рассматривал сад, а потом спрятал лицо в ладонях и Вике показалось, что она слышит тихий смех.
- Господин Браун... может быть, все же позвать доктора Леже? - робко предложила она, подступая к вздрагивающей спине. -Не нужен Леже! - Остин повернул к ней сияющее лицо, на котором странным образом смешалось торжество и мука. - Давай-ка лучше, девочка, знакомиться. Разрешите представиться - Остап Тарасович Гульба - твой дед. Она попятилась, наткнувшись на кресло села, в растерянности наблюдая как мечется по комнате Остин.
- Ну и роли выпали нам всем в этом спектакле... Прямо - идиотская мелодрама. Виктория - правнучка красноармейца Тараса Гульбы и деникинца Александра Зуева, целившихся друг в друга из разных окопов. Давно, в 19-ом... Остин Браун - муж Алисы и дед Алисы - я имею ввиду сделанную Пигмалионом копию...
- Значит... - Виктория задумчиво провела ладонями по щекам. Мне тоже вначале так показалось, но я старалась не смотреть в зеркало, а вдруг изображение исчезнет... Я похожа на мадам Алису и Антонию? - в глазах Виктории Остин уловил восторг и страх.
- Все хорошо, девочка. Нормальное фамильное сходство. Сразу видно одна семья! Только... - Остин схватился за лоб и сел, прикрыв глаза. Только что-то голова идет кругом. Сделаем-ка мы небольшой перерыв, а?
...Потом они с Йохимом отправились в горный монастырь, где матушка Стефания окружила сироту незаметной опекой, отведя ей тихую комнату в доме пансиона и позаботившись о том, чтобы она стала похожа на монастырскую келью. Однажды над изголовьем кровати Виктории появилась икона с изображением молодой красивой женщины, держащей в руке книгу.
- Это святая Анна - твоя покровительница, оберегающая дитя с момента крещения, - объяснила матушка Стефания.
- Меня не крестили. И мое настоящее имя - Виктория, - призналась Вика, уже знавшая, что Динстлер сообщил об этом сестре.
- Вот и хорошо, дочь моя. Мне хотелось услышать это от тебя самой. Теперь я буду знать, что мне следует делать. - Стефания ободряюще кивнула ей и вышла из комнаты.
7
Лорд Джон Стивен Астор проснулся рано утром 31 декабря со странным чувством: кто-то следил за ним из-за двойных портьер спальни. Вскочив, он дернул за шелковый шнур: темно-серый бархат разъехался в стороны, открыв панораму заснеженного сада. В комнате никого не было, по каменному парапету балкона, оставляя тройные черточки следов, важно шагал черный ворон. Ночью шел снег и теперь с крыши и с деревьев падала тяжелая капель.
Джон налил в стакан минеральной воды и попытался припомнить тяжелый сон. Но ничего не проявлялось из мрачной сумятицы расплывшихся теней и образов. - Сэр Астор, к вам посетитель. Я доложил, что вы сегодня не принимаете, но он просит назвать имя. Это господин Уорни. Клиф Уорни, сообщил дворецкий по внутреннему телефону. - Проводите посетителя в малую гостиную. Я буду через пять минут.
"Так вот оно что. Ночная чертовщина и ворон под окнами - предвестники Двурогого Бога!" - думал Джон, застегивая пиджак и сожалея о том, что звонок к Антонии придется немного отложить. Еще вчера он отдал все распоряжения относительно интимного новогоднего ужина со своей невестой. Оставалось лишь сообщить время вылета ожидающему команды летчику.
Наглая улыбка развалившегося в кресле Уорни не предвещала ничего хорошего и Астор с нетерпением предвкушал момент, когда прикажет слугам спустить подлеца с лестницы.
- Чем обязан? Я очень занят - переходите сразу к существу дела. холодно проговорил он, перебирая сложенную на столе корреспонденцию, состоящую, в основном, из нарядных, праздничных конвертов.
- Не смею перечить, Ваше сиятельство. Примите мои поздравления!
- Уорни подобострастным жестом метнул на стол веер фотографий. Прищурмв глаза, он с усмешкой наблюдая за реакцией Астора.
- Позвольте прокомментировать, лорд? Этот господин в маске с цепью на шее - Магистр Ордена Золотого Утра, а эти бесчинства творятся на лужайке его швейцарского замка... Но вот тут, тут, пожалуй, самое интересное... Красотка, не правда ли? Припоминаете - юная Инфинити, прошедшая на Белтейн посвящение в ведьмы... Конечно, маска портит эту дивную мордашку и несколько фривольный ракурс, зато хорошо видна вся сцена - энтузиазм участников, внимание массовки. Костер - это прекрасное освещение!
- Мне кажется, я достаточно убедительно положил конец спровацированному вами безобразию. Или вы сожалеете, что удрали тогда из рук правосудия, Нихель? - Астор спокойно рвал фотографии. - Я с удовольствием привлеку вас, господин Уорни, к судебной ответственности за распространение наркотиков и развращение молодежи.
- Ваше сиятельство имеет ввиду Антонию Браун, не правда ли? Я уверен, она не станет отрицать, что развращение пришлось ей по вкусу. Да и на снимках (смотрите, не стесняйтесь, у меня их много) незаметно насилия... Приглядитесь, как эстет вы знаете в этом толк - какая чудесная, расслабленная поза! Это же сама Мать Природа, жаждущая оплодотворения...
"Так вот оно что!..." - огненная вспышка, едва не разорвавшая череп, на мгновение ослепила Астора. И в этом безжалостном ослепительном свете предстала вся его невероятная история любви, будто в спальне молодоженов зажглись спрятанные по углам прожектора и нависла над постелью ухмыляющаяся морда кинообъектива. Астор не стал кричать, расшвыривая фотографии с воплем "не может быть!" Он сразу понял то, что, казалось, знал всегда, не смея признаться самому себе: власть Антонии над ним брала начало в той майской ночи, в сладострастном колдовстве и пороке, разъедавшем нутро добропорядочного, "перспективного политика". Ощущение нечистоплотности, грязи, было так сильно, что Астор, брезгливо отстранив фотографии, принялся машинально отирать пальцы носовым платком. "Прежде всего вышвырнуть этого гнусного слизняка и хорошенько вымыться... А все остальное потом."
- Условия? - обратился лорд ледяным тоном к посетителю, не дождавшемуся от поверженного аристократа взрыва ярости или приступа панического страха.
- Счет на круглую сумму в пользу возглавляемого мною братства "Кровавого рассвета" - первое. Второе: немедленное и громогласное расторжение помолвки с мадмуазель Браун. После этого - негативы ваши, а я навсегда исчезаю с жизненного горизонта будущего премьер-министра, сплюнув на ковер, продиктовал Уорни.
Астор выписал чек и протянул руку к пакету с негативами. Уорни быстро спрятал пленки:
- Не выйдет! Они будут вашими лишь после выполнения второго условия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53