А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

.. Не печалься, детка. - Остин потрепал ее по щеке. - Эх, если бы в восемнадцать мы могли знать, как несказанно богаты, владея капиталом нерастраченных долгих-долгих лет! ...Уже одетая к отъезду, Виктория торопливо распрощалась с недоумевающими гостями и домочадцами.
- Йохим настаивает на срочном обследовании, вы же знаете какой он дотошный врач. Будем надеяться, что Новый год Виктория встретит с нами, объяснил внезапный отъезд гостьи Остин.
- Счастливо, тебе девочка! Только не забудь - третьего января я улетаю в Нью-Йорк. Ну, мы еще увидимся, - расцеловала Вику Августа Фридриховна. Жан-Поль, казалось, заподозрил что-то неладное, но старался не подать виду:
- Починишь голову, подумай всерьез об Университете. Когда вернешься, я тебе расскажу, какие там дискуссии устраивают уже на первом курсе. Виктория пообещала подумать, хотя уже знала, что не вернется сюда к Новому году, а, скорее всего, никогда. Как грустно видеть людей, через пелену страшного "никогда". Даже если разглядываешь случайного спутника в поезде и при этом подумаешь, что видишь его в последний раз. В последний раз сухонькую руку Августы, подносящую к покрасневшим глазам кружевной платочек, поблескивающую вместо привычной булавочной подушечки тонким браслетиком новых часов. В последний раз - озабоченные, тревожные в глубине, зеленые глаза элегантной Алисы и русую, ровно подстриженную прядь Жана Пьера, падающую на девически-нежную скулу, отмеченную розовым прыщиком. Виктория долго стояла на корме катера, провожая взглядом удаляющийся островок. Вот уже не различить дома, где, наверное, все собрались за ужином, вот уже весь он превратился в маленький серый холмик у темнеющего горизонта - с причалом, неведомым садом, необследованной библиотекой, жарким огнем в камине, отражающемся в елочных шарах... Виктория спустилась в кубрик и укутавшись в плед в уголке дивана, сделала вид, что дремлет. Ей не хотелось весело отвечать на подбадривания Брауна, изображая решимость и авантюрную бодрость, а главное - она боялась заплакать. Что-то не везет ей с этими Новогодними праздниками. Так наивно ждешь чего-то необыкновенного... Вначале желанной игрушки и хрустящего пакетика со сладостями и мандаринами, потом сюрприза, способного перевернуть жизнь. Вот год назад (всего двенадцать месяцев!), в глубоком прошлом иной жизни она танцевала в искрящейся метели зеркального шара "Вернисаж" с Костей Великовским, затуманившим бедняжке голову такой горячей и такой лживой влюбленностью... Теперь этот очкастый поэт, вторично попадающийся в ее нынешней странной жизни как бы неспроста и навсегда из нее ушедший... А через пол часа она помашет рукой удаляющемуся в морскую даль Брауну... 2 У Каннского причала Остин тут же остановил "такси" и они проехали несколько кварталов, прежде чем Виктория заметила лежащую на заднем сидении девушку точно в таком же как у нее барашковом жакетике.
- Счастливо, девочка - быстро сжал ее руку Остин и вышел из машины вместе со своей спутницей, несомненно, изображавшей Викторию. Автомобиль резко рванул с места. На крутом повороте таксист мягко поддержал локтем повалившуюся на него молчаливую пассажирку и заговорчески подмигнул:
- Бонжур, мадмуазель! Они долго петляли по пригороду, затаивались в каких-то переулках, гнали по крутому шоссе в горы, пересекали маленькие городки и, наконец, шофер облегченно вздохнул, вырулив на дорогу, идущую между рядов высоких пирамидальных тополей. Голые деревья, мокнущие под дождем крыши домиков, хранящих в своих натопленных светлых недрах праздничное тепло и покой, сверкающая фольга Рождественских и Новогодних поздравлений, сверкающая на запертых лавчонках... В блеклом свете уходящего дня все навевало уныние и мысли о заплутавших и бездомных, несущихся невесть куда и зачем по глянцевой слякоти пустынного шоссе. Водитель молчал, упорно глядя на дорогу и ей стало казаться, что и Браун и все невероятные планы ее перевоплощения - всего лишь плод больного воображения. Кто она, где она и зачем? Куда сбежала из уютного, теплого дома, где сейчас ужинают у елки милые, доброжелательные люди? Виктории казалось: надо сильно потрясти головой, ущипнуть себя или заорать - и наваждение развеется. Но где окажется она - в московской квартире Шорниковых, на своем одесском диване или в сквозящей ледяным ознобом больничной палате? Уже почти стемнело, когда таксист затормозил, вернув Викторию в реальность сырого, декабрьского вечера.
- Доброй ночи, мадмуазель! - он любезно распахнул перед ней дверцу. Девушка вопросительно посмотрела, собираясь что-то спросить, но шофер занял свое место, дверца захлопнулась и машина, круто развернувшись на пятачке крошечной площади, скрылась в узком переулке. Это был один из тех маленьких, игрушечных городков, которые им сегодня неоднократно попадались по пути. На площади возвышались два официальных, по-видимому, здания с темными этажами и мигающими еловыми гирляндами у освещенных пустынных подъездов. Маленькие, островерхие домики, казалось, спали за глухими ставнями, лишь мерцающий в прорезях цветной свет, свидетельствовал о том, что за окнами - жизнь, а в жизни
- уют и праздник. Молочный туман у фонарей выглядел густым и вязким. С золоченых крыльев Ангела, венчавшего елку в центре клумбы, капала вода. Сон, затянувшийся сон... Виктория зябко подняла воротник и прижала к себе сумочку, сообразив, что чемодан с ее вещами остался в машине. Вдоль спины холодком медленно пополз страх. Но прежде чем она успела запаниковать, от ствола одной из лип, окружавших площадь, отделился темный силуэт и рядом с ней вырос невысокий мужчина в кожаной куртке, с густым темным ежиком на крупной голове. Скуластое, слегка монголоидное лицо приветливо улыбалось, насмешливые глаза превратились в узкие щелочки, словно встреча с Викторией здесь, на пустой площади, была просто забавной шуткой.
- Мадмуазель Козловская? Очень рад. Меня зовут Мио. Я имел счастье видеть вас в одной южной стране. Правда, при не совсем благоприятных обстоятельствах: вашу голову окутывали бинты и, видимо, глубокий сон... Сейчас вы выглядите значительно лучше. Отложим церемонию дальнейшего знакомства "напотом". -Мио пожал протянутую Викой руку и слегка поддерживая ее под локоть, повел к приткнувшейся в переулке машине.
- Нам следует поторопиться, мы просто неприлично запаздываем к ужину. Они ехали куда-то в полной темноте и, наконец, остановились у двухэтажного особняка, стоящего на склоне холма в окружении большого, запущенного сада. Сквозь решетчатые ставни первого этажа пробивался свет и Виктории даже почудился в воздухе запах яблочного пирога, залетевший сюда откуда-то из другой жизни. Мио вытащил из багажника чемодан Вики, забытый ею в такси, и галантно помог подняться по темным ступеням. Дверь распахнулась, представив гостям заждавшегося хозяина.
- Ну вот и все в сборе, - облегченно вздохнул Йохим, снимая с Виктории мокрый жакет. - Горячий чай и непременно таблетку аспирина. Болеть нам никак нельзя. Я и сам принял экстренные меры, боюсь как бы после вчерашней прогулки на катере совсем не расхвораться. Йохим пригласил прибывших к накрытому столу, в центре которого действительно стоял большой, покрытый румяной корочкой, яблочный пирог. Но было и кое-что посерьезнее: ломоть ветчины и кусок круглого сыра.
- Завтра мне придется всерьез заняться нашими гастрономическими запасами. А пока мадмуазель попробует вообразить роскошный пир в изысканном обществе. Кстати, я представляю здесь, Вика, вашего Ангела-хранителя, а господин Динстлер - чудодея-волшебника. Серьезно, если вы еще не в курсе, мы имеем честь ужинать в компании одного из величайших людей нашей эпохи. Перед вами сам Пигмалион! - Мио серьезно кивнул в сторону Йохима, а тот, спрятав лицо в платке принялся чихать, и едва переведя дух, объяснил: -Прошу прощения, у меня аллергия к лести.
- Про Пигмалиона и Галатею я знаю! - обрадовалась Виктория. - Самая праздничная компания. Я очень благодарна вам за заботу. Ведь это все затеяно ради меня? - Виктория кивнула головой, обозначив место действия их встречи.
- Знаешь, девочка, всегда трудно определить точную цель этого "ради". Она меняется в зависимости от освещения. То есть от того с какого боку на нее смотреть, - заметил Динстлер. - Не мучай себя ответственностью за наши поступки. Мы здесь, несомненно, "по поводу тебя"... Хотя, если выбирать смысл для деяния, то что может быть лучше, чем возможность помочь юному и славному существу...
- Я буду послушной и постараюсь не доставить лишних хлопот. Мне хорошо здесь с друзьями, с этим пирогом... Еще час назад мне казалось, что я потерялась. Знаете, бывает так жалко потерявшихся собак - бегают, принюхиваются, заглядывают прохожим в глаза... Я чувствовала себя такой - и вдруг, праздник для меня! Спасибо. Это уже очень много...
- Мне довелось как-то, причем именно в Рождество, пережить подобное, - вспомнил Йохим свою давнюю поездку в Париж и дом Грави с Алисой на пороге. - Это было очень давно. Я тогда не просто встретил тепло друзей. Я нашелся. Нашел себя и, вероятно, самое главное в своей жизни... Только сегодня у нас все получается поскромнее. Мне кажется, всем необходимо выспаться, завтра предстоит непростой день. - Он виновато посмотрел на Вику и, она в который раз заметила, что глаза Динстлера умели быть очень теплыми, только почему-то разучились улыбаться.
- Печальный и мудрый, как Атос, в исполнении Смехова, - подумала она удивившись романтичной детскости своих ассоциаций. ...Утром Мио уехал за провизией, а Динстлер пригласил Викторию в кабинет. Многолетняя привычка бесед с пациентами взял верх - он сел за чужой письменный стол, предложив девушке кресло напротив.
- Итак, Виктория, Остин Браун посвятил вас в суть дела? Вы здраво оцениваете ситуацию и не имеете возражений? Вы подтверждаете данное Брауну обещание хранить тайну? Вы сообщите мне исчерпывающую информацию о состоянии вашего здоровья? - вопросы сыпались один за другим, Виктория согласно кивала.
- Может быть, мне присягнуть на библии? - попыталась она нарушить строгий протокол. Но Йохим, явно не расположенный к шуткам, продолжал допрос:
- Какие инфекционные заболевания перенесены в детстве, отмечалась ли непереносимость к каким-либо препаратам, чем отягчена наследственность и тому подобное. Вика, старательно прислушивалась к малознакомым терминам, отрицательно качала головой.
- Отлично, - доктор поднялся, достал из ящика стола ампулу, наполнил шприц.
- Засучите, пожалуйста, рукав, мадмуазель. Маленькая проба... Хорошо. Сейчас (он посмотрел на ручные часы) 8.25. Через два часа контролируем результаты. А пока можете отдохнуть в своей комнате. Радио и телевидения здесь нет. В сад выходить запрещено. Еда и питье в холодильнике. Можете себя ничем не ограничивать, да там, собственно, почти ничего и нет. Результаты пробы удовлетворили Динстлера.
- Раз так - с Богом. Правое дело, начатое в такой день, должно защищаться свыше... В течение суток, каждые два часа мы будем делать инъекции. Возможна небольшая слабость, головокружение, снижение артериального давления, тошнота. Надеюсь, перенесенная вами четыре месяца назад травма не нарушит наши планы, но, на всякий случай, вы должны докладывать мне о малейших неприятных ощущениях. 3 ...В десять вечера был сделан пятый укол и доеден остаток пирога. Уехавший за продуктами с утра Мио не возвращался, Йохим стал проявлять признаки беспокойства, прислушиваясь, подходя к окну. Но поймав тревожный взгляд Виктории спокойно сказал:
- Будем думать, что не произошло ничего серьезного. Мы несколько лет работали вместе с Мио Луми - это очень надежный и опытный помощник. К тому же - большой мастер выпутываться из передряг. Ну как с аппетитом, с головой? Проглотите эту таблетку и в пастель. Уснуть не удастся, появится чувство беспокойства, тревоги. Потерпите, девочка, - он коснулся ладонью ее лба и Виктория удивилась какой горячей показалась ей эта рука.
- У меня, наверно, понижена температура... Или, или у вас, доктор, жар! - она пригляделась к лицу Йохима, отметив пятна румянца на впалых щеках и лихорадочный блеск глаз.
- Боюсь, я действительно простудился. И что самое смешное - врач оказался без лекарств. Я прихватил только то, что может понадобиться Вам... Не страшно - к утру температура должна упасть. Не помню, чтобы я когда-либо серьезно болел. Некогда было, да и неинтересно как-то. - Динстлер подождал пока Виктория улеглась, накрыл ее пледом и присел рядом.
- Вы позволите мне подежурить? К сожалению я не мог пригласить сиделку. Но ничего, профессор еще не разучился считать пульс. - Он взял ее запястья горячими пальцами и нащупал пульсирующую жилку, на циферблат не смотрел, а в угол комнаты, словно видел там иной, более точный датчик.
- Какая у вас температура, доктор?
- Более ста по Фаренгейту.
- Это сколько же по Цельсию?
- По Цельсию у меня, вероятно, ангина. К утру Виктория задремала и Динстлер, стараясь не разбудить ее сделал очередной укол. Проснувшись часов в шесть, она увидела поникшего в кресле доктора. Из полуоткрытых губ вырывалось тяжелое дыхание, лоб горел. Виктория кинулась в гостиную на поиски Мио, но оказалось, что дом пуст. За окном все также моросил дождь. Она лихорадочно начала припоминать, что предпринимается в таких случаях и смогла представить лишь Наташу Ростову в фильме "Война и мир", меняющую на лбу у лежащего в горячке князя Андрея холодные компрессы, а также Катю, дающую детям малиновый чай. Вика принесла из ванной мокрое полотенце и положила на лоб Йохима. Он открыл мутные, ничего не понимающие глаза, но через секунду встрепенулся, сел, обхватив руками голову и прошептал:
- Который час? Отлично, не опоздали. Еще два укола. Принесите мой ящик с инструментами, Виктория. Так. - Он наполнил шприц и дрожащей рукой сделал девушке внутримышечную инъекцию. - А теперь найдите в моей аптечке аспирин. Две таблетки и воду. Это единственное, чем я располагаю. Мне надо прилечь, но чтобы не произошло, вы должны разбудить меня ровно в 10 часов. Поняли, Виктория? Иначе все пойдет прахом.
- У нас в России есть один народный целитель, зимой ходит босой и плавает в ледяной реке... Он советует лечиться только холодной водой. Если высокая температура - обливаться каждые два часа прямо из ведра... Правда, правда, его даже по телевизору показывали. А также женщин и крошечных детей, валяющихся раздетыми в снегу! Йохим смотрел на нее скептически:
- "Возможно у вас есть также ведьмы и колдуны, работающие в больницах?
- Да. Есть и очень много. У них специальные лечебницы.
- Ну ладно, Виктория. Я попробую русский метод в другой раз. Сегодня мне непременно надо по меньшей мере остаться в живых... Не хочу вас пугать, но без Луми это становится весьма проблематично. Йохим лежал под двумя одеялами, но зубы его стучали от холода и речь прерывалась тяжелым дыханием.
- Сейчас я согрею чай и разотру вас спиртом. Ведь у вас есть спирт? - сообразила Виктория.
- Немного, но он мне нужен. Поищите что-нибудь спиртное в баре или холодильнике. Виктория вернулась радостная с откупоренной бутылкой "Виски":
- Судя по запаху это подходит! -Спасибо, и перестаньте суетиться. Вам необходимо лежать, - пытался сопротивляться доктор, но Вика настояла на своем.
- Я вообще очень крепкая и выносливая, доктор. Только в прошлом году в мае болела очень тяжелой ангиной. Но это - на нервной почве. И вообще - в критические минуты у меня открывается второе дыхание. Она старательно изображала оптимизм, обмирая от страха - что делать дальше? Здесь даже нет телефона. А если бы и был? Вызывать скорую помощь? Звонить Брауну... если Йохим будет в состоянии вспомнить номер его телефона... В 10 часов Йохим, качаясь от слабости, сделал ей последний укол и облегченно упал на подушки.
- Все! У меня восемь часов в запасе. Проглатываю стакан "виски" и постараюсь поспать. Разбудите меня ровно в 22. А если почувствуете что-то неладное - применяйте свой русский метод - лейте на меня холодную воду. По крайней мере, это должно вызвать стресс и короткое просветление. Просидев больше часа над впавшим в беспамятство доктором, Виктория решила действовать. Он явно бредил, тяжело перекатывая по подушке носатую голову и кого-то звал. Несколько раз имя прозвучало абсолютно четко: Алиса. Виктория сообразила, что если здесь имеется гараж, а в гараже - автомобиль, то в нем, непременно, должна находиться аптечка. Она обошла сад, но кроме сарая с огородным инвентарем и цветочными горшками, ничего не обнаружила. "Ага, у них же машины стоят под домом" - поняла Вика, заметив посыпанную гравием дорожку со следами шин, ведущую в закрытый раздвижными воротами полуподвал. Проникнуть в гараж удалось лишь из кухни, но он оказался пуст, не считая двух велосипедов. Виктория обшарила шкафы в кухне и ванной комнате, обнаружив лишь туалетные принадлежности, пачку сухого молока и старые кукурузные хлопья.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53