А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мерцы появляются в городе по моей воле – верно. А кто такой Хогерт?
– Преступник, как, собственно говоря, и все, живущие в городе. Для меня здесь нет тайны, – сказал я.
Охотник отхлебнул из своего бокала, цокнул языком.
– Правильно. Но… они мертвые преступники. Покойники. Достаточно будет прочитать сообщение в одной из газет трехлетней давности, и ты убедишься, Хогерт погиб при загадочных обстоятельствах – с точки зрения журналистов – в тюрьме, в камере, охраняемой тремя полицейскими… Хогерт обвинялся во взрыве автобуса с пассажирами… Пиру, как тебе известно, при захвате самолета… Кто еще тебя интересует? Я могу перечислить все преступления оказавшихся здесь людей. А ты проверишь, вернувшись в свой мир. О смерти Пиру, кстати, узнаешь из итальянских газет. Там есть и его фотографии.
– Значит, ты можешь оживлять покойников, определяя одних в мерцы, других – жителями города, похожими на людей.
– Определяют приборы, – сказал Охотник, кивнув на корыто. – Лишь они решают, кого переправить в город и в каком виде. А теперь скажи: есть у вас закон, запрещающий снимать копии с покойников? Ведь их тела остаются там, где они захоронены. В городе только копии – клоны, если можно так сказать.
– Но ребенок! Думаю, здесь ты согласишься?
– А что – ребенок? Обычная ошибка, сбой программы, электрон вдруг взял и залетел не туда, куда надо. Стоит ли из этого делать трагедию? Мало ли на Земле гибнет невинных детей в нынешнее время? А сколько их рождается жить, дышать отравленным воздухом, умирать от голода, гибнуть под колесами автомобилей?.. Собственно говоря, ведь и город – часть вашего мира, правда более густо заселенная преступниками. Разве у вас в тюрьмах не рождаются дети?.. Где закон, запрещающий преступникам иметь детей? А теперь посчитай, сколько ваших алкоголиков производит на свет уродов… Программа, которую я заложил в компьютер, с высокой степенью точности исключает возможность появления в городе невинного существа, как, впрочем, и любого умершего естественным путем, не говоря о живущих. Заметь, женщина, опекаемая Хогертом, еще не родила. Да и родит ли?
Он посмотрел на меня, ожидая возражений, готовый разбить все мои сомнения и обвинения, – уверенность светилась в его глазах. Но, клянусь, был в них и страх.
– Формально вроде бы ты прав – законов не нарушал. Но есть ведь законы нравственности. Кто дал тебе право трогать трупы?
– Трупы?.. – Охотник поднес бокал ко рту, отпил глоток, вытер губы тыльной стороной ладони. – Ваша официальная наука не занимается проблемами такого рода… Но я все же постараюсь объяснить. – Он поставил бокал на стол. – Мытари. Так у вас называют тех, кто, наложив на себя руки – преступник, как правило, – не принимается ни в один из кругов духа, где продолжает существовать всякий закончивший телесную жизнь. Ведь со смертью тела жизнь не прекращается… От мерцев же, оставь я их нетронутыми в своих могилах, появлялись бы всякие странности, мешающие течению и пониманию законов в вашем мире. Мерцы – мытари, проклятые людьми и обреченные скитаться меж кругов духа. Вспомни того, кто призывал быть милостивыми к падшим. Этот человек заботился не столько о самих падших, сколько о живущих.
– А эксперименты с кровью – зачем они? – прервал я Охотника, затеявшего разговор о чем-то непонятном для меня. Напрасно он пытается пристегнуть к беседе мистические загогулины. Или он намеренно пытается запутать меня мудреными разглагольствованиями о загробной жизни? – Зачем тебе кровь?..
– Довольно сложный вопрос… Я не специалист и, наверное, вряд ли смогу ответить на него достаточно убедительно.
– Не надо скромничать. – Я усмехнулся. – Если судить по масштабам твоей деятельности… Одни больницы чего стоят!
– Конечно, мои соотечественники – не все, разумеется, – могут популярнее объяснить программу спасения землян. Однако нашим ученым наплевать, что ожидает Землю, если вовремя не вмешаться… А Камос уже послал сюда смертоносную технику. Законы Кольца, соблюдаемые всеми разумными существами, запрещают всякие действия, вредящие Большому Разуму. Потенциальные возможности мозга землянина столь велики, что представляют угрозу не только населению Кольца, но и всей космической жизни в целом… Вы слишком плохо представляете зависимость вашего существования от процессов, протекающих в космосе… Вы сунулись в космическое пространство, не решив вопрос с ядерным оружием, способным при благоприятных обстоятельствах нарушить ход галактического времени… Имеется в виду ядерная война. Ваши дети развлекаются игрушками, имитирующими орудия уничтожения… Законы Кольца категорически запрещают такие игры, как противоречащие смыслу и задачам существования разумной жизни. Подсчитано, что к 2072 году земляне перейдут границу, за которой время перестает быть для них фактором трехмерного пространства и станет вектором четырехмерного. Готовы ли они употребить ожидающее их могущество с пользой для разумной жизни Кольца?..
– Никогда не думал, что земляне однажды станут жить в четырехмерном пространстве… – растерянно проговорил я, глядя в бесстрастное лицо Охотника. – Но как могут помешать этому детские пистолеты?
– Тень – это аналог двухмерного пространства: чтобы ее уничтожить, надо лишь убрать источник света. В трехмерном мире уже может существовать разум, и жителям четырехмерного пространства надо быть чрезвычайно осторожными, чтобы, «выключая свет», не погубить разум трехмерного мира…
– Я – старатель, – напомнил я, запутавшись в пространных рассуждениях Охотника. – При чем тут переход границы в 2072 году?
– К этому времени, если вы не подчинитесь законам Кольца, будете сожжены. Агенты Камоса давно прилетают на тарелках и обследуют Землю, отыскивая особей, способных двигать науку Кольца. Они будут увезены и поселены в научные центры для работы. Остальные земляне по законам Кольца должны быть истреблены. Так уже было на Земле и других планетах… Именно потому я и мои друзья решили спасти вашу цивилизацию. Есть в вас что-то такое, необычное, какая-то внутренняя свобода, дающая вам право нарушать законы Кольца. Такое право имеет лишь Большой Разум, живущий в тридцатидвухмерном пространстве. Это он предложил Камосу послать к Земле Планету Очищения… Но мы спасем вас. Уже найден мир, способный принять людей. Необходимо лишь изменить состав их крови – для успешной адаптации, поскольку в этом мире иная сила притяжения, иной климат, другая вода и растительность…
– А если люди не согласятся? Ведь к тому времени мы, вероятно, сможем противостоять Камосу, – возразил я.
– Цивилизация Камоса существует миллионы ваших лет. Ее агенты не дадут вам развиться, даже если и появится такой шанс, что вряд ли возможно… Вас задавят землетрясениями, авариями на ядерных реакторах и складах с ядерным оружием. А эпидемии?! Ты представить себе не можешь, что они умеют! А Большой Разум, стоящий на стороне Камоса?.. Нарушители законов Кольца караются смертью.
– Сам не боишься? Вдруг вездесущие агенты узнают о твоей, как я понял, тайной «благотворительности»?
– Я и мои друзья рискуем. Но у нас уже есть опыт. Мои предки спасли ваших рептилий – динозавров, птерозавров… Эти существа и сейчас живут и здравствуют на отведенных для них планетах.
Я вспомнил пластик и рисунок на нем в древней больнице, показанной мне Амиром. Неужели все было так, как рассказывает Охотник?
– Странно все это… Камос, цивилизация… А если они все же передумают воевать с нами?
– Воевать? Забудь такое слово. Вас просто лишат атмосферы. Вы сгорите в солнечных лучах, задохнетесь… Как только Планета Очищения приблизится к Юпитеру и ваши астрономы заметят ее, сработают автоматические системы. Начнется массовая телепортация людей на другие планеты. Думаю, к тому времени нам удастся изменить вашу кровь. Потребуется вдесятеро меньше времени, чтобы твои соплеменники стали могучими и сильными… и уважающими законы Кольца.
– И все же я не могу взять в толк. Дилетант решил спасти земной разум от гибели. Верно?
– Во-первых, среди моих единомышленников есть ученые. Они, правда, не так известны, как хотелось бы, но достаточно представляют всю сложность положения землян… Во-вторых, все программное обеспечение компьютеров выполнено специалистами, не связанными с нашей группой. Кстати, вместе с людьми мы попытаемся переправить на новые планеты и животных, и растения – все, что удастся.
Я вдруг поймал себя на мысли: а не затеял ли «Посох» неизвестный мне эксперимент? С него станется. Странная встреча с Милкой, Стоценко с его теорией информационного двойника… Сидит сейчас в горнице бабы Ани найденный «Посохом» молодой перспективный ученый и, воткнув в мой мозг сотню электродов, прокручивает сценарий фильма, написанный каким-либо западным фантастом. Ведь что-то знакомое слышится в рассуждениях Охотника: Планета Очищения, агенты Камоса, прилетевшие на тарелках. Может, и Милка из этих агентов, потому и сбежала, что увлеклась мною по-настоящему, боязно стало в глаза смотреть, лгать. Затем и Жорку так обижала, чтоб не мешал экспериментировать. «Посох» за здорово живешь денег не платит, а здесь, видимо, есть за что… И Еремеева не обижают. Однако откуда же у меня возникла эта мысль? Вряд ли она запланирована сценарием, в котором мне отведена главная роль.
– Ладно. Я всякое могу допустить. Скажи лучше о моей роли. – Я глянул на Охотника. – Зачем ты все именно мне говоришь? Земляне не выбирали меня для беседы с тобой. Есть профессора, академики. Я-то что могу решить?
– Наивный ты человек. Да кто поверит в то, что я неоднократно объяснял многим?.. Почитай газеты, послушай людей, с которыми мне все же удалось побеседовать. Кто им верит? И тебя будут считать сумасшедшим, чудаком, фанатом. Ты еще вспомнишь мои слова, вернувшись к себе.
– Почему Камос не выходит на прямой контакт с властями нашей планеты?
– И начнется хаос в экономике, культуре, социальном устройстве наций, не говоря о куче всяких болезней. Камос не пойдет на контакт – это закон Кольца. Вам надо измениться, потому что наступает время…
Я аж подскочил, вспомнив о времени, отпущенном мне на беседу с Черным. Хотел бежать к выходу, но увидел протянутую мне Охотником руку.
Нет. Я не протянул ему свою. Может быть, он честный, порядочный друг. И желает землянам только добра. Жизнью, может быть, рискует ради моих соотечественников. Но не могу, не желаю брать ответственность, поверив в доброжелательность Черного.
Выйдя из Башни, я увидел Ники. Он схватил меня за руку, сказав, что я просрочил время и теперь люди Хогерта ввязались в драку. В конце улицы, по которой мы бежали к лодке, что-то громыхнуло и столб зеленого пламени осветил дерущихся людей.
В лодке сидел Хогерт. Он налег на весла. То и дело слышались звуки взрывов, сопровождавшиеся зеленым огнем вспышек. Через несколько минут мы вышли на берег и спустились в подвал одного из домов. Хогерт запалил свечу и, осветив угол, кивнул на сверток.
– Одежда, – сказал он. – Твой комбинезон… Свои же зарубить могут. Живо переодевайся.
– Мне казалось, что я пробыл у Черного не более часа, – сказал я, чувствуя себя виновником начавшейся драки.
– Тебя не было больше трех часов. – Хогерт махнул рукой. – Обыкновенная провокация. Хозяин решил избавиться от беременной женщины. Но он просчитался – мы спрятали ее в такое место, где ему вряд ли удастся с ней что-либо сделать.
– Но, как я понял, твои люди первыми начали драку, – не поверил я, вспомнив, как Вротех желал этой драки.
– Первыми были мерцы, – возразил Хогерт. – Они прорвались к изолятору с женщиной, не зная, что ее там уже нет. Я чувствовал, чувствовал… Теперь она в надежном месте.
Переодевшись, я сунул руку в карман, нащупал пуговицу-диск и облегченно вздохнул.
И опять: подземные переходы, узкие лазы, где можно двигаться только ползком, залитые тухлой водой канализационные тоннели. Иногда над нашими головами слышался топот, крики дерущихся и стоны раненых, грохот взрывов и глухие звуки вздрагивающей земли.
– Дальше тебе придется идти с Ники, – сказал Хогерт, когда мы ступили на твердые доски помоста с перилами – личный подземный ход Хогерта. – Кто-то бежит… Ты слышишь?
Поскрипывали доски под бегущими в нашу сторону… Двое… Вот один из них остановился.
– Обождите! – знакомый голос. – Стойте, говорю… Мерцы, вротех, пронюхали дорогу к нашему бункеру.
Перед нами остановился запыхавшийся Вротех:
– Они взорвали дверь… И теперь дерутся… Оборзели, сволочи. Больше сотни их. И взрывчатка…
– Где женщина? – спросил Хогерт, оставаясь спокойным.
– Женщина? – Вротех поскреб в затылке. – Отдашь ту мерчанку? Лично мне. Насовсем… Мне нужна та, от которой Кузнец отказался. Так даешь?
– Пользуйся. – Хогерт кивнул.
– Судьба, – прошептал я, глядя вслед убежавшему в темноту Вротеху. – Заберу женщину с собой. Все равной ей крышка. Черный найдет способ ее убить. Что касается Черты… Попробовать надо.
Прибежал Вротех с женщиной на руках. Поставил ее на помост и привалился спиной к перилам.
– Может, поторопился ты ее из бункера вытащить? – спросил Хогерт строгим голосом.
– Ждать, пока мерцы нам траурный марш сыграют? Их там больше сотни, я же говорил. Эй! – Он хлопнул по заду женщину, безучастно смотрящую в темноту. – Скажи ему, кранты нам могли быть.
– Их было много, – прошептала женщина, не повернув головы.
– Ну? Слышал?.. Не нравишься ты мне, вротех! Раз я привел бабу, значит, ситуация аховая. – Вротех выхватил из-за пояса металлический прут. – Так и будем тут торчать?
– Ступай, – сказал Хогерт и вложил в мою руку ладонь женщины. – Может, повезет вам, пройдете Черту.
– Ты забыл обо мне, – с дрожью в голосе сказал карлик. Он встал между Хогертом и Вротехом. – Ведь я – мерц. И обязан подчиняться приказам Черного. Могу ли я допустить, чтобы женщина ушла живою из города?
– Метровка! – Вротех махнул перед носом карлика прутом. – Куда суешься, дешевка плешивая!
– Убей меня, – прошептал карлик, повернувшись к Вротеху. – Меня надо убить. Тебе не впервой лишать жизни мерца.
– Ники. – Хогерт тронул карлика за плечо. – Неужели ты сможешь нам помешать? Зачем просишь смерти? Мало ее было сегодня?
Карлик вдруг вертанулся и ударил Хогерта кулаком в живот.
Металлический прут Вротеха, описав полукруг, опустился на голову Ники. Брызнула известь.
– Зачем? – вскрикнул Хогерт, прижимая руку к животу и опускаясь на колени. Постанывая, поставил свечу у лица карлика. Тронул пальцами белое от извести ухо, щеку, лоб. – У него красная кровь, – прошептал он, глядя, как из проломленной головы тонкой струйкой текла прозрачная жидкость, которая, соприкасаясь с досками помоста, превращалась в красную лужицу. – Почему кровь?
– Ты, Хогерт, будто мерцев никогда не убивал, – усмехнулся Вротех. – Чего сопли распустил? Может, и тебе по голове дать?.. Не нравишься ты мне сегодня!.. Они вот такими штуковинами десятками наших в расход пускали. – Вротех достал из кармана и протянул мне два легких и теплых мячика, похожих на те, которыми играют в пинг-понг. – Могу подарить. Хорошая штука. – Он помог Хогерту подняться с колен. – Такими шариками мерцы дверь в бункере подорвали. Аж камни расплавились.
– Вам надо торопиться, – сказал Хогерт, протянув мне свечу. – У тебя много таких мячиков? – спросил у Вротеха.
– Десятка два. Зачем тебе?
– Вдруг они, – он кивнул на меня и женщину – мы так и стояли – рука в руке, – не смогут перейти Черту? Взорвем Башню – может, нарушим какие-либо связи в системе, поддерживающей непроходимое поле Черты?
– Взорвать?.. Да мы, вротех, в куски разнесем хазу Хозяина. Можно и еще шариками разжиться. Отдам взамен мерчанку. Хрен с ней. Ради такого дела… У ребят поспрашиваем, которые живыми останутся. Да мы такой фейерверк закатим!.. А ты, – Вротех тронул меня за локоть, – ты ребятенка береги. Чтоб живой остался. Бабу можешь замочить, когда родит, но ребятенка… Жалко ведь маленького. Он-то при чем?
Черту пересекли благополучно, не дожидаясь взрыва Башни и без помощи шариков, подаренных Вротехом. Мы даже не заметили, как это произошло. Шли, шли и остановились, увидев вдали огонек костра. А вдруг вовсе и не меня ждут там, у костра, ведь я не рассчитывал в кромешной тьме быстро отыскать моих друзей. «Тебя сейчас встретят кобольды, – услышал я голос Махишасуры. – Оставь им женщину, а сам иди к костру».
Женщина после его слов привалилась ко мне и обмякла. Я подхватил ее под мышки. И тотчас из кустов выскочили лохматые коренастые мужички. Глаза у них были, как у кошек, зеленые и светились в темноте. Один из них вырвал из моих рук женщину, другой бесцеремонно залез ко мне в карман, достал подаренные Вротехом шарики и сунул себе в рот. Затем они расстелили на траве плотную ткань, положили на нее женщину, поплевали на руки, похлопали себя по заросшим густой шерстью ляжкам и, подхватив импровизированные носилки, скрылись в кустах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25