А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Ты витаешь в облаках. Твоя голова забита борьбой за мир, правами женщин и Бог знает чем еще. Ты не видишь, что происходит у тебя под носом. Дэн тоже, но от него иного и ожидать нечего.
– Но они как брат и сестра. Нехорошо, мама, что тебе в голову приходят такие мысли.
– Понаблюдай, как она на него смотрит.
– Она восхищается им. Это детское обожание. Кстати, не ты ли без конца говорила «какая прелестная пара» про Пола с Мими, когда они были моложе, чем сейчас Фредди.
– Да, правда. Но там было совсем другое. Сразу было ясно, что из этого может выйти, надеюсь, что и выйдет.
– О, наверняка выйдет, если вы с Флоренс постараетесь. Мужчины и женщины, юноши и девушки имеют право на дружбу и не обязательно подталкивать их к чему-то иному. То, что вы сделали с Полом – это унизительно. Сводить их вместе…
– Унизительно? Но это прекрасная партия. Двое молодых людей, которые во всех отношениях подходят друг другу, две чудесные семьи…
Здесь разговор, перешедший было на Пола с Мими, снова вернулся к Фредди с Лией.
– Но существуют и другие причины. Образование, жизненный опыт не приобретешь, сидя дома. Подумай сама, разве можно сравнивать Йель с Городским колледжем. Как вы можете лишать его этого шанса?
– Дэн об этом и слышать не хочет. Это противоречит его принципам, и я с ним в данном случае согласна.
А кроме того я не хочу, чтобы Фредди уезжал.
– Принципы! Ну, конечно, принципы Дэна. Да, они нам хорошо известны.
С минуту Анжелика глядела на дочь. По ее лицу скользнуло на удивление нежное и печальное выражение.
– Что ж, больше я ничего не скажу. Пойду отдохну, а то скоро переодеваться к обеду.
Хенни смотрела вслед удалявшейся прямой спине. В отношениях с родными тебе людьми есть столько удручающего. Они почему-то считают, что могут сказать что угодно, оправдывая это своей любовью. И самое интересное, они действительно любят вас. С благими намерениями они пускают в ход кулак в бархатной перчатке.
– Это ферма, – любил повторять Альфи. – Жизнь здесь простая.
На натертом до блеска полу столовой лежал громадный восточный ковер кремового цвета, цвета увядающих роз – «кирман», подумал Пол. На массивном буфете стояли две стеклянные лампы работы Тиффани. Их золотистый свет, смешиваясь со светом свечей и лучами заходящего солнца, падал на вышитую скатерть и фарфоровую посуду, разрисованную корнуэльскими курами.
Эмили перехватила устремленный на лампы взгляд Пола.
– «Арт нуво». Нравятся?
– Да, изумительные лампы.
– А мне они не очень нравятся, – добродушно заметил Альфи. – Но Эмили любит все, что украшено изображениями животных, птиц или растений.
– Вам бы понравились творения Антонио Гауди, тетя Эмили. Целые здания, недостроенный собор в Барселоне украшены вырезанными из камня животными, птицами, деревьями. Вот бы вам посмотреть.
– Говорят, ты скоро опять поедешь в Европу, – сказала Эмили.
– Да, лето у меня будет напряженным, – Пол поколебался и, рискуя в очередной раз услышать отказ Хенни и Дэна, добавил, ни к кому в частности не обращаясь: – Я надеялся, что Фредди поедет со мной. Поднабрался бы впечатлений перед началом учебы в Городском колледже.
Ответил Дэн, хотя Пол и не смотрел на него:
– Хенни и я уже сказали «нет», Пол, хотя, конечно же, мы тебе благодарны. Это великодушное предложение.
– Очень великодушное, – подтвердила Анжелика, бросив на Дэна холодный взгляд. – Редкое предложение.
– Фредди – мой брат, – спокойно сказал Пол. Дурацкая гордость Дэна! Но для него это еще и дело принципа – путешествие первым классом на «Лузитании» представляется ему недопустимой роскошью. И «принципы» эти дурацкие: как будто аскетизм сам по себе является добродетелью. В этом отношении Пол совершенно не понимал Дэна, да и Хенни тоже. В мире столько прекрасного. Конечно, было бы чудесно, если бы все имели возможность наслаждаться красотой; воистину это было бы царство Божие на земле. Но пока оно не наступило, зачем отказываться от шанса, который, по счастью, выпал тебе.
– Едешь по делам? – прервал его размышления Альфи, накладывая себе вторую порцию тушеного картофеля.
Ему бы следовало последить за своим весом, подумал Пол, взглянув на собственный плоский живот. Он положил вилку и отодвинул тарелку, не съев и половины того, что на ней было.
– Да, папа дал мне несколько поручений. Ему надоело вести дела за границей, и он хочет препоручить их мне. Надеюсь оправдать его доверие.
– Куда ты едешь на этот раз? – заинтересовался Альфи.
– Сначала в Лондон, потом ненадолго в Париж, а потом в Германию. Я жду не дождусь этой поездки. – Пол был полон нетерпения, возбуждения и каких-то неясных предчувствий. – У меня такое ощущение, что вот-вот произойдет взрыв. Возможно, это будет моя последняя поездка в Европу. Возможно, что в самом недалеком будущем никому не удастся так просто туда поехать.
– Почему ты так считаешь? – спросил Альфи.
– Посмотри, что творится в мире. Прошлогодний кризис в Марокко…
– Боюсь, я в этом мало что понимаю, – извиняющимся тоном перебил Альфи, – У меня хватает терпения лишь на то, чтобы внимательно прочитать финансовый раздел, быстренько просмотреть репортажи о бейсбольных матчах, ну и еще, – пошутил он сам над собой, – заглянуть в комиксы. Так что объясни мне, что, по-твоему, может случиться.
– Война, – коротко ответил Пол.
– Пусть они все там передерутся друг с другом до смерти, – загремел Дэн. – Нас это не коснется.
– Нет, дядя Дэн, так не выйдет. В войну, если она начнется, будут втянуты все.
– Чепуха! Трудящиеся любой страны откажутся воевать. Зачем рабочему человеку рисковать жизнью, защищая прибыли своего хозяина?
– Все не так просто. При звуках оркестра люди перестают рассуждать. Они машут флажками и бегут за ним, как дети за бродячим цирком.
– Что за цинизм, Пол. На тебя это непохоже.
– Реализм, дядя Дэн.
– Я согласен с Полом, – заметил Альфи. – Если начнется война, мы будем в ней участвовать. Представляете, какие состояния можно будет сколотить на войне.
Дэн бросил на него гневный взгляд.
– Я имел в виду, – поправился Альфи, – то есть я не имел в виду, что кто-то действительно захочет наживаться на человеческих страданиях. Кто способен на такое?
– Очень многие, – возразил Дэн. – Правда, джингоисты об этом умалчивают. Джингоисты вроде Теодора Рузвельта. – Только «глупцы–идеалисты» надеются, что можно избежать войны, – заявляет он. «Трусы и физически немощные люди». Да я не трусливее и не слабее любого из этих вояк.
– А все-таки в этом что-то есть, – тихо проговорил Фредди, крутя в длинных пальцах ножку бокала. – Рузвельт имеет в виду, что любому надо быть готовым умереть за принципы. Есть войны, в которых ты обязан сражаться.
Его слова всех удивили; уж очень не вязались они со всем его обликом: хрупкое телосложение, слегка опущенные плечи, зачесанные назад волосы, оставлявшие открытыми бледные виски с проступавшими на них голубыми жилками.
– Вздор, – отчеканил Дэн.
– Постой, Дэн, – вмешался Альфи. – Казалось бы, ты должен поддерживать Рузвельта с его прогрессивной программой; экономическая демократия и все такое.
– Верно. Но в вопросах военной политики я ему не доверяю. Я буду голосовать за Вильсона. А ты, Пол?
– Еще не знаю. Рузвельт или Вильсон. Я дома устал от этих споров; они все, естественно, собираются голосовать за Тафта.
Дэн покачал головой.
– Я тебе вот что скажу. Будь я молодым, я бы ни за что не взял в руки оружие. Скорее бы сел в тюрьму. Я не стану воевать, – закончил он, стукнув кулаком по столу.
– А я стану, – не менее решительно объявил Фредди. – Когда меня призовут, я пойду без колебаний. А если понадобится, то и раньше.
На лице Лии, сидевшей напротив, читалось восхищение. Ее круглые глаза округлились еще больше, губы приоткрылись.
Дэн покачал головой.
– Фредди, тебе семнадцать, но иногда, позволь заметить, ты рассуждаешь, как недоразвитый ребенок.
– Будем надеяться, это только слова, сказанные ради поддержания разговора, – Мими улыбнулась всем, сидевшим за столом, призывая прекратить спор.
Эмили и Анжелика обменялись одобрительным взглядом. Мими проявила такт опытной хозяйки, умеющей сгладить острые углы.
Альфи сердечно добавил:
– Желаю тебе хорошо провести время, Пол. И вспоминай про нас, когда будешь посиживать на бульварах, потягивая вино. Мы никогда не были в Европе, Эмили и я. А что если и нам отправиться в путешествие, а, Эмили? А то мы все откладываем и дождемся, что нам уже ничего не будет нужно кроме кресла-каталки. Через пару лет, например. Мег к тому времени будет одиннадцать, ей тоже будет интересно. Ну, скажем, летом 1914 года.
На этом разговор закончился; все встали из-за стола и перешли в гостиную.
Альфи потратил немало усилий, прежде чем ему удалось растопить камин в гостиной.
– Дрова сыроваты, вот в чем загвоздка, – извиняющимся тоном объяснил он. Когда пламя, с треском взметнувшееся вверх, вдруг выбросило в комнату клуб едкого дыма, он скомандовал: – Откройте дверь, пусть проветрится.
Пол открыл выходившую на террасу застекленную дверь и вышел в ясную ночь. Налетел влажный ветерок, приятно освежающий после сытного обеда и духоты комнат. Он стоял неподвижно, подставляя ему лицо. В лесу у подножия холма квакши устроили концерт. Должно быть, их там десятки, сотни, подумал Пол. На него вдруг нахлынуло чувство светлой грусти. Ему захотелось, чтобы Мими вышла и тоже послушала хор квакш, но вечер был прохладным, а она легко простужалась.
Он вернулся в комнату. Дым вытянуло, дрова горели как положено.
Альфи обвел взглядом расположенные уютным полукругом кресла и диваны.
– Я учусь, – сказал он, довольный тем, как ровно горит огонь в камине, – постигаю премудрости деревенской жизни. Правда, Эмили?
Эмили согласно улыбнулась.
– Я уже многое узнал про коров и сам завел трех джерсеек. Завтра с утра покажу вам новый хлев, если вы не проспите. Я всегда встаю рано, хочу использовать каждую минуту, пока я в деревне.
Два рыжих сеттера устроились рядом с Альфи. Он погладил их и зажег трубку.
Деревенский джентльмен, доброжелательно, но не без иронии подумал Пол, вспомнив, каким безответственным был его дядя в юности. Помещик. Происшедшей в нем переменой он во многом обязан Эмили. Если бы Альфи не нужно было зарабатывать деньги, он с удовольствием переехал бы в деревню на постоянное жительство. Ему бы следовало родиться английским сквайром. Он и внешне был похож на сквайра: крепкий, румяный. Да, некоторые по ошибке судьбы рождаются не там, где следовало бы – художники в семьях торговцев, радикалы в семьях аристократов. А я? Где мое место? Не знаю, признал Пол, и нет смысла искать ответ на этот вопрос, поскольку я там, где я есть.
Потом другая мысль пришла ему в голову.
– Вы подружились с кем-нибудь из соседей? Эмили не ответила. Она была занята вышиванием, а Мег в украшенном оборками платьице из органди сидела рядом, обучаясь на наглядном примере искусству рукоделия.
– Мы тут всего год, – сказал Альфи. – Дома расположены далеко один от другого, думаю, большинство наших соседей еще и не знает, что мы сюда переехали.
«О нет, они это отлично знают, – подумал Пол. – Они заранее, до того как вы сюда вселились, знали о том, что вы приедете. Еще бы, единственный еврей в округе радиусом в двадцать миль».
Внезапно в разговор вступила Мег.
– Нет, они знают. Знают, и они нас не любят.
– Мег, – воскликнула Эмили, отвлекшись от вышивания. – Нехорошо так говорить. Ты меня удивляешь.
– Ты вечно повторяешь, что так нехорошо говорить. Ты сказала это и в тот раз, когда я жаловалась, что меня не приняли в танцевальный класс мисс Аллертон. Я так огорчилась.
– Но класс был переполнен, – поспешно вмешался Альфи. – Мама права, незачем выдумывать то, чего нет.
– Ничего я не выдумываю. – Мег была на грани слез. – Класс не был переполнен, я же вам говорила. Мама Джанис сказала ей, что меня не приняли, потому что я, мы – евреи. Джанис не должна была говорить мне об этом, но она не послушалась.
– Не знаю, правда ли это, Мег, но если и правда, лучше не говорить об этом, – Эмили произнесла это ровным тоном, но чувствовалось, что слова дочери неприятно ее задели.
– А я ни на минуту не могу в это поверить, – умиротворяюще сказал Альфи. – Мир меняется, весь этот вздор – это какое-то, – Альфи поискал слово, – средневековье. Поступишь в этот класс в будущем году, тогда увидишь, что я прав.
– Здесь нас тоже не любят, – пробормотала Мег.
– Хватит, Мег, – скомандовала Эмили, которую этот разговор, судя по всему, вывел из равновесия, и ей хотелось поскорее прекратить его.
Мег, будучи воспитанной девочкой, замолчала, но Пол, с симпатией смотревший на нее, успел заметить промелькнувшее на ее лице выражение. Девочка более реалистично смотрит на вещи, чем Альфи, подумал он, чувствуя себя в этот момент значительно старше своего бодрячка-дяди.
На время все погрузились в неловкое молчание. Снаружи послышался шум автомобиля, с пыхтением взбиравшегося на холм. Эмили отложила вышивание и подошла к окну.
– Кто бы это мог быть? Не могу разглядеть, слишком темно.
– Возможно, это фермер, живущий у пруда, – предположил Альфи. – Только у него есть автомобиль. Конечно, дачники все имеют автомобили; автомобиль необходим, чтобы добираться до железнодорожной станции.
– Дачники. Вот именно. Игрушки богачей, – сказал Дэн. – Так вот, позвольте вам сказать, что если социализм, которого вы все так боитесь, и наступит, то причиной тому будет автомобиль. Обладание им порождает в тех, у кого его нет, неистребимую зависть.
Лия была необычайно притихшей весь день. Она чувствует атмосферу в доме, подумал Пол, и понимает, что ей лучше ни во что не вмешиваться. Сейчас, однако, она заговорила.
– Но, дядя Дэн, предположим, что мы научимся делать дешевые автомобили, и каждый сможет его купить. Это же намного облегчит жизнь.
Дома в спокойной обстановке Лия всегда высказывала свое мнение в форме восклицательных предложений, будто сообщала о каком-то открытии.
– Каждый сможет купить? – возразил Дэн. – А тебе известно, что добрая половина наших граждан даже не видела автомобиля, не говоря уж о том, чтобы его купить. Не говори о вещах, в которых ты ничего не понимаешь, Лия.
Пол пришел на помощь девушке.
– Она права, дядя Дэн. Этот процесс уже идет. Мы же говорим не о таких машинах как мой «стивенс дьюри» или «рено». Конечно, дешевый автомобиль похож на тележку без лошади и выглядит он уродливо, как давно нечищенная угольная печь, но все же он способен довезти вас куда нужно всего за триста девяносто пять долларов.
– Не так уж это дешево, – сухо ответил Дэн. – Большинству не скопить и этой суммы. Я бы например не смог позволить себе эту покупку.
Какой он сегодня раздражительный, подумал Пол. В чем, интересно, причина. В комнате ощущалась некоторая натянутость.
Альфи, обычно не слишком восприимчивый к таким тонкостям, на сей раз тоже, видимо, что-то почувствовал, потому что с нарочитым оживлением заметил:
– Перед тем как ложиться спать, неплохо бы нам всем как-то развлечься. Как насчет того, чтобы прочитать нам свои стихи, Мег, – обратился он к дочери и объяснил собравшимся: – Мег пишет неплохие стихи. Лицо девочки омрачилось.
– Мне не хочется.
– Ну, не упрямься, – уговаривал ее Альфи. – Не будь такой застенчивой. Давай.
Девочка, довольно крупная для своих восьми лет, в этот момент как-то вся съежилась и стала казаться меньше и моложе.
– Это обязательно? – она умоляюще посмотрела на мать.
– Конечно, раз папа тебя просит, – откликнулась Эмили, не поднимая глаз от вышивания.
Мег хмуро спросила, читать ли ей наизусть или по книге.
– Конечно, наизусть, – сердечно ответил Альфи.
В них нет ни малейшего понимания, подумала Хенни, вспомнив свое детство; она увидела себя в этой нескладной девочке, которая, повернув ноги носками внутрь, прижав руки к бокам и держа ладони на животе, принялась декламировать стишок о семье кроликов.
Эмили, наклонившись к Хенни, прошептала:
– Мы хотим воспитать в ней уверенность в себе. Она такая застенчивая и впечатлительная. Представляешь, она плачет, когда мы в сентябре возвращаемся в город – переживает за своих кроликов.
«Застенчивая, – сердито подумала Хенни, – а какой же ей еще быть, если она не может понять, кто она такая, а вы ей в этом совсем не помогаете».
Чем-то отношение Альфи и Эмили к дочери напомнило ей отношение Дэна к Фредди, хотя причины для этого были в обоих случаях разными. И она взмолилась про себя, чтобы Дэн не стал просить Фредди сыграть на рояле. Фредди всегда долго колебался, и эти колебания производили неприятное болезненное впечатление, если же он все-таки садился за рояль, то играл слишком долго. Он бы нагнал смертельную скуку на Эмили и Альфи, не разбиравшихся в музыке. О, только бы Дэн не стал приставать к Фредди.
К счастью, сегодня этого не случилось.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54