А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Садись!
Кэтрин бросилась на пассажирское сиденье. В этот момент по капоту скользнула пуля, отчего во все стороны посыпались искры. Когда Гарибальди завел двигатель, они услышали, как взревел другой автомобиль. И когда «мустанг» отъехал от бордюра, завизжали шины другой машины.
Автомобиль священника несся по тихой улице жилого квартала – темный «бьюик» пока лидировал в сумасшедших гонках.
Кэтрин немного отдышалась. Маленькие и большие дома мелькали неясными расплывчатыми пятнами, мимо проносились рождественские гирлянды. Она обернулась.
– Они продолжают стрелять!
Гарибальди нажал педаль газа до упора. На повороте машина завизжала. Правое заднее колесо ударилось о бордюр. «Мустанг» подлетел в воздух и с грохотом упал на дорогу.
– Быстрее! – кричала Кэтрин. – Они все ближе. – Фары преследующей машины становились крупнее, ослепляя водителя «мустанга» дальним светом.
– Пригнись! – закричал Гарибальди, когда пуля попала в крышу машины. Он рванул руль влево, проехав на красный сигнал светофора, едва успев увернуться от пикапа. Кэтрин уперлась руками в переднюю панель; она обернулась.
– Они приближаются!
– Ой-ой-ой! – вдруг вырвалось у священника. Кэтрин посмотрела вперед, и ее глаза расширились от ужаса. Впереди был тупик.
– Если вы помните молитвы, доктор, – закричал Гарибальди, – самое время их читать!
Круглый шрам посередине лба размером с большую монету являлся результатом лет, проведенных в молитве, свидетельством того, как много тысяч раз он опускал голову к земле в сторону Мекки.
Люди называли его святым. Однако, когда в это жаркое утро он молился в своем дворце, что стоял на окраине Каира, его голова была занята мыслями вовсе не духовного характера. Он думал о деньгах: долларах, франках, марках, динарах, йенах. И молился, чтобы эти деньги возвратились в Египет.
С тех пор как два года тому назад в отеле «Аль Хан» произошла трагедия с захватом заложников и убийством пятерых американских туристов, Египет утратил свою привлекательность для путешественников. И, поскольку туризм был вторым по уровню доходности бизнесом в стране, Египет беднел на глазах.
Закончив молитву словами «Нет Бога, кроме Аллаха и пророка его Мухаммеда», он поднялся с колен, выпрямив свое стройное тело. Его рост был около ста восьмидесяти сантиметров. Белая галабея придавала ему весьма скромный вид. Но напиток, поглощаемый им – «Шива Регаль» в хрустальном бокале, – и то, как обратилась к нему личный секретарь, войдя и объявив о посетителе, разоблачали напускную застенчивость.
– Мы закончили с вопросами, господин президент, – доложил посетитель. Это был господин Саид, министр культуры, заведующий египетским Департаментом культурных ценностей, человек с неприятным выражением лица, чиновник, стоящий над сотнями людей, но не имеющий денег, чтобы оплатить их работу. – Бригада Хангерфорда, команда доктора Александер. Хотя нет доказательства того, что были найдены свитки, слухи свидетельствуют об обратном.
– Христианские свитки?
– Видимо, да.
Президент Египта подошел к балкону и посмотрел на группу треугольников, возвышающихся над пыльным горизонтом: пирамиды, у которых собирались миллионы паломников в ожидании прихода нового тысячелетия. В данный момент деньги лились в Египет рекой, но в январе люди уедут, и этот источник иссякнет. Люди не появятся здесь еще тысячу лет.
Президент был не только святым, но и проницательным человеком, и сейчас его дар предвидения рисовал в воображении новое здание, стоящее в саду в северной части острова Гезира, что посреди Нила, – музей, в котором выставлены христианские свитки. Чтобы посмотреть на это, туристы хлынут в Египет потоком.
– Соедините меня с господином Давудом, находящимся в Вашингтоне, а затем позвоните Президенту Соединенных Штатов.
– Теперь у нас есть номер машины парня, с которым она улизнула, Майлз. В данный момент я проверяю его. Через несколько минут мы установим личность владельца.
Майлз всмотрелся в лицо на экране. Его старый друг Титус – президент и основатель компании «Консультанты по безопасности», расположенной в Сиэтле. На смуглом лице белели зубы; круглые щеки придавали его образу невинность, которая в действительности едва ли была присуща ему: профессию Титуса нельзя было назвать гуманной, а невинность не являлась характеристикой его бизнеса.
– Фотографии, которые нам удалось взять в квартире Стивенсона, скоро будут готовы, я перешлю их тебе.
– А пленка?
– Люди Титуса установили в квартире Дэниела прослушивающие приборы и записали его разговор с доктором Александер. Сейчас ты все услышишь. – И в следующее мгновение из телефонной трубки Майлза громко и отчетливо стало доноситься каждое слово, сказанное Кэтрин и Дэниелом. Майлз слушал, и ему стали ясны две вещи: Стивенсон узнал американца, которого заметил в лагере; кроме того, он сделал запись у себя в дневнике.
– Майлз, – сказал Титус. – Американец, о котором упоминает Стивенсон, – твой человек?
– Вполне возможно.
– А этот человек не может указать Стивенсону на тебя?
Хэйверз не ответил. Он смотрел на первую из загружающихся на его экране фотографий, на то, как из крошечных точек строилось изображение.
– Скорее всего, это снимки свитков, – сообщил он Титусу. – Их сделали, скорее всего, на тот случай, если с оригиналом что-то произойдет. Твои люди взяли их все?
– Боюсь, что нет. Они сказали, что несколько фотографий выскользнуло из конверта, который им пришлось оставить.
– А что можешь сказать о человеке, с которым сбежала Александер?
– Мои агенты не очень хорошо разглядели его. Мы пока не можем сказать, знала она его прежде или же до этого момента они были незнакомы.
– А твои люди уверены в том, что она убежала со свитками?
– Они находились в ее сумке.
– А как насчет дневника, о котором говорит Стивенсон?
– В процессе обыска дневник не обнаружили. Но не волнуйся, друг мой. Я уже назначил на это дело дополнительных людей. Мы поймаем ее.
– Что происходит? – поинтересовался отец Гарибальди, снизив скорость «мустанга». Автомобиль ехал по Стейт-стрит, влившись в общий поток. В этот предпраздничный вечер люди спешили за покупками. – Кто это был? Почему они стреляли в вас?
Кэтрин посмотрела через плечо. Поток света фар походил на рождественскую гирлянду.
– Ворвались несколько людей… – Она не могла поверить, что ее так может трясти, даже зубы стучали.
– Каких людей?
– Это не был обычный грабеж! – закричала она. – Этих преступников наняли!
– А теперь чуть медленнее. О чем вы говорите? Это были наемники?
– Преследовавшие нас и те, кто ворвался в квартиру, – разные люди. – Она продолжала смотреть через плечо. Свет фар ослеплял ее. – Я хорошо рассмотрела их. Двое парней с республиканской стрижкой. На их машине не было номера.
– Объясните мне все, пожалуйста, – попросил он, посмотрев в зеркало заднего вида.
– Я говорю, – кричала она, – что все было инсценировано под ограбление парочки наркоманов. Но на самом деле они искали свитки!
– Постойте. Свитки?
– Разворачивайте машину, – приказала она.
– Вы хотите сказать, нужно вернуться?
– Дэнно ранили.
– Послушайте, я не думаю, что стоит возвращаться назад, понимаете?
– Но я нужна Дэнно.
– А если ваши республиканцы все еще там и дожидаются вас?
Они находились на шоссе 101. На противоположной стороне дороги виднелась пристань, в которой на воде качались яхты, празднично украшенные гирляндами.
– И куда теперь? – поинтересовался Гарибальди. Кэтрин задумалась. Машины позади них сигналили.
– Мне нужен телефон.
– Хорошо, но куда ехать?
– Давайте направо, – решилась она, – на север.
Как только они продолжили путь в северном направлении, «мустанг» резко снизил скорость, из-за чего водитель «камаро» вынужден был прибегнуть к экстренному торможению, а «кадиллак» засигналил.
– Извиняюсь, – произнес Гарибальди.
Кэтрин разглядела, что он правит машиной одной рукой.
– Что случилось?
Все это время он держался правой рукой за левое плечо. Когда он убрал руку, на его пальцах была кровь.
– Вы же ранены!
– Думаю, это просто царапина…
Но Кэтрин заметила, что Гарибальди бледен, а на его лбу проступил пот.
– Притормозите. Вы ранены в плечо.
– Я не думаю, что…
– Остановите машину. Я поведу.
Едва «мустанг» приостановился, Кэтрин выпрыгнула, не обращая внимания на автомобили, со свистом проносившиеся мимо. Она обежала вокруг и через секунду сидела за рулем.
Теперь она увидела кровь на руке отца Гарибальди.
– Вам нужно к доктору!
– Со мной все в порядке. Поезжайте дальше. Кэтрин влилась в поток. Щурясь, она вглядывалась в лобовое стекло. Шуршали «дворники».
– Вот, – сказала она, достав из кармана свитера носовой платок. – Приложите к ране. – Они находились перед заправочной станцией. – Мне необходимо позвонить Дэнно, – произнесла она, въехав на заправку и остановив автомобиль у телефонной будки.
Но, когда минуту спустя Кэтрин вернулась, завела двигатель и они снова выехали на шоссе, она, немного успокоившись, рассказала:
– Трубку поднял мужчина. Он назвался детективом и сообщил, что Дэнно увезли в больницу. Когда же я спросила, все ли в порядке с пострадавшим, детектив попросил меня назвать свое имя. – Она ударила по рулю. – Мне это не нравится! Мне это очень не нравится!
– И что теперь?
Она посмотрела на отца Гарибальди.
– Прежде всего мы должны заняться вашей рукой.
– Я выживу. Просто давайте отъедем от этих людей как можно дальше. Хорошо?
Они продолжали ехать по шоссе до тех тор, пока не достигли развязки шоссе 154 – Сан-Маркос Роад. В последний момент Кэтрин затормозила, чем вызвала гневные сигналы водителей. Она посмотрела в зеркало заднего вида. Вместе с ней повернули еще две машины. Отец Гарибальди произнес:
– Я могу кое о чем спросить вас?
– Спрашивайте.
– Когда нас загнали в угол на той улице, а мимо проехал полицейский патруль, почему вы не попросили у них помощи?
Она отпустила педаль газа. Одна из машин, следовавших за ними, перестроилась на соседнюю полосу и, промелькнув мимо, растворилась в дождливой ночи. Вторая машина, однако, замедлила ход одновременно с «мустангом». Кэтрин крепче схватила руль.
– Я бы обратилась к нему, если бы за нами не погнались люди с оружием.
– Но все же…
– Я не могу идти в полицию.
– Почему?
– Просто не могу. Меня объявили в розыск в тридцати трех штатах.
– Что?
– За то, что я отрывала бирки с подушек.
Он уставился на нее, а затем улыбнулся. Несмотря на свое состояние, Кэтрин тоже улыбнулась, затем от души рассмеялась.
Теперь они поднимались в горы. Дорога сузилась и стала извилистой. На обочине замелькали указатели: «Государственный заповедник «Пестрые пещеры Чумаш»»; «Ранчо Сан-Маркоса»; «Дорога Дилижансов». Сквозь стену дождя виднелись сосны и скалистые каньоны. Движение было не таким интенсивным, и теперь стало легче выяснить, был ли за ними хвост. Кэтрин снова посмотрела в зеркало заднего вида. Автомобиль, ехавший за ней, свернул на улочку, ведущую в жилой квартал, и исчез в темноте.
– Ищите по сторонам заправку или кафе, – попросила Кэтрин. – Мне нужно позвонить и выяснить, куда увезли Дэнно. – Она посмотрела на Гарибальди. – Что вы здесь делаете, отец? Я имею в виду в Санта-Барбаре. И почему вы находились у квартиры Дэниела?
– Я искал вас.
– Меня? Зачем?
– Вчера утром в отеле «Айсис» случился большой скандал. Вас повсюду искали. Мистер Милонас, управляющий, очень расстроился. По их виду можно было догадаться, что вы что-то натворили. Он же преданно защищал вас, настаивая на том, что вы уехали из-за семейных обстоятельств. Искавшие вас намекали на то, что вы совершили кражу.
Она напряженно смотрела на дорогу.
– Кажется, я вижу свет. Это мотель! И, по-моему, на нем написано, что есть свободные места.
Гарибальди продолжал смотреть на нее.
– Мистер Милонас сказал, что для вас пришла посылка. Он был очень обеспокоен, потому что посылка была отмечена специальным знаком и застрахована, и они, расписавшись, приняли ее, не зная, что вы уже не сможете забрать ее. Мистер Милонас не знал, что и делать. Отсылать посылку назад он не хотел, потому что не доверяет почтальонам в Шарм-эль-Шейхе. Пометка на посылке обычно означает ценность содержимого. Он сказал, что никогда не простит себя, если посылку украдут. Я спросил, где вы живете, и, когда он упомянул о Калифорнии, сказал, что возвращаюсь в Соединенные Штаты через Лос-Анджелес и с радостью доставлю посылку вам. Но, когда я добрался до вашего дома в Санта-Монике, вас там не оказалось. Кэтрин снизила скорость, и они съехали с шоссе.
– Но как вам стало известно о том, что я окажусь в Санта-Барбаре?
– Никак. Я решил отвезти посылку отправителю, указанному на бирке. Доктор Дэниел Стивенсон, Санта-Барбара, Педрегоза-стрит.
– Посылка от Дэнно? – Она остановила машину под навесом, что находился перед мотелем. – Подождите здесь. – Вернувшись несколько минут спустя, Кэтрин сказала: – Я заказала номер. – Она завела двигатель и объехала мотель сбоку, где у темных домиков стояли машины. – Номер пятнадцать… Я припаркуюсь позади, у деревьев. С улицы машину никто не увидит.
Он поспешили в номер, и, когда отец Гарибальди закрыл шторы и запер дверь, убедившись, что за ними никто не наблюдает, Кэтрин зажгла свет, включила обогреватель и направилась к телефону.
– Я сейчас узнаю, в какой больнице находится Дэнно. Но когда отец Гарибальди убрал с раны платок и закатал рукав, она положила трубку.
– Это нельзя оставлять так.
– Перевязать ее все-таки стоит, – сказал он, когда увидел, что на руке зияет большая, уродливая рана.
Кэтрин задумалась на мгновение. Затем взяла носовой платок, что был весь в крови, завязала им рану и сказала:
– Заприте за мной дверь.
Когда она вернулась, отец Гарибальди находился в ванной, из которой доносился шум воды.
– Я принесла нам немного еды, – крикнула она ему. – По крайней мере, я считаю это едой. – Она с сомневающимся видом посмотрела на яблоко. – У меня создалось такое впечатление, что товары не загружались в торговый автомат со времен Уотергейтского скандала. Как рука?
Отец Гарибальди вышел из ванной, без рубашки, прижимая к ране полотенце. Когда Кэтрин повернулась к нему, то сначала уставилась на него, затем закашлялась и отвернулась.
И с каких это времен у священников такие тела?
– Жутко болит, – сказал он, убирая с раны полотенце. – Но она неглубокая. Просто царапина.
Кэтрин обернулась, стараясь не смотреть на мускулистые бицепсы и грудь, волосы на которой блестели от воды.
– Вы уверены, что это всего лишь царапина? Пули точно нет?
– Я думаю, что пуля выбила лампочку на крыльце.
– Присядьте, – велела она, продолжая открывать маленькую аптечку, которую взяла в приемной.
– Как вы это достали?
– Я сказала управляющему, что потеряла ключи от багажа и порезалась, открывая его ножом. Он посмотрел на меня, как на ненормальную. – Кэтрин попыталась нанести на рану антибактериальную мазь, но ее руки слишком тряслись.
– Эй, – сказал Гарибальди. – Все в порядке. Здесь мы в безопасности.
– В меня никогда прежде не стреляли! И я переживаю за Дэнно!
Он взял мазь из ее рук и сказал:
– Я сам справлюсь. А вы займитесь своим другом. Кэтрин взяла телефонную книгу и открыла нужный раздел. Ей удалось дозвониться в больницу с четвертой попытки.
– Да, Дэниел Стивенсон, – повторила она, в нетерпении сжимая телефонную трубку, – я просто хочу узнать… Что? Я его сестра. Да, спасибо. Я подожду. – Она прикрыла трубку рукой и прошептала: – Я нашла его!
Ожидая у телефона, она смотрела на Гарибальди и пыталась вспомнить, когда в последний раз видела настолько… Кэтрин заставила себя отвести взгляд. Ее брови поднялись.
– А это что такое?
Отец Гарибальди посмотрел, куда указала Кэтрин, – на свою черную сумку, к которой ремнями были привязаны покрытые лаком ротанговые палки около семидесяти сантиметров в длину каждая.
– Пангамотовые прутья.
– Панга… Что?
– Пангамотовый. Это филиппинское боевое искусство.
Она уставилась на него.
– Вы занимаетесь боевыми искусствами? – Она посмотрела на палки. – Это и в самом деле ваше оружие?
– Бывает им порой.
Она посмотрела ему в глаза.
– И вы не считаете, что это…
– Что это что?
Кэтрин вернулась к телефонному разговору.
– Да, я все еще здесь. Дэниел Стивенсон, да. Как… – Она немного послушала. – Ах, понимаю. Да, спасибо. Я перезвоню позднее.
Кэтрин положила трубку.
– Он в операционной. Они не смогут ничего сказать еще несколько часов. – Она уставилась на телефон. По стеклу стучал дождь, мерцали огни. – Почему люди убивают друг друга? – задумчиво произнесла она. – Если Дэнно серьезно ранен, им придется заплатить. – Она зашла в ванную и закрыла за собой дверь.
Вернувшись несколько минут спустя, Кэтрин увидела, что отец Гарибальди надел чистую рубашку – черную, с короткими рукавами, как и предыдущая, и аккуратно заправил ее в джинсы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47