Как давно они не были близки. Боль, причиненная смертью Синтии, Сильви, все это ушло. Сейчас для нее существовало только тепло его тела, его руки, его запах, его дыхание.
Он придвинулся ближе к ней и, пока еще неподвижный, выдохнул:
– Я люблю тебя.
– О, Аарон, я тоже люблю тебя. – Слезы полились у нее из глаз. Может быть, кошмару придет конец. Может быть, они снова смогут стать одной семьей. – Я тоже люблю тебя.
* * *
Так говорила Анни сама себе. И конечно, ей было чем заняться, а не только сидеть на одном месте и дожидаться его звонка. Наутро после той ночи в «Ритце» Аарон заявил, что не сможет поехать с ней и мальчиками в аэропорт, так как ему нужно отправляться в Нью-Хэмпшир по делу. Анни надеялась, что в дороге с ним ничего не случилось. «Прекрати немедленно панику! – приказала она себе. – Он только-только управился с делами. А ты знаешь, как это у него получается». Анни улыбнулась.
Сегодня она хотела пересадить и подстричь свои японские карликовые деревца. Два из них отчаянно нуждались в этом, и Анни чувствовала из-за этого что-то похожее на вину. Она знала, что многие из ее друзей не утруждали себя уходом за растениями. Элиз рассказывала об одной службе, которая занимается тем, что забирает ваши орхидеи после того, как они отцвели, и возвращает только тогда, когда они снова цветут. Анни это казалось несправедливым и неестественным. За красоту растений надо платить уходом за ними, особенно в трудное для них время года, считала Анни.
В коридоре зазвенел домофон, и Анни услышала, как Сильви бросилась отвечать.
– Привет. Это Сильви Парадиз.
– Кто там, Сильви? – спросила Анни, входя в прихожую. Лицо дочери сияло.
– Эрнеста сказала, что пришел Крис навестить меня. – Сильви чуть не визжала от удовольствия.
Анни вспомнила, как Крис в Бостоне спрашивал, можно ли ему будет погулять с Сильви в ее последний день дома. С момента рождения Сильви Крис сразу принял ее. Алекс, как, впрочем, и Аарон, не испытывал особой любви к сестре, а когда психические отклонения Сильви стали очевидными, Алекс отдалился еще больше. Крис, напротив, всегда был рад сестре. И это было особенно заметно, когда он помогал ей.
– Куда вы идете сегодня? – спросила Анни, чувствуя волнение Сильви.
– Скажем маме, малышка, или сохраним наш секрет? – Крис ласково взъерошил волосы сестры.
Та помолчала с минуту, борясь сама с собой, но не выдержала.
– Нам нужно сделать три вещи, – сказала она, загибая пальцы. – Сначала мы идем в зоосад посмотреть на черно-белых птиц, которые очень смешно ходят.
– Так-так, на пингвинов, – подбодрил Крис. – Ну, а потом?
Поразмыслив минуту, Сильви заявила:
– Потом Крис покатает меня на лодке, и я буду сама грести.
– А что еще, малышка?
– А потом… – Сильви запнулась, пытаясь вспомнить и глядя на улыбающееся лицо Криса. Тот терпеливо ждал.
– Ленч. Я буду есть пасгетти на ленч, – вспомнила Сильви и расплылась в гордой улыбке, радуясь своей удаче. Крис широко улыбнулся.
– Спагетти. А теперь попрощайся с мам-пам, нам пора. – Крис взялся за ручку двери. Анни поцеловала их обоих и перехватила его взгляд.
– Не скучай, мама, – произнес Крис, и они ушли.
Анни закрыла входную дверь и вернулась в оранжерею, вспомнив о работе и неожиданно почувствовав свою ненужность. «Занимайся же чем-нибудь!» – убеждала она себя, одновременно придумывая новую форму стрижки для стоящего на столе деревца.
Немного позже она, как обычно, пойдет в спортзал заниматься с Роем и Берни. Там она встретится с Брендой, которая наконец-то согласилась заняться спортом вместе с ней. После обеда у Анни будет урок итальянского, а потом наступит самое тревожное время – половина шестого. Час встречи с доктором Розен. Анни не пошла к терапевту, но прийти на прием к доктору Розен было необходимо. Анни должна пройти через это. Скоро будет звонить Аарон.
Анни смотрела через застекленную террасу на детскую площадку, куда она приводила Сильви, пока другие дети не стали издеваться над ней. «Боже, – молилась Анни, – Боже, пусть новое место станет настоящим домом для Сильви». На востоке, за Ист-Ривер, Триборо и мостами Уайтстэйна она видела самолет, взмывающий ввысь со взлетной полосы Ла Гардиа; поезд, идущий по железнодорожному переезду из Куинс; заходящий в гавань пароход; поток машин, двигающийся по шоссе. А здесь, наверху, царили как бы застывшие над возбужденной суетой города идеальная тишина и спокойствие. Были дни, когда Анни ощущала, что это место просто создано для нее. Но не сегодня. Сегодня должен позвонить Аарон. Все казалось обыденным – все, кроме поднимающегося откуда-то из глубины души тревожного предчувствия. «Аарон, – звучало внутри. – Аарон, Аарон».
Жизнь без него казалась Анни пустой. Нужно было заполнять месяц, неделю, день. Как-то занять ближайшие пять минут. И ждать ей нечего, и беспокоиться не о чем. Анни скучала по сыновьям, по доктору Розен. Анни будет скучать по Сильви и Пэнгору. И ей очень не хватало Аарона. Он нужен ей. Анни безумно хотелось удержать его.
На мгновение она почувствовала вину, думая о том, как беспомощна, наверное, была Синтия. «Мне следовало бы горевать о ее смерти. Но как?» – подумала Анни. Она не хотела, чтобы горечь утраты Синтии и близкий отъезд Сильви омрачили ее надежду, обретенную вновь. «Я живу. И надежда помогает мне жить, – думала Анни. – Аарон позвонит, и я надеюсь, что мы будем вместе. Но бедняжка Синтия так и останется лежать в могиле. Что она сказала тогда в больнице, в тот ужасный день?» Мать Синтии никогда не любила ее, и это стало проклятием на всю жизнь. У Синтии в жизни никогда не было любви.
«Господи, Боже милосердный, – взмолилась Анни, – пусть Аарон любит меня…»
Потом она прошла в спальню и стала переодеваться, собираясь в спортзал.
* * *
«И зачем я только на это согласилась?» – раздумывала Бренда, поднимаясь с Анни на лифте в зал аэробики Карнеги-Холла, хотя ответ на этот вопрос был ясен. Бренда выглядела отвратительно и чувствовала себя не лучше. Даже Анжела как-то обронила это. У Тони в школе скоро будет праздник на свежем воздухе, и Бренде не хотелось подводить сына. Она поморщилась, вспомнив, как одноклассники дразнили его из-за отца. Нет, надо что-то со всем этим делать. К тому же Бренде было любопытно, как упражняются богачи и знаменитости. Она знала, что Берни и Рой тренировали исключительно избранных. Но если они такие же, как Зигфрид и Рой, ей не хотелось бы попасть в состав их группы.
Анни и Бренда вошли в комнату, которая напомнила ей спортзал колледжа Джулии Ричман. Только вот пахло там по другому. Бренда последовала за Анни в раздевалку.
– А может, я сегодня пойду только к дантисту? Это не так больно, да и дешевле обойдется, – взмолилась Бренда, не раздеваясь, но и не пытаясь уйти. Анни оставила этот протест без внимания.
– У тебя есть пять минут. Давай, Бренда. Как-никак, но это мое «лекарство» для тебя. Потом ты будешь чувствовать себя гораздо лучше, я обещаю, – улыбнулась Анни.
«Она сегодня просто молодец», – подумала Бренда с оттенком зависти. Анни легко стянула с себя юбку и свитер, демонстрируя худое, стройное тело. Бренда наблюдала, как Анни развешивает вещи на вешалке и достает из сумки спортивный костюм. Сама она не двигалась.
– Ну же, Бренда, у нас ведь не день в запасе. К тому же Берни и Рой не любят, когда мы опаздываем.
На секунду Бренда чуть не возненавидела эту «дрянь». – К черту их всех. Мне приходится звонить в инженерные войска, чтобы они помогли натянуть на меня чулки, а ты хочешь, чтобы я ходила на аэробику, где требуется задирать ноги выше головы, – Бренда повертелась, изображая танцующего гиппопотама из «Фантазии», потом пожала плечами. – Ну, хорошо, хорошо, черт бы вас всех побрал. – И стала раздеваться.
– Вот увидишь, Бренда, тебе понравится. Ты даже пристрастишься, это как безвредный наркотик. Если я пропускаю хоть одно занятие, я чувствую себя виноватой. Понимаешь, этакое чувство вины католички.
«Какого дьявола она сегодня так жизнерадостна? – подивилась про себя Бренда. – Кажется немного рассеянной».
– Послушай, я наполовину католичка, наполовину еврейка. И насколько мне известно, чувство вины есть только у евреев. Католики берут его взаймы.
– Знаешь, если я пропускаю пару занятий или больше, я выхожу из формы, а потом чувствую себя униженной.
– Э, унижения и оскорбления – это дело Роя и Берни. И похоже, оно у них неплохо идет.
Как можно медленнее Бренда переоделась в спортивный костюм, купленный в магазине под названием «Для забытых женщин». Вернувшись из раздевалки, она взглянула на себя в жестокое, в полный рост зеркало и поняла смысл названия магазина. Потом прошла вслед за Анни в зал и сразу же узнала трех женщин, разминавшихся на ковре. Одна была суперзвездой всех прошлогодних «мыльных опер», та самая, на которой чуть не женился Люк. Вторую звали Лалли Сноу. Старая сука из высшего общества. Бренда и Дуарто работали вместе с Лалли над организацией благотворительной ярмарки в пользу инфицированных и больных СПИДом. Ярмарка должна была состояться через неделю. Бренда ненавидела эту старую змею. Молоденькая девушка – Хайма Мэлиссон – была дочкой одного из нуворишей, пытавшаяся пробиться в высший свет Нью-Йорка. Дуарто занимался отделкой ее нового городского дома.
– Анни, – прошептала Бренда, – ты только посмотри, кто здесь. Я так не могу.
Анни пожала плечами. Как раз в этот момент вбежала Мелани Кемп, в щегольском трико, в тщательно подобранных гетрах. Кокетливая лента придерживала ее волосы. Мелани была одной из тех «светских дам», кто сначала отделывает дом мужа, а затем дома «своих друзей». Дуарто ненавидел таких женщин.
В другом углу зала открылась дверь, и оттуда выбежали Рой и Берни. Оба были мускулистыми, светловолосыми, с короткими стрижками. «Прости, Господи, ну, прямо близнецы, – подумала Бренда. – Черт побери, и не отличишь. Атлеты. С военной выправкой. И жизнерадостные. До омерзения веселые».
– Прекрасно, девочки, потанцуем.
Рой, а может быть, Берни, включил музыку. Из колонок заревел Марвин Гэй, «Лечение сексом». Берни, а может, Рой, стал выделывать хореографические па. Его брат-близнец переходил от одной женщины к другой, выравнивая и исправляя осанку.
– Мне хотелось бы поприветствовать еще одного члена нашей группы – Бренду. Бренда, ты уже знаешь Хайму, Мелани, Барбару, Лали и Анни. А теперь не стесняйся и следи за тренером.
Для разминки женщины немного потянулись. Задыхаясь, Бренда бормотала себе под нос: «Я же вам не балерина какая-нибудь, дайте же наконец передохнуть!» Она увидела, как Анни подавила усмешку, и попыталась сосредоточиться на упражнении. «И что это она смеется?» Темп музыки нарастал. Мах левой, мах правой, прыжок, еще прыжок. Мах левой, правой, четыре прыжка. Бренда тяжело дышала, пытаясь угнаться за остальными.
К ней приблизился Берни.
– Я уверен, Бренда, ты можешь делать мах гораздо выше, – заявил он, профессионально улыбаясь.
– Как раз до промежности, – предупредила та, также улыбаясь в ответ. За несколько минут Бренда совершенно выбилась из сил. «Так вот отчего умер Боб Фосс!» – подумала она.
Лицо ее блестело от пота, лоб сердито наморщился. Но Бренда видела, какой бодрой была Лалли. «Боже правый, она, должно быть, вдвое старше меня, а весит вполовину моего». Бренда чуть не умирала, но ни за что не хотела сдаваться перед Лалли. Она держалась, задыхаясь, эти сорок убийственных минут. Наконец занятие подошло к концу.
Братья-близнецы подошли к Бренде поговорить. «А идите вы к дьяволу», – подумала Бренда, рухнув на пол и судорожно хватая ртом воздух.
– У тебя случаем не месячные?
– Да, и я, знаете ли, это плохо переношу. Становлюсь взбалмошной и сумасбродной. Два дня в месяц веду себя прямо-таки по-мужски. Хотите раунд в «сумо»?
Рой и Берни, что называется, «отвалили».
Едва волоча ноги, Бренда присоединилась к Анни, и они прошли в душ. И опять Бренда удивилась: «С чего вдруг она сегодня такая веселая?» Слегка отдуваясь, Анни говорила:
– Это действительно восстанавливает мои силы, прямо возвращает к жизни… И потом, согласись, они ведь очень привлекательные, Берни и Рой. Они тебя не возбуждают?
«И это тоже очень не похоже на Анни, – размышляла Бренда, – она никогда не говорит о сексе. Что с ней такое?»
– Ты шутишь! Я сейчас как мартини «Джеймс Бонд» – «потрясена, но не возбуждена».
Лалли Сноу не раздевалась в присутствии посторонних. Она прошла в одну из закрытых кабинок и появилась оттуда в безупречном туалете, даже слегка перестаравшись в этом. Бренде пришла в голову мысль, что Лалли никогда не слышала древнего и мудрого правила: «Выбери туалет, надень драгоценности, а потом сними одно из них».
Сверкая украшениями, Лалли Сноу вальсирующей походкой направилась в сторону Анни и Бренды. «Продала еще один «стол», – пропела она. Ярмарка в пользу больных СПИДом, новый вид благотворительности, была назначена на очень неудобный день – вторую пятницу июня. В июне почти все уезжали из города, и продавать «столы» было очень трудно. Но Бренда уже закончила со своими, чем поразила Анни, которой помогала Элиз. Бренда справилась с этим очень хорошо, хотя и не так, как Лалли, пристававшая со своими «столами» буквально ко всем подряд.
– Ты никогда не угадаешь, дорогая, кто купил больше всех, – проворковала Лалли. – Аарон! Как мило с его стороны, не правда ли?
Анни ошеломило это заявление. Бренда знала, что Анни просила его о том же, но Аарон сказал, что будет в отъезде, хотя его приятель Джерри уже купил два билета на открытие. Бренда наблюдала, как Анни пришла в себя и, взглянув на Лалли, улыбнулась:
– Аарон всегда поддержит стоящее дело.
– Да, – согласилась Лалли, – особенно сейчас, в самый подходящий момент, или я не права?
Она изобразила улыбку и завальсировала дальше. «Какого черта, что она имела в виду?» – подумала Бренда и оглянулась на Анни, которая выглядела расстроенной.
– Анни, что с тобой? Сильви? Хочешь, я завтра поеду с вами?
– Нет, – вздохнула Анни, – мы сами справимся. «Может, она из-за Аарона или открытия ярмарки?» – вертелось в голове Бренды.
– Знаешь, Анни, если не хочешь идти на открытие, не ходи.
– Нет, ну что ты. Со мной пойдет Крис. Он купил свой первый смокинг и очень расстроится, если так и не придется надеть его.
Бренда попыталась направить разговор в другое русло.
– Как прошел праздник по случаю окончания Алексом Гарварда? Ты мне так ничего и не рассказала. Кто там был? – Тут Бренда заметила, что Анни слегка напряглась. Так, это уже теплее.
– Только наша семья: Крис, Алекс, наши родители, Аарон, конечно.
Анни упорно избегала прямого взгляда Бренды.
– Ну, и?
– Ну и что? Все. Мы все вместе пообедали, прекрасно провели время. Алекс был очень доволен.
Но Бренда была непреклонной и продолжала настойчиво расспрашивать.
– А после обеда?
– Бренда, не суй нос не в свое дело, – отрезала Анни, но по ее губам блуждала виноватая улыбка. – Пойдем лучше на ленч.
Ах вот оно что! Бренда вдруг все поняла и резко повернулась к подруге.
– Ты спала с ним?
Анни изумленно взглянула на нее.
– Бренда! Ничего не было! – краска бросилась Анни в лицо.
– Да, да, ты спала с ним!
Анни пожала плечами, как бы сдаваясь.
– Я бы сказала, мы занимались любовью. – Она кивнула головой, сбрасывая надменную маску с лица. – Сразу после праздника. Это было просто замечательно – снова быть с ним рядом.
Бренда обеспокоенно вздрогнула, но Анни не заметила этого. На секунду Бренда пожалела о том, что вытянула у подруги эту тайну. Для себя она определила, что это не было хорошей новостью.
– И что же это значит, Анни? После развода Аарон передумал?
Лицо Анни приняло холодное выражение.
– Ну, после этого момента мы больше не разговаривали. – Бренда слегка кивнула, но Анни продолжала говорить, опережая ее: – Ему пришлось уехать в Нью-Хэмпшир по делу. Сразу после вечеринки.
– Он уже звонил?
– Нет, – призналась Анни, – но прошло ведь всего два дня. Я думаю, он еще в пути.
– В Нью-Хэмпшире есть телефоны.
Ни Бренда, ни Анни не упомянули Лалли Сноу и «стол», купленный Аароном. Очевидно, этот негодяй не пригласил Анни на открытие. С минуту Бренда накладывала помаду на губы, потом развернулась и прямо посмотрела на подругу.
– Тебя использовали, Анни, – сказала она, смягчая, насколько возможно, эти жестокие слова. – После окончания Алексом университета он был дружелюбен, ласков и относился к тебе тепло лишь по старой памяти. Он опять тебя использовал.
Анни взяла полотенце, промокнула влажный лоб и затолкала полотенце в сумку. Бренда заметила в ее взгляде испуг.
– Он позвонит, Бренда. Я знаю, он обязательно позвонит.
– О, да. Ожидай от него справедливости. Смех, да и только. Такую же, какую я получила от Морти. «Дружеский развод». Этакий «оксюморон». Я и есть этот самый «оксюморон».
Бренда тяжело опустилась на скамью возле шкафчика и все рассказала Анни – о деньгах, о том, какой глупой она была и как Морти обобрал ее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55
Он придвинулся ближе к ней и, пока еще неподвижный, выдохнул:
– Я люблю тебя.
– О, Аарон, я тоже люблю тебя. – Слезы полились у нее из глаз. Может быть, кошмару придет конец. Может быть, они снова смогут стать одной семьей. – Я тоже люблю тебя.
* * *
Так говорила Анни сама себе. И конечно, ей было чем заняться, а не только сидеть на одном месте и дожидаться его звонка. Наутро после той ночи в «Ритце» Аарон заявил, что не сможет поехать с ней и мальчиками в аэропорт, так как ему нужно отправляться в Нью-Хэмпшир по делу. Анни надеялась, что в дороге с ним ничего не случилось. «Прекрати немедленно панику! – приказала она себе. – Он только-только управился с делами. А ты знаешь, как это у него получается». Анни улыбнулась.
Сегодня она хотела пересадить и подстричь свои японские карликовые деревца. Два из них отчаянно нуждались в этом, и Анни чувствовала из-за этого что-то похожее на вину. Она знала, что многие из ее друзей не утруждали себя уходом за растениями. Элиз рассказывала об одной службе, которая занимается тем, что забирает ваши орхидеи после того, как они отцвели, и возвращает только тогда, когда они снова цветут. Анни это казалось несправедливым и неестественным. За красоту растений надо платить уходом за ними, особенно в трудное для них время года, считала Анни.
В коридоре зазвенел домофон, и Анни услышала, как Сильви бросилась отвечать.
– Привет. Это Сильви Парадиз.
– Кто там, Сильви? – спросила Анни, входя в прихожую. Лицо дочери сияло.
– Эрнеста сказала, что пришел Крис навестить меня. – Сильви чуть не визжала от удовольствия.
Анни вспомнила, как Крис в Бостоне спрашивал, можно ли ему будет погулять с Сильви в ее последний день дома. С момента рождения Сильви Крис сразу принял ее. Алекс, как, впрочем, и Аарон, не испытывал особой любви к сестре, а когда психические отклонения Сильви стали очевидными, Алекс отдалился еще больше. Крис, напротив, всегда был рад сестре. И это было особенно заметно, когда он помогал ей.
– Куда вы идете сегодня? – спросила Анни, чувствуя волнение Сильви.
– Скажем маме, малышка, или сохраним наш секрет? – Крис ласково взъерошил волосы сестры.
Та помолчала с минуту, борясь сама с собой, но не выдержала.
– Нам нужно сделать три вещи, – сказала она, загибая пальцы. – Сначала мы идем в зоосад посмотреть на черно-белых птиц, которые очень смешно ходят.
– Так-так, на пингвинов, – подбодрил Крис. – Ну, а потом?
Поразмыслив минуту, Сильви заявила:
– Потом Крис покатает меня на лодке, и я буду сама грести.
– А что еще, малышка?
– А потом… – Сильви запнулась, пытаясь вспомнить и глядя на улыбающееся лицо Криса. Тот терпеливо ждал.
– Ленч. Я буду есть пасгетти на ленч, – вспомнила Сильви и расплылась в гордой улыбке, радуясь своей удаче. Крис широко улыбнулся.
– Спагетти. А теперь попрощайся с мам-пам, нам пора. – Крис взялся за ручку двери. Анни поцеловала их обоих и перехватила его взгляд.
– Не скучай, мама, – произнес Крис, и они ушли.
Анни закрыла входную дверь и вернулась в оранжерею, вспомнив о работе и неожиданно почувствовав свою ненужность. «Занимайся же чем-нибудь!» – убеждала она себя, одновременно придумывая новую форму стрижки для стоящего на столе деревца.
Немного позже она, как обычно, пойдет в спортзал заниматься с Роем и Берни. Там она встретится с Брендой, которая наконец-то согласилась заняться спортом вместе с ней. После обеда у Анни будет урок итальянского, а потом наступит самое тревожное время – половина шестого. Час встречи с доктором Розен. Анни не пошла к терапевту, но прийти на прием к доктору Розен было необходимо. Анни должна пройти через это. Скоро будет звонить Аарон.
Анни смотрела через застекленную террасу на детскую площадку, куда она приводила Сильви, пока другие дети не стали издеваться над ней. «Боже, – молилась Анни, – Боже, пусть новое место станет настоящим домом для Сильви». На востоке, за Ист-Ривер, Триборо и мостами Уайтстэйна она видела самолет, взмывающий ввысь со взлетной полосы Ла Гардиа; поезд, идущий по железнодорожному переезду из Куинс; заходящий в гавань пароход; поток машин, двигающийся по шоссе. А здесь, наверху, царили как бы застывшие над возбужденной суетой города идеальная тишина и спокойствие. Были дни, когда Анни ощущала, что это место просто создано для нее. Но не сегодня. Сегодня должен позвонить Аарон. Все казалось обыденным – все, кроме поднимающегося откуда-то из глубины души тревожного предчувствия. «Аарон, – звучало внутри. – Аарон, Аарон».
Жизнь без него казалась Анни пустой. Нужно было заполнять месяц, неделю, день. Как-то занять ближайшие пять минут. И ждать ей нечего, и беспокоиться не о чем. Анни скучала по сыновьям, по доктору Розен. Анни будет скучать по Сильви и Пэнгору. И ей очень не хватало Аарона. Он нужен ей. Анни безумно хотелось удержать его.
На мгновение она почувствовала вину, думая о том, как беспомощна, наверное, была Синтия. «Мне следовало бы горевать о ее смерти. Но как?» – подумала Анни. Она не хотела, чтобы горечь утраты Синтии и близкий отъезд Сильви омрачили ее надежду, обретенную вновь. «Я живу. И надежда помогает мне жить, – думала Анни. – Аарон позвонит, и я надеюсь, что мы будем вместе. Но бедняжка Синтия так и останется лежать в могиле. Что она сказала тогда в больнице, в тот ужасный день?» Мать Синтии никогда не любила ее, и это стало проклятием на всю жизнь. У Синтии в жизни никогда не было любви.
«Господи, Боже милосердный, – взмолилась Анни, – пусть Аарон любит меня…»
Потом она прошла в спальню и стала переодеваться, собираясь в спортзал.
* * *
«И зачем я только на это согласилась?» – раздумывала Бренда, поднимаясь с Анни на лифте в зал аэробики Карнеги-Холла, хотя ответ на этот вопрос был ясен. Бренда выглядела отвратительно и чувствовала себя не лучше. Даже Анжела как-то обронила это. У Тони в школе скоро будет праздник на свежем воздухе, и Бренде не хотелось подводить сына. Она поморщилась, вспомнив, как одноклассники дразнили его из-за отца. Нет, надо что-то со всем этим делать. К тому же Бренде было любопытно, как упражняются богачи и знаменитости. Она знала, что Берни и Рой тренировали исключительно избранных. Но если они такие же, как Зигфрид и Рой, ей не хотелось бы попасть в состав их группы.
Анни и Бренда вошли в комнату, которая напомнила ей спортзал колледжа Джулии Ричман. Только вот пахло там по другому. Бренда последовала за Анни в раздевалку.
– А может, я сегодня пойду только к дантисту? Это не так больно, да и дешевле обойдется, – взмолилась Бренда, не раздеваясь, но и не пытаясь уйти. Анни оставила этот протест без внимания.
– У тебя есть пять минут. Давай, Бренда. Как-никак, но это мое «лекарство» для тебя. Потом ты будешь чувствовать себя гораздо лучше, я обещаю, – улыбнулась Анни.
«Она сегодня просто молодец», – подумала Бренда с оттенком зависти. Анни легко стянула с себя юбку и свитер, демонстрируя худое, стройное тело. Бренда наблюдала, как Анни развешивает вещи на вешалке и достает из сумки спортивный костюм. Сама она не двигалась.
– Ну же, Бренда, у нас ведь не день в запасе. К тому же Берни и Рой не любят, когда мы опаздываем.
На секунду Бренда чуть не возненавидела эту «дрянь». – К черту их всех. Мне приходится звонить в инженерные войска, чтобы они помогли натянуть на меня чулки, а ты хочешь, чтобы я ходила на аэробику, где требуется задирать ноги выше головы, – Бренда повертелась, изображая танцующего гиппопотама из «Фантазии», потом пожала плечами. – Ну, хорошо, хорошо, черт бы вас всех побрал. – И стала раздеваться.
– Вот увидишь, Бренда, тебе понравится. Ты даже пристрастишься, это как безвредный наркотик. Если я пропускаю хоть одно занятие, я чувствую себя виноватой. Понимаешь, этакое чувство вины католички.
«Какого дьявола она сегодня так жизнерадостна? – подивилась про себя Бренда. – Кажется немного рассеянной».
– Послушай, я наполовину католичка, наполовину еврейка. И насколько мне известно, чувство вины есть только у евреев. Католики берут его взаймы.
– Знаешь, если я пропускаю пару занятий или больше, я выхожу из формы, а потом чувствую себя униженной.
– Э, унижения и оскорбления – это дело Роя и Берни. И похоже, оно у них неплохо идет.
Как можно медленнее Бренда переоделась в спортивный костюм, купленный в магазине под названием «Для забытых женщин». Вернувшись из раздевалки, она взглянула на себя в жестокое, в полный рост зеркало и поняла смысл названия магазина. Потом прошла вслед за Анни в зал и сразу же узнала трех женщин, разминавшихся на ковре. Одна была суперзвездой всех прошлогодних «мыльных опер», та самая, на которой чуть не женился Люк. Вторую звали Лалли Сноу. Старая сука из высшего общества. Бренда и Дуарто работали вместе с Лалли над организацией благотворительной ярмарки в пользу инфицированных и больных СПИДом. Ярмарка должна была состояться через неделю. Бренда ненавидела эту старую змею. Молоденькая девушка – Хайма Мэлиссон – была дочкой одного из нуворишей, пытавшаяся пробиться в высший свет Нью-Йорка. Дуарто занимался отделкой ее нового городского дома.
– Анни, – прошептала Бренда, – ты только посмотри, кто здесь. Я так не могу.
Анни пожала плечами. Как раз в этот момент вбежала Мелани Кемп, в щегольском трико, в тщательно подобранных гетрах. Кокетливая лента придерживала ее волосы. Мелани была одной из тех «светских дам», кто сначала отделывает дом мужа, а затем дома «своих друзей». Дуарто ненавидел таких женщин.
В другом углу зала открылась дверь, и оттуда выбежали Рой и Берни. Оба были мускулистыми, светловолосыми, с короткими стрижками. «Прости, Господи, ну, прямо близнецы, – подумала Бренда. – Черт побери, и не отличишь. Атлеты. С военной выправкой. И жизнерадостные. До омерзения веселые».
– Прекрасно, девочки, потанцуем.
Рой, а может быть, Берни, включил музыку. Из колонок заревел Марвин Гэй, «Лечение сексом». Берни, а может, Рой, стал выделывать хореографические па. Его брат-близнец переходил от одной женщины к другой, выравнивая и исправляя осанку.
– Мне хотелось бы поприветствовать еще одного члена нашей группы – Бренду. Бренда, ты уже знаешь Хайму, Мелани, Барбару, Лали и Анни. А теперь не стесняйся и следи за тренером.
Для разминки женщины немного потянулись. Задыхаясь, Бренда бормотала себе под нос: «Я же вам не балерина какая-нибудь, дайте же наконец передохнуть!» Она увидела, как Анни подавила усмешку, и попыталась сосредоточиться на упражнении. «И что это она смеется?» Темп музыки нарастал. Мах левой, мах правой, прыжок, еще прыжок. Мах левой, правой, четыре прыжка. Бренда тяжело дышала, пытаясь угнаться за остальными.
К ней приблизился Берни.
– Я уверен, Бренда, ты можешь делать мах гораздо выше, – заявил он, профессионально улыбаясь.
– Как раз до промежности, – предупредила та, также улыбаясь в ответ. За несколько минут Бренда совершенно выбилась из сил. «Так вот отчего умер Боб Фосс!» – подумала она.
Лицо ее блестело от пота, лоб сердито наморщился. Но Бренда видела, какой бодрой была Лалли. «Боже правый, она, должно быть, вдвое старше меня, а весит вполовину моего». Бренда чуть не умирала, но ни за что не хотела сдаваться перед Лалли. Она держалась, задыхаясь, эти сорок убийственных минут. Наконец занятие подошло к концу.
Братья-близнецы подошли к Бренде поговорить. «А идите вы к дьяволу», – подумала Бренда, рухнув на пол и судорожно хватая ртом воздух.
– У тебя случаем не месячные?
– Да, и я, знаете ли, это плохо переношу. Становлюсь взбалмошной и сумасбродной. Два дня в месяц веду себя прямо-таки по-мужски. Хотите раунд в «сумо»?
Рой и Берни, что называется, «отвалили».
Едва волоча ноги, Бренда присоединилась к Анни, и они прошли в душ. И опять Бренда удивилась: «С чего вдруг она сегодня такая веселая?» Слегка отдуваясь, Анни говорила:
– Это действительно восстанавливает мои силы, прямо возвращает к жизни… И потом, согласись, они ведь очень привлекательные, Берни и Рой. Они тебя не возбуждают?
«И это тоже очень не похоже на Анни, – размышляла Бренда, – она никогда не говорит о сексе. Что с ней такое?»
– Ты шутишь! Я сейчас как мартини «Джеймс Бонд» – «потрясена, но не возбуждена».
Лалли Сноу не раздевалась в присутствии посторонних. Она прошла в одну из закрытых кабинок и появилась оттуда в безупречном туалете, даже слегка перестаравшись в этом. Бренде пришла в голову мысль, что Лалли никогда не слышала древнего и мудрого правила: «Выбери туалет, надень драгоценности, а потом сними одно из них».
Сверкая украшениями, Лалли Сноу вальсирующей походкой направилась в сторону Анни и Бренды. «Продала еще один «стол», – пропела она. Ярмарка в пользу больных СПИДом, новый вид благотворительности, была назначена на очень неудобный день – вторую пятницу июня. В июне почти все уезжали из города, и продавать «столы» было очень трудно. Но Бренда уже закончила со своими, чем поразила Анни, которой помогала Элиз. Бренда справилась с этим очень хорошо, хотя и не так, как Лалли, пристававшая со своими «столами» буквально ко всем подряд.
– Ты никогда не угадаешь, дорогая, кто купил больше всех, – проворковала Лалли. – Аарон! Как мило с его стороны, не правда ли?
Анни ошеломило это заявление. Бренда знала, что Анни просила его о том же, но Аарон сказал, что будет в отъезде, хотя его приятель Джерри уже купил два билета на открытие. Бренда наблюдала, как Анни пришла в себя и, взглянув на Лалли, улыбнулась:
– Аарон всегда поддержит стоящее дело.
– Да, – согласилась Лалли, – особенно сейчас, в самый подходящий момент, или я не права?
Она изобразила улыбку и завальсировала дальше. «Какого черта, что она имела в виду?» – подумала Бренда и оглянулась на Анни, которая выглядела расстроенной.
– Анни, что с тобой? Сильви? Хочешь, я завтра поеду с вами?
– Нет, – вздохнула Анни, – мы сами справимся. «Может, она из-за Аарона или открытия ярмарки?» – вертелось в голове Бренды.
– Знаешь, Анни, если не хочешь идти на открытие, не ходи.
– Нет, ну что ты. Со мной пойдет Крис. Он купил свой первый смокинг и очень расстроится, если так и не придется надеть его.
Бренда попыталась направить разговор в другое русло.
– Как прошел праздник по случаю окончания Алексом Гарварда? Ты мне так ничего и не рассказала. Кто там был? – Тут Бренда заметила, что Анни слегка напряглась. Так, это уже теплее.
– Только наша семья: Крис, Алекс, наши родители, Аарон, конечно.
Анни упорно избегала прямого взгляда Бренды.
– Ну, и?
– Ну и что? Все. Мы все вместе пообедали, прекрасно провели время. Алекс был очень доволен.
Но Бренда была непреклонной и продолжала настойчиво расспрашивать.
– А после обеда?
– Бренда, не суй нос не в свое дело, – отрезала Анни, но по ее губам блуждала виноватая улыбка. – Пойдем лучше на ленч.
Ах вот оно что! Бренда вдруг все поняла и резко повернулась к подруге.
– Ты спала с ним?
Анни изумленно взглянула на нее.
– Бренда! Ничего не было! – краска бросилась Анни в лицо.
– Да, да, ты спала с ним!
Анни пожала плечами, как бы сдаваясь.
– Я бы сказала, мы занимались любовью. – Она кивнула головой, сбрасывая надменную маску с лица. – Сразу после праздника. Это было просто замечательно – снова быть с ним рядом.
Бренда обеспокоенно вздрогнула, но Анни не заметила этого. На секунду Бренда пожалела о том, что вытянула у подруги эту тайну. Для себя она определила, что это не было хорошей новостью.
– И что же это значит, Анни? После развода Аарон передумал?
Лицо Анни приняло холодное выражение.
– Ну, после этого момента мы больше не разговаривали. – Бренда слегка кивнула, но Анни продолжала говорить, опережая ее: – Ему пришлось уехать в Нью-Хэмпшир по делу. Сразу после вечеринки.
– Он уже звонил?
– Нет, – призналась Анни, – но прошло ведь всего два дня. Я думаю, он еще в пути.
– В Нью-Хэмпшире есть телефоны.
Ни Бренда, ни Анни не упомянули Лалли Сноу и «стол», купленный Аароном. Очевидно, этот негодяй не пригласил Анни на открытие. С минуту Бренда накладывала помаду на губы, потом развернулась и прямо посмотрела на подругу.
– Тебя использовали, Анни, – сказала она, смягчая, насколько возможно, эти жестокие слова. – После окончания Алексом университета он был дружелюбен, ласков и относился к тебе тепло лишь по старой памяти. Он опять тебя использовал.
Анни взяла полотенце, промокнула влажный лоб и затолкала полотенце в сумку. Бренда заметила в ее взгляде испуг.
– Он позвонит, Бренда. Я знаю, он обязательно позвонит.
– О, да. Ожидай от него справедливости. Смех, да и только. Такую же, какую я получила от Морти. «Дружеский развод». Этакий «оксюморон». Я и есть этот самый «оксюморон».
Бренда тяжело опустилась на скамью возле шкафчика и все рассказала Анни – о деньгах, о том, какой глупой она была и как Морти обобрал ее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55