А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ее изуродовал человек-дикий пес Вау. Эти страшные шрамы, что ты видел у нее на лице, оставлены зубами Вау.Внезапно в душе Солдата вскипела ярость.— Ее кто-то покусал? А я думал, виной всему пожар. Как это произошло?— Принцесса Лайана выехала на любимой пегой кобыле охотиться с ястребом. Ее немногочисленная свита случайно наткнулась на отряд грабителей. Один из людей-собак прыгнул на принцессу и вонзил зубы в правую половину ее лица. Для того чтобы освободить Лайану, челюсти Вау пришлось разжимать мечом. Свита была настолько озабочена состоянием принцессы, что Вау, несмотря на серьезные раны, удалось бежать. А твоя жена так и не смогла полностью оправиться от нападения. Это наложилось на ее безумие, порожденное другой причиной.Распаленный рассказом, Солдат вскочил на ноги.— Я должен принять участие в этом походе! — воскликнул он, и в его голосе прозвучал праведный гнев. — Я обязан отыскать человека-пса Вау и убить его. Наконец происходящее у вас в стране стало и моим делом. ГЛАВА ВОСЬМАЯ В то время как Солдат произносил торжественную клятву перед немногочисленной аудиторией из двух потрясенных слушателей, принцесса Лайана встала с кровати.Ее спальня находилась под самым куполом Зеленой башни, сделанным в виде бутона тюльпана. На крепостных стенах, которые принцессе было хорошо видно из четырех окон, забранных белыми чугунными решетками, чтобы она в припадке безумия не выпрыгнула вниз и не разбилась, трубачи и барабанщики исполняли военные марши. В перерывах между ревом труб и грохотом барабанов в спальню Лайаны доносилось воркование голубей на крышах дворца. Эти звуки были несовместимыми: символы войны и мира, бок о бок, спорящие между собой и требующие внимания.Спальня Лайаны, подобно спальне ее сестры во Дворце Птиц, была обита мягким материалом. Дверь всегда запирали снаружи слуги. Все это также было вызвано безумием принцессы. Она не могла покидать свою опочивальню и бродить по замку ночью, когда стражники и горничные не так внимательны, как днем.Но сегодня Лайана была в здравом уме, и этот период должен был продлиться не меньше двух-трех недель, поскольку она только что оправилась от страшного приступа, затмившего ее рассудок. Припадки безумия всегда чередовались с непродолжительными передышками. Это было очень жестоко по отношению к принцессе, поскольку промежутки просветления вселяли в нее ложные надежды. Чем дольше они продолжались, тем больше крепла уверенность принцессы, что сумасшествие отступило навсегда. Но рано или поздно болезнь возвращалась, набрасываясь на ее разум и душу. Припадки истощали Лайану физически и духовно; ей становилось страшно при мысли о том, что она сделала или могла бы сделать, находясь в буйном помешательстве.Принцесса в шифоновой ночной рубашке подошла к окну. На подоконнике устроилась стайка белых голубей с пышными хвостами. Увидев девушку, птицы взмыли в воздух. Лайана обрадовалась этому — однообразное воркование ей надоело.— Какое прекрасное утро, — промолвила девушка, глядя на прозрачное голубое небо. — Пусть так продолжается вечно.Но тут снова затрубили фанфары, загремели барабаны, к ним прибавился грохот трещоток.Вдруг Лайана вспомнила, что теперь она замужем за совершенно незнакомым мужчиной.Что ею двигало? Сострадание? Или же она испытывает какое-то чувство к Солдату? Принцесса находилась в смятении. Проще всего было бы сказать, что она не знала, что у нее на уме. На самом деле большую часть времени собственный ум ей не принадлежал. Однако в прошлом Лайана не позволяла своим чувствам диктовать ей, как себя вести. Ее предыдущие два супруга — да обретут их души покой — были выбраны не по любви, а за твердый характер. Лайана надеялась, что у них хватит сил сдерживать ее дикие вспышки безумной ярости. Как она ошибалась! Но Солдат совсем другой.Что бы ни считали Кафф, королева и другие, впервые принцесса встретила его не на улице, сидя в носилках. Первый раз она увидела Солдата, охотясь верхом среди лесистых холмов на юге.В промежутках между припадками сумасшествия и исключительно в светлое время суток Лайане предоставлялась относительная свобода передвижения в пределах городских стен. Королева надеялась, что, если с ее сестрой в это время случится приступ, рядом окажутся рабы, стражники, слуги, которые доставят принцессу во Дворец Диких Цветов. Однако тайком от старшей сестры, пугая и огорчая слуг, не выдававших этого секрета королеве, Лайана время от времени ускользала от своих опекунов.В этих случаях она направлялась к кузнецу по имени Бутро-батан, с которым подружилась еще в детстве, когда он подковывал ее любимую пегую кобылу.Бутро-батан был огромный, нескладный великан с громадными руками и массивной головой, сидевшей прямо на широких плечах; когда кузнецу требовалось посмотреть в сторону, он поворачивался всем телом. Кожу на его лице и плечах испещряли крохотные оспинки от ожогов, оставленных раскаленными искрами. Бутро-батан отличался недюжинной силой и крутым нравом, и его побаивались, хотя никто не мог припомнить, чтобы он когда-либо обращал свои кулаки против другого человека. При этом кузнец, подковывая могучих тягловых лошадей, обращался с ними нежно, словно с котятами. Принцессе Лайане, впервые приведшей свою лошадь к Бутро-батану, было столько же лет, сколько его дочери, когда та погибла от рук объятой ужасом толпы.Дочь кузнеца была убита на рынке, когда у нее на губах выступила пена. Перепуганная толпа забила девочку камнями, решив, что в нее вселился демон. На самом деле эти приступы были вызваны тем, что ребенок в детстве постоянно играл в раскаленной кузнице. Однажды такой приступ случился, когда девочка пошла одна на рынок, и находившихся рядом людей охватила паника. Кузнец горько переживал гибель дочери и, разумеется, винил во всем себя. На его запястье темнели следы от ожогов: он прикладывал к ним раскаленное докрасна железо, наказывая себя за недосмотр.Бутро-батан был всегда готов услужить принцессе. В конюшне за кузницей он держал пегую кобылу и охотничьего ястреба, а также оружие и одежду. Еще кузнец начал ковать для принцессы легкие красивые доспехи, поскольку Лайана выразила желание отъезжать еще дальше от Зэмерканда, а он хотел по возможности защитить ее от опасностей. Бутро-батан прекрасно понимал: если королева прознает о том, что он помогает ее младшей сестре на время сбрасывать оковы, налагаемые королевским происхождением и болезнью, его предадут страшной смерти. Впрочем, он уже не беспокоился о таких неизбежных вещах, как смерть.И вот случилось так, что принцесса Лайана в один из своих тайных выездов на охоту, укутанная в синюю холстину, скрывающую ее изящные формы, наткнулась на рыцаря. У нее на глазах он поднялся с земли, словно очнувшись от глубокого сна, и недоуменно огляделся по сторонам. Поговорив с самим собой, рыцарь направился к девушке, оборванный, окровавленный, все еще не пришедший в себя, с болтающимися на поясе пустыми ножнами.— Парень, — спросил он, — здесь произошло сражение?— Какое сражение? — удивилась принцесса.Незнакомец действительно выглядел так, словно недавно принимал участие в битве. На это указывал не только его внешний вид, но и сильнейшая усталость. Голубые глаза рыцаря очаровали принцессу. Она до сих пор не могла решить, не было ли в них колдовства. Что с ней случилось — она подпала под действие заклинания или же наконец ее терзают муки любви? Девушка не верила в то, что последнее возможно. Окружающие постоянно твердили принцессе Лайане, что у нее холодное сердце, что она никогда не сможет любить никого, кроме себя. Со временем девушка начала сама в это верить.— Ты пошла в отца, — говаривала ей нянька, уже давно умершая. — У тебя ледяное сердце. Держи его всегда замороженным, малышка, тогда тебя никто и никогда не обидит.Лайана верила старой няне. Она не сомневалась, что ее отец был человек холодный. Ходили слухи о том, что мать Лайаны всю жизнь металась от одной безумной любовной связи к другой, пытаясь найти тепло и ласку, которых ей недоставало в браке. Капитан гвардии, простой стражник, музыкант, поэт, священнослужитель, писец — королеве было все равно, она тащила в свою кровать всех. Озлобленный принц-консорт, считая себя жертвой похотливой жены, полностью отвернулся от женщин.И как будто этого было недостаточно, Лайану изуродовал человек-пес Вау. Теперь, холодная, помешанная и уродливая, она была недостойна любви.Лайана не сомневалась, что Солдат найдет утешение в объятиях других женщин.— Он не сохранит верность ведьме, — пожаловалась Лайана своей горничной и наперснице Дриссиле сразу же после свадьбы, — даже, несмотря на то что она принцесса, а он нищий. Поэтому я ни за что не допущу его сюда. Отвергнув его, я сохраню свою честь и его жизнь, ибо весьма вероятно, что в припадке безумия я попытаюсь убить своего супруга.Темноволосая Дриссила слушала госпожу, расчесывая ей волосы рогатой ракушкой, преподнесенной Солдатом в качестве одного из свадебных даров. Служанка стояла за спиной принцессы, сидевшей в резном деревянном кресле. Отражение Дриссилы в серебряном зеркале помахало Лайане этой расческой, сотворенной природой.— По-моему, мысль неплохая. Он красивый мужчина, но от его глаз меня мороз по коже пробирает. Они такие странные, голубые. Наверняка этот человек способен совершить убийство! Быть может, именно вы не проснетесь утром после первой брачной ночи.— Ты полагаешь, он похож на убийцу? А я считаю, напротив, он ангел.— Это потому, моя госпожа, что он одурманил вас своим беззаботным отношением к жизни. О, он очень обходительный головорез, но есть в нем что-то еще. Что-то очень-очень опасное, если хотите знать мое мнение. Он вас ослепил, и вы не видите его истинную сущность. — При этих словах Дриссила фыркнула. — Если вы меня спросите, моя госпожа, я вам скажу вот что: выбросьте его на свалку к тем двоим, пока он не перерезал нас всех во сне.— А по-моему, он совершенно беззащитный. Тебе он действительно кажется опасным?В этом Дриссила была непреклонна. Свое мнение она высказала уверенно и решительно. Перестав причесывать госпожу, служанка обошла ее и посмотрела ей прямо в глаза.— В нем есть что-то жуткое. Он производит впечатление человека беззащитного и простодушного, но я чувствую, что в нем есть что-то очень страшное. Госпожа, этому солдату-изгнаннику пришлось пережить нечто ужасное, вынудившее его искать счастья в незнакомом мире, где он чужой. Бесшабашных авантюристов подталкивает сзади прошлое и тянет вперед настоящее. Солдат совершил в прошлом ужасный поступок. И способен совершить что-то ужасное в будущем. Нам лучше держаться от него подальше.Тот факт, что Солдат опасен, нисколько не умалял его в глазах Лайаны. Больше того, это делало его еще желаннее. Некоторых женщин тянет к подобным натурам. И все же принцесса сознавала, что гоняется за жар-птицей. Солдат женился на ней только для того, чтобы спасти свою жизнь, не больше.— Кто сможет полюбить такое страшилище, как я? — вздохнула Лайана, поворачиваясь к зеркалу боком, чтобы снова посмотреть на перекошенный глаз, исполосованную щеку с глубокими бороздами сморщенной кожи, разорванный уголок рта. — От такого отталкивающего зрелища вывернет наизнанку даже врача, препарирующего трупы.— Не обращайте внимания на свое лицо, у вас золотое сердце, — поспешила успокоить ее преданная служанка. — Это гораздо важнее.— Не надо забывать о терзающем меня безумии, — грустно заметила Лайана.Этот разговор состоялся несколько дней назад. Сейчас принцесса вспоминала его, дожидаясь прихода Дриссилы и остальных служанок, наблюдая из окна за тем, что происходило за пределами дворца.С высоты башни были хорошо видны карфаганские солдаты, собиравшиеся у городских ворот. В воздухе пахло войной. Это подтверждали реющие на ветру знамена и флажки, громкие звуки военных маршей. Воины-наемники собирали красные шатры, складывая шесты и сворачивая парусину. Не всем карфаганцам предстоит двинуться в поход на север — половина останется охранять Зэмерканд на случай неожиданного нападения людей-зверей из Фальюма.Вдруг Лайана застыла, увидев фигуру, приближавшуюся к городу со стороны леса. Солдат! Он уверенно направлялся к сборному месту карфаганцев.— О, что он делает? — воскликнула вслух Лайана. — Я думала, он спокойно живет где-нибудь в городе.Ее внимание привлек звук отворившейся двери.Это был Офао. Осторожно заглянув в комнату, евнух всмотрелся в лицо принцессы, пытаясь обнаружить на нем следы безумия.— Не бойся, Офао, со мной все в порядке, — заверила его Лайана. — Сегодня я чувствую себя замечательно.Слуга с опаской шагнул в опочивальню.— Я очень рад, моя госпожа. — Внезапно его голос стал участливым и обеспокоенным. — Но вы так бледны! Вы не заболели? Почему вы стоите у раскрытого окна в одной тонкой ночной рубашке? Госпожа, вы подхватите болезнь, которая унесет вас в могилу.— Я только что увидела своего супруга.Офао испуганно огляделся по сторонам.— Нет, — успокоила его принцесса, — не здесь. За городскими стенами. Смотри, — она подозвала евнуха к окну, — видишь, он подходит к карфаганскому капитану. Что у него в руках? Деревянное копье? Лук? Неужели он собирается отправиться в поход вместе с наемниками?— Похоже на то, моя госпожа. В его движениях сквозит уверенность, — пробормотал Офао. — Какая осанка, какая фигура! — с завистью добавил он.Прищурившись, Лайана посмотрела на своего слугу.— Офао, ты забываешься. Он мой супруг.— Да, госпожа, разумеется. К тому же — увы — его не интересуют другие мужчины, нисколько не интересуют.— Что ж, очень признательна тебе за эти сведения, — усмехнулась принцесса. — Следует ли из твоих слов, что ты пытался его соблазнить?— Нет-нет, моя госпожа. Для этого достаточно только хорошенько на него взглянуть.Помолчав, Лайана сказала:— Офао, спой мне что-нибудь, успокой меня. Я никак не могу прийти в себя.Открыв рот, слуга запел высоким поставленным голосом кастрата. Его пение было благозвучнее трелей птиц. Закрыв глаза, Лайана унеслась на крыльях музыки куда-то далеко, за пределы сурового, несправедливого мира, где мужья записываются в войско и уходят в поход, чтобы погибнуть в никому не нужных сражениях. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ — Ты можешь объяснить, что ты делаешь?Этот вопрос задал ворон, подлетевший к Солдату и опустившийся ему на плечо.— Я собираюсь поступить в войско.— Остуди свой пыл. Зачем тебе это? Ты ведь не карфаганец.— Потому что иначе я не сдвинусь с мертвой точки. Мне необходимо расти, завоевывать себе положение. Для этого есть только один способ — я должен продвигаться вверх по иерархической лестнице. Я солдат. Значит, мне лучше всего поступить в войско. Именно это я и собираюсь сейчас сделать.Ворон щелкнул языком.— Тебя бросят в самое горячее место. Новобранцам всегда приходится идти в бой в первых рядах. Тебя убьют или ранят в первом же бою. И как далеко ты сможешь продвинуться?— Не беспокойся, я обязательно останусь жив. Кстати, я все равно собирался проситься в отряд «обреченных». Только так можно быстро расти в карфаганской армии.«Обреченными» назывались добровольцы, первыми вступавшие в бой. Они принимали на себя первый удар неприятеля. Этот отряд всегда действовал на острие атаки. Потери в нем были страшные, зато все оставшиеся в живых автоматически получали следующее звание, а то и перепрыгивали через чин. Вопрос стоял так: все или ничего, поскольку после каждого боевого столкновения большая часть «обреченных» оставалась лежать на поле битвы.Смахнув с плеча ворона, Солдат подошел к офицеру, руководившему разборкой шатров.— Я хочу поступить в карфаганскую армию, — сказал он.Офицер, оказавшийся женщиной, оглядела Солдата с ног до головы. Мужчины-карфаганцы отличались невысоким ростом, но были все как один коренастые и плотные. Женщины, напротив, были в среднем на голову выше мужчин и очень стройные. Женщина-лейтенант, к которой обратился Солдат, произвела на него впечатление сильной и выносливой; на лбу у нее, прямо под краем кожаного шлема со, стальными полосами, темнел рубец от меча. Подобно воинам, бывшим у нее под началом, лейтенант носила стальные кирасу и наплечники, однако других доспехов на ней не было, руки и голени оставались открытыми. Обута она была в кожаные сандалии.— Ты даже не карфаганец, — презрительно усмехнулась женщина. — И чем ты собираешься воевать — вот этим?Солдат смущенно посмотрел на деревянное копье с кремневым наконечником и грубо сделанный лук. Свой кинжал он отдал Утеллене и мальчику, оставшимся в лесу, понимая, что им понадобится какое-то оружие и инструмент. Солдат очень переживал, что не убил гигантского вепря Гарнаша. Тогда он явился бы к карфаганцам героем, показавшим себя в деле воином.Солдат лихорадочно думал, что ответить лейтенанту.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36