А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Эта война тянется уже полтора года, и пора нам нанести еще один решительный удар. У кого-нибудь есть идеи, как можно разорвать осаду Дан-Идена?Ей ответил хор сердитых голосов, и она со вздохом всплеснула руками. Военный совет заседал уже несколько дней, и лорды лишь спорили да препирались. Ко всеобщему изумлению, Эльфрида наклонилась вперед и сказала своим звонким детским голоском:— Вы ни за что не заставите тирсолерцев отступить и побежать всего лишь силой оружия, Ваше Высочество. Им с детства внушают, что единственно достойная смерть — это смерть с мечом в руке.— Значит, если мы не можем заставить их отступить, придется разбить их силой, — пробасил Мак-Танах.— Но, милорд, вы же знаете, что у нас более чем вполовину меньше народу, даже если мы отзовем всех людей Мак-Синна с востока и бросим их на подкрепление, — сказала Изолт, призвав на помощь все свое терпение.Снова разгорелся спор, и Эльфриде пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум.— А если бы вам удалось заставить их обратиться в бегство?Изолт устало повернулась к ней.— Но мне показалось, ты только что говорила, что они ни за что не отступят и не сдадутся. Значит, они такие же, как Шрамолицые Воины. Что толку мечтать о том, чего не может быть.— Я сказала, что сила оружия не заставит их отступить. Но я не говорила, что ничто не заставит.Взгляд Изолт стал напряженным.— Если не сила, что же тогда?Эльфрида пожала плечами, немного смущенная.— Ну, вы же знаете, что я много беседовала с тирсолерскими пленными, убеждая их перейти на нашу сторону.Изолт и Лахлан кивнули, а Мегэн погладила мягкую коричневую шерстку Гиты. Лицо ее было усталым.— Так вот, похоже, Яркие Солдаты считают вас чем-то вроде воплощения Нечистого, — продолжила Эльфрида. Ее лицо пылало.Мегэн подняла на нее глаза, в которых сквозил интерес, хотя Лахлан нахмурился и переспросил:— Кого-кого?— Нечистого, — повторила Эльфрида. — Сатаны, Князя Тьмы.Ри и Банри озадаченно переглянулись.— Тирсолерцы верят во всемогущие силы абсолютного добра и абсолютного зла, — пояснила Мегэн с легким оттенком сарказма в голосе. — Они называют свою идею о воплощении зла Сатаной, в числе множества прочих имен.Лицо Лахлана потемнело.— Хочешь сказать, что они считают меня чем-то вроде злого духа?Эльфрида кивнула, залившись краской еще сильнее.— И какие же злодеяния я совершил? — воскликнул Лахлан. — Я не вторгался в их страну и не жег их дома! Я не требую от своих женщин-солдат отрезать себя грудь или отказываться от семейной жизни! Я не приношу младенцев в жертву кровожадному богу!— И мы тоже не приносим! — воскликнула Эльфрида. — Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь из священников убил ребенка!Ри вскочил на ноги, лицо его исказилось.— Я покажу им зло! — рявкнул он, ударяя кулаком по ладони. — Они у меня поймут, что такое злодеяния!— Тише, леаннан, — прошептала Изолт, тоже поднявшись на ноги и положив на его напряженную руку успокаивающую ладонь. — Ты же всегда знал, что это священная война. Ну разумеется, их жрецы и бертильды попытались сделать из тебя воплощение зла и греховности. В этом нет ничего удивительного, и леди Эльфрида не стала бы заговаривать об этом, если бы не видела способа обернуть это в наше преимущество.Щеки Эльфриды приняли обычный цвет, и она отрывисто кивнула.— Да, Ее Высочество права. Я не хотела оскорбить вас, Ваше Высочество, честное слово.Лахлан остался стоять, сжав челюсти от гнева.— Ну, и что же нам проку в том, что Яркие Солдаты зовут меня этим Князем Тьмы?— Это довольно трудно объяснить, потому что вы почти ничего не знаете о наших… то есть о тирсолерских верованиях, — медленно проговорила она. — Действительно, нас учат, что существует злая сила, которая всецело посвящает себя тому, чтобы низвергнуть Отца нашего Небесного. Как наш Господь окружен множеством ангелов, которые поддерживают его, так и Сатана окружен множеством помогающих ему демонов. Говорят, что Князь Тьмы был первым ангелом, который согрешил. Священники говорят, что он обманул весь мир и был изгнан на землю, и все его ангелы вместе с ним. С тех самых пор он в своей грешной гордыне и честолюбии постоянно пытается вернуть себе место на небесах.— Не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне!— Это из-за ваших крыльев, — сказала Эльфрида. — И все знают, что когда-то у вас были когти, как у птицы. На некоторых старых рисунках у Сатаны были копыта, как у козла, а на других они похожи на когти. Нас, тирсолерцев, учат, что мы должны сопротивляться этому падшему ангелу, который хочет совратить нас с пути истинного. Пока Яркие Солдаты верят, что вы Князь Тьмы, они будут сражаться с вами до последнего вздоха, а не то наказанием им будет вечное проклятие.Лахлан тяжело опустился на свое место, но его блестящие черные крылья все еще были напряжены.— Значит, это будет борьба насмерть.— Не обязательно, — ответила Эльфрида, наклоняясь вперед. — Мы действительно можем использовать это обстоятельство себе на пользу. К Нечистому относятся с таким ужасом, что мы можем устроить в их рядах повальную панику, и по меньшей мере некоторые сдадутся и побегут. Но у меня есть идея получше. — Она некоторое время помолчала, собираясь с мыслями, потом продолжила. — Как вы знаете, я выросла в тюрьме и никогда не выходила на свободу и не видела всего неба целиком до того, как меня повезли в Эрран в жены Айену.Все лорды закивали, и на лицах многих было написано сочувствие.— За несколько лет до того, как меня освободили, в Черную Башню, где я находилась, привели еще одного узника. Там держали самых опасных заключенных, тех, которые больше никогда не должны были увидеть свет. Я очень многое слышала об этом человеке от тюремщиков. Это был пророк Киллиан Слушатель, получивший свое прозвище за то, что слышал голоса ангелов. Киллиан Слушатель говорил, что Всеобщее Собрание стало заносчивым и развращенным, что священники отошли от истинного значения Божьего Слова и ищут лишь собственной власти и материального благополучия. Он прославился в Брайде тем, что стоял на ступенях собора и изобличал Филде, когда она шла к мессе.— Киллиан Слушатель предупреждал, что Отец наш Небесный не потерпит их гордыню и порочность. Он говорил, что чернокрылый ангел смерти придет со своим огненным мечом и сбросит их с позолоченных алтарей, и тогда люди Яркой Земли будут свободны от их ужасной тирании. За свою дерзость он и потерял уши и свободу, поскольку священники утверждали, что божественный глас, который он слышал, принадлежал Сатане, а не Господу.— Ему отрубили уши? — поразился Лахлан.— Да, хотя он и говорил им, что слышит этот глас ушами не тела, но души.— Но какое отношение этот безухий пророк имеет к освобождению жителей Дан-Идена? — рявкнул Мак-Танах.— Она предлагает заставить Ярких Солдат думать, что Лахлан и есть тот самый ангел, — сказала Изолт, не отрывая своих серьезных голубых глаз от лица молодой женщины. Эльфрида кивнула, радуясь, что ее так быстро поняли.— Но разве ты не назвала его ангелом смерти? — воскликнул Лахлан. — Чем он лучше, чем тот, другой, о котором ты говорила? Ну, тот, падший?— Ангел смерти — не дух зла, — ответила Эльфрида. — Он стоит по правую руку от Бога и называется Князем Света, как Сатана зовется Князем Тьмы. Это воинствующий ангел, ангел мести, который оберегает истинно верующих. Он — вестник Бога на земле. Если нам удастся заставить тирсолерскую армию поверить в то, что вы и есть ангел смерти, они падут перед вами ниц и опустят оружие. Разумеется, бертильды будут кричать, что все это проделки Нечистого, и строго наказывать тех, кто поверит, но тирсолерцы всегда жаждали быть мучениками. Как только они убедятся, что Отец наш Небесный гневается на Филде и священников, они поднимут оружие против них, я уверена!— И как же мы убедим их в этом? — скептически осведомился Лахлан. — Они уже прошли тысячи миль в своей священной войне. Думаешь, они отправятся домой, как только я велю им?— Вполне могут, — серьезно ответила Эльфрида. — В особенности если какой-нибудь другой провидец подготовит почву. В Яркой Земле к пророкам относятся с почтением и трепетом. Вы рассказывали мне, как Йорг странствовал, разнося весть о том, что крылатый воин придет и спасет страну. Почему бы ему опять не заняться этим? Если я научу его языку огня и серы, он непременно сможет привлечь Ярких Солдат на нашу сторону, рассказывая им свои пророчества.— Нет! — воскликнула Мегэн. — Это слишком опасно! Что бертильды сделают с ним, если поймают? Должен быть какой-нибудь другой способ.Йорг повернул к ней свое слепое лицо.— Лучшего способа нет, — сказал он тихо. — Не волнуйся, старая подруга. Я видел, как должен поступить. Как Ник-Хильд говорит, так и сделаем.Мегэн снова возразила, обеспокоенно хмурясь, но слепец был непоколебим. Со времени своего обморока в начале зимы он так до конца и не пришел в себя. Его белые глаза глубоко запали, руки и ноги стали тонкими, точно прутики. Доброе старое лицо теперь часто омрачала тень печали, и он признавался Мегэн, что спит беспокойно, а сны его полны крови и огня. Но он не захотел вернуться в безопасный Лукерсирей, несмотря на все уговоры, поскольку знал, что его способности очень понадобятся Лахлану. Когда Мегэн стала настаивать, что он слишком нужен всем и не должен подвергаться такому риску, старец покачал седой головой и улыбнулся.— Ты не можешь так говорить, дорогая, если сама каждый день рискуешь собой. Что я буду делать в Лукерсирее, когда все, кто мне дорог, находятся здесь, на войне? Нет, оставь меня в покое, Мегэн. Чего хочет Эйя, того не миновать.Военный совет снова пустился в обсуждения и споры. После нескольких минут бурных дебатов Изолт наклонилась вперед, и ее лицо с белыми ниточками шрамов слегка покраснело от усилий сдержать раздражение.— Если хочешь победить, обманывай, — сказала она. — Эльфрида, что еще нужно для того, чтобы заставить этих Ярких Солдат поверить, что Лахлан и есть ангел света?Эльфрида улыбнулась.— Мне придется научить его нескольким новым песням, — сказала она. — Здесь есть кто-нибудь, кто умеет играть на трубе?
Йорг оперся на посох, пытаясь унять дрожь в старых руках и прислушиваясь к цокоту конских копыт по дороге. Он подождал, пока отряд не поравнялся с ним, потом вышел из тени деревьев. Две лошади, шедшие первыми, испуганно шарахнулись, громко заржав. Их всадники выругались и осадили своих скакунов. Йорг поднял слепое лицо и указал прямо на бертильду.— С крыльями черными, словно ночь, и глазами, горящими как пламя, ангел смерти поразит вас, ибо вы забыли Слово Божье, — воскликнул он. — Зубы диких зверей будут глодать вас, когти птиц будут терзать вас, яд ползучих тварей будет отравлять вашу кровь. Ибо вы дали увлечь себя лживыми словами и лживыми обещаниями! О вы, кто называет зло добром и добро злом, вы, кто принимает тьму за свет и свет за тьму, вы, кто путает сладкое с горьким и горькое со сладким! Стрелы Отца нашего Небесного поразят вас.Бертильда шарахнулась в суеверном ужасе, но почти сразу же взяла себя в руки. Выхватив из ножен меч, она пришпорила лошадь, крича:— Умри, лживый пророк, порождение Сатаны! Деус вулт!Пронзительно закричал ворон, хлопая черными крыльями по голове бертильды. К ее ужасу, лошадь взвилась на дыбы и выбросила ее из седла. Она тяжело приземлилась на дорожные камни, прямо под ноги Йоргу. Слепец указал на нее своей тонкой рукой и сказал:— Гнев Господа Нашего не знает границ. Сотрясутся горы, моря поднимутся и хлынут на сушу, ураган соберет свою страшную жатву, и его гнев не иссякнет, пока ваши вероломные правители не исчезнут с лица земли, и тогда он снова явит вам свою истину и божественную милость.Бертильда хотела подняться, но точно какие-то невидимые узы держали ее. Она попыталась заговорить, но язык не подчинился ей. Йорг наклонился, коснувшись ее лба между бровей, и она упала на землю без чувств. Выпрямившись, он обвел остальной отряд белыми незрячими глазами.— Ангел возмездия грядет, — сказал он негромко, потом развернулся и пошел прочь.Солдаты с ужасом переглядывались. Большинство из них знало о Киллиане Слушателе, и его слова, услышанные из уст другого пророка, произвели ошеломляющее действие. Помнили они и сообщения о птицах и зверях, сражающихся бок о бок с их врагами. Они слышали о полчищах крыс, выскакивающих из сточных труб и нападающих на батальоны, осаждающие города, или роях ос, накидывающихся на Ярких Солдат, марширующих по полям, о кавалерийских лошадях, без причины пугавшихся и сбрасывавших своих седоков в самый разгар боя. Они слышали, что собаки всех пород и размеров сражались на стороне языческих воинов, и что волки повиновались их приказам. Некоторые собственными глазами видели чернокрылого воина с золотыми глазами и не могли не беспокоиться, не были ли слова этого пророка правдой и не является ли он действительно вестником Бога.К тому времени, когда солдаты пришли в себя, старый слепец уже исчез в лесу. Капитан послал разведчиков отыскать его, но они не обнаружили ни согнутого прутика, ни следа, ни даже потревоженного листика, которые свидетельствовали о том, что он вообще прошел там. Лишь ворон реял над ними в недосягаемой вышине, точно черная дыра, зияющая в небесной синеве, доказывая, что это был не сон. Не к добру это , подумал капитан и почувствовал, как по спине у него побежали мурашки.
Зловеще багровел рассвет; редкие облака пятнали размытые отблески малинового солнца, выползавшего из-за низких холмов. Яркие Солдаты, строгими рядами и кругами расположившиеся вокруг Дан-Идена, смотрели на небо с беспокойством. Они привыкли рассматривать изменения погоды как знамения, предвещающие будущее. Ясное небо и сияющее солнце были хорошим знаком. Когда горизонт был обложен дождевыми облаками или над полями поднимался туман, это предсказывало одни неприятности.Внешние стены Дан-Идена лежали в развалинах, и узкие улочки города патрулировали солдаты в серебряных кольчугах и длинных белых плащах. Многие городские здания сгорели или были разрушены, оставшиеся служили укрытием бертильдам и офицерам. На верхушках крыш и палаток развевались белые стяги с алыми крестами. Лишь один флаг бросал вызов господству алых крестов. Зеленый с золотом, с косой Мак-Танахов, он непокорно реял над стенами замка, дразня солдат, маршировавших внизу.На зубчатой стене стояла старая женщина, плотно закутанная от ветра в желто-зеленый плед. Ее лицо было очень худым и бледным, костлявый нос выдавался из запавших щек, точно нос корабля, но карие глаза горели решимостью. Она погрозила осаждавшим кулаком, как будто это была рука в латной перчатке, а не худенькая, изогнутая, покрытая сеточкой синих вен птичья лапка. Рядом стояла женщина средних лет, которая когда-то была полной, а теперь кожа на ней висела складками. Ее лицо стало серым от утомления, но губы были угрюмо сжаты, а от уголков рта к костлявому подбородку сбегали глубокие морщины.— Пойдемте отсюда, миледи, — настаивала она. — Не нужно вам стоять на таком ветру. Если Мак-Кьюинн скачет нам на помощь, мы скоро его услышим. Вам нужно отдыхать и беречь силы. Если с вами что-нибудь случится, то и наши сердца тоже не выдержат, и тогда замок уж точно падет.Старая женщина сердито повернулась к ней.— Не говори глупости, Мьюир, — рявкнула она. — Мы уже почти двадцать два месяца держим здесь этих жестокосердных ублюдков. Неужели ты думаешь, что я позволю вам сдаться сейчас, пусть даже сегодня ночью я умру? Да я бы достала тебя даже из могилы и придушила, если бы такая мысль закралась в твою глупую голову. Мак-Кьюинн придет, не сомневайся, и эти недоделанные солдаты, скуля и зажав хвост между ногами, поползут домой. Разве не твоя подруга-цыганка предсказала это?Мьюир кивнула, хотя тревожная морщинка между ее бровями стала глубже. Прошел уже почти месяц с тех пор, как она в последний раз разговаривала с Энит Серебряное Горло через чашу с водой, и Мьюир никак не могла унять растущее беспокойство, терзавшее ее ежедневно и ежеминутно. В Дан-Идене не было достаточного для такой длительной осады запаса провизии, поскольку уже несколько сотен лет в Эйлианане царил мир, а Яркие Солдаты напали совершенно неожиданно. Замок был переполнен народом из города и прилегающей сельской местности, и большинство составляли старые и дряхлые или же маленькие и слабые. Весь цвет Дан-Идена полег за стенами города на поле боя. Осталась лишь горстка солдат, защищавших стены замка, и несмотря на все слова мужественной Вдовствующей Банприоннсы, Мьюир знала, что они не смогут долго сдерживать осаду Ярких Солдат. Голод и болезни собирали свою дань. Каждый день все новые и новые трупы перебрасывали через стены замка в надежде, что болезнь распространится по лагерю и поработает вместо стрел, которых в Дан-Идене уже не осталось.— Какова бы ни была цена, мы должны нести эту ношу, — сказала старая женщина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62