А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Тихо, девочка, тихо, — заговорила она. — Дыши медленнее. Ты уже это проходила. Сейчас будет куда легче.Спальню прорезал новый крик. Лита всё так же отчаянно боялась, но знала, что сможет сделать это. * * * Романд застыл, глядя на отца. Герцог всё такой же величественный и ледяной, хозяин жизни, но скованный смертью распластался среди спящей соннички. Рядом валялся изуродованный и бесконечно мёртвый Марго, но, казалось, что Имлунд отстранился от стражника. Каждый из павших воинов был сам по себе. Впрочем, сейчас чародей не замечал наставника Меча.Потом, когда они выберутся из этого проклятого Мира, когда Романду придётся объясняться с Зо, когда тесть не поверит словам, тогда юноша вспомнит о Марго. Сейчас время Имлунда.Герцог лежал на земле, вокруг плакала сонничка… Или это Романд плачет? Меч, удивительный, изогнутый, но непривычно заточенный с обеих сторон, чистый, словно не участвовал ни в одном бою, серебрился в свете звёзд. Или, может, его заставляла сиять собственная, внутренняя сила.Глаза в первый раз обманули юношу: клинок вошёл не в шею Имлунду, а рядом, в плечо, после таких ран бывает… Романд кинулся к отцу, в отчаянной надежде приложил левую руку к его груди. Кажется? Нет? Не понять!.. Юноша позвал собственный меч. Странное посох-копьё дёрнулось, выскочило прочь из тела Марго и распалось на составляющие. Жезл упал к ногам владельца, клинок скользнул в потную ладонь.— Что? Ты? — Ёорундо мгновенно оказался рядом, но Романд опередил брата. Юноша осторожно поднёс вдруг заледеневший меч ко рту отца — на клинке образовались капельки. Герцог дышал.— Ёорундо! Он жив!Воин ошарашено кивнул. Однако, что им с этого? Имлунд жив, но ненадолго — без магии и опытных лекарей это всего лишь краткая отсрочка замешкавшейся где-то смерти.— Надо обыскать Марго! У него наверняка имеется исцеляющий амулет!Ёорундо вновь согласился и обшарил труп, но кроме цепочек ничего не обнаружил — если Марго и имел какие-то артефакты, то они все разрушились. Ничего не оставлять врагу — принцип вольников.Романд поник. Он всё так же сидел рядом с отцом, вновь возложив левую руку на его грудь. По обе стороны от герцога лежало волшебное оружие мага — Жезл и Меч, они как и прежде сияли. На щеке юноши сверкала одинокая звёздочка-слезинка. Между маковыми головками, алыми, несмотря на темень, вился туман, белёсая, какая-то склизкая на вид мгла. На эту нереальную картину взирало сверху равнодушное чёрное небо в белую, едва уловимую крапинку.Где-то Ёорундо уже встречался с подобным. Иллюстрация в книге? Витраж в позабытом храме? Воин не помнил, но знал — он видел. Что-то должно случиться, что-то предвещала эта картина.— Род, — детское, младенческое имя брата всплыло в мозгу неожиданно. — Род, не надо. Оставь. Пусть отец умрёт спокойно. Не плачь над ним, пожалуйста!Юноша вздрогнул, будто бесцеремонно вырванный из глубокого сна. Моргнул. Слезинка пробежала по щеке и, на миг зависнув на подбородке, упала на герцога.— Ты хоть представляешь, Руно, — голос Романда был мёртвым, ненастоящим, как, казалось, и всё вокруг, — всю мою силу? Нет. А я — да. Теперь — да. Я очень сильный маг, я обладаю мощью, которой сейчас не в состоянии похвастаться никто… но я ничто. В этом проклятом Мире, я ничто! — теперь юноша говорил страстно, с жаром… с ненавистью. — Я ничего не могу!— Не можешь, — согласился Ёорундо. — Но даже если бы мог, ты умеешь исцелять?— Нет. Но, порой, достаточно одного сильного желания.— Неосознанного желания, Род!— Нет, — чародей решил зациклиться на этом маленьком словечке. — Маг становится великим не только тогда, когда научается владеть своей силой, но и когда умеет понимать и исполнять свои неподкреплённые знанием желания!— Хорошо, я понял. Но здесь…— Да! Здесь всё это бесполезно! Этот Мир бесполезен! Он наполнен магией, которую не достать! В каждом предмете — камне, дереве, шмеле, даже в маковой росинке полно волшебства, но… — Романд осёкся, круглыми глазами посмотрел на брата, потом на себя, здоровой рукой огладил свои плечи. — Подожди… Руно! Я же тоже предмет! Предмет, который заполнен магией!— Верно. Но ты не можешь её достать. Твоя магия не взаимодействует с этим Миром! — напомнил Ёорундо.— Не взаимодействует, — Романд вскочил.От резкого движения у парня, по всей видимости, закружилась голова, так как он упал, но снова поднялся и кинулся чуть в сторону, к маку. Схватил первый попавшийся цветок, будто намереваясь высыпать в ладонь семена, но одной рукой, естественно, ничего не получилось.— Романд! Что ты?! — вот теперь-то юный чародей точно свихнулся.— Руно, помоги, нарви цветов!— Зачем?— Мне нужен сок!— Малыш, ты хочешь забыться больным сном? — догадавшись, охнул воин. — Маленький! Не надо! Имлунд всё равно бы когда-нибудь умер! Мы ведь все смертные! Не надо обращаться к больному маку!— Ты не понимаешь, Руно! Это не мак! — Романд смотрел на Ёорундо отчаянными, но вовсе не безумными глазами. — Это сонничка. Ты же сам сказал, что моя магия не взаимодействует с этим Миром, то есть, я не соединён с ним, а сонничка… Сонничка любым чародеем используется именно для того, чтобы заставлять взаимодействовать несоединимое!— Ты полагаешь, что если измажешься её соком, получишь волшебство?— Это надежда.Ёорундо замер. Брат умел преподносить сюрпризы. Он не сходил и не собирался сходить с ума. Одна лишь последняя фраза неоспоримо доказывала: Романд отлично понимает, чем занимается, что делает. Он надеется на Истинное Чудо и осознаёт, что оно не обязано свершаться. Истинное Чудо — это не желание, это надежда.Воин больше не задавал вопросов и не медлил — он собирал так похожие на больные маки цветы, затем выдавливал из них сок, смазывал руки брату. Потом отступил.Романд вновь застыл над телом отца. Вполне возможно, что уже мёртвого — они не проверяли.— Мне понадобится твоя помощь!Ёорундо понял без дополнительных объяснений, подошёл к Имлунду и ухватился за меч. Прежде чем залечивать рану, следует удалить из неё лишние предметы.— Давай!Воин дёрнул. Из плеча фонтаном брызнула кровь — значит, герцог всё ещё жив, — окатила с ног до головы Романда, обагрила утоптанную землю.— Род! Если сейчас ничего не случится, то мы уже не сможем ему помочь! Он потеряет слишком много крови! У нас нечем перевязать такую рану!Юноша не откликнулся, сосредоточенно вглядываясь в свои, покрытые чужой кровью ладони, возложенные на грудь отца.— Романд!— Свет! Помоги! Приди!— Романд! Ты с ума сошёл?! Взывать к Свету ночью, во Тьме!— А к чему, по-твоему, должен взывать белый маг? — чародей обратил бешеный взор на брата. Ёорундо вдруг заметил, что Романда колотит в истерике. — Хотя… ты прав. Во Тьме не обращаются к Свету… — юноша запрокинул голову к чёрным небесам. — И я уже делал по-другому… Тьма! Мы все твои дети! Мы все вышли из тебя! Дай дорогу Свету! Пожа-алуйста!Ёорундо понял, что Романд всё испортил — сила признаёт силу, от силы надо требовать, а не просить, но…Юноша дёрнулся. В макушку, как тогда, четыре дня назад, на экзамене, словно ударила невидимая молния. Тёплая, гудящая волна-дрожь прокатилась по кровеносным сосудам, ушла в ноги, рванула в землю. Ниже, ещё ниже. И в этом странном Мире, как когда-то в родном, всё замерло — даже сонничка не качалась на ветру. Впрочем, каком ветру? Тот тоже застыл. Не исчез, а именно застыл. Но сам Мир пришёл в движение.Приветствую!Сила приближалась, готовая вернуться обратно в Романда.— Помоги!Ты хочешь?— Да!Даже ты обязан заплатить.— Знаю. Понимаю. Согласен.Хорошо…Мироздание… Мир отозвались. Сила прокатилась по телу Романда и вырвалась из рук — одной живой, другой сейчас мёртвой. Свет. Слепящий, яростный. Властный.— Случайно, роком и судьбою разрушит Мира все устои, — казалось, это говорил не Романд, а вызванный… призванный им Свет. Собственно, наверное, здесь и сейчас не было Романда.Свет скатился с кончиков пальцев, окутал герцога, ворвался в него. И исчез.На миг Ёорундо почудилось, что весь этот грандиозный спектакль так ни к чему и не привёл. В следующее мгновение Имлунд открыл глаза.— Романд?Юноша безмолвно рухнул на грудь к отцу. Чародей был жив, но дух его покинул и вряд ли собирался возвращаться. * * * Лита спала, несмотря на то, что её дети нет. Мальчик надрывался в руках Керлика, девочка — в объятиях Любавухи.— Нов обрадуется, — хмыкнул Керейн, наблюдая за семейной идиллией.— Что? — не понял новоявленный дважды дедушка.— Эфель говорил, Нов боялся, что ты выводишь двуцветного мага.— Такие специально не выводятся, знаешь ли! — возмутился Керлик.— А что до этого Нову-то? — отмахнулся маг-оружейник. — Зато теперь обрадуется — всё оказалось куда банальнее. Не двуцветный маг, а близнецы — белый и чёрный.— Ага…— Кер, ты извини, но нам с госпожой Алай пора на Совет. И будь готов, тебя могут вызвать.— А император будет? — с надеждой уточнил Керлик, хотя прекрасно знал ответ.— Конечно. Это же Имперский совет, а не сбор Круга Старших Гильдии.— Но мне Нов говорил, что Льеэфа не в Главели.— Вернулся, — Керейн несколькими волшебными пассами привёл в порядок одежду и взял женщину-рыцаря за руку.— Тогда я к вам не приду. Принципиально.— Почему?— Меня император убьёт. Одним взглядом.— К-ха, его величество в курсе, что Романд его сын? — недоверчиво хихикнул гость. — Ну, не бойся, Кер, — мы тебя в обиду не дадим. Это же какая возможность ткнуть Хрона в его беспомощность!Маг и рыцарь исчезли. Любавуха посмотрела на господина, господин на Любавуху. В глазах обоих поселилось недоумение.— А мне-то, дуре, всегда казалось, что смеяться над временным бессилием таких как ты, чароплёт, опасно, — наконец смогла выговорить бабка трепыхающуюся раненой птицей мысль.— Может, Мир вдруг взял и изменился? — соглашаясь, предположил Керлик.— Это вряд ли. Слушай, чароплёт, а ты чего мне не сказал, что наша тощая смазливость императорский сыночек? Или не знал?— Ну, почему же? Знал. Меня интересует другое: а есть ли кто-нибудь, кто не знает?
Чёрный замок с интересом изучал новое приобретение. Оно ему нравилось — такое симметрично-гармоничное. Правда, Замок не предполагал, что хозяйка ради него пойдёт на такие жестокие мучения. Вообще-то Замок думал, что подобные подарки доставляются в корзинах к воротам странными светящимися женщинами… но люди, они непонятные существа, непредсказуемые. И разные. Потому и выбирают разные способы. А Замку-то что? Ему хорошо. Глава 15Классификация кругов, или Различные пути — А теперь кто-нибудь соизволит объяснить мне, что происходит?! — Эфа попытался устроиться на троне поудобней. Не получилось.Троны, как не без основания подозревал император, вообще не предназначались для сидения. Даже малый трон, по сути являющийся креслом-переростком, имел настолько твёрдую поверхность, что всего через какие-то десять-пятнадцать минут ягодицы не чувствовались. Прямо-таки бери и подушку подкладывай, да нельзя! Слуги басен насочиняют — и после смерти не отмоешься.По прошествии получаса спину начинало ломить, шея затекала. Дальше — хуже. Вот поэтому-то все правители не отличаются добрым нравом! Попробуй-ка вершить праведный суд, если занят исключительно своим задом или размышлениями, как повернуть голову, чтобы та не отвалилась, или вовсе недоумеваешь, отчего снова позабыл приказать сделать себе в подарок новый, удобный трон.Однако больше всего Эфа мучился на официальных приёмах послов на свой День рождения с их буквально неоскудевающим потоком подарков и на заседаниях Имперского совета — то и другое никогда быстро не заканчивалось, а второе ещё и могло начаться в любое время дня и ночи. И кто сказал, что правителем быть хорошо? Явно тот, кто господ в глаза не видел.— Ради чего вы прервали мою поездку и вытащили в Главель? — продолжил император, обводя сердитым взором всех присутствующих.За странным, вытянутым в форме капли столом расположился Имперский совет. С отгремевшей войны он помимо глав старших родов Гулума, представителей храмовников, рыцарей и главных Гильдий империи, фактически, включал в себя весь Круг Старших Магической гильдии, хотя ранее чародеи ограничивались Новеллем и Эфелем да двумя-тремя стихийниками. Последние от заседания к заседанию менялись, словно часовые на посту, Эфель изображал мебель, говорил (если уж соизволял открыть рот) за всех Новелль.Хотя Круг оказался немалочисленным, Совет пока не возражал против такого вливания. Эфа полагал, что они ждали, когда маги откроют своё истинное лицо — по склокам, сварам, подковёрным интригам чародеи могли переплюнуть кого угодно. И чего ещё ожидать от тех, среди которых с равной вероятностью встречались представители крестьян и аристократии, попадались замшелые старцы и юные выскочки (правда, кто из них кто со стороны разобрать было несколько проблематично)? От тех, кто не считал зазорным убить собрата из-за одного личного превосходства в силе… Разброда, конечно.Однако маги как были одним целым, так им и оставались. По крайней мере, во внешней политике Гильдии. И Эфа не сомневался: чародеи не сорвутся хотя бы потому, что они только утверждали об убийстве как о норме, умерщвлять друг друга маги не особенно и спешили.Сегодня в единстве Магической гильдии, пожалуй, убедился и Совет. Чародеи умудрились заявиться не то что Кругом Старших, а Чёрным и Белым чуть ли не в полном составе. И это — не считая стихийников. Поприветствовав друг друга особенно «радушными» взглядами, маги расселись за столом так, чтобы рядом не находились представители одной Стихии. С точки зрения политики, молчаливая пощёчина Имперскому совету — сборищу отдельных групп.— Если вы решили сообщить мне об исчезновении герцога Имлунда Зелеша, то я в курсе, — Эфа естественно догадывался, что не Первый советник причина встречи, но следовало выплеснуть раздражение до того, как речь пойдёт о деле. — И уверяю вас, господа и дамы, пропажа герцога для империи не смертельна.— Нет, ваше величество, — со своего места поднялся Феллон Зелеш, рядом с ним сиротливо пустовало кресло отца. — Совет созывал Новелль Спящий.Эфа постарался не выдать своё безмерное удивление. Младший герцог Зелеш, мягко выражаясь, не отличался умом, но сумел-таки понять, что означают гляделки магов, и постарался хотя бы немного, но задеть выскочек. Мол, не такие вы и единые — решения принимал один из вас, а не все вы скопом.Как и следовало ожидать, чародеи не отреагировали на колкость.— Однако, если позволит созывающий, я бы хотел взять слово первым, — Феллон обернулся к Новеллю.— Потерпим, — развёл тот руками.— Совет не возражает? — младший герцог дождался кивков и продолжил. — Я вынужден сообщить, что… Имлунд Зелеш погиб.— Как?! — Эфа не сдержал эмоций и подался вперёд. — Ты видел его тр… тело?— Как герцог погиб, я не знаю и тела его не видел, но Имлунд Зелеш мой родной отец. Я почувствовал его смерть.Родовая магия — так это называли, хотя к чародейству оно не имело ни малейшего отношения. Узы рода, связь с каждым его членом. И чем крепче род, тем мощнее узы. Род Зелеш, наверное, сейчас самый крепкий в Мире и смерть его главы, да такого, как Имлунд, заметили все представители рода.— Ты хочешь заявить права на титул герцога? — император устало потёр виски. Вот, от чего болела голова. Вовсе не вызов Имперского совета пробудил Эфу. Не вызов.— Сомневаюсь, ваше величество. Я хочу отдать вам это, — Феллон протянул императору свиток. — Последняя воля моего отца.Эфа, недрогнувшей рукой, развернул пергамент, пробежал по тонкой ровной вязи — Имлунд имел красивый почерк — и швырнул свиток в полыхающий камин.— Вот, что я сделаю с этим, — холодно заявил император.— Мой отец предполагал такую реакцию, ваше величество, — хмыкнул Феллон. — Это всего лишь одна из многочисленных копий, а оригинал защищён магией.Имперский совет и Круг Старших застыли в ожидании.— В этом свитке говорится следующее, — герцог не стал затягивать паузу более того, чем требовалось. — Тот, кто известен вам как мой младший брат Романд, на самом деле является родным сыном его императорского величества Льеэфы Л-лотая. По сути, Романд — законный престолонаследник империи Гулум… — Феллон помолчал. — Впрочем, так как Романд не был рождён в браке, решать Имперскому совету. Однако прежде чем приступить к обсуждениям и спорам, хочу напомнить, что Романд — потомок двух императорский династий — Л-лотай и Лоххаль, восходящих к королевскому дому Офидии, Змеиного королевства. Надеюсь, все присутствующие помнят, что оно — сердце империи… — герцог поднял обе руки, останавливая гомон. — Я не закончил! Романд член Магической гильдии, причём не рядовой, а подмастерье, поэтому Гильдия имеет право опротестовать любое решение Имперского совета. Расширенный Совет с участием всех родов Гулума, в свою очередь, может лишить Гильдию голоса. И последнее, Романд женат. Слово его тестя, хотя он мне и неизвестен, имеет тот же вес, что и слово Магической гильдии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62