А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Возможно, нам грозят неприятности.
— Либо же он решит отречься от престола в пользу Сарин, — со смехом возразил ему пасынок.
— Страхи вашего отца сбываются, госпожа, — донесся от окна голос Эйша. — Он всегда боялся, что Арелону с вами не справиться.
Сарин кисло улыбнулась.
— Они вернулись?
— Вернулись, — ответил сеон. Принцесса посылала его убедиться, что гвардия послушалась королевского приказа и вернулась во дворец. — Капитан тут же отправился к королю, но ему пришлось уйти ни с чем, когда его величество отказался впустить его.
— Негоже солдату видеть, как его король рыдает навзрыд, — вставил Люкел.
— В любом случае, — продолжал Эйш, — я…
Его прервал стук в дверь. Киин вышел из столовой и вернулся с горящим нетерпением лордом Шуденом.
— Миледи, — поклонился тот принцессе и повернулся к Люкелу. — Я только что слышал очень интересную новость.
— Все верно, — немедленно заверил его друг. — Мы спросили у Сарин.
Шуден покачал головой.
— Другая новость.
Сарин в тревогой вскинула голову.
— Что еще могло сегодня произойти? Глаза джиндосца заблестели.
— Вы ни за что не угадаете, кого забрал шаод.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Хратен не пытался скрыть превращение. Он строго и торжественно вышел из покоев и представил свое проклятие на обозрение всей часовни. Дилаф как раз вел утреннюю службу. Верховный жрец подумал, что потеря волос и покрытая пятнами кожа стоят того, чтобы увидеть, как коротышка-артет, спотыкаясь, в ужасе пятится от него.
Вскоре за Хратеном пришли кораитские жрецы. Они накинули на него просторную белую мантию, чтобы скрыть уродство, и увели из опустевшей часовни. Джьерн подавил усмешку, когда увидел, как из ниши за ним в смятении наблюдает Дилаф; впервые артет не потрудился скрыть свою ненависть.
Кораитские жрецы отвели его в свою церковь, раздели, обмыли покрытое темными пятнами тело водой из реки Аредель. Потом обрядили в другую белую мантию, сотканную из толстых нитей, похожих на лоскутья. После омовения и одевания они расступились и дали дорогу Омину. Невысокий лысеющий глава арелонских кораитов тихо благословил Хратена и начертил на его груди эйон Оми. Глаза арелонца выдавали намек на удовлетворение.
После джьерна под монотонный речитатив повели по городским улицам. У самого Элантриса путь им преградил полк в плащах королевской гвардии. Солдаты не выпускали из рук оружия и приглушенно переговаривались. Хратен удивленно их разглядывал — по собственному опыту он узнал людей, готовых к битве. Омин какое-то время спорил с капитаном элантрийских гвардейцев, а другие жрецы отвели джьерна в приземистое здание рядом с караулкой, с вырезанным на стенах эйоном Оми: дом ожиданий.
Через маленькое окошко верховный жрец наблюдал, как бегом появились двое усталых солдат и передали войску Иадона свернутый в трубку лист бумаги. Капитан прочитал его, нахмурился и затеял спор с одним из посланцев. Тут вернулся Омин и объяснил, что им придется подождать.
И они ждали почти два часа. Солнце опустилось к самому горизонту, когда элантрийские гвардейцы наконец согласились впустить Хратена в город. Жрецы сунули ему в руки корзинку с приношениями, прочитали последнюю молитву и впихнули в ворота.
Хратен оказался в великом городе. Он стоял на проклятой площади, его голова облысела, а кожу покрывали крупные черные пятна. Он стал элантрийцем.
Изнутри город почти ничем не отличался от вида со стены: грязный, дотлевающий и полный скверны. Джьерну там было не место. Он повернулся лицом к воротам, отбросил в сторону корзинку и повалился на колени.
— О Джаддет, властелин всего сущего, — начал Хратен. Его твердый голос звучно разносился над площадью. — Услышь мольбу слуги твоей империи. Сними проклятие, отравившее мою кровь. Верни меня к жизни. Я обращаюсь к тебе властью своего положения, как святейший джьерн.
Ответа не последовало. Тогда он повторил молитву. Потом повторил снова, и снова, и снова…
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Когда Саолина опустили в озеро, веки хоеда вздрогнули, но не открылись. Его монотонное бормотание стихло. Несколько мгновений он покачивался на поверхности воды, потом глубоко вдохнул, вскинул к небесам руки и растворился в прозрачной синеве.
Раоден с грустью наблюдал за уходом друга. Они ждали три дня, вопреки всему надеясь, что к закаленному боями солдату вернется разум. Чуда не произошло. Они отнесли его к озеру не столько из-за ужасной раны, сколько потому, что Раоден знал: он никогда не сможет переступить порог Зала павших, если там будет лежать Саолин. Ему не хватит мужества раз за разом выслушивать: «Я подвел господина Духа».
— Пошли, сюл, — сказал Галладон. — Его больше нет.
— Я знаю.
«И это моя вина», — подумал Радеон. Сейчас боль, терзающая тело, казалась ничтожной в сравнении с болью душевной.
Они возвращались. Поначалу Новый Элантрис заполнялся тоненьким ручейком, но через несколько дней сомнений люди окончательно убедились, что Сарин не вернется. Больше не будет раздач еды, не будет томительного ожидания следующей порции и краткого избавления от голода. И они вернулись, как будто очнулись от странного сна и вспомнили, что не так давно их существование было осмысленным.
Раоден приставил их к прежним работам: уборке, уходу за посевами и починке. Теперь, когда у них появились настоящие инструменты, труд перестал быть изнурительной борьбой и начал приносить ощутимые плоды. Латанные, собранные из подручных материалов крыши заменили на более прочные. Полученные от принцессы семена засеяли под второй урожай, гораздо больше первого. Низкую ограду вокруг Нового Элантриса укрепили и расширили, хотя после нападения на повозку о банде Шаор пока ничего не слышали. Но принц понимал, что добытая громилами пища когда-нибудь закончится и они придут за добавкой.
После ухода Сарин община разрослась, пополнилась новыми жителями. Раодену пришлось признать, что, несмотря на временные неприятности, Кручина вдовы благоприятно сказалась на его планах. Не желая того, девушка наглядно продемонстрировала элантрийцам, что, как бы ни мучил их голод, набивать желудки без мысли о завтрашнем дне еще недостаточно. Чтобы получать от жизни удовлетворение, одного отсутствия неудобств мало.
Так что когда элантрийцы вернулись к принцу, они работали не за еду. Они работали потому, что страшились узнать, во что превратит их безделье.
— Ему здесь не место, — задумчиво произнес Раоден, изучая фьерденского жреца с излюбленной плоской крыши.
— Ты уверен, что это джьерн?
— Так он называет себя на молитве. К тому же он определенно из Фьердена. Для эйонца он слишком высок.
— Фьерденцам не страшен шаод, — упрямо заявил Галладон. — Он грозит только арелонцам, теоданцам и изредка дьюлам.
— Я знаю. — Принц раздраженно откинулся на перила. — Возможно, все дело в вероятности. В Арелоне живет очень мало фьерденцев — может, поэтому шаод их никогда не затрагивал.
Дьюл покачал головой.
— Тогда почему никогда не страдают джиндосцы? Они расселились вдоль всего караванного пути.
— Не знаю.
— Послушай, как истово он молится, — насмешливо протянул Галладон. — Можно подумать, до него не испробовали все возможное.
— Интересно, сколько он продержится?
— Он здесь уже три дня. Наверное, проголодался. Коло?
Принц кивнул. Даже после трех суток непрерывной молитвы голос жреца звучно разносился над площадью. Несмотря на личную неприязнь к джьернам, Раоден не мог не восхищаться его упорством.
— Когда он наконец поймет, что избавления ждать не приходится, пригласим его в общину, — решил Раоден.
— Смотри, сюл! — вдруг воскликнул дьюл.
Принц проследил за его пальцем и увидел, как из переулка на площадь крадутся громилы Шаор. Он чертыхнулся: судя по всему, запасы подъели раньше, чем он ожидал. Теперь они вернулись на площадь в надежде подобрать рассыпанные крохи, но наткнулись на гораздо более заманчивую добычу — все еще полную корзинку у ног фьерденца.
— Пошли, — скомандовал Раоден и, не ожидая ответа, начал спускаться с крыши.
Месяц назад банда сразу накинулась бы на еду. Но недавние события кое-чему научили громил. Они поняли, что чем меньше в Элантрисе ртов, тем больше достанется им, и нападали на всех без разбору.
— Да спалит меня Долокен за помощь джьерну, — бормотал позади Галладон.
Им не повезло. Они спускались слишком медленно и опоздали. То есть опоздали спасти бандитов.
Принц завернул за угол дома, как раз когда первый безумец прыгнул на спину жрецу. Одним движением фьерденец вкочил на ноги, нечеловечески быстро развернулся, обхватил обеими руками голову противника и с силой повернул. Раздался хруст, и обмякшее тело громилы отлетело к воротам. Тут же на джьерна разом прыгнули двое других. Одного встретил мощный пинок, отбросивший его на другой край площади, как тряпичную куклу. Другой получил один за другим три удара в лицо и коленом в живот. Безумец завыл от ярости, но вопль прервался, когда жрец завершил бой ударом ноги в висок.
Раоден замер посреди площади с открытым ртом.
Галладон фыркнул.
— Надо было догадаться. Жрецы Дерети умеют позаботиться о себе. Коло?
Принц потрясенно кивнул, а джьерн снова опустился на колени и вернулся к молитве, как будто ничего не произошло. Раоден слышал, что всех дереитских жрецов обучают в печально известных монастырях, где заставляют — — пройти напряженную физическую подготовку. Но он не представлял, что среднего возраста джьерн сохранит полученные навыки.
Двое громил, которые еще могли передвигаться, кое-как уползли с площади, а третий, со сломанной шеей, остался лежать, где упал, и жалобно поскуливал.
— Какое варварство, — прошептал принц. — Они бы пригодились нам в Новом Элантрисе.
— Не вижу, как мы могли что-то изменить, — пожал плечами Галладон.
— Зато я вижу. — Раоден развернулся и решительно зашагал к старому рынку.
Они проникли на территорию Шаор быстро и беспрепятственно, их заметили уже у самого банка. Принц встретил вой безумцев молчанием и продолжал решительно идти вперед. Галладон, Карата и Дэйш (который после Саолина считался самым опытным бойцом общины) не отставали. Каждый нервно сжимал в руках средних размеров мешок.
Люди Шаор следовали за ними по пятам, отсекая дорогу к отступлению. После понесенных за последние дни потерь банда насчитывала около пары дюжин человек, но сейчас, когда они скользили в тенях заброшенных зданий, , казалось, что их гораздо больше.
Галладон обменялся с другом тревожным взглядом. Раоден без труда догадался, о чем тот думает: «Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязался, сюл…»
Принц упрямо сжал зубы. Его вела единственная надежда: твердая вера в то, что любой человек обладает хоть каплей здравого смысла.
Шаор не изменилась с прошлого посещения. Наверняка громилы поделились с ней добытой у повозки провизией, но на поведении сумасшедшей это не сказалось.
— Принесите мне еды! — донеслись до них вопли, едва компания приблизилась к банку. — Я хочу есть!
Во главе крошечной армии принц вошел в здание. Остатки банды набились следом в хранилище, ожидая неминуемого приказа богини убить чужаков.
Раоден успел сделать первый ход. Он кивнул остальным, и мешки полетели к подножию трона. По неровному полу веером рассыпалось зерно, мешаясь с грязью и забиваясь в щели. Громилы за спиной взорвались воем, и принц взмахом руки приказал своим людям дать дорогу обезумевшей банде.
— Убейте их! — запоздало взвизгнула Шаор, но ее поклонники были слишком заняты, набивая рты.
Раоден с друзьями покинули комнату так же молча, как и вошли.
Первый перебежчик пришел в Новый Элантрис через несколько часов. Принц стоял у большого костра, который они развели на крыше самого высокого дома. Пламя пожирало бесценные запасы дерева, и Галладон уже не раз высказал свое недовольство, но Раоден отвечал на его жалобы молчанием. Чтобы вернуть остатки разума, людям Шаор потребуется огонь.
Безумец бесшумно возник из вечерней темноты. Он боязливо приблизился к костру, подрагивая и оглядываясь по сторонам, как испуганное животное. В руках он сжимал порванный мешок с пригоршней зерен.
Принц жестом приказал своим бойцам расступиться.
— Чего ты хочешь? — спросил он пришедшего.
Тот тупо уставился на него.
— Я знаю, что ты меня понимаешь, — продолжал Раоден. — Ты пробыл здесь не так долго, не больше полугода. За такое короткое время невозможно забыть человеческую речь, даже если ты постарался убедить себя в обратном.
Пришедший беззвучно поднял мешок в перемазанных слизью руках.
— Чего ты хочешь? — повторил принц.
— Готовить, — проскрипел тот.
Зерно, которое они принесли Шаор, готовили к весеннему посеву, и оно основательно затвердело за зиму. Громилы наверняка исцарапали себе десны, когда пытались жевать его сырым.
Вот почему у Раодена зародилась надежда, что где-то в глубине больных умов еще живы воспоминания о лучшей доле. И они вспомнят, что когда-то были людьми, умели готовить. Он надеялся вернуть их к человеческому образу жизни.
— Я не буду готовить за тебя, — произнес принц. — Но я разрешаю тебе попробовать самому.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
— Итак, вы решили вернуться к черному, дорогая? — спросил герцог Ройэл, подсаживая принцессу в карету.
Сарин бросила взгляд на свое платье. Она не стала надевать выбранные королевой Эшен траурные наряды, но попросила Шудена привезти ей платье с караваном из Дюладела. Плотно облегающее, оно мало соответствовало пышной арелонской моде. Мягкий вельвет украшали крохотные, вышитые серебром узоры, а вместо плаща к нему прилагалась короткая накидка, которая закрывала плечи и руки до локтя.
— На самом деле оно синее, ваша светлость, — ответила девушка. — Я не ношу черный цвет.
— Вот как.
Старый герцог облачился в белоснежный камзол и плащ, подбивка которого отливала сочным бордовым цветом. Наряд очень шел к его тщательно уложенным седым волосам.
Кучер закрыл дверцу, вскарабкался на козлы, и карета тронулась.
Сарин рассматривала из окошка темные улицы Каи; ее охватило чувство спокойствия, чуть приправленного грустью. Она не могла отказаться от приглашения на праздник: Ройэл давал бал по ее настоянию. Но принцесса собиралась появиться в обществе неделю назад, до событий в Элантрисе. Последние три дня она посвятила раздумьям, пытаясь разобраться в своих чувствах и определить дальнейшие действия. Сейчас ее не тянуло провести ночь в праздном веселье, даже если она подготовила его с определенной целью.
— Вы выглядите печальной, выше высочество, — заметил Ройэл.
— Я еще не оправилась от недавних потрясений, — ответила девушка, откидываясь на спинку сиденья.
— Да, прошедшая неделя была для вас довольно насыщенной, — согласился герцог. Он выглянул в окошко и осмотрел небо. — Прекрасная ночь для нашей затеи.
Сарин рассеянно кивнула: для нее уже не имело значения, будет ли видно затмение. После ссоры с Йадоном двор ступал вокруг нее на цыпочках, затаив дыхание. Вместо того чтобы разозлиться, как предсказывал Киин, король всячески избегал встреч с невесткой. Когда Сарин входила в комнату, все головы отворачивались от нее, а взгляды не поднимались от пола. Как будто она превратилась в чудовище, гневного свракисса, посланного им на погибель.
Слуги вели себя еще хуже. Если раньше они раздражали девушку подобострастием, то теперь при виде нее содрогались от ужаса. Обед сегодня подали с опозданием, и хотя повариха клялась, что задержка случилась потому, что опять сбежала одна из служанок, Сарин была уверена, что на самом деле никто не хотел попадаться на глаза ужасной принцессе. Подобное положение дел сильно угнетало ее. «Почему, во имя Доми милостивого, — недоумевала она, — всех в этой стране так пугает самостоятельная женщина?»
Конечно, на сей раз Сарин пришлось признать, что скандал с Йадоном бьш недопустимой вольностью. Теперь она расплачивалась за потерю привычной сдержанности.
— Ладно, Сарин, — нарушил тишину Ройэл. — Уже хватит.
Сарин вздрогнула от неожиданности и повернулась к спутнику. Герцог смотрел на нее с серьезным, строгим выражением.
— Простите, ваша светлость?
— Я сказал, хватит. Всем известно, что вы провели последние три дня взаперти, предаваясь самобичеванию. Меня не заботит, как сильно вас потрясло нападение элантрийцев, но пора уже о нем забыть, и поскорее. Мы почти приехали.
— Простите? — непонимающе повторила принцесса.
— Сарин, — голос старого герцога смягчился, — мы не просили вас возглавлять наш заговор. Вы хитростью ворвались на собрание и перехватили руководство в свои руки. И теперь вы не имеете права все бросить из-за расстроенных чувств. Если вы взяли на себя ответственность, то обязаны нести ее до конца, даже когда вам не по себе.
Пристыженная проницательностью придворного, Сарин опустила глаза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67