А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Не дай бог что с ними случится — не пережила бы точно. Так что я вас понимаю.
Наметанным взглядом Лейси окинула квартиру и записала размеры комнат в блокнот. На первом уровне — прихожая, просторная гостиная и не менее просторная столовая, маленькая библиотека, кухня и ванная. На второй уровень квартиры вела винтовая лестница. Наверху апартаменты хозяйки: гостиная, гардеробная, спальня и ванная.
— Для молоденькой девушки квартира очень большая, — рассказывала Изабель, — это подарок отца. Он весь мир готов был к ее ногам сложить. Но это ее не испортило. В Нью-Йорк приехала после окончания колледжа и хотела снять маленькую квартиру в Вест-Сайде, но отец вмешался. Захотел, чтобы дочка жила в доме со швейцаром. Думал, так безопаснее. Теперь вот попросил меня продать квартиру и деньги себе оставить. Говорит, она бы тебе деньги отдала. Говорит, хватит мучить себя, пора вернуться к нормальной жизни. На самом деле смириться с потерей трудно... Я честно пытаюсь, но не получается... — Глаза ее наполнились слезами.
Тут Лейси задала важный вопрос:
— А вы уверены, что хотите продавать квартиру?
Она беспомощно наблюдала, как строгое лицо Изабель Уоринг скомкалось и обмякло, а на глаза навернулись слезы.
— Я хотела узнать, почему погибла моя дочь. Почему спешно уехала с горнолыжной базы. Почему не осталась до утра и не поехала домой с друзьями. Собиралась ехать с ними, так почему вдруг передумала? Просто уверена, кто-то должен знать. Мне нужны факты. Помню, в тот вечер она была сильно чем-то встревожена, но рассказывать не захотела. Думала, я смогу найти ответ в этой квартире, или ее друзья подскажут. Отец Эмили считает, что не нужно мучить вопросами людей. Наверное, он прав... Так что, да, Лейси, я на самом деле хочу продать квартиру.
Лейси мягко положила ладонь на руку женщины. — Думаю, Эмили бы согласилась с вашим решением, — тихо произнесла она.
* * *
Вечером Лейси проехала двадцать миль до самого Вайкоффа, штат Нью-Джерси, — навестить сестру Кит и мать. Последний раз они виделись еще в начале августа, до поездки в Хэмптон. У самой Кит с мужем на острове Нантакет имелся летний домик, они часто звали ее проводить там отпуск.
Проезжая по мосту Джорджа Вашингтона, Лейси мысленно взяла себя в руки — наверняка встреча начнется с упреков. «Всего три дня пробыла с нами, — обязательно вставит зять. — Ну и что такого в этом Восточном Хэмптоне, чего нет в Нантакете?»
"Во-первых, там тебя нет", — подумала Лейси, усмехнувшись про себя. Ее зять, Джей Тейлор, который занимался оптовыми поставками в рестораны, был Лейси несимпатичен. Но Кит от него без ума, и Лейси приходилось мириться, к тому же она очень любила своих племянников. «Сплошное самомнение, а не Джей», — подумала она. Его речи иногда напоминали папские буллы.
Свернув на шоссе № 4, Лейси обрадовалась: скоро она увидит и маму, и Кит, и племянников — двенадцатилетнего Тодда и десятилетнего Энди, а с ними и любимицу всех домашних — застенчивую четырехлетнюю Бонни. Лейси вдруг заметила, что за весь день так и не смогла отделаться от мысли о бедной Изабель Уоринг и от ее истории. Боль этой женщины была так ощутима. Изабель настойчиво пригласила Лейси на чашечку кофе и говорила только о своей дочери.
* * *
— После развода я переехала в Кливленд — я ведь выросла там. Эмили тогда лет пять было. Росла она то у меня, то у отца — так и ездила туда-сюда. Нас троих это устраивало. Я потом снова замуж вышла. Билл Уоринг был намного старше меня, но человек замечательный. Умер три года назад. Я так надеялась, что Эмили найдет себе хорошего мужа, детьми обзаведется, а она все о карьере мечтала. Но незадолго до ее гибели мне показалось, что у нее есть мужчина. Я по голосу поняла. — Потом Изабель спросила, почти по-матерински: — А у вас как жизнь, Лейси? Нашли своего единственного?
Лейси хмуро улыбнулась, вспомнив этот вопрос. «Нет никого, иначе по мне бы видно было, — подумала она. — После тридцати, правда, биологические часы тикают все громче. У меня есть отличная работа, прекрасная квартира, есть друзья и близкие. Жизнь у меня совсем не скучная. Жаловаться не на что. Всему свое время».
Дверь открыла мама.
— Кит на кухне. Джей уехал за детьми, — сообщила она, обняв Лейси. — У нас гость, пойдем, я вас познакомлю.
Удивившись, Лейси вошла в гостиную и увидела незнакомого мужчину: он стоял у массивного камина и потягивал из бокала коктейль. Раскрасневшаяся от смущения мама представила: Алекс Карбайн. Сказала, что знакомы они уже много лет, а недавно случайно встретились вновь.
— Джей продал ему большую партию оборудования для нового ресторана, который Алекс недавно открыл в городе на Западной 46-й улице.
Лейси поздоровалась с ним за руку и окинула оценивающим взглядом. «Лет шестьдесят, — подумала она, — мамин сверстник. На вид обеспеченный, вполне приличный мужчина. А мама прямо трепещет от волнения. Что здесь творится?» При первой же возможности она вышла в кухню, где Кит готовила салат.
— И как давно это продолжается? — спросила она у сестры.
Со стянутыми на затылке белокурыми волосами Кит невероятно похожа на модель с обложки журнала «Марта Стюарт», подумала Лейси. Улыбнувшись, Кит ответила:
— С месяц, наверно. Он ничего так. Джей его однажды на ужин пригласил, а мама как раз у нас была. Алекс вдовец. Всю жизнь занимается ресторанным бизнесом, но этот ресторан — его первая собственность, как я понимаю. Очень даже милый ресторанчик.
Хлопнула входная дверь, и они обе вздрогнули от неожиданности.
— Готовься, — предупредила Кит. — Джей привез детей.
Когда Тодду исполнилось пять, Лейси стала брать его, а позже и остальных детей на прогулки по Манхэттену — показывала город, каким узнала его от отца. Такие вылазки между собой они прозвали «днями Джека Фаррелла», и в эти дни было все: от бродвейских дневных представлений (она уже пять раз посмотрела постановку «Кошек») до походов в музеи (самым любимым стал Музей естествознания со всеми его скелетами динозавров). Они вдоль и поперек исследовали Гринвич-Виллидж, ездили в трамвайчике до парка на острове Рузвельта, на пароме добирались до острова Эл-лис, обедали на верхушке Всемирного торгового центра, а в «Рокфеллер-Плаза» катались на коньках.
Мальчики встретили Лейси шумно, бурно и радостно — как обычно. Бонни, все такая же робкая и застенчивая, тихонько прижалась к ней и призналась:
— Я так по тебе соскучилась.
Джей с ходу сделал комплимент, сказал, что Лейси отлично выглядит: видно, месяц в Восточном Хэмптоне пошел на пользу.
— Еще бы, месяц дивного траходрома, — ответила Лейси, злорадно отметив про себя, как зятя передернуло. Джей ненавидел сленг до претенциозности.
За ужином Тодд стал расспрашивать Лейси о делах нью-йоркского рынка. Работа тети и недвижимость явно завладели юношеским воображением.
— Дела пошли заметно лучше, — ответила она. — По правде говоря, сегодня я взялась за новую квартиру. — Она рассказала об Изабель Уоринг и заметила, как Алекс Карбайн внезапно оживился и заинтересовался. — Так вы знакомы с ней? — спросила Лейси.
— Нет, — ответил он. — Но знаком с Джимом Ланди, и дочь их видел, Эмили. Красивая девушка. Ужасная трагедия.
— Джей, ты ведь тоже по работе с Ланди встречался. Должно быть, и Эмили видел. Она частенько в ресторан заглядывала.
Лейси с изумлением смотрела на густо краснеющего зятя.
— Нет. Никогда ее не видел, — отрезал он, и в голосе его зазвучали гневные нотки. — С Джимом Ланди мы встречались, да, работали вместе. Кому барашка отрезать?
* * *
В семь вечера бар кишел людьми — подтягивались желающие поужинать. Джимми Ланди понимал, что ему следует спуститься к посетителям, но настроения не было. День выдался ужасный: позвонила Изабель, и вернулась депрессия — ему виделась Эмили, сгорающая заживо в опрокинутой машине.
Дрожащие косые лучи вечернего солнца проходили сквозь высокие окна и заливали кабинет в роскошном особняке на Западной 56-й улице. В этом особняке тридцать лет назад Джимми открыл свой ресторан «Венеция».
Он выбрал место, где прежде безуспешно открывались три других ресторана. После свадьбы Джимми и Изабель снимали квартиру на втором этаже особняка. Теперь же все здание принадлежало только ему, а ресторан «Венеция» стал популярным на Манхэттене.
Сидя за огромным старинным столом, Джимми пытался понять, отчего ему так не хочется спускаться вниз. Дело не только в звонке бывшей супруги. Стены ресторана были отделаны росписью, идею он позаимствовал у конкурента — ресторана «Берег Басков». На стенах красовались виды Венеции, и в первых же фрагментах появлялась Эмили. Ей было два года, когда художник написал ее в окне Дворца дожей. Дальше юной Эмили поет серенаду гондольер; в двадцать лет — она переходит мост Вздохов, в руках ноты.
Джимми осознавал, что ради собственного спокойствия хорошо бы изменить роспись на стенах, но как Изабель не могла поверить в случайную гибель дочери, так и Джимми тосковал по Эмили: ему нужно было ощущать на себе ее взгляд, чувствовать ее рядом, каждый день.
Джимми был смуглым мужчиной шестидесяти семи лет, среднего роста, волосы его все еще сохраняли природный темный цвет, задумчивый взгляд и непослушные густые брови делали его лицо циничным. Крепкое мускулистое тело говорило о прекрасном здоровье. Он отлично знал, что за глаза болтали клеветники: все его пошитые на заказ костюмы все равно что деньги на ветер — масть чернорабочего ничем не скроешь. Он слегка улыбнулся, вспомнив, каким негодованием вспыхнула Эмили, когда впервые услышала такое замечание.
«Тогда я сказал ей, чтобы не обращала внимания, — тепло подумал Джимми. — Объяснил, что могу купить и продать добрую половину этих умников, а именно это самое главное».
Он покачал головой, вспоминая прошлое. Теперь он, как никогда, понимал, что это не самое главное, хоть и по-прежнему заставляет подниматься по утрам.
Последние месяцы он только и держался тем, что целиком и полностью сосредоточился на строящемся в Атлантик-Сити комплексе казино и гостиницы.
— Дональд Трамп отдыхает, — сказала Эмили, когда отец показал ей архитектурный проект. — Может, назовем комплекс «У Эмили», а я выступать там буду — эксклюзивно, так сказать, паппино?
Ей было десять лет, когда во время поездки в Италию она где-то подцепила это слово и с тех пор ласково называла им отца. То есть папочкой она уже его больше никогда не звала.
Джимми вспомнил, что ответил ей:
— Ты прекрасно знаешь — хоть сейчас все афишами заклею. Но тебе лучше со Стивом сначала поговорить. У него тоже немалые деньги в Атлантик-Сити вращаются, к тому же большинство решений я оставляю за ним. Ладно, может, позабудем все эти карьерные штучки. Как насчет того, чтобы замуж выйти и подарить мне пару внучат?
Эмили рассмеялась.
— Ну, паппи-и-и-ино, дай же мне еще пару лет. Мне так нравится моя жизнь.
Он вздохнул, припомнив ее смех. Теперь о внуках можно позабыть навсегда, подумал он. Не будет малышки с золотыми кудрями и карими глазами, не будет мальчугана, не будет наследника.
Стук в дверь вернул Джимми к реальности.
— Входи, Стив, — сказал он.
Слава богу, у меня хоть Стив Абботт есть, подумал он.
Двадцать пять лет назад красавец-блондин, бывший студент Корнелльского университета, постучался в дверь его ресторана еще до открытия.
— Очень хочу работать на вас, мистер Ланди, — с порога заявил он. — С вами я узнаю больше, чем на любом учебном курсе.
Джимми тогда удивился и разозлился одновременно. Он смерил непрошеного гостя взглядом и пришел к выводу, что перед ним необкатанный всезнайка.
— Работать у меня хочется? — спросил он и указал на кухню. — Что ж, я оттуда начинал.
«Тогда мне просто повезло, — подумал Джимми. — Внешне Стив сначала походил на избалованного приготовишку, но потом сын ирландской официантки, поднявшей его на ноги, проявил волю и способности. Тогда я думал, что, бросив учебу, он поступил глупо, но я оказался не прав. Он рожден для нашего бизнеса».
Стив Абботт открыл дверь и включил первый же подвернувшийся под руку светильник.
— Что так темно? Спиритический сеанс проводим, а, Джимми?
Ланди посмотрел на него с грустной улыбкой, заметив, как сочувственно смотрит на него Стив.
— Замечтался, наверно.
— У нас мэр, с ним четыре человека.
Джимми оправил рукой волосы и встал.
— Мне никто не говорил, что у него заказан столик.
— Он и не заказывал. Думаю, нашими хот-догами соблазнился... — Абботт сделал несколько больших шагов и положил Джимми руку на плечо. — Тяжелый денек сегодня, да?
— Да, — ответил Джимми. — Утром позвонила Изабель, говорит, что приходил агент по недвижимости... смотреть квартиру Эмили. Говорит, квартира уйдет быстро. Каждый раз по телефону о гибели Эмили сокрушается, говорит, мол, не верит, что Эмили могла в гололед за руль сесть. Мол, не верит, что Эмили погибла по чистой случайности. Никак не успокоится. Эти ее разговоры у меня уже в печенках сидят. — Он рассеянно смотрел куда-то мимо Абботта. — Хочешь верь, хочешь нет, но, когда я познакомился с Изабель, она была настоящей красавицей. Королева красоты из Кливленда. Причем с кем-то помолвленная. Я снял с ее пальца кольцо с камушком и выбросил из окна машины. — Он довольно хмыкнул. — Пришлось в долги влезть, чтоб с парнем за кольцо расплатиться, зато красотку получил. Изабель вышла за меня.
Абботт уже слышал эту историю и знал, почему Джимми никак не выбросит ее из головы.
— Пусть брак оказался недолгим, зато какая дочь у вас получилась.
— Ты уж извини, Стив. Порой я по-стариковски талдычу одно и то же. Ты уже эту историю наизусть выучил. Изабель никогда не любила Нью-Йорк, и такая жизнь была ей не по вкусу. Лучше бы она осталась в своем Кливленде.
— Но она не осталась, и потому вы встретились. Давай же, Джимми, мэр ждет.
2
За пару недель Лейси удалось привести в квартиру восемь клиентов. Двое оказались обычными любителями поглазеть: есть у людей такое хобби — отнимать время у агента.
— А с другой стороны, попробуй угадай, чего они хотят, — поделилась она мыслями с Риком Паркером, когда тот в конце рабочего дня притормозил у ее стола. — Встречаешься с кем-нибудь этак годик, потом думаешь: скорее застрелюсь, чем еще раз с ним увижусь, и что? Он вдруг на тебе — чек на миллион долларов, чтобы квартиру купить.
— М-да, терпение у тебя покрепче моего будет, — ответил Рик. Затем этот потомственный аристократ с презрением добавил: — Терпеть не могу тех, кто тратит мое время почем зря. Р. Дж. П. желает знать, есть ли у тебя хотя бы один готовый покупатель на квартиру Уоринг. — Р. Дж. П. — так он обычно звал своего отца.
— Думаю, ты не прав. Но, в конце концов, мы только начали, и завтра будет новый день.
— Благодарю за ответ, Скарлетт О'Хара. Так и передам. До встречи.
Лейси скривилась ему в спину. Опять эти его приступы сарказма. И какая муха его укусила? Вообще, зачем ему квартира Уорингов, когда отец занимается продажей отеля «Плаза»? Странно это.
Она замкнула ящик стола и задумчиво потерла лоб: заболела голова. Неожиданно навалилась усталость.
После отпуска все сразу закрутилось: нужно довести до конца старые проекты, провести подготовительные работы по новым, друзей всех проведала, еще на выходные племянники приезжали... плюс невероятно много времени приходилось проводить с Изабель Уоринг.
Женщина звонила каждый день, часто приглашала к себе.
— Лейси, вы должны со мной пообедать. Вы ведь хотите есть, да? — говорила она. Или же: — Лейси, по дороге домой загляните ко мне, выпьем по бокалу вина, договорились? Поселенцы Новой Англии называли сумерки «время спокойствия». На самом деле это время одиночества.
Лейси выглянула в окно. Длинные косые тени перечеркивали Мэдисон-авеню — явный признак того, что дни становятся короче. "И правда — время одиночества, — подумала она. — Изабель такая несчастная. А еще приходится квартиру в порядок приводить, тут и там натыкаясь на вещи Эмили. Тяжело ей, бедной. А у Эмили вещей...
Такой пустяк: она ведь просит всего лишь побыть с ней, послушать ее, — подумала Лейси. — Я ведь ничего против не имею. Мне даже нравится Изабель. Подружились вроде. Но, — призналась себе Лейси, — ее рассказы только будят тоску по ушедшему из жизни отцу".
Она встала. «Сейчас приеду домой и сразу под одеяло, а то просто с ног валюсь, — подумала она. — Сил моих больше нет».
Спустя два часа, в девять, Лейси готовила себе папин любимый сандвич с беконом, салатом и помидором: папа называл его «нью-йоркский буфетный корм». Всего двадцать минут в бурлящем джакузи, и она была снова свежа и легка.
Зазвонил телефон. Она подождала, пока сработает автоответчик, и после приветствия раздался знакомый голос Изабель Уоринг. «Трубку брать не буду, — решила Лейси. — Только не сейчас, не хочу я двадцать минут висеть с ней на телефоне, не сейчас».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24