А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Ты предлагаешь воспользоваться открытыми вами переходами. Я правильно понял?Я киваю.— Очень хорошо. А теперь, друг ты мой, постарайся ответить мне на следующие вопросы. Если на Желтом Болоте ты пройдешь между двумя елями, куда ты выйдешь? Где нам потом тебя искать? Сумеешь ли ты сам вернуться обратно? Совпадают ли точки прямого и обратного переходов? Каков вообще механизм действия этих переходов? Ну, что же ты молчишь?Я теряюсь. На вопросы Магистра ответов не имею, но и сдаваться все равно не собираюсь.— Вопросы сложные, слов нет. Но ведь каким-то образом мы должны получить на них ответы. Во всяком случае, сидя сложа руки, мы ничего не узнаем. Что касается меня, то я готов рискнуть…— Пей лучше кофе, — протягивает мне чашку Магистр. — Он, видите ли, готов рискнуть! Тоже мне, суперагент!Магистр делает глоток коньяка и запивает его кофе.— А вот я не готов рискнуть. Ты можешь гарантировать, что, пройдя между двумя елями, ты в другой фазе не окажешься в лаборатории такого же Магистра, как и я, только из ЧВП? И он, этот Антимагистр, не будет ждать тебя с распростертыми объятиями? Полбеды будет, если они тебя просто нейтрализуют или устранят физически. А если они тебя соответственно обработают и отпустят, только уже в качестве своего агента? Что смотришь на меня квадратными глазами? Думаешь, ты такой герой, что они с тобой и справиться не смогут. Понимаю, ты-то сам, может быть, и готов на все, но я-то не готов терять лучшие кадры. Да пусть даже никто тебя там и не ждет. Что это за фаза, в которой ты окажешься? Как нам тебя контролировать? Как тебя вытащить оттуда, если наступит критический момент?Ответить мне нечего, и я, следуя примеру Магистра, занимаюсь коньяком и кофе.— Это во-первых, — продолжает Магистр. — Ну, а во-вторых, нет у нас никаких гарантий, что переход, открытый тобой, двухсторонний. Я даже больше чем уверен, что он односторонний. То есть работает только в направлении той фазы, где ты доблестно сражался с Синим Флинном и оборотнями.— Это откуда такая уверенность?— А оттуда, что мы не сидим, как ты изволил выразиться, сложа руки. Как только ты установил, что переход существует, мы тотчас же организовали наблюдение за ним. И не только через мониторы, но и непосредственно.— Это как?— А вот так, — Магистр подходит к компьютеру и включает его.На экране я вижу знакомую мне картину перехода на Желтом Болоте. Вместо уничтоженного мною замшелого валуна громоздится точно такой же. Возле него стоят две фигуры. Приглядевшись, я узнаю хуру и Черного Всадника. Они о чем-то тихо разговаривают.— Это сотрудники нашего Техотдела, а в валуне — аппаратура. Пришлось поломать голову над тем, как ее туда забросить…— Ошибочка, Магистр, хуры и Черные Всадники ненавидят друг друга, а здесь они мирно беседуют. Это может показаться подозрительным.— Молодец, правильно заметил. Они тоже получили инструкцию: в таком составе не встречаться. Сейчас мы это исправим.Он нажимает несколько клавиш и говорит:— Немедленно разойдитесь! Вы не должны встречаться в таком составе. Вы что, забыли, что вы — непримиримые враги?— Магистр, — слышится женский голос, — сейчас мое дежурство, а гравиметр начал показывать нарастающие пульсации поля тяготения. В этой области у нас специалист Чин-Фу, и я вызвала его.— Хорошо, пусть он останется, а ты немедленно уходи.Хура быстро исчезает в кустах, а Магистр обращается ко мне:— Так вот, Андрэ, за эти дни было шесть переходов на эту сторону и ни одного обратно. Разумеется, всех перешедших на эту сторону мы контролируем, но пока наблюдение ничего не дает. Где обратный переход, мы не знаем. Знаем только, что он где-то должен быть.Магистр снова опускается в кресло и закуривает.— Понял, Андрэ, какая ситуация? А ты рвешься в бой! Как там по-русски, не зная броду… Зачем нам создавать критические ситуации? Чтобы героически из них выпутывались? Мне это не по душе. Не мой стиль. Ты согласен со мной?— Вполне. Значит, будем работать, изучать явление, копить информацию, — соглашаюсь я.— Разумные слова. Тем более что этот ЧВП неожиданно оказался довольно коварным противником.Я замечаю, что при этих словах Магистр косится на бумаги, лежащие на столе, и хочу наконец спросить, что в них, но Магистр опережает меня:— Теперь перейдем ко второй части разговора. Я имею в виду то, из-за чего я хотел тебя вызвать. Он снова подходит к компьютеру.— Ты, конечно, уже обратил внимание, какую бурную деятельность развил отдел Ричарда?— Да уж… Материалов столько, что здесь работы на десять таких Секторов, как наш. И, Время меня побери, в каждой фазе всегда есть то, что заслуживает внимания. Они хорошо поняли свою задачу и не даром хлеб едят.— Вот именно! Но самое интересное они нашли не в Сумеречных мирах, а несколько позднее. Точнее, во времени, соответствующем концу XVI — началу XVII веков. Андрэ-то оказался прав. Мы имеем дело с фазой, где ЧВП действует уже настолько активно, что противостоять ему весьма затруднительно. Сейчас придет Андрэ, и поговорим подробнее. А пока давай-ка по рюмочке. Он, — Магистр машет рукой в сторону компьютера, — подождет.Едва мы успеваем налить по рюмке коньяку, как из Нуль-Т выходит Андрей. Магистр, кивнув ему, наливает третью рюмку и приглашает нас присесть. Мы, не торопясь, выпиваем коньяк, закуриваем, и Магистр приступает к делу. Глава 6 Something is rotten in the state of Denmark. W.Shakespeare Подгнило что-то в Датском королевстве. В.Шекспир (англ.). — Речь пойдет об Империи Лотарингия. Она занимает территорию, ограниченную с юга Пиренеями, с востока — Альпами, с запада — морем, а с севера граничит с Великим Княжеством Суздальским и государством духовно-рыцарского Ордена Меченосцев. То есть это практически вся Европа, кроме Испании, Италии, Скандинавии, Англии, России и Прибалтики. Образование Империи завершилось около двадцати лет назад при отце нынешнего императора.Сейчас Империя — наиболее мощное в экономическом и военном отношении государство Европы. С ней может соперничать только Суздальское Княжество, но в данный момент они находятся в дружеских отношениях.В Лотарингии процветают ремесла, сельское хозяйство, торговля. Все это благодаря умело подобранному кабинету, которым руководит первый министр, кардинал Бернажу. Это довольно искусный политик и дипломат. Он на десять лет старше императора, Роберта VII. Император — опытный полководец, высокообразован, покровительствует наукам и искусствам. В Лотарингии — двенадцать университетов.Несколько лет назад вся Европа, в том числе и Лотарингия, корчилась в ужасах гражданских войн на религиозной почве. Но три года назад Роберт VII по предложению кардинала Бернажу подписал эдикт о веротерпимости. Всякое притеснение лица по религиозному признаку каралось вплоть до смертной казни. И эдикт этот строжайше исполнялся.Словом, примиренная Лотарингия стремительно развивалась и приближалась к расцвету абсолютной монархии, за которым неизбежно должна была последовать сначала буржуазная, а за ней и научно-техническая революция. Но…Магистр включает монитор, набирает несколько кодов, и на экране возникает жуткая сцена. На площади средневекового города сооружен помост, над которым между двумя столбами возвышается перекладина. К этой перекладине за руки прикованы двадцать мужчин и женщин в зеленых одеяниях. Все пространство под помостом забито поленьями и хворостом, которые уже подпалили. Сквозь щели в помосте поднимаются клубы дыма и вырываются языки пламени, от которых несчастные пятятся, но деваться им некуда, сзади такое же пламя и дым.Площадь оцеплена всадниками в красных одеждах, их лица закрыты капюшонами с прорезями для глаз. А на помосте на многих осужденных уже горят одежда и волосы, они в ужасе мечутся, исступленно кричат, пытаются вырваться из огня, но цепи не пускают их. То один, то другой бессильно повисают на этих цепях. Вот помост прогорает, и все жертвы зависают над гигантским костром. Ужасные судороги, жуткие вопли, и вот в пламени раскачиваются на цепях двадцать факелов.— Магистр! Это как-то не вяжется с тем, что ты только что рассказывал нам о Лотарингии, — растерянно говорит Андрей.— Да, совершенно не вяжется. Потому-то Ричард и обратил на нее самое пристальное внимание, а потом передал непосредственно мне. Катрин сделала анализ этой фазы и определила, что ЧВП действует в ней с необычайной активностью.Магистр берет дистанционный пульт и возвращается к столу с кофейником и коньяком.— Давайте присядем. Я дико устал. Изучаю эту Лотарингию уже трое суток, почти без передыха. Попьем кофе с коньячком, а заодно я расскажу вам все, что мне удалось узнать.Магистр рассказывает долго и подробно, иллюстрируя свой рассказ демонстрациями на дисплее. Вот что мы узнаем.Около трех лет назад на папский престол взошел Роман XVIII. Он с большим неудовольствием поглядывал на Лотарингию, где после эдикта о веротерпимости начали процветать атеизм и свободомыслие. Но предпринять что-либо он был бессилен. Он выжидал и готовился. И вот где-то в Варшавском университете на открытом диспуте молодой философ, итальянский иммигрант Микеле Альбимонте, договорился до того, что отринул идею бога как Творца. Отринул идею богоподобия человека и человекоподобия бога. По его мнению, бог был вездесущ, но не всемогущ. Он, то есть бог, представляет собой всю совокупность материи во Вселенной, совокупность эта обладает-де высшим разумом, и мы сами являемся частицами этого Разума.Мысль сама по себе разумная и несущая рациональное зерно, но слишком уж несвоевременная. Альбимонте опередил свою эпоху лет на триста-четыреста. Слова его произвели тяжелое впечатление даже на императора Роберта, и тот сослал еретика в дальний монастырь на строгое покаяние. Но было уже поздно. Папа воспользовался удобным случаем, а может быть, это была и провокация, и издал буллу о Лотарингской ереси.Империю наводнили папские легаты. Повсюду создавались «летучие отряды защиты чистоты веры». Поначалу они действовали строго в пределах своих религиозных общин и были чем-то вроде «полиции нравов». Все это началось около года назад. Довольно быстро каждая религиозная конфессия образовала свою инквизицию. Причем император был вынужден отказаться от вмешательства в эти религиозные дела под угрозой отлучения от церкви. Ничего не оставалось делать и Бернажу. На него оказывали интенсивное давление папские легаты.Едва эти только что оперившиеся инквизиции набрали силу, как папа издал новую буллу, в которой объявил себя покровителем всех церквей Лотарингии. Этой же буллой он объединил все инквизиционные организации Империи и поставил во главе Всеобщей Инквизиции Лотарингии епископа Маринелло. Тот рьяно взялся за работу, не делая различий между католиками, протестантами, лютеранами и православными. «Над нами один бог, и он потом разберется, кто ему угоден, а кто нет!»Лотарингия задохнулась в дыму. Застенки заполнились жертвами инквизиции, большая часть которых умирала на кострах. Преследовались в первую очередь преуспевающие купцы, банкиры, ремесленники, крупные землевладельцы. Имущество их инквизиция конфисковывала в свою пользу, аккуратно уплачивая с этих доходов налоги. При этом она не забывала пользоваться льготами, которые Бернажу установил для церковных организаций. Так что и здесь Бернажу только бессильно скрипел зубами от ярости.Дальше больше. Маринелло переподчинил себе гвардию кардинала Бернажу, которая представляла собой прекрасно организованную военизированную полицию.Бернажу с трудом удалось оставить в своем распоряжении часть гвардии во главе с лейтенантом графом де Легаром. Этот отряд представлял собой спецподразделение, занимавшееся, по сути, вопросами безопасности государства. Здесь уже Роман вместе с Маринелло бессильно скрипнули зубами, но император проявил твердость, и секретная полиция осталась в распоряжении кардинала Бернажу.— Советую вам обратить самое пристальное внимание на графа де Легара, — говорит здесь Магистр. — Это одно из ключевых лиц в Лотарингии. Он обладает правом прямого доклада кардиналу, в любое время суток, исполняет его самые конфиденциальные поручения и может серьезно влиять на политику государства.Положение императора было незавидным. Низы общества, уголовщина всех мастей с радостью вступали в «летучие отряды». Одни для того, чтобы половить рыбку в мутной воде, другие, чтобы отомстить обидчикам или просто удовлетворить свои низменные инстинкты. Основная же масса народа сначала выжидающе молчала, потом, затерроризированная инквизицией и «летучими отрядами», начала открыто одобрять их действия. Не одобрять или просто молчать стало опасно. Раз молчишь, значит, есть о чем молчать! Ну-ка, что у тебя на уме?Удивительно, как мало потребовалось времени, чтобы серая народная масса оправилась от первого ужаса, вызванного действиями инквизиции, и перешла от нейтралитета к активному участию в «искоренении ереси». Но этому есть простое объяснение.— Вот вы, обыкновенные средние люди, — говорит Магистр, — разве вы не будете испытывать зависть к тем, кто в чем-то преуспевает больше, чем вы? Неважно в чем: в науках, искусстве, ремесле… Да просто у него зерна с такого же участка собирается больше, чем у вас. У некоторых эта зависть порождает желание достичь того же, тем более если есть трудолюбие, а главное, желание. Ну, а уж если есть хоть какое-то дарование, то тогда, при первых двух составляющих, вам и карты в руки. Но вся беда в том, что какое-то дарование есть практически у каждого, а вот трудолюбие и желание, эти черты проявляются гораздо реже. И вот у этих-то людей, а их, увы, большинство, зависть перерастает в недоброжелательство, сначала скрытое, а если это будет поощряться, то и в открытое, а отсюда недалеко и до ненависти. А уж если эту ненависть умело направить! Вы представить себе не можете, как интересно и увлекательно увидеть падение того, перед кем вы еще вчера преклонялись! А уж если вам дать возможность столкнуть его своими руками, то здесь впечатление и торжество переплеснут через край.Здесь я не выдерживаю:— Магистр! Ведь еще Стругацкие сказали: «Когда торжествует серость, к власти всегда приходят черные».— «Трудно быть богом»! — быстро реагирует Магистр. — Вот-вот! Они-то и пришли! Катрин установила, что целый ряд ведущих инквизиторов, командиров и офицеров летучих отрядов — агенты ЧВП. Что же касается епископа Маринелло, то он скорее всего пришелец из другой фазы, то есть прямой агент ЧВП. Его Матрица заблокирована настолько, что мы не в состоянии зафиксировать даже элементарные эмоции.Император Роберт в настоящее время мог рассчитывать только на поддержку дворянства, среди которого было немало иммигрантов, особенно из Англии. Там сорок лет назад религиозные войны завершились победой пресвитерианской церкви самого отвратительного, пуританского толка. Победители торжествовали и жгли костры. Шотландское дворянство, особенно приверженное католицизму, покидало страну целыми кланами. В Лотарингии их с готовностью принимали на военную службу и наделяли земельными угодьями.Армия-то и стала второй опорой императора в это смутное время. Основную ее силу составляли мушкетерские дивизии и мощный артиллерийский парк. Маринелло неоднократно пытался привлечь армию для сотрудничества с «летучими отрядами», но особого успеха не достиг. Особенно не повезло ему в столичном округе, где стояла гвардейская дивизия мушкетеров. Мушкетеры всех трех гвардейских полков «объявили войну» всем, кто сотрудничал с «летучими отрядами», и в первую очередь их командирам и офицерам. И взялись они за дело так успешно, что Маринелло чуть ли не два раза в месяц был вынужден менять командный состав отрядов, а затем и вовсе отозвал их от столицы.Таким образом гвардейцы-мушкетеры очистили столичный округ от поборников чистоты веры. И хотя в самой столице инквизиция и действовала, но по сравнению с другими областями там дышать было намного легче.Впрочем, и в других областях военные не давали спуску «летучим отрядам». Если бы не это противостояние, то в Лотарингии давно бы уже возобновилась гражданская война. «Летучие отряды» разных конфессий, а попросту говоря, узаконенные банды разбойников, быстро опустошили свои округа и начали вторгаться на «чужие территории». Между отрядами начались стычки уже далеко не на религиозной почве. Порой несколько отрядов объединялись для совместных операций, то есть для набегов на другие области. Для того чтобы придать своим набегам религиозный характер, отряды, кроме добычи, захватывали верующих других конфессий, которых объявляли еретиками и предавали в руки инквизиции.Армия, как могла, противостояла этим безобразиям. Разведгруппы мушкетеров выслеживали объединившиеся «летучие отряды». Мушкетерские эскадроны перехватывали их на марше и задавали трепку, пользуясь любым поводом, а чаще без всякого повода.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49