А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

кареты с ярлом я нагнать не могу. А преследователи не отстают.Вынимаю из сумки последнюю бомбу, взвожу ее и бросаю назад, через плечо. Грохочет взрыв. Оглянувшись, убеждаюсь, что преследователей становится на двух меньше. Но де Ривак, главная опасность, продолжает скакать за мной.Лес кончается, и я скачу по прямой. Мой расчет прост: среди естественных препятствий оторваться от преследователей и вернуться на батарею. Но я не учел того, что преследует меня не кто-нибудь, а барон де Ривак. Его люди растянулись цепью, охватывая меня справа. Они явно хотят меня куда-то загнать. Куда, я понимаю через минуту.Слева сверкает река. Кора! Прижатый к обрывистому берегу, я окажусь во власти де Ривака. Не тут-то было, господа! Слегка замедляю бег коня. Когда крайний справа преследователь приближается на двадцать метров, я вскидываю револьвер, тщательно прицеливаюсь и выбиваю его из седла. Путь вправо свободен, но трое оставшихся приблизились ко мне вплотную. И вновь — безумная скачка. «Удастся ли умыться нам не кровью, а росой?»Путь преграждает овраг. Скачу вправо, еще ближе подпуская де Ривака. Вот место, где можно спуститься. Спускаюсь в овраг и снова беру вправо. Копыта преследователей стучат по дну оврага совсем близко. Сворачиваю в боковое ответвление и сквозь заросли продираюсь вверх. Сзади трещат кусты.В зарослях сумеречно. Овраг довольно глубокий. Дневной свет почти не проникает сюда. Внезапно яркий желтый свет слепит мне глаза. Я невольно зажмуриваюсь. Глава 20 По нехоженым тропам протопали лошади, лошади,Неизвестно к какому концу унося седоков. В.С.Высоцкий От неожиданности останавливаюсь как вкопанный. Я стою на опушке леса, метрах в ста от какого-то поселка. Светлая лунная ночь. Отчетливо видны телевизионные антенны на крышах, легковой автомобиль возле дома. Великое Время! Где я?В хлеву мычит корова, во дворе начинает лаять собака. Куда же я все-таки попал? Куда подевался овраг? Почему сейчас ночь? Ведь только что был день! Внезапно до меня доходит. Желтая вспышка! Я прошел межфазовый переход! Вот это да! Не могу поверить в случившееся. Я все стою и всматриваюсь в спящий поселок, когда за спиной внезапно слышится конский храп.Резко обернувшись, вижу одного из тех, что гнались за мной вместе с де Риваком. Он сидит на коне и, обалдевший от неожиданности, выпученными глазами смотрит, ничего не понимая, на меня и на поселок. Что с ним делать? Двигаюсь к нему, он вскидывает пистолет, но тот разряжен. Тогда он тянет из ножен саблю. Я решаю не будить жителей поселка стрельбой и тоже берусь за саблю. Справиться с этим противником мне не составляет труда. Двумя ударами отбрасываю его клинок в сторону, а третьим сбрасываю его с коня.Глядя, как тело поверженного противника дважды судорожно дергается и затихает, невольно думаю, что жители этого поселка поутру немало поломают голову: как сюда попало тело человека в одеждах и при оружии XVI-XVII столетий. Вот будет мертвое дело у следователя! В том, что здесь век, соответствующий моему XX, я не сомневаюсь.Еще какое-то время смотрю на спящий поселок, испытывая острое чувство ностальгии. Невольно даже закралась мысль: а не послать ли все в схлопку и не остаться ли здесь. Мысль была мимолетна, но мне становится мучительно стыдно за то, что она у меня проскочила.Между соснами клубится желтоватый парок. Решительно направляюсь прямо в него, держа в правой руке саблю, а в левой револьвер. Из желтого пара я выезжаю в горное, заснеженное ущелье.Примерно с минуту я отупело смотрю на каменные стены, местами покрытые снегом, на темное небо, мучительно пытаясь понять хоть что-нибудь. Потом мне становится страшно. Страшно по-настоящему. Меня буквально трясет. В ущелье холодно, дует пронизывающий ветер, но я обливаюсь потом.Мне вспоминаются слова Магистра во время нашего спора, после моего возвращения из Синего Леса. «А почему ты думаешь, что точки прямого и обратного переходов совпадают? Я в этом не уверен».Великое Время! Магистр, наш мудрый, опытный Магистр был, как всегда, прав! А я тогда, стыдно вспомнить, петушился, как мальчишка: «Я готов рискнуть!» Вот и рискнул. И как же ты теперь будешь отсюда выбираться? Магистр еще тогда сказал: «А я вот рискнуть не готов. Разбрасываться лучшими кадрами — не мой стиль!» Великое Время! Магистр мой родненький! Помогите мне, подскажите что-нибудь! Как мне выбраться отсюда?С ужасом смотрю я на желтый туман, выползающий из расщелины немного впереди меня. В ушах звучат слова Магистра: «А ты уверен, что, пройдя этим переходом, ты не окажешься в лаборатории такого же Магистра, только с другой стороны?»Я знаю, что связь со мной наверняка потеряна, но, чтобы проверить себя, даю условный сигнал. Никакого эффекта. Ну, что ж, надеяться следует только на себя самого. Какие у меня альтернативы? Да никаких! Только идти в этот желтый туман.Осторожно приближаюсь к расщелине, собираюсь с духом и ныряю в желтый туман, как в воду. И оказываюсь в воде! Мой конь испуганно ржет. Вода доходит до моих колен. Мы стоим в море! Кругом бескрайнее море, и мы стоим на отмели. Вот это вляпался! Присмотревшись, различаю на горизонте темное пятно. Берег?Двигаюсь в направлении этого пятна. Вода не убывает, не прибывает. Через час пути становится ясно, что впереди песчаный остров. Впрочем, может быть, дальше откроется какой-нибудь берег? Еще через час отмель начинает повышаться, а еще через полчаса мы с вороным оказываемся на низком песчаном берегу, который тянется в обе стороны, насколько хватает взора. Это длиннющая, узкая, не шире пятисот метров, коса.Куда ехать? Нет хода — ходи с бубен, вспоминаю старое правило и еду направо. Примерно через час вижу вдали не то кусты, не то камни. Подъехав ближе, обнаруживаю на песке беспорядочно разбросанные камни. От этих камней поднимается желтоватый дымок. Без колебаний въезжаю в этот дым. Куда угодно, только подальше из этого дикого, едва ли не протерозойского мира!Место, куда я въехал из протерозоя, также не вызывает особого душевного подъема. Зимний выгоревший лес, точнее то, что осталось от этого леса после грандиозного пожара. Кругом, насколько видно глазу, из-под снега торчат головешки. Небо нависает низкими темно-серыми, почти черными тучами. Ни малейшего просвета! Солнце не пробивается сквозь эту завесу. Полумрак.Внимательно смотрю на снег, нагибаюсь с седла и зачерпываю пригоршню. Снег не белый, а тоже темно-серый. Он смешан не то с песком, не то с золой или пеплом. Это мне не нравится. Где-то я уже видел это. Еще раз осматриваюсь. На горизонте что-то светится. В пятистах метрах по направлению к этому свету на земле чернеет большое пятно.Трогаю поводья и еду на свет. Когда до черного пятна остается сто метров, оно начинает шевелиться. Огромная стая ворон поднимается в воздух и с криком начинает кружить надо мной. Тогда-то я вспоминаю, где я это видел. Это я видел, когда наблюдал у себя на дисплее мир ядерной зимы. По спине пробегает струйка холодного пота. Одно дело — наблюдать все это через компьютер, и совсем другое — самому побывать в таком мире.Продолжаю ехать на свет и пытаюсь представить, как выглядел этот мир, пока не уничтожил сам себя в ядерном пламени. Какие безумные амбиции толкнули его обитателей на этот шаг? Что побудило их переступить порог, из-за которого нет возврата? У меня такое ощущение, словно я еду по грандиозной могиле. Впрочем, так оно и есть на самом деле.Свет между тем приближается, теперь я могу разглядеть его источник. Желтым светом светится довольно обширный участок грязно-серого снега с торчащими из него обгорелыми пнями. Не задумываясь, въезжаю в это световое пятно. Оставаться в мире ядерной зимы у меня желания еще меньше, чем в протерозое.Опять ночь. Темный лес. Яркая луна. У меня возникает непреодолимое желание завыть на нее. Завыть воем, полным самой искренней, смертельной тоски. Великое Время! Сколько меня еще будет носить по этим мирам? На минуту я представляю себе, какая сейчас паника царит в Монастыре. Какие сверхоперативные решения принимают Магистр и Стремберг. Возможно, о случившемся уже извещен Высший Совет Магов. И уж наверняка меня интенсивно ищет весь Сектор Наблюдения, не говоря уже о группе Ричарда. О том, что сейчас творится с Леной, мне даже думать не хочется.Оборачиваюсь. За моей спиной клубится желтый пар. Я въезжаю в него и… выезжаю в мире ядерной зимы! Минут пять стою неподвижно, осмысливая свое положение. Оно еще хуже, чем казалось недавно. Круг замкнулся. У меня остается один выбор: или мир ядерной зимы, при этом меня передергивает, или тот неведомый лес — Хорошо, если это простой лес, пусть даже глухой и дикий. А если это что-нибудь вроде Синего Леса? Меня снова передергивает.Размышляя таким образом, я еду вдоль границы светового пятна. Стая воронья, успокоившаяся было, но вновь встревоженная моим появлением, оглушительно галдит в небе, почти закрывая его собой.Еще раз смотрю на эту стаю, вспоминаю о полчищах крыс, населяющих развалины городов, и решаю окончательно в пользу таинственного леса. Тут я обращаю внимание на то, что пятно света имеет неправильную форму. Оно напоминает восьмерку или знак бесконечности. «Лемниската», — усмехаюсь я, вспомнив еще одно название.Прошлый раз я въехал в пятно почти по большой оси лемнискаты. Теперь я нахожусь неподалеку от ее горловины. Не раздумывая слишком долго, въезжаю в пятно… Так! Интересно!Я стою между двумя деревьями на аллее в каком-то городе. Пасмурное серое утро. Часа четыре, не более. Еще раз осматриваюсь. Дома пятиэтажные, из силикатного кирпича, где-то подальше торчат девятиэтажные «башни». Ха! Да я же у себя дома! Или где-то в параллельной, но донельзя близкой к «моей» фазе. Более того, я в Советском Союзе. От визуального изучения города меня отвлекает возглас:— Господи! Это что за чудо?Смотрю направо и вижу пожилую женщину в старом коричневом плаще с большой хозяйственной сумкой в руке. Она удивленно смотрит на меня и крестится. До меня доходит, что говорит она по-русски. В самом деле, впору начать креститься, если выходишь рано утром из дому и на бульваре встречаешь средневекового мушкетера в полном вооружении на боевом коне. Тут действительно крыша поедет.— Вы что, мамаша, — начинаю я импровизировать, — никогда артистов не видели, в кино не ходили, телевизор не смотрели?— Тьфу, нечистая сила! Напугал-то ты меня как! — успокаивается вроде старушка; но в глазах ее вновь зажигаются огоньки недоверия. — А что это ты в такую рань здесь делаешь, артист?— Ну, мамаша, я же не спрашиваю вас, что вы делаете в такую рань, куда вас несет?— А никакого секрету. Вот, пушнину собираю, — старушка показывает на сумку, из которой торчат горлышки пустых бутылок.— А, дополнительный доход!— Сам ты — дополнительный! — обижается старушка, — Всю жизнь горбатилась, а теперь на мою пенсию можно купить аж пятнадцать буханок хлеба! Да и ту пенсию уж пятый месяц не выдают. А ты говоришь, дополнительный! А что тебя в такую рань сюда занесло?— Да натурные съемки сегодня, а конь мне попался пугливый. Вот и объезжаю его, чтобы привыкал, не пугался. А с утра пораньше, чтобы народу поменьше попадалось. Вы-то вот креститься начали, а другой, не ровен час, концы отдаст с перепугу. Вы мне, мамаша, лучше вот что скажите. Здесь где-нибудь поблизости не видели, чтобы желтый туман или пар клубился?— А как же! Вон там, за углом из теплотрассы фугует. А тебе зачем?— Товарищ у меня там живет. Так он про этот пар рассказывал, чтобы я его как ориентир использовал, когда буду его дом разыскивать. И давно этот пар там валит?— Да уж месяца три. Раньше быстро бы починили, а сейчас… — старушка машет рукой, — рабочих посокращали, а тем, кто остался, платить нечем. Так они за бесплатно будут чинить! А что за фильм снимаете? Не по Дюма ли?— Точно, по Дюма.— Понятно. Ну, с богом, касатик! Мне пора.— Всего доброго, мамаша!Слезаю с коня и веду его на поводу в указанном направлении. Все стены домов, витрины магазинов обклеены плакатами, с которых сдержанно улыбается седовласый Президент, а под ним — призыв: «Голосуй или проиграешь!» Видно, здорово кто-то боится проиграть, раз затрачивает на рекламу такие бешеные деньги. Мне вспоминается список, который я видел на компьютере, и холодок пробегает по моей спине. Демократия! Время ее побери!За углом из камеры теплотрассы действительно «фугует» столб желтого пара. Камера огорожена колышками с веревками и давно уже выцветшими красными флажками. Въезжаю в пар и попадаю на железнодорожную станцию, судя по паровозам, где-то в третьей четверти XIX века. Следующий переход оказывается неподалеку, между двумя кучами шлака. Из него я попадаю в осеннюю степь.Оттуда — в зимний лес. Из него — в тропическую саванну. Я перехожу из фазы в фазу, и меня не покидает мысль: «Когда это кончится? И кончится ли вообще когда-нибудь? Куда заведут меня эти переходы? Не лучше ли остановиться и просто ждать, когда меня найдут свои? Но, учитывая бесконечную множественность параллельных миров-фаз, это потребует такого же бесконечного времени. Я могу так прождать до конца своей жизни и даже дольше. С другой стороны, исходя из тех же соображений, я могу так путешествовать из фазы в фазу тоже до бесконечности».Великое Время! Что же сейчас творится в Монастыре? Нет, ждать на месте я не могу, лучше что-то предпринимать. А предпринять я могу только одно: оказавшись в другой фазе, искать переход в следующую. Слава Времени, все переходы не так уж далеко друг от друга. Дважды меня заносит куда-то вообще на другую планету. Первый раз по желтому небу движется тусклое светило, в два раза меньше Солнца, скудно освещающее синюю растительность. Другой раз — сиреневые пески, и Солнце ярче и больше нашего. По-моему, по таким пескам и под таким палящим солнцем я полз, теряя силы, во время курса МПП.Побывал я и в мезозое. Слава Времени, с тираннозаврами и другими подобными обитателями этой веселой эпохи встретиться не довелось. Но я вздохнул облегченно, попав в мир экологической катастрофы. Здесь хоть и погано, но никто тебя не съест.Покидая арктическую пустыню, где проход находился между двумя торосами, я выезжаю прямо на ствол мушкета, наведенного на меня в упор. Быстро пригибаюсь к холке коня и выхватываю револьвер. Над головой гремит выстрел. Я не дожидаюсь второго и стреляю сам. Убитый оказывается последним спутником де Ривака.Осмотревшись, с облегчением вздыхаю. Это тот самый овраг, с которого начались мои «хождения по фазам». Интересно. Я провел там много часов, одно скитание по мелководью протерозойского моря чего стоит. А здесь прошло всего ничего. Один из преследователей ринулся за мной, а второй остался ждать с мушкетом наготове. И он даже не успел устать и опустить мушкет! Так. Значит, де Ривак ждет меня поблизости. Осторожно спускаюсь в основной ствол оврага. Приблизившись к повороту, даю вороному шпоры и выскакиваю прыжком. Пуля свистит сзади. Стреляю навскидку. С головы де Ривака слетает шляпа. Он стоит с дымящимся пистолетом в руке и улыбается.— Вот мы и обменялись приветствиями. Ну, как вам понравилось путешествие? Я не думал, что вы сумеете выбраться оттуда.— А почему вы не последовали за мной?— Я что, с ума сошел соваться в… — тут он произносит непонятное мне слово.Я соображаю, что французский язык еще не знает слова «фаза» и он использовал свой термин.— Ну что ж, нам вроде бы нечего больше делить. Ярла Хольмквиста вы упустили, он уже наверняка присоединился к своему посольству. Вы проиграли, барон.— Вот поэтому-то нам и есть, что делить. Неужели вы думаете, что я оставлю все так, как есть? Теперь мне надо ни много ни мало, а вашу жизнь.— Вот этого я вам обещать не могу, — говорю я и поднимаю револьвер.Надо же быть таким идиотом! За все время скитания по фазам ни разу не догадался проверить оружие. Барабан пуст!Выхватываю из ножен саблю. Де Ривак оказывается достойным и весьма не слабым соперником. Дважды меня спасает кольчуга. Поняв это, барон целит мне в голову и по рукам. Я, в свою очередь, уясняю, что бронежилет саблей не пробить и тоже целюсь по голове. Это изменение тактики сильно сужает нам обоим диапазон возможных приемов боя.Не знаю, сколько бы продолжался этот бой. Поначалу мне не повезло. Сабля де Ривака задевает мне левую руку и ранит бедро. Передо мной сразу встает сцена моего боя с Синим Флинном. Его поражение началось с такой же пустяковой раны. Стискиваю зубы и мобилизую все свое умение. Я-то прекрасно знаю, что меня ждет в случае поражения.Но что я могу поделать, если противник во всем равен мне. Здесь можно надеяться только на случай. И случай помог. Наши кони грызутся между собой, словно разделяя вражду хозяев. Вороной оказывается более удачливым, и конь де Ривака шарахается. Барон на мгновение теряет стремена. Для меня этого достаточно.Де Ривак лежит навзничь. Кровь из длинной раны на голове заливает песок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49