А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Контрабандный товар перешел из рук в руки.
— Ну и что ты мне принес? — спросила она, поправляя на груди новый розовый пеньюар, который Джонни подарил ей вчера. Это было самое приличное из всего, что он смог найти в отделе шелкового белья в бутике «Моникс». Он провел там много времени, выбирая фасон, но все же справился с этой трудной задачей. Продавщицы наперебой давали ему советы по поводу того, что можно носить в госпитале. Но ему не хотелось покупать чопорную, унылую вещь; Джонни хотел, чтобы пеньюар был ярко-розовым. И он получил что хотел. Выглядела Саманта в нем прекрасно.
— Ничего особенного, шоколадный коктейль, — сказал он и присел рядом с ней на кровать. Сняв крышку со стаканчика, он протянул Саманте соломинку и пластиковую ложечку.
Коктейль был восхитительно холодным, и она начала усердно тянуть его через соломинку, поглощая медленными, равномерными глотками, пока последняя капля со всхлипом не покинула стаканчик.
— Спасибо, Джонни, — поблагодарила она. — Я мечтала об этом весь день.
Сэм бросила опустевший стаканчик и соломинку в мусорный бачок и переместила закованную в тяжелый гипс ногу ближе к краю кровати, собираясь сесть.
— Тебе уже можно это делать? — спросил он, с опаской наблюдая за ее маневрами, направленными на то, чтобы приблизиться к нему.
Со своего места он мог видеть очертания ее грудей, проступавшие сквозь тонкий шелк. Ему вдруг подумалось, что, наверное, надо было повнимательнее прислушаться к советам продавщиц в магазине.
— Делать что? — спросила она и потянулась к нему за более крепким и долгим поцелуем, чем тот, что достался ей раньше.
Он не смог воспротивиться, да и не стал бы, даже если бы захотел. Невозможно было устоять перед этим сочетанием соблазнительной фигурки и шоколадного аромата.
— Чем это ты занимаешься, дорогая? — спросил он, мягко перехватывая ее руки, уже готовые скользнуть ему под ремень. Зная Саманту, он понял, что она может серьезно подорвать его и без того подмоченную репутацию.
— Не понимаю, о чем ты? — притворно удивилась она и придвинулась чуть ближе.
— Посмотри на меня, Сэм.
Она с готовностью повиновалась. Ее глаза обежали его лицо: знакомые любимые черты, обаятельную улыбку. Она смотрела бы на него вечность.
— Я люблю тебя. — Он взял ее лицо в ладони и начал осыпать его поцелуями, пока она не задохнулась. — Я никогда, никогда не пресыщусь тобой, просто не смогу. Но если ты не перестанешь меня дразнить, возбуждая желание, которое нельзя удовлетворить, то либо я прекращу приходить к тебе, либо им придется снова делать тебе операцию, а я буду посылать тебе цветы из тюремной камеры. Понятно, о чем я?
— Ты пытаешься сказать, что я причиняю тебе неудобства? — усмехнувшись, спросила она.
— Не пытаюсь, а уже сказал тебе. Или ты будешь слушаться, или я подпираю стулом ручку двери и молюсь о том, чтобы никто не постучал в эту дверь, пока я не сгоню это самодовольное выражение с твоего лица.
Она изогнула брови, раздумывая над вариантами, предложенными им.
— Думаю, если мы быстро…
Он сорвался с кровати. Несколько секунд спустя санитар, проходивший мимо по коридору, услышал легкий шлепок, затем тихое хихиканье и вздох. Пожав плечами, он продолжил свой путь. Ему предстояло мыть пандус, так что не было времени исправлять то, что все равно нельзя исправить.
Прошел почти час, и наступило время процедур, измерения температуры и давления. Дверь в палату Саманты распахнулась, и она в кровати, встречая улыбкой вошедшую сестру.
Джон Томас сидел на своем обычном месте на стуле у кровати, положив ноги на ее нижнюю поперечину и листая древний обтрепанный журнал «Нэшнл джиогрэфик», взятый из холла.
— Тебе пора уходить, — сказала сестра Веллер, вглядываясь в странное выражение на лице шерифа.
В этом парне было что-то такое, что не вызывало у нее доверия. Когда-нибудь она постарается понять, что же в нем заставляет ее так нервничать.
— Да, мэм, — отозвался он и, наклонившись к Саманте, поцеловал её медленным, долгим поцелуем.
Дороти Веллер поспешила поставить поднос на прикроватную тумбочку, от души желая, чтобы этот мужчина сию же минуту оказался в соседнем графстве.
— Ну хватит, хватит, — проворчала она и тут заметила пустой стаканчик и скомканный пакет в мусорном бачке.
— Что, понравилось угощение? — спросила она Саманту.
Саманта усмехнулась и посмотрела прямо в глаза Джону Томасу.
— О да, мэм, — чуть задыхаясь, ответила она, отчего у сестры Веллер стало неспокойно на душе. — Такого я не пробовала вот уже несколько недель.
Джон Томас громко расхохотался, схватил шляпу со стула и нахлобучил на голову под лихим углом.
— Увидимся завтра? — спросила Саманта, когда он уже почти переступил порог. Он обернулся и подмигнул.
— Ты готова к этому? — послышалось от двери.
— Нет, я думаю, трудность только в том, готов ли к этому ты.
Его густой, полный жизни смех разнесся по коридору. Сестра Веллер нахмурилась. Она не могла понять, что кроется за всем этим.
— Открой рот, — приказала она и осторожно просунула термометр между губами Саманты.
— Где я уже слышала эти слова? — пробормотала Саманта и зашлась в беззвучном хохоте.
Время посещений закончилось уже давно. День прошел трудно, было много сложных и болезненных процедур. Саманта была измучена, но все равно не могла заснуть.
Направив дистанционный пульт на телевизор, она выключила звук и рассеянно смотрела какой-то старый фильм с Лоурелом и Харди: комики дергались и кувыркались на экране.
Дверь в палату, негромко скрипнув, слегка приоткрылась. Ровно настолько, чтобы дать возможность стоящему по ту сторону убедиться: спит обитательница палаты или нет.
— Кто там? — негромко спросила Саманта. Дверь распахнулась.
— Я боялся вас разбудить, — сказал посетитель, скользнул внутрь и быстро прикрыл за собой дверь.
Саманта была удивлена столь поздним визитом Монтгомери Тернера.
— Ты и не разбудил, — она показала рукой на телевизор. — Мне скучно, и я не могу заснуть.
Он кивнул и подошел чуть ближе к ее кровати.
— Иди сюда, — сказала она и протянула руки. — Джонни рассказал мне, что с тобой произошло, так что дай мне тебя обнять.
Монти поежился, зная, что ее прикосновение будет ему приятно, но в то же время причинит боль. Однако несмотря на это повиновался.
Его обняли быстро, но крепко, подарив даже сестринский поцелуй в щеку. Монти отступил назад и попытался улыбнуться. Его прежний самоуверенный вид куда-то пропал. Но Саманта знала, что со временем все или почти все вернется на свои места. Время лечит самые тяжелые раны.
— Ну, как дела в вашем заведении? — поинтересовалась она. — Надеюсь, Пит и Уайли уладили свои разногласия.
Он ухмыльнулся, вспомнив двух пожилых фермеров, сцепившихся в подзаборной канаве, словно два молодых жеребца.
— С ними все в порядке, — сказал он. — Разве шериф не рассказал вам, из-за чего все произошло?
Она покачала головой.
— Бык Пита забрел на выгон Уайли и, простите за выражение, покрыл двух телок, которых Уайли собирался продавать. Слово за слово, и прежде чем успели опомниться, они уже дубасили друг друга за все прошлые обиды, вплоть до школьных дней, когда в пятом классе Уайли украл у Пита конфету и так и не извинился за это.
— Вот беда, — засмеялась она, но, спохватившись, понизила голос, чтобы, не дай Бог, ее позднего визитера не обнаружили.
— Как же Джонни решил проблему? — спросила она, вспомнив двух старушек жен, появившихся на сцене, когда она уходила.
— А он и не решал, жены разобрались сами. Они набросились на этих престарелых драчунов как фурии. Мы и глазом моргнуть не успели, как они распихали их по машинам и увезли по домам. Более унылых физиономий, чем у этих ребят, в тот момент я никогда в жизни не видел.
Она откинула голову на подушку и вздохнула; улыбка все еще играла на ее губах.
— Ты то, что мне было нужно сегодня вечером, Монти. Спасибо, что зашел проведать.
Он кивнул и собрался уходить, но остановился.
— Да, чуть не забыл, зачем пришел, — произнес Монти и вручил ей пакет, который все это время держал в руке.
— Вовсе не обязательно что-нибудь приносить, — сказала она. — Достаточно того, что ты пришел. — Она открыла пакет и заглянула внутрь.
Мягкий коричневый игрушечный щенок был пушистым, с большими грустными глазами и длинными повисшими ушами. Если бы не большой красный бант на шее, он был бы точной копией пса шерифа.
— Он чудный, — восхитилась Сэм. — И выглядит точь-в-точь как Бандит.
Она вертела игрушку в руках, умиляясь милым обвисшим ушам и огромным, скорбным глазам.
— Этот пес здорово, если не сказать больше, помог нам в ваших поисках. Я подумал, вам понравится. На всякий случай пусть сторожит вас, пока нас нет рядом.
— Он просто замечательный, — снова заявила она. Монти улыбнулся.
— Ну а ты — с тобой все будет в порядке? — Она сменила тему разговора так быстро, что он не успел скрыть свои эмоции.
— С таким боссом, как Джон Томас Найт, и таким дедом, как Уиллер Джо Тернер, разве может быть иначе?
Его рот исказился в гримасе боли, на глаза навернулись слезы, но он сумел удержать их. А в самом его ответе оказалось достаточно мужества и юмора, чтобы подсказать Сэм, что так и будет. Дверь отворилась. Сестра Веллер сердито посмотрела на полицейского, его шляпу, револьвер в кобуре, покрепче взялась за свой поднос с медикаментами и принялись распекать беднягу.
— Я так и знала, еще один полицейский, — пророкотала она и надвинулась на Монти. — Полагаю, у вас была достаточно уважительная причина, чтобы вломиться сюда в неположенное время.
Монти моментально сделал строгое лицо.
— Да, мэм. Официальное расследование. Выясняем некоторые недостающие детали.
Подмигнув Саманте и отсалютовав сестре, он поспешно вышел из палаты.
— Ну а вы что скажете? — Сестра Веллер поставила поднос на тумбочку у кровати.
Саманта перевернулась на живот, оголила и без того исколотую ягодицу для предстоящей экзекуции и вздохнула.
— Стреляйте точно в цель. — И сестра Веллер не промахнулась.
Глава 16
Джон Томас стоял на крыльце и махал рукой отъезжавшей жене священника. Он слегка улыбался, глядя, как оседает пыль на траве по обеим сторонам дороги. С тех пор как Саманта вернулась домой из госпиталя, поток посетителей, желавших выразить ей свое расположение, не иссякал. Хотя жить в квартире в Раске было бы удобнее во всех отношениях: и ближе к доктору, да и Джону Томасу было бы проще навещать ее в течение дня, — Сэм отказалась возвращаться туда. Она долго и настойчиво убеждала Джона Томаса в том, что хочет вернуться только домой. А он ни в чем не мог ей отказать. Нельзя было передать словами, какое удовольствие он испытал, когда она назвала его дом своим. Сэм лишь закинула руки ему на шею и едва слышно, словно выдохнув, прошептала «пожалуйста», и они уже были в пути. Он поежился, вспомнив, каким сладким дуновением обдало его шею это слово, но тут же нахмурился, услышав, что в глубине дома громыхнула крышка кастрюли.
Сэм, должно быть, опять пробралась на кухню, хотя врачи предписали ей как можно меньше нагружать больную ногу. Сломанные ребра срослись, операция на колене прошла успешно, но все равно Саманта казалась такой хрупкой и слабой, что при одном взгляде на нее у него комок подкатывал к горлу.
Джон Томас был так дьявольски близок к тому, чтобы потерять Саманту. Он до сих пор просыпался в холодном поту, думая, что этот кошмар еще не кончился. Однако день за днем ее постоянное присутствие медленно, но верно лечило истерзанную страхом душу Джонни Найта.
В доме Саманта хлопотала на кухне, размешивала и доливала, отмеривала и рубила, довольная тем, что жизнь вновь вошла в более-менее ровную колею.
Первое, что ей запомнилось, когда она очнулась в госпитальной палате, был Джонни, сидевший на стуле у кровати и глядевший на нее с надеждой. Когда же она наконец проснулась, радость на его лице было трудно не заметить. Она вспомнила, как он вздрогнул и попытался заговорить. А когда она моргнула, слезы, которые он пытался сдерживать, хлынули у него из глаз и потекли по лицу. За все те годы, что она знала Джонни, ей впервые довелось увидеть его плачущим.
Последовавшие дни выздоровления как-то смазались в памяти. Были среди них и дни, когда она боялась, что его уволят за пренебрежение своими обязанностями, и дни, когда ей приходилось собирать свои силы в кулак и перекладывать все заботы на него. Эти дни больше всего запали ей в память.
После того как они вернулись домой, Саманта, бывало, просыпалась среди ночи и чувствовала, что даже во сне он крепко прижимает ее к себе, боясь потерять. А днем она постоянно ощущала на себе его взгляд, следивший за тем, как она ковыляет из комнаты в комнату. Ее даже стала беспокоить его неспособность забыть происшедшее. Что до ее страхов, то большая их часть ушла безвозвратно. Для душевного равновесия ей достаточно было узнать, что Дезире Адонис надежно упрятана под замок.
И теперь, когда Саманта почти полностью оправилась, постоянная настороженность его взглядов и прикосновений подсказала ей, что она стала самой важной частью его жизни.
Ей было приятно это сознавать, но… чего-то не хватало. Она хотела, чтобы Джонни сам произнес необходимые слова. Ей нужно было убедиться, что ее решение остаться не окажется односторонним. Вот почему она подталкивала его к этому, провоцируя и поддразнивая, в надежде, что когда-нибудь он взорвется.
Сегодняшний телефонный разговор, происшедший в его отсутствие, стал для нее ответом. Той искрой, которая ей требовалась.
Она громыхнула крышкой еще пару раз и стала ждать. Долго ждать не пришлось.
Он вихрем ворвался в кухню, хлопнув сетчатой дверью.
— Тебе не разрешено этого делать! — рявкнул он, вырвав у нее из рук ложку и бросив ее в кастрюлю. Затем поднял на руки.
Сердце Саманты забилось, когда Джонни вынес ее на крыльцо и усадил к себе на колени на диване-качалке. Он не сказал ни слова, но то, как он держал ее, говорило само за себя.
Она взглянула вверх, в эти темные техасские глаза, прильнула к Джонни и, взяв его лицо в ладони, начала осыпать легкими, извиняющимися поцелуями подбородок, щеки, губы, пока он не застонал от сладкой боли желания, поднявшегося в нем. Желания быть внутри ее, а не держать на коленях. Она запустила пальцы в его волосы, наслаждаясь густыми упругими кудрями, струившимися по ее ладони, их блеском в лучах заходящего у него за спиной солнца, волевым лицом и упрямым подбородком, словно говорившим: «А идите вы к черту!»
— Может, хватит издеваться надо мной? — проворчал он и поцеловал Сэм за ухом, туда, где было самое чувствительное ее местечко.
— Только если перестанешь изображать курицу-наседку, — парировала Саманта. Он покачал головой и вздохнул.
— Но, Сэм, если бы ты знала, что для меня значило чуть не потерять тебя, ты бы поняла.
— Я чуть не потеряла тебя тоже, Джонни, — произнесла она негромко. — Но я здесь. И что ты теперь намерен делать в этой связи? Мне ведь, кстати говоря, больше не нужен телохранитель.
Джонни замер. Диванчик перестал раскачиваться, и вместе с ним остановилось его сердце.
— На что ты намекаешь? — спросил он, окаченный новой волной ужаса. Она пожала плечами.
— Мой шеф звонил сегодня. Я, кажется, стала знаменитостью после ареста Дезире. Они были бы просто счастливы заполучить меня обратно, с повышением и большим окладом, конечно.
«О черт! Куда мне тягаться с Голливудом!»
Болезненное выражение на его лице подстегнуло ее. «Он должен сделать, сказать что-нибудь сейчас, немедленно». Но тут же появилась мысль: «Неужели он позволит мне уехать, не сопротивляясь?»
— Что ты им ответила? — спросил он и уставился поверх ее головы на пастбище вдали, не видя его.
— Чтоб тебя, Джон Томас! — разозлилась она и, сжав кулаки, ударила его по руке. — Мне что, самой за тебя все надо сделать?
Он выглядел ошарашенным. Впервые за все время она назвала его полным именем. Он начал было говорить, но вдруг понял, что не может найти слов. Он умел выслеживать преступников, разыскивать украденные автомобили и угнанный скот, но уловить ход ее мыслей ему оказалось не под силу.
— Что сделать? — спросил он. — Ты просто приходишь и говоришь мне, что уезжаешь. Второй раз в моей жизни, должен добавить. Что ты, черт побери, хочешь от меня — чтобы я размахивал флагом от счастья?
Он уже кричал. Саманта ойкнула и чуть не упала, когда Джонни, вскочив, оставил ее на качалке одну. Он сбежал с крыльца и пошел через двор к забору, пытаясь удалиться от той, которая причиняла ему такую боль. Сэм ровнее села на диванчике и облегченно вздохнула. Слава Богу! На секунду она испугалась, что Джон Томас готов избавиться от нее.
Она последовала за ним через двор. Подойдя к забору, скользнула между ним и Джонни, обняла того за пояс и стала пристально смотреть ему в глаза, заставив наконец опустить взгляд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27