А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Именно так.
В завершение встречи новые приятели обменялись телефонами и договорились непременно встретиться снова, причем как можно скорее.
— Спасибо за прекрасный вечер, Глен. Возможно, это лучшее из моих свиданий за все последнее время.
— О, Карли! — воскликнул он с сочувствием, доступным лишь тому, кто не одинок и счастлив. — В твоей жизни обязательно должен быть мужчина!
Карли тут же подумала об Эване.
— Вообще-то он у меня есть, — неуверенно произнесла она, — но все идет как-то вкривь и вкось.
Когда Карли вернулась домой, автоответчик уже едва не лопался от голосов. Первые четыре сообщения оказались от Даны — она требовала непременно и срочно позвонить. Следующие два — от Куинна, с уточнением графика работы. Еще звонили брат и сестра, Джулиан и Стейси, и, наконец, Эван.
«Нам необходимо поговорить. Позвони мне».
Это сообщение Карли прослушала несколько раз, но так и не смогла уловить настроение. Просто сухая, деловая констатация факта. Совершенно невозможно определить, сердится ли он, нервничает или испытывает презрение. Совершено непонятно.
Карли дала себе клятву, что несколько дней продержит Дану в неизвестности. Но оказалось, что она и сама не может столько ждать. Выговориться было просто необходимо. Так что, наведя в доме порядок, девушка забралась в свою великолепную кровать и набрала номер подруги.
У Даны сработал автоответчик.
— Дана, возьми трубку, это…
— Ну что? — тут же нетерпеливо, заинтересованно прозвучал голос Даны. — Как все прошло?
— Как тебе сказать… долгая история, — со вздохом ответила Карли. — Что касается орехов кешью, поцелуев и ночных страшилок… — Она постаралась изложить неловкие подробности прошлой ночи в хронологическом порядке, однако эмоциональность внесла свои поправки. Не стала она скрывать и стремительный спад собственной карьеры.
— Впечатляет, — заключила Дана. — Твой рассказ покруче всего, что я сочиняю для своих сериалов. Этот момент с орешком на ботинке никак нельзя упустить.
— Похоже, мне пора вешать трубку.
— Что ты! Не волнуйся, я не собираюсь писать ни о чем, что ты считаешь личным.
Карли не слишком поверила, но прерывать разговор вовсе не хотелось.
— Ну ладно, только поклянись, что никому-никому не скажешь ни единого слова. Клянешься?
— Ты требуешь слишком многого, но будь по-твоему.
— Хорошо. Так вот, во всей этой истории есть и еще одна странность. Он оставил одну туфлю.
— Серьезно? Забыл туфлю? Свою?
— Нет, — пояснила Карли, внимательно разглядывая стоящую на тумбочке одинокую красную туфлю. — Мою туфлю.
Мою счастливую туфлю. Я только что обнаружила ее в собственном шкафу.
— Удивительно! — задумчиво протянула Дана. — Может быть, это залог? Знаешь, вроде как пятьдесят процентов вперед в качестве задатка. Подобие жеста доброй воли. Я видела такое в одном фильме. — Дана взволнованно затараторила: — Там мафиози так поступает с наемным убийцей.
— Что, дает ему одну туфлю?
— Да нет, деньги.
— Дана, мне нужна помощь, — настойчиво произнесла Карли. — Он оставил на автоответчике сообщение.
— Он что, с ума сошел?
— Вряд ли. По голосу вообще невозможно определить, какой он: не похож ни на сумасшедшего, ни на расстроенного, ни на радостного. Невозможно понять настроение — как будто позвонил, чтобы заказать пиццу.
— Ну, знаешь, я, например, часто очень волнуюсь, когда заказываю пиццу, — задумчиво заметила Дана. — Тебе необходимо срочно ему позвонить.
— И?.. — Карли ждала более конкретного плана действий. Ведь из них двоих именно Дана отличалась фантазией и умением строить планы. Порою это приводило к неплохим результатам.
— И скажи, что согласна озвучивать фильм. Потому что у тебя аллергия на физическую близость с ним. Кто знает, что случится от его спермы? Соври, что доктор велел держаться подальше, а то раздуешься, как борец сумо, и придется срочно отправлять тебя в госпиталь, чтобы сдуть. Мой приятель Джерри даже может написать тебе нужную записку как бы в подтверждение.
— Но ведь Джерри ветеринар, специалист по крупным животным, — сухо заметила Карли.
— Не понимаю, почему это не может подействовать. Какая разница?
К счастью, в этот момент раздался звонок в дверь, он и избавил Карли от перечисления недостатков плана подруги.
Она накинула халат (а до этого была только в трусиках в цветочек и маленьком топике), сунула ноги в шлепанцы и направилась открывать дверь. Было уже почти десять: слишком поздно для доставки продуктов, но агенты «Лос-Анджелес тайме» порой появлялись и в это время. С тех пор как Карли отказалась от подписки, они охотились за ней, словно гончие или отвергнутый любовник.
Чтобы посмотреть в глазок, пришлось встать на цыпочки — это всякий раз унижало и раздражало. Искаженная линзой фигура стоящего на пороге мужчины казалась огромной и угрожающей: решительная поза, сердито поднятый подбородок, крепко сжатые губы. Вполне очевидный образ серийного убийцы. Одет он был во все черное, очевидно, для того, чтобы слиться с тенью и скрыть предательские кровавые пятна. Карли открыла дверь.
Перед ней стоял Эван, решительный и раздраженный. Внимательно, каким-то странным светящимся взглядом он осмотрел девушку с головы до ног. По сравнению с ней непрошеный гость казался очень большим и возвышался, словно башня. Сама того не замечая, Карли снова поднялась на цыпочки, ведь так хотелось общаться на равных. Она ненавидела этого мужчину за явное физическое превосходство.
— Что? — наконец выдавила из себя Карли, устав от этого молчаливого разглядывания.
— Ты мне не позвонила. — Эван укоризненно покачал головой, словно вплоть до этого момента такая необязательность казалась чем-то абсолютно неслыханным.
— Но я же просто не успела! Ты не оставил мне времени, чтобы позвонить!
— В твоем распоряжении был целый день. Больше того, весь последний час твой телефон занят. — Не церемонясь и не дожидаясь приглашения, Эван вошел в прихожую.
— Чувствуй себя как дома. — Карли глубоко вздохнула и последовала за гостем.
— Ты мне не позвонила, — повторил Эван звенящим от раздражения и недоверия голосом и уселся посреди дивана. Карли осталась стоять, наслаждаясь наконец-то обретенным превосходством в росте и изо всех сил пытаясь оказывать моральное давление. Если ей это удалось, то противник держался мужественно.
— Я была занята. — Теперь она просто стояла, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
Эван устало откинулся на спинку и провел рукой по липу.
— Ну уж такую-то малость можно было сделать.
— Разумеется, — задиристо ответила Карли, наполеоновским жестом скрестив руки на груди. — Особенно после того, как ты меня раздел. За это я должна испытывать благодарность?
— Нет, скорее за то, что я всю ночь караулил, чтобы убедиться, что тебе не грозит кома. Ведь сплошь и рядом люди умирают именно от того, что смешивают противоаллергические средства с алкоголем. Или для тебя это вполне обычная процедура?
— Нет, конечно, — вяло возразила Карли, прекрасно понимая, что спорить совершенно бесполезно. Эван уже сделал собственные выводы и все решил. Да и что конкретного она могла сказать? Что отключалась всего лишь дважды в жизни, и оба раза он, как назло, оказывался рядом? Такое стечение обстоятельств казалось странным даже ей самой. — Прими искреннюю благодарность, — наконец нашла она нужные слова, — за то, что не дал бедной женщине умереть скандальной смертью и тем самым спас от неминуемого позора всех родных и близких.
— Ты чрезвычайно любезна.
— Увы, в данный момент это все, на что я способна. Прости, если можешь.
— Извинения приняты, — коротко отозвался Эван. — Прошу садиться.
Карли даже не пошевелилась.
— Хорошо. — Он приподнялся. — Тогда придется встать мне.
— Нет-нет, не надо. — Карли устроилась в кресле и запахнула халат, чтобы закрыть ноги. Как правило, подобная скромность вовсе не была ей свойственна, однако как-то неуютно было сидеть в пушистых шлепанцах и распахнутом мягком купальном халате перед человеком, одетым, словно антихрист, во все черное.
— Ради Бога, не напрягайся, — устало попросил Эван, заметив, что Карли суетливо затягивает пояс. — Мне уже доводилось тебя видеть куда менее одетой.
Она в ответ лишь поморщилась.
— И между прочим, выглядела ты даже лучше. Карли насмешливо высунула язык.
— Всегда к вашим услугам.
В этот момент из кухни появился Один. Он целеустремленно направился к гостю и начал внимательно изучать его ботинок. Тот с отвращением отдернул ногу. Но кот все же решил поиграть со шнурком. Карли тихонько, ласково позвала любимца, пустив в ход тот самый интимный шепот, который женщины используют, чтобы привлечь и обезоружить животных и любовников. Один, в свою очередь, немедленно отреагировал и радостно прыгнул на колени хозяйке.
— Наверное, ощущение чрезвычайно приятное, — с отвращением в голосе заключил Эван, глядя на удивительно счастливую кучу так уютно устроившегося черного меха. Кот затарахтел, словно небольшой компрессор, а гость при этом звуке нахмурился еще сильнее. — Послушай, нам надо все-таки выяснить, чем именно мы здесь занимаемся.
Карли вовсе не была уверена, что готова к подобным обсуждениям. Больше того, она всерьез сомневалась, что вообще когда-нибудь сможет вести подобные разговоры.
— Хочешь кофе?
— Нет, спасибо, ничего не надо. Я чувствую себя вполне нормально.
— Ну а я нет, а потому ужасно хочу большую чашку крепкого кофе. — Карли поднялась, причем кот медленно, словно поток густой черной лавы, сполз с ее колен.
Она не спеша занялась приготовлением кофе. Дожидаясь, пока закипит вода, негромко напевала «Твою песню»; она всегда ее пела в те минуты, когда в душе не хватало покоя.
Отец, Бек Рудольф, любил музыку с юношеским энтузиазмом, и непосредственность восприятия не покидала его даже тогда, когда старые друзья один за другим начали переключаться с современного рока на классический, а затем и на «ностальжи». Надо заметить, что вкус Бека отличатся эклектичностью: ему нравилось буквально все, от Элвиса Пресли до Костелло, от Сары Воан до Маклахлана и от Джонни Кэша до «Роттен».
Однако одним из любимых исполнителей оставался Элтон Джон. А среди его величайших хитов особое место занимала «Твоя песня»; именно с ее помощью Бек подбадривал дочку, когда школа, жизнь или родная мать слишком давили на хрупкие плечи.
В шесть лет Карли поняла, что тот куплет, в котором говорилось о покупке большого дома, где можно жить вдвоем, вовсе не отражал истинных намерений, ведь именно в этом году родители разошлись. Расторжение брака Бека и Джудит во многом напоминало распад Советского Союза. То, что еще совсем недавно казалось свободным объединением самостоятельных участников, неожиданно обернулось их враждой. Отец вместе со своей музыкальной коллекцией переехал на новое место жительства, а девочке в качестве музыкального сопровождения достались лишь отчаянные жалобы матери.
Вот так и получилось, что на долгие годы «Твоя песня» превратилась в грустное напоминание об отцовских недостатках Бека. Лишь в колледже Карли выбралась из прочного кокона юношеского эгоцентризма и ясно осознала, что отец не мог, не может и никогда не сможет трансформироваться в некоего супер отца, способного всерьез показать всем, кто этого заслуживает, где раки зимуют. Бек нередко блуждал в колючих зарослях, которыми нещадно заросло пространство между словом и делом. Больше того, с этой особенностью ему приходилось жить и даже как-то продвигаться по уготованной стезе. Именно тогда «Твоя песня» утратила горечь и вновь превратилась в любимую и родную, тепло напоминающую о счастливых моментах искреннего взаимопонимания между отцом и дочерью.
Пока Карли, тихонько напевая, варила кофе, Эван спокойно сидел за кухонным столом. Он почти не двигался и лишь провожал взглядом каждое движение девушки. Да уж, терпения ему было не занимать, в этом он намного превосходил саму Карли. Один уселся возле гостя и принялся наблюдать за ним так же внимательно, как тот — за хозяйкой. Так они и сидели рядышком, два черноволосых, переполненных тестостероном самца: один — глядя снизу вверх широко открытыми зелеными глазами, а другой — прямо перед собой голубыми, слегка прикрытыми веками.
— Ты пришел в мой дом без приглашения, Эван. — Карли поставила на стол кофеварку и две чашки. — Так что бери штурвал беседы в собственные руки.
— Справедливо, — согласился гость. — Думаю, нам необходимо изменить условия сделки.
Карли усилием воли подавила желание произнести что-нибудь глубокомысленное и значительное типа «дерьмо собачье» или «ни фига». Но она прекрасно помнила, что именно невоздержанность в словах за чашкой кофе и ввергла ее в пучину нынешних затруднений, а потому решила придержать язык и принялась понемножку, маленькими глотками пить душистый бодрящий напиток.
Эван слегка откашлялся.
— Думаю, позволительно заметить, что нагота имеет целый ряд плюсов. — Он посмотрел на собеседницу так, словно мысленно отмечал каждый из этих плюсов. Дыхание его участилось и потяжелело, ноздри слегка расширились, а губы сами собой раздвинулись.
В голове Карли стремительно, словно страницы эротической книги, сменялись яркие картины. Нежная женская грудь с выпуклыми ярко-розовыми вершинками, зажатая в сильных чувственных руках. Темные плотные волосы на груди мужчины, постепенно редеющие по мере приближения к мускулистому животу. Сплетенье рук, сплетенье ног. Да, ряд плюсов в наготе, несомненно, имеется. Она негромко вздохнула, улыбнулась и вяло, сонно кивнула.
Эван же не сводил взгляда с ее губ, а потом медленно, словно с неохотой поднял его к глазам.
— Но наверное, необходимо отметить и ряд минусов. На сей раз страницы воображаемой книги представили картины следующего утра. Заклеенная желтым полицейским скотчем входная дверь. Смятые простыни и дырки от пуль в стене. Фотографии обоих, растрепанных и покрытых синяками, во всевозможных ракурсах. Теперь вздох Карли оказался печальным, но мудрым.
— Так что, — сделал вывод Эван, — считаю, что нужно вернуться к первоначальному плану. А он, как известно, состоит в том, что ты озвучиваешь мой фильм.
— Или же, — с надеждой в голосе продолжила Карли, — ты можешь просто вернуть туфлю.
— Ни за что на свете. — Его ответ прозвучал немедленно и неоспоримо.
Как известно, правила диктует тот, кто владеет туфлей. Карли задумчиво потерла виски.
— Если мы решаемся на это, то обязательно подписываем контракт и заверяем его нотариально — проходим весь путь.
— А нельзя просто пожать друг другу руки? — Настала очередь Эвана предлагать варианты.
Ответ Карли оказался столь же быстрым, решительным и безжалостным.
— Но ведь речь идет о бизнесе. А потому или делаем все и сейчас, или не делаем вовсе. Разговоры слишком дешево стоят, Эван.
Его лицо внезапно напряглось.
— Кроме тех случаев, когда их ведешь сам.
— Тебе тоже не стоит об этом забывать. — Десять лет жизни в большом городе со всеми причитающимися ударами и провалами научили Карли понимать, что во всех обстоятельствах, в которых замешаны деньги (разумеется, за исключением тех случаев, когда она готова безвозвратно отдать свои собственные), самый надежный способ — вежливо улыбнуться и обратиться к посредничеству профессионального юриста.
— Хорошо, — после длительного раздумья, тяжело вздохнув, заключил Эван. — Давай составлять договор.
Через два часа кухонный стол оказался завален исписанными листками желтоватой линованной бумаги — именно такая используется при соблюдении юридических формальностей. Кофеварка давно опустела, а оппоненты полностью истощились, обсуждая малейшие подробности сделки.
У Карли заболели глаза, а голова отяжелела, словно булыжник, но она мужественно просматривала окончательный вариант контракта. В обмен на работу по чтению текста документального фильма и «инвестирование» в него собственного таланта ей причиталась доля прибыли объемом в пять процентов. В титрах ее имя должно быть обозначено такими же большими буквами, как и имя режиссера, но никакая творческая самостоятельность не допускается. Она поступает в распоряжение Эвана Маклиша на срок в один месяц. В этот период она обязана откликаться на все предложения записи, которые он сочтет уместными, конечно, в разумных пределах.
Договор выглядел достаточно ясно и определенно, хотя процесс его создания был не прост. Обе стороны старались учесть малейшие детали и упорно отстаивали собственные интересы, так что борьба оказалась серьезной.
Карли взглянула на оппонента потускневшими от усталости глазами, а потом уперлась подбородком в сложенные на столе руки.
— Ну вот, теперь попрошу своего агента изложить все это, как положено, и на следующей неделе можно будет подписать контракт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30