А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Анна ожидала запахов псины, пыли и плесени, но вместо этого обнаружила ароматы полировки, лаванды, жасмина и лимона.– У тебя же есть номер телефона отеля, верно? – спросила Анна. – Я еще не знаю, в какой комнате буду жить, но ты можешь позвонить портье, и он соединит тебя со мной. Или позвони мне на мобильник.Виолетта подняла брови:– Анна, может быть, у меня идиотские привычки и одежда, но у меня хватит сообразительности справиться с какой-то непредвиденной ситуацией. Я в состоянии присмотреть за молодой девушкой, это же не перестроить Иерихон.– Извини, – смутилась Анна. – Я не хотела… Виолетта перебила ее:– Мальчики ждут тебя снаружи. – Джип Стюарта подъехал к дому Виолетты. – Девочка наверху, рассматривает старые сундуки. Позвать ее?Анна покачала головой, она уже попрощалась с внучкой много раз. Виолетта обняла ее.– Повеселись хорошенько. Тебе это необходимо, – сказала она. – Сила приходит с радостью и удовольствием.В Сан-Франциско Джек и Стюарт остались у своих друзей, пары лесбиянок, в Ноб-Хилле, в нескольких кварталах от отеля «Никко», где Анна заказала номер. Ее тоже приглашали остаться в доме, но она нуждалась в уединении и спокойном сне.Почти весь первый день они со Стюартом посвятили походу по магазинам. Купили белье и мыло для ванны в эксклюзивных бутиках, а в Чайнатауне – шелковые пижамы, пару тапочек для Флинн и нефритовую статуэтку собаки.– Хватит магазинов, – сказал Стюарт; его руки были полностью нагружены пакетами. – Мы никогда не вместим весь этот хлам в самолет.Анна положила браслетик из нефрита, а потом взяла его снова и кивнула продавщице. Браслет был небольшим и должен подойти Флинн. Ей уже пора носить красивые украшения. Нефрит приносил удачу.Снаружи по улице тянулась похоронная процессия, добрая сотня человек. Впереди несли огромную фотографию погибшего. Все были одеты в традиционные китайские костюмы. Анна отвернулась, взяла браслет, который купила для Флинн, и бусинки неожиданно сорвались с нитки и рассыпались по полу.– Все в порядке, – сказала продавщица. – Это просто недоразумение. Я принесу другой.– Нет, – возразила Анна. – Нет. – Она протянула кредитную карту. – Я хочу, чтобы вы вернули мне мои деньги. Переведите на мой счет.Женщина спорила около десяти минут, показывая на вывеску, в которой было сказано, что деньги назад не возвращаются, и, когда Анна ей не уступила, в конце концов пошла за менеджером.– Извини. – Анна повернулась к Стюарту, который стоял в дверном проходе и наблюдал за похоронами.– Нет проблем, – ответил он. – Как ты думаешь, все они дети этого мужчины?Анна обернулась и насчитала семь детей, одинаково одетых, в возрасте-от двух до пятнадцати лет.– Да, – ответила она, рассматривая женщину, вероятнее всего, вдову. – Возможно.– Мадам, – произнес менеджер магазина за ее спиной. – Это очень печальный день для вас, конечно.– Что? – переспросила Анна.– Пожалуйста, примите мои глубокие соболезнования.Анна оглянулась на него. Менеджеру, несомненно, было лет сто, и он был слепым. Продавщица что-то сказала ему по-китайски.– Я просто хотела вернуть свои деньги, – объяснила Анна.Мужчина чуть повернул голову, словно прислушиваясь к барабанному бою снаружи, и кивнул:– Да. Но, пожалуйста, примите мои соболезнования в связи с потерей близкого человека. Мы не создадим вам дополнительных проблем.Анна была без сил, когда они со Стюартом дошли до границы Чайнатауна, чтобы встретиться с Джеком в ресторанчике «Нан Кинг» и поужинать.– Он что, подумал, я принимаю участие в похоронной процессии? Нет, конечно же, он знал, что я просто глупая туристка. Он просто вывел меня из себя.– Кто знает. Возможно, языковой барьер. – Стюарт придержал для нее дверь.Пока они ужинали, Анна чувствовала, как в ней растет страх, вызванный словами старого китайца. Она посмотрела на соседний столик – там сидела молодая пара с двумя маленькими детишками – и, не понимая почему, вдруг почувствовала глубокое убеждение, что запомнит этот день и этого слепого менеджера до конца дней своих.– Дорогу Анне, – сказал Джек.Она посмотрела на него и улыбнулась:– Между прочим, ты выглядишь прекрасно. С румянцем все в порядке. И я проверяла твои анализы – они приходят в норму.– Ты думаешь? В любом случае, должен напомнить, что ты на каникулах. Перестань волноваться. Ты едва притронулась к свинине. – Он подвинул к ней тарелку.Анна рассмеялась:– Как ты догадался, что я волнуюсь?Он протянул ей свой мобильный телефон:– Видно по глазам. Успокойся, впереди у нас удивительная ночь, милая.Анна вышла на улицу и набрала номер Виолетты. Все было в порядке. «Девочка поужинала и сейчас танцует. Ты знаешь, эти ирландские подскоки и перевороты. Флинн – настоящее сокровище. Хочешь поговорить с ней?» Анна отказалась, она просто хотела убедиться, что все в порядке, и завтра позвонит снова.Она прикурила сигарету, глядя на мужчин через окно. Стюарт никогда не казался ей безусловно подходящим партнером для такого человека, как Джек, но он принес ему успокоение; это очевидно. Точно так же она чувствовала себя с Хью много лет назад. Она подозревала, что Стюарт боролся со своими желаниями. Когда они раньше жили вместе, Джек не очень хорошо относился к партнеру, однажды он высказался в том духе, что у людей либо есть ген моногамии, либо его нет, и как можно обвинять человека в том, что ему не дано природой? Анна в ответ обозвала Джека ослом. Все же, что бы между ними ни происходило, она была рада, что к больному возвращались силы. Анна могла бы поклясться, что количество здоровых клеток возрастает. Так было, когда ее дочь была младенцем, – каждое утро ребенок казался ей больше и круглее.Она прикурила другую сигарету от той, которая еще не потухла, и плотнее укуталась в плащ. Туман двигался к заливу, он висел низко, окутывая витрины. Улицы были темными и мокрыми под дождем.Когда Джек и Стюарт вышли на улицу, сердце Анны билось так сильно, что она чувствовала, как горло сжимается в такт пульсу, затрудняя дыхание. Наверное, это тот проклятый чай. Весь день она пила зеленый чай и только сейчас вспомнила, что в нем много кофеина.– Ты готова? – спросил Джек. – Мы взяли с собой остатки ужина.– Хорошо, – с трудом выговорила Анна. – Может, нам пропустить по стаканчику спиртного перед сном? Но только не в Чайнатауне.– Мы как раз приготовили стаканчик тебе на ночь, дорогая. – Джек с дьявольской улыбкой прошел вперед и поймал такси.– Джек думает, что пришло время расширить твои познания, – сказал Стюарт.– Что?Он пожал плечами:– Места для геев. Места, которые ты сможешь увидеть только с нами.Анна взглянула на него. Стюарт выглядел усталым, словно усталость, болезнь и тревога были мешковатым серым свитером, который они носили втроем, и сейчас была его очередь.Такси остановилось перед зданием, которое, очевидно, было чем-то вроде секс-клуба. Снаружи на улице стоял мужчина, одетый в черную кожу, в парике, его глаза были накрашены, подводка доходила до висков.– Вы шутите. Вы привезли меня в секс-клуб? – Но ее возмущение было не так глубоко, как она притворялась.– Не переживай. Это клуб пятьдесят на пятьдесят, – сказал Джек.– Что это значит?– Здесь бывают и геи, и натуралы. Геи занимают два верхних этажа. – Он достал кошелек и оплатил три входных билета.– Не оставляйте меня здесь одну, – попросила Анна, входя в темное помещение, где обнаженная девушка танцевала перед вышибалой.– Не оставим.– И не занимайтесь любовью в моем присутствии, – сказала она. – Если вам нужно будет сделать это, отправьте меня в бар или еще куда-нибудь.Они втроем пошли по узкому коридору. С одной стороны тянулись небольшие комнаты, отгороженные от посетителей цепью. Фанерные перегородки отделяли людей внутри, не давая им увидеть, что происходило справа или слева от них. Анна подумала, что это похоже на человеческий зоопарк. В первой комнатке находился молодой азиат, руки которого были скованы наручниками и пристегнуты над головой. Очень полная женщина в черной коже – ей было уже, по крайней мере, под пятьдесят, а может, и больше – втыкала перья ему в мошонку. За всем этим наблюдали сидевшие в креслах шестеро мужчин, вероятно, они дожидались своей очереди. Должно быть, женщина была садисткой. Одно за другим она вытаскивала перья, а юноша содрогался, на лице его переплетались боль и удовольствие. Каждый раз, когда женщина выдергивала перо, она целовала парня в губы.– Какой в этом смысл? – прошептала Анна Джеку Неужели ему захочется заниматься сексом после всего этого?– Если постоишь здесь еще, я уверен, что ты все поймешь, – ответил Джек. – Но пойдем с нами наверх. Наверху происходят действительно интересные вещи. Здесь просто детские фантазии по сравнению с тем, что творится там.– Я не хочу идти на этаж геев, – попятилась Анна.– Почему?– Джек, я люблю тебя как сына. И есть некоторые вещи, которые я не хочу о тебе знать.– Она права, – сказал Стюарт.– В любом случае, я не собираюсь оставаться здесь надолго. Если меня не будет здесь, когда вы спуститесь, значит, я вернулась в отель, и вы можете позвонить или заехать позже.Джек спросил, уверена ли она, и Анна ответила:– Конечно.Но прошел час, а она все еще бродила по клубу. Несколько лет назад она и группа ее подруг смотрели «С широко закрытыми глазами» Кубрика и спорили, существуют ли такие вещи. Тогда Анна сказала, что сомневается, но сейчас все это мелькало перед ее глазами. Люди занимались любовью повсюду, в любой позе и при разном количестве зрителей. Постоянными клиентами клуба главным образом были мужчины средних лет, которые в основном приходили поодиночке. Она заметила, что, встретившись и поцеловавшись, пары сразу же отправлялись в одну из огороженных комнат, и за ними следовала толпа людей. Пассивное наблюдение казалось соучастием. Анна поняла, что ей нужно продолжать двигаться; если она слишком долго стояла на одном месте, к ней подходили мужчины. Это можно было сравнить с хождением по катакомбам, где сыро и темно и пахло, как в склепе. Она ненадолго останавливалась то тут, то там – люди вытворяли друг с другом такое, что Анна даже представить не могла, что кому-то это может понравиться. Почему взрослый мужчина хотел, чтобы его отшлепал парень с бицепсами, большими как кастрюля? Ей было интересно, какую жизнь они ведут днем, какие мечты и желания приводят их сюда по ночам. Больше всего ее восхитила секретность этого места, тайная подпольная жизнь, которая проходила под поверхностью дневной жизни. У ее дочери была тайная жизнь, жизнь с наркотиками и темными аллеями, и затуманенные, словно мечты, часы с забалдевшими незнакомцами. Анна даже позавидовала этим людям, желаниям плоти, которые зовут их сюда после залитого солнцем дня, в котором они работают биржевыми брокерами и страховыми агентами. У нее никогда не было секретной жизни. У Анны не было хобби, которое занимало ее на долгое время, или работы настолько увлекательной, чтобы полностью захватить ее. Джек часть своей жизни провел не с ними: сначала – его бесконечные интрижки, а теперь воспоминания о тех временах. У Марвина было искусство, у Флинн – видения.Она наблюдала, как трансвестит ласкал сразу двоих полных мужчин средних лет. Анна решила, что днем они работали продавцами или мастерами по установке кабельного телевидения. На их лицах был радостный румянец, щеки сверкали от капелек пота. Больше всего женщину восхитила их непринужденность в самые нескромные моменты, словно было абсолютно нормальным находиться голым, в состоянии сексуального возбуждения, и чтобы за тобой наблюдала группа незнакомцев. У наблюдателей были серьезные и сосредоточенные выражения лиц, почти сожаление, а не улыбки, как ожидала Анна.Первый раз за много лет она задумалась: может, у нее пропало половое влечение? Даже наблюдая за разнополыми парами (некоторые мужчины были просто превосходны, по каким угодно стандартам, – наверняка их нанял клуб, так же как и очаровательных девушек, сидящих у барной стойки), она не почувствовала никакого возбуждения.Анна вышла на улицу и удивилась, как все сразу же стало таким обычным. Она достала мобильный телефон, но решила, что уже поздно звонить Виолетте. Да и не было особых причин делать это, кроме той, что ей вспомнилось личико внучки. Как разгадать, откуда пришла девочка, когда пропала на несколько часов, и как Флинн сумела так четко описать своего дедушку? Какие ночные кошмары обладают такой силой, что поглотили ее на несколько дней? Какая часть Флинн жила в этом недоступном для других мире? Анна повернулась и отправилась обратно в клуб. Она чувствовала себя слишком возбужденной, чтобы вернуться в отель.Стюарт потерял Джека еще много часов назад, сразу после того, как тот зашел в мужской туалет, вышел с пачкой презервативов, а затем растаял в толпе на одном из танцполов. Они договорились встретиться в час ночи на центральной лестнице, и это означало, что у него есть еще час. Стюарт прогулялся по коридорам и нашел Джека у входа в одну из комнат – тот наблюдал за тем, как четыре гея осуществляют свои банальные фантазии.– Эй, – окликнул Стюарт. – Что стоишь в стороне, приятель? Разве ты не должен быть в сочной серединке? – Он надеялся, что Джек приползет под конец вечера с карманами, набитыми мелкими монетами и использованными презервативами. Стюарту было проще представить себе Джека именно таким.– Должно быть, старею. Они для меня ничего не значат. Ни один из этих мужчин. – Джек взял его под руку. – Ты видел, что они придумали? – Он втолкнул Стюарта в комнату, где над дверью значилось: «Красная Шапочка». Внутри стояли медный остов кровати с мозаичным стеганым одеялом, и пижамами на обеих подушках. На гвоздике висела красная шапочка, хотя по размеру она скорее бы подошла взрослому мужчине, а не маленькой девочке. Внизу, в корзинке для пикника, лежала красная скатерть и дюжины презервативов в ярких упаковках.Стюарт рассмеялся:– Ты хочешь быть большим серым волком, или это сделать мне?– Я хочу на тебе жениться, – сказал Джек. Стюарт застыл и не осмеливался поднять глаза.– Этого не было в сказке.– Это говорю я. – Джек сел на кровать и достал сигарету. – Я больше так не хочу. – Он показал на мужчин, которые стояли в проходе в ожидании шоу, и взмахом руки прогнал их. – Я хочу быть только с тобой. Сегодня не будет никакого шоу, мальчики. Мы выясняем отношения.Стюарт снял с крючка шапочку. Она была прелестна и очень подходила для такого места – красный бархат на подкладке из черного шелка. Он натянул ее на голову:– Бабушка, у тебя такие большие кости. Или они уже выпали? – Он рассмеялся, но остановился, увидев серьезное выражение лица Джека.– Я серьезно, Стюарт, – тихо сказал тот.– Я понимаю, что ты серьезно. Но не хочу говорить об этом сейчас. Ты был нечестным со мной. И у меня уже есть другой.– Тебе нужен только я, ты знаешь об этом.Стюарт снял шапочку и отнял сигарету у Джека, сделал затяжку и закашлялся. Он никогда не был курильщиком.– Да? Но я также знаю, что твоя ложь постоянно разбивала мне сердце. Поэтому сейчас мы не будем обсуждать эту тему. – Он встал и пошел по извивающемуся коридору, мимо комнаты Золушки, мимо мужчин, толпящихся у комнаты с Крысоловом, схватил первого попавшегося привлекательного юношу, который ему улыбнулся, и поцеловал его. Вот так, подумал он. Вот так. Я больше никому не принадлежу. Он чувствовал, что Джек стоит сзади, и поцеловал юношу еще сильнее. Он почувствовал вкус сигарет и металлический привкус пива.– Стюарт! – позвал Джек.Не отрывая глаз от лица молодого человека, Стюарт спокойно произнес:– Почему бы тебе не пойти и не найти Анну. Мы уже долгое время торчим здесь, ее могли продать в рабство.Незнакомец улыбнулся, у него были сверкающие и черные, как маслины, глаза, он одновременно пах мускусом и чем-то сладким – вспаханной землей и ананасом.– Как тебя зовут? – мягко спросил Стюарт.– Стивен, – сказал он и улыбнулся.– Подожди минуту. – Стюарт повернулся и подошел к Джеку: – Ты притащил меня сюда. Это была твоя идея. Если ты скажешь еще хоть одно слово, я уйду от тебя навсегда и больше не вернусь.Джек кивнул, пошел к лестнице и начал спускаться к тупицам с их фантазиями Эдипа или плохого бойскаута. Один раз он обернулся и поймал взгляд Стюарта, когда тот входил с красавцем в темную комнату. Он увидел, что это комната Космической Одиссеи – абсолютно темная, так что невозможно было сказать, как много людей туда втиснулись.Стивен стоял в дверном проеме.– Сюда, – сказал он и взял Стюарта за руку.Внутри стояли микрофоны, чтобы усилить эхо голосов. Вокруг него слышалось какое-то бормотание, тихий, гортанный шум, хруст целлофана, звон пряжек и замочков.– Это был твой парень? – спросил Стивен.– Да. Один из них.Стивен взял в руки лицо Стюарта и поцеловал его. Стюарт почувствовал вкус мяты.– Сколько тебе лет? – спросил он и услышал, как вопрос эхом отозвался от стен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41