А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это происходило летом двадцать пятого августа тысяча сто девяносто первого года. Он вел свои войска во время засухи, когда пересыхали ручьи и колодцы. Мы, мусульмане, следили за его походом. В дозоре были конные отряды. На пути к Яффе Малик Рик приказал разрушить три города, а добравшись до порта, разрушил укрепления и продолжил марш на юг. Бывшие в дозоре конные отряды под покровительством Аллаха передвигались вблизи его войск, скрываясь среди холмов.Головы людей в тюрбанах согласно кивали, всем это было известно. Баха ад-Дин продолжал:– Сообщается также, что армия христиан не смогла совершить поход беспрепятственно. Мусульмане нападали на арьергард войск Малика Рика, и лучники сильно досаждали крестоносцам, но вовлечь христиан в битву не удалось. Ричард Львиное Сердце применил странное построение войска. Его воины шли в три колонны. Одна, та, что была ближе всего к холмам и нашим конным отрядам, состояла в основном из пехотинцев и продвигалась тесными рядами. Те, кто шел в крайних рядах, несли луки и арбалеты, и были одеты они в кольчуги. Христиане с ожесточением применяли свое оружие, а наши стрелы отскакивали от их доспехов. Шествовавшие во внутренних рядах воины, вооруженные копьями и мечами, в любой момент были готовы отразить атаку.Глаза под надвинутыми на лбы тюрбанами сузились, и мужчины слегка наклонились, вслушиваясь в слова летописца.– Во второй колонне под прикрытием пехотинцев находились конные рыцари. Всадники были также защищены кольчугами от наших грозных стрел, которые, в противном случае, могли бы нанести коннице значительный урон. В третьей колонне, расположенной ближе к морю и недосягаемой для нападения, двигались повозки с припасами и ранеными. Из третьей колонны поступало подкрепление для пехотинцев. Наш великий и мудрый предводитель Малик эн-Наср и его почитаемый брат Аль-Адил проехали по окружающей местности и осмотрели обширную равнину, лежавшую на пути христиан, и сочли ее пригодной для битвы. В течение двух дней мусульманские всадники безуспешно пытались нарушить ряды христианской конницы. Крестоносцы упорно не желали вступать в бой. Они двигались вперед, подобно большой, закованной в броню сороконожке. Но битва была неизбежна. Ожесточенное сражение продолжалось несколько часов. Умирающие кони топтали упавшие на землю знамена. Падшие, истекая кровью, погибали под копытами. Потери с обеих сторон были равными. Противник оказался зажатым в тиски наших лучников, и мы уже начали надеяться на победу, как вражеская конница собралась и обрушилась на нас. Битва разгорелась с новой силой. Христиане стремились отразить нападение, тогда как мусульмане хотели уничтожить крестоносцев. На протяжении всего пути до Арзуфа христиане продвигались, отбивая атаки нашего достопочтенного военачальника Таки ад-Дина. Мощь войска Малика Рика увидели многие, став свидетелями события этого дня, и его имя будет передаваться на протяжении многих веков в преданиях правоверных.Валентина слушала и радовалась известиям о короле Англии. Ричард доказал, что является достойным противником этих мусульманских воителей. Девушка понимала, что его доблесть и воинское мастерство разрушили коварные замыслы сарацин.Баха ад-Дин продолжал:– Малик эн-Наср посоветовался со своими соратниками и, в стремлении выиграть время, решил изменить тактику. Вместо того чтобы тратить силы на бесконечные мелкие стычки, мусульмане разделили свое войско. Защитой Эскалона, южного ключа к Иерусалиму, и караванного пути на Египет решено было пренебречь. Малик эн-Наср не желал наносить урона своим войскам, запирая их в стенах города, защитить который не представлялось возможным. Следовало избежать потерь, подобных тем, что понесли мы в Акре. На рассвете наш предводитель занялся опустошением города. Все зерно, хранившееся в Эскалоне, раздали жителям, и все дома в кольце городских стен сожгли. Башни набили хворостом и также сожгли. В городе раздавались горестные стенания, так как был Эскалон красив и стены его мощны, а дома богаты. Скорбя сердцем, Малик эн-Наср покидал город.Валентина увидела, как опечалились собравшиеся. Эскалон называли «невестой Сирии», и красотой этого города безмерно восхищались путешественники. Никогда в самых невероятных фантазиях не могла Валентина представить, что однажды станет сочувствовать потерям мусульман, в то же время радуясь победе христиан.Баха ад-Дин занял свое место, и заговорил Саладин.– Малик Рик прислал гонца. Он просит о встрече с предводителями мусульман. Аль-Адил, мой брат и советник, будет сопровождать меня. Необходимо подготовиться к встрече, но нежелательно, чтобы об этих приготовлениях знал противник. В мои намерения входило просить эмира Напура взять на себя все заботы о необходимых для проведения встречи приготовлениях, – он повернулся к Валентине, желая услышать ответ.– Эмир согласен, – ровным голосом проговорила Валентина, ее сердце безудержно билось: она снова увидится со своими!– Я сама прослежу за приготовлениями, Малик эн-Наср, и буду молиться, чтобы все, сделанное эмиром, было тобою одобрено. А сегодня эмир Рамиф устраивает прощальный пир для твоих военачальников, ведь завтра они должны вернуться в расположение войск. Он просит тебя также присутствовать на этом пире.Слова девушки были встречены с одобрением. Устремив взгляд сверкающих голубых глаз на Саладина, она спросила:– Не выделишь ли ты своих людей, чтобы они присмотрели за перевозкой зерна и прочих припасов к вашим караванам? Сейчас же прошу извинить меня, я должна пойти к эмиру.Валентина низко склонилась в грациозном поклоне, дотронувшись до своего сердца, губ и лба. Храня безмятежное и спокойное выражение, она взглянула на Паксона. Как всегда, вид у него был невозмутимый, темные глаза непроницаемы. Не назначит ли именно его Саладин надзирать за перевозкой зерна?Взгляд девушки упал на черную пантеру у ног султана. Прекрасное животное напоминало обликом своего хозяина. Огромная кошка волновалась и скребла лапой мраморный пол, настороженно поводя ушами и глухо поскуливая. Сарацин же, казалось, был всем доволен.Неожиданно пантера зарычала и вскочила. Глаза Паксона сузились, когда он встретился взглядом с Валентиной. Его взор вопрошал, и султан Джакарда намеревался вскоре потребовать, чтобы на все его вопросы были даны ответы. ГЛАВА 14 В этот вечер красота Валентины оттенялась великолепным нарядом из прозрачного шелка изумрудного цвета. Косы со вплетенными нитями жемчуга были уложены в высокую прическу.Девушка оглядела огромный зал: горы разноцветных подушек, разложенных широким кругом, и поставленные прямо на блестящие плитки пола жаровни с бараниной и блюда с другими яствами, а также огромные деревянные чаши со свежими фруктами. Мерцающее пламя свечей отбрасывало таинственные тени на стены, расписанные фресками.Мысли молодой христианки снова устремились к Паксону. Будут ли его глаза вновь томно скользить по ней, как это было на Совете? И как станет откликаться на его взгляды ее тело? Девушка слегка содрогнулась и тихо подозвала к себе расшалившуюся маленькую пантеру.Обнюхав чаши с фруктами и пропрыгав по всем шелковым подушкам, белый котеночек решил отдохнуть у ног хозяйки и, ласково мурлыкнув, потерся о ее щиколотки. Валентина наклонилась и приласкала зверька.– Сдается мне, пора тебя привязывать в присутствии гостей, озорница! Скоро ты станешь такой же большой, как черная пантера, что сидит у ног султана, и будешь тогда охранять меня так же бдительно, как она своего хозяина. Правда?В ответ маленькая альбиноска заурчала еще громче.– Пошли, тебе здесь никто не позволит баловаться. Скоро придут гости, и начнется праздничный ужин.Белая пантера послушно засеменила вслед за Валентиной в покои Рамифа, где и находилась ее подстилка.Девушка посмотрела на спящего эмира и ощутила глубокую печаль. Старик спал с каждым днем все больше и больше. Однажды он закроет глаза в последний раз, и тогда она останется одна. Но сможет ли вынести тяжесть возложенных на нее забот?И снова мысли Валентины вернулись к султану Джакарда и его черной пантере. Хотя они не обменялись ни единым словом, глаза сарацина сказали девушке многое, и от этого теперь ее бросало в дрожь. А что же она почувствует, когда он заговорит? По-прежнему ли от звука его голоса волны возбуждения будут набегать одна на другую, как это было в тот день, на пыльной дороге? Помнит Паксон, как держал ее в своих объятиях, и что он ощущал при этом? Как долго сможет она, глядя в его темные глаза, не поддаваться волшебному очарованию, исходящему от этого человека? И кого он выберет из гарема Рамифа этой ночью? И вообще, будет ли дозволено ему выбирать?..Валентина, встряхнув головой, отогнала беспокойные мысли, бросила последний нежный взгляд на старого эмира, погладила пантеру и вышла из комнаты. Глубоко вздохнув, она вошла в пиршественный зал и чуть не вскрикнула, увидев великолепно одетых гостей: все они, казалось, старались сегодня перещеголять друг друга.Девушка задержала взгляд на Паксоне. Ослепительно белый тюрбан подчеркивал красоту смуглого лица. Белый кафтан украшали вставки пурпурного и черного цвета. Мягкие сапоги из козьей кожи, такого же цвета, как его пантера, плотно облегали крепкие ноги.Сердце Валентины забилось сильнее, она с трудом отвела взгляд от султана Джакарда и уселась на мягкие подушки. Девушка хлопнула в ладоши, и музыканты заиграли томную мелодию Востока. Слуги усердно прислуживали гостям, предлагая изысканные кушанья и напитки, шуты и жонглеры развлекали своим искусством.На протяжении всего этого долгого и веселого пира Валентина оставалась молчаливой, пристально следя, чтобы никто и ни в чем не испытывал недостатка. Гости расслабились, такое поведение девушки их не тревожило, они обменивались шутками, веселыми историями и рассказами о необычайной храбрости.Музыканты приблизились к центру зала, и тревога овладела Валентиной. По какой-то странной причине сердце ее начало усиленно биться и стало трудно дышать. Она окинула взглядом собравшихся и снова пристально посмотрела на музыкантов, расхаживавших среди танцовщиц.Вдруг музыканты образовали круг, в середину которого встал человек в яркой одежде с флейтой, прижатой к губам. Чистые высокие звуки флейты напоминали песню ночной птицы. Томная чарующая мелодия обволакивала, заставляя вздрагивать от сладостных желаний.Валентина смотрела на музыкантов, прикрыв глаза… Не может быть! Нет, не может быть! Она встала с подушек, словно намереваясь вбежать в круг. Флейтист на мгновение задержал на ней взгляд, верно истолковав ее намерение. Едва заметное отрицательное движение головы, предназначенное только ей, осталось неприметным для остальных.Желание вбежать в круг было так сильно, что девушка едва сдержалась. Круг музыкантов разомкнулся, и флейтист стал расхаживать среди гостей, старательно избегая приближаться к Паксону и спящей рядом с ним пантере. Изящно двигаясь, он подошел к Валентине и остановился у нее за спиной. Плечи девушки напряглись, глаза стали испуганными и настороженными. Ей хотелось обернуться, протянуть к флейтисту руки, прижать к себе и никуда не отпускать.Время остановилось, когда замолкла завораживающая мелодия. Валентина слегка повернула голову, чтобы выразить кивком свое одобрение флейтисту. Пристальный взгляд темных глаз, встретившихся с ее глазами, вызвал глубокое волнение в ее душе.– Я не могу ждать целую вечность, – еле слышно прошептала она.Флейтист низко поклонился и прошептал в ответ:– Если тому суждено случиться, так оно и будет.Слезы вскипали в глазах Валентины, она молча смотрела на пробиравшегося к выходу таинственного незнакомца. Внезапно в ее глазах появилось выражение ужаса: Валентина вспомнила, что скоро… должен закончиться пир. Следовало поскорее выбросить из головы и султана Джакарда, и незнакомца. Завершающая часть пира еще только предстояла, и необходимо было собраться, чтобы никто не смог прочитать то, что скрывалось в ее сердце.Вошли новые танцовщицы, раздвинув колышущиеся занавеси в дальнем конце зала. Мягкая мелодия флейты закружила вокруг расположившихся на подушках гостей. Девушки танцевали, извиваясь, и крохотные колокольчики позванивали на их щиколотках. Золотистые кисточки прикрывали соски, кружевная паутинка прозрачного шелка окутывала стройные ноги. Золотые и серебряные браслеты украшали руки. Мягкая, завораживающая и возбуждающая мелодия сопровождала соблазнительные движения танцовщиц. Пир подходил к концу. Гости одобрительно кивали и указывали то на одну, то на другую красавицу, делая свой выбор на сегодняшний вечер.Краем глаза Валентина наблюдала за Паксоном, стараясь заметить, кого выберет он. Султан не поднимал руки и, казалось, не особенно интересовался грациозно танцующими женщинами. Пантера урчала, чувствуя руку хозяина на своей шелковистой спине. Султан Джакарда не спускал глаз с Валентины, следя за ней призывным и, как ей показалось, опасным взором. Каждый мускул его тела напрягся, словно он готовился к прыжку.Пантера беспокойно шевельнулась и приоткрыла один желтый глаз. Извивающийся хвост бил по мраморному полу. Открылся и второй желтый глаз с узким зрачком, и большая кошка медленно оглядела зал. Огромная лапа выпросталась из свернутого клубком глянцевитого тела.Валентина с трудом оторвала взгляд от пантеры и заставила себя сосредоточиться на извивающихся красавицах. Закончив танец, они поклонились, ожидая, когда гости сделают свой выбор. Наконец все, кроме Саладина и Паксона, присмотрели себе на ночь подруг.Валентина тревожно огляделась. Страх охватил ее, когда ей стали ясны намерения обоих мужчин. Гости неотрывно следили, гадая, кому же достанется эта необыкновенная женщина. Саладин глянул сначала на Валентину, потом на Паксона. Султан слегка кивнул, согласившись уступить своему повелителю. Черная пантера зарычала, стоя у его ног и дико поглядывая на окружающих. Прикосновение руки – и животное успокоилось.Паксон поклонился Саладину. Пантере это не понравилось, она обнажила белые клыки и глухо заворчала. Ее хозяин улыбнулся и кинул на Валентину пронизывающий взгляд, словно бросая ей вызов и принуждая взглянуть ему в лицо. Пантера рычала, а глаза Валентины расширялись все больше, сердце безудержно билось в груди. Она облизнула пересохшие губы, не в силах отвести взгляд от лица Паксона и стараясь побороть странное чувство, угрожавшее довести ее до разлуки тела и души.Огромная черная кошка теперь тихо урчала, довольная тем, что хозяин успокоился, но тихое урчание показалось Валентине ужаснее грозных рыков.Нужно было что-то сделать, все равно что, лишь бы снова взять в свои руки заботу о вечерних развлечениях гостей. Девушка хлопнула в ладоши, и красавицы гарема возвратились, на этот раз затанцевав под более веселую музыку. Мелодия была чувственной и волнующей, темп убыстрялся, и женщины танцевали все более дерзко, все ближе придвигаясь к гостям. Лица мужчин расцветали довольными улыбками, они шутливо пытались поймать красавиц.Когда же им наскучит это развлечение? Как скоро придется ей пойти вслед за Саладином, чувствуя, что султан Джакарда провожает ее взглядом? Слуги подавали изысканные пряные блюда. Валентина заметила, что Паксон ничего не ест. Время от времени он давал кусочек мяса ожидавшей лакомства пантере.Валентина так усиленно улыбалась, что скоро ей стало казаться – кожа на лице вот-вот лопнет. Но как закончить пир, она не знала. Гости пребывали в игривом настроении. Кто же подаст знак к началу ночных развлечений? Только не она! Эмир забыл ей сказать, как завершить пир.Заметив ее нерешительность, Саладин встал с подушек и громко хлопнул в ладоши. Гости, все как один, поднялись, в том числе и Паксон, и обратили взгляд на Саладина. Он медленно кивнул, и мужчины последовали за своими избранницами.Султан Джакарда сощурил темные глаза и потянулся к цепи, охватывавшей толстую шею пантеры. Он покинул зал непринужденно и без спешки. Пантера рычала и натягивала цепь. Паксон сказал зверю что-то успокаивающее, и большая кошка лизнула хозяину руку.Валентина боролась с искушением побежать вслед за султаном или хотя бы его окликнуть. Вместо этого, она улыбнулась Саладину и стала ждать знака следовать в его покои. * * * Шелковые занавеси зашевелились от дуновений свежего ветра ночной пустыни. Оказавшись в роскошно убранной комнате, Валентина принялась раскладывать шелковые подушки и зажигать в маленьких горшочках сладко пахнущие благовония. Когда комната, по ее мнению, была подготовлена к ночи, она повернулась к Саладину и внимательно посмотрела на него.– Ты очень красива, – спокойно сказал он. – Пожалуй, красивее я никого не видел. Скажи, – низким и вызывающим доверие голосом спросил Саладин, – нравится ли тебе здесь, во дворце Рамифа?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50