А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Как они выглядели первоначально? Этого уже не помнил никто из Экхат, и лишь партия Истинной Гармонии претендовала на попытку возродить это знание.
Возможно, причина забвения была иной. На самом деле эта проблема не имела никакого значения для Экхат — даже для Истинной Гармонии. Когда бы и где бы они ни возникли, их судьба была ясна, и в этом вопросе расхождений не было. Расхождения касались лишь средств достижения цели, но не самой цели. В конце концов, Вселенная станет Экхат, а Экхат станут Вселенной. Они не стремились к господству над ней — в том смысле, в каком это понимали люди или даже джао. Они не желали управлять Вселенной. Их целью было абсолютное единение, где субъект и объект больше не будут различаться.
Экхат понимали, что с точки зрения многих видов их эсхатология ужасна и гибельна. Но их это не волновало. Волновало ли Бетховена, что бумага, на которой он писал свои партитуры, сделана из срубленного дерева? Волновало ли Баха, что для изготовления свечей, при свете которых он играет, убито животное? И что значит гибель животного или дерева по сравнению с сотворением «Девятой Симфонии» или «Хорошо Темперированного Клавира»?
Это почти полная аналогия. Все подчинено музыке, посредством которой Экхат творят истинную Вселенную. Точнее — музыке, которая и есть истинная Вселенная.
Дальнейшее описание не претендует на точность.
Приблизительно — очень приблизительно — таковы были блуждающие мысли Темы, вступившей в Зал танца. Увидев, что Контрапункт выходит из противоположных ворот, Тема отбросила праздные мысли. Судя по картине на огромном экране, который занимал почти всю дальнюю стену, решающий момент приближался.
Время начинать танец. Необходимы сосредоточенность и внимание, иначе священное мгновение и те, что за ним последуют, будут неизбежно осквернены и обезображены.
Тема всегда начинает. Поэтому Тема произнес первые слова. Если бы человек присутствовал при этом, их звук заставил бы его содрогнуться. И усомниться в разумности тех, кто говорил.
Да будет свет!
И как по команде, экран вспыхнул. Мимо Узла Сети проплывала фотосфера Солнца. Потом показалось солнечное пятно, и голос Контрапункта зазвенел по всей палате.
Свет против тьмы! Тьма против света!
Без противостояния все бессмысленно. Тема сделала первый шаг танца, потом еще и еще — к центру Зала, ликуя от наполняющей ее уверенности.
Она шла к хёйлекам, которые выстроились в ряд вдоль стены Зала, нависая над ними, точно бронтозавр. Люди нашли бы, что хёйлеки похожи на прямоходящих бурундуков ростом в четыре фута. Правда, их шерсть выглядела редкой, словно подшерсток по какой-то причине полностью вылез, а с ним и половина ости. Сейчас эти крошечные существа, которые обслуживали большинство систем корабля, дрожали, охваченные благоговейным ужасом. Начинался Танец Богов. Те, кто переживут его, приблизятся на шаг к Великому блаженству. Те же, кто не переживут, достигнут Великого блаженства прямо во время Танца.
Было еще рано, но первый аккорд прозвучал весьма мощно, и Тема решила, что теперь мелодии не хватает ярких акцентов. Она не сомневалась, что Контрапункт последует ее примеру. Музыкальные творения Экхат рождались в процессе импровизации. Отдаленным аналогом можно считать джазовый джем-сейшн — одну из форм музыкального творчества людей. Правда, если бы на человеческом джем-сейшне происходило бы нечто подобное, через несколько минут концертная площадка была бы оцеплена полицией. Но человеческие предрассудки — и не только человеческие — чужды Экхат и не воспринимаются им всерьез.
Тема протянула руку, схватила одного из хёйлеков и, сжимая его верхними конечностями, сделала несколько скачков в сторону экрана. Солнечное пятно раскрылось, точно экзотический цветок, и Тема вскрыла хёйлека, имитируя это движение. Кровь и внутренности брызнули в разные стороны.
Все уровни творения равны!
К удовольствию — но не к изумлению — Темы, Контрапункт немедленно подхватил. Танцуя, он тоже схватил хёйлека, строго сохраняя симметрию, и разодрал его.
Жизнь из смерти, смерть из жизни, так разворачивается Экха!
Тема и Контрапункт снова склонились над рядами крошечных созданий, потом одновременно выпрямились. В каждой из верхних конечностей они держали по хейлеку, а потом раздавили их, как виноградины. Это был восхитительный акцент, яркий и одновременно мягкий. Экхат не признавали различий между музыкой, танцем и живописью и прочими видами искусства. Все искусства едины — друг с другом и с реальностью.
Хёйлеки прониклись происходящим и затянули собственный мотив. Их пение было слаженным, голоса сплетались, не нарушая гармонии — насколько позволяли возможности этих созданий. Человек мог бы сравнить это с мадригалом, который начат дуэтом и подхвачен хором — если бы смог сохранить самообладание настолько, чтобы это оценить. Эстетические воззрения Экхат радикально отличаются от человеческих. Даже джао вряд ли выдержали бы при виде крови и ошметков мяса, разбрызганных по всему залу.
Нельзя сказать, что хёйлеков это не волновало. Но это было волнение совсем иного рода. Не впервые Тема признала, что довольна этими созданиями. Конечно, хёйлекам не хватает мощного потенциала джао или сообразительности Ллеикс, чья мелодия была не так давно завершена. Но зато этот вид куда лучше подходит в качестве лейтмотива. Они не так склонны к ссорам, которые способны создать нежелательный диссонанс.
Тема начала первый круг танца. Теперь она двигалась медленно и величаво, чтобы обеспечить приятный контраст резким вступительным аккордам. Можно было не сомневаться, Контрапункт не собьется с заданного ритма.
Замедление позволило Теме снова погрузиться в свои мысли. Она поймала себя на странном сомнении: не может ли новый вид, который скоро будет завершен, создать подобающий лейтмотив? Это была очень сложная проблема. Экхат просто не хватало информации. Самоназвание: «люди», в нескольких диалектных вариантах… Из всех аспектов реальности разум — даже ограниченный разум лейтмотивных существ, — считается самым непредсказуемым.
Нет, Тема не сожалела по этому поводу. Именно непредсказуемость могла создать силу аккорда. А также диссонанс, как утверждала Истинная Гармония. Но Тема перешла в Полную Гармонию во многом потому, что сочла Истинную Гармонию слишком ограниченной. Диссонансы тоже необходимы.
Эти размышления напомнили Теме один забавный факт. Лейтмотивные виды склонны считать, что Экхат разделены на партии. Это термин не из музыки, а — смешно сказать! — из политики.
Какая ерунда! Почему эти получувствующие так любят распространять свои предрассудки на все вокруг? Экхат едины и как единство разворачивают партитуру Экхи. Даже Интердикт нужен, чтобы создавать необходимые Пределы. Единство бессмысленно без Множества. Нерасторжимость пуста без Противостояния. Истинная и Полная Гармонии ведут танец, творя Экху единственным способом, каким может происходить Творение, а Мелодия добавляет к нему свое Противостояние.
Праздная мысль расцвела в музыке, дав толчок внезапному действию. Воистину дерзко… Но Тема подумала, что такое атональное отклонение будет весьма изысканно. Полная Гармония всегда отличалась от Истинной Гармонии именно смелостью, даже когда перенимала ее методы для решения текущих задач.
Они пришли к завершению вида, даже не оценив его возможность стать лейтмотивом. Пожалуй, внезапный атональный аккорд уместен даже в самые торжественные моменты танца — это подчеркнет развитие мотива. Пройдя один ряд хёйлеков, Тема небрежно размазала троих или четверых задней ногой. Через зал немедленно отозвался Контрапункт.
Отклик потонул в мощном крещендо хёйлеков. Похоже на истерический возглас… но Теме понравилось. Даже эти туповатые создания способны почувствовать величие нового танца.
— Первый пошел, — раздался голос в наушниках Кларика.
Судя по тону, Агилера лезет вон из кожи, чтобы изобразить невозмутимость, но безрезультатно. Впрочем, у самого Кларика, наверно, получилось бы не лучше. Лететь сквозь Солнце, да еще и с учетом прочих обстоятельств — не лучший способ расслабиться. Даже если не принимать в расчет предстоящее сражение, из которого, скорее всего, никто из них не вернется.
Кларик уставился на дисплей перед командирским креслом и попытался не думать ни о чем, кроме боевого корабля Экхат, который выползал из Узла. Черт… Непростая задачка. Да, все эти штучки «пушистиков» позволяют тебе какое-то время находиться ниже поверхности Солнца, аки отроку в пещи огненной. Да, они защищают тебя от радиации и прочих столь же малоприятных вещей. Но они не могут сделать менее пугающей картинку, которая возникает у тебя перед носом. Камера тупа: она видит то, что происходит снаружи, и передает это по кабелю. И не десять-или-сколько-там-«§», — которые, опять-таки благодаря каким-то техническим приспособлениям, уже не могут раздавить тебя в лепешку вместе с железной бочкой, в которой ты сидишь, — не они заставляют твой желудок вылезать наружу через пищевод. А именно движущаяся трехмерная картинка размером полтора фута на фут. Твоя экс-субмарина бороздит огненное море, а на море шторм в двенадцать баллов. И все зависит от каких-то зернистых клеток, а также от мастерства пилота. Которому, кстати, стоит отдать должное, поскольку Эйлле кринну ава Плутрак, как всегда, на высоте. Можно себе представить, как кидает остальных ребят, которым не так повезло.
Потому что это не просто шторм, а гибрид шторма с семейством водоворотов, в роли которых выступают зоны турбулентности.
Фотосфера — это слой, который лежит под хромосферой и почти целиком состоит из зернистых клеток. Едва «подводная» — вернее, «под-солнечная» — флотилия проникла в фотосферу, корабли оказались захвачены вертикальной циркуляцией. Обычно космический корабль, покинув точку перехода, стремится как можно быстрее покинуть фотосферу. И дело не в высоких температурах, а именно в этих вихревых потоках. Но сейчас задача состоит как раз в том, чтобы как можно дольше продержаться в фотосфере и дождаться появления Экхат.
Большинство подводных лодок уцелело. Специалисты — люди и джао, — подсчитали, что после модернизации субмарины выдержат давление внутри зернистых клеток. Расчеты оказались верны. Но два корабля угодили в нижнюю часть вихря, и их поглотили супергранулы конвекционной зоны. Мир вашему праху, ребята… хотя можно не сомневаться: от обоих не осталось не то что праха, но даже молекул. Джао — не волшебники, и возможности их технологий не беспредельны. Скорее всего, лодки провалились на глубину ста тысяч миль, в радиоактивное пекло, где их не спасут никакие силовые поля.
Итак, осталось двенадцать кораблей. Но Экхат на подходе. Неизвестно, вернется из этого рейда хоть одна из подлодок. Но лучше погибнуть в бою, чем просто сгореть, не дождавшись противника. В этом Кларик был совершенно уверен.
Он покосился на экран, чтобы не пропустить долгожданный момент. Бесполезно. Все те же вспышки, буруны… Картинку создавал тот же компьютер, к которому был подключен голоконтейнер на капитанском мостике, где находятся сейчас Эйлле и Агилера, но проблема заключается именно в дисплее. Он слишком мал, да и разрешение никуда не годится. Да, здесь нам «пушистиков» не переплюнуть.
И вот…
— Выходят, — раздался в наушниках полушепот Агилеры. — Очертания проясняются… Боже, ну и громадина!
Кларик тоже увидел. Слабые, еще неясные контуры — их можно разглядеть только потому, что прямые линии контрастируют с вихрями и клочьями солнечной плазмы. А вот еще два. И еще один. Два. Еще два. Значит…
Ничего не значит. Всего восемь кораблей. Как и предполагали джао. Обычная численность флота вторжения Экхат.
Первый из кораблей стал виден четче и уже не походил на мираж. И впрямь громадина. На глаз оценить невозможно — сравнивать не с чем. Помимо того, что кривизна горизонта, мягко говоря, непривычная, очень трудно ориентироваться по диаметру «гранул». Каждая из них может быть как несколько метров, так и несколько миль в поперечнике. Интересно, что скажет компьютер.
Да… Максимальная длина — условно говоря, от носа до хвоста… хотя… чтоб мне провалиться, если я понимаю, где здесь нос… Ладно, черт с ним. Максимальная длина — три мили. Правда, основной объем занимает пустота, затканная причудливой паутиной. Но даже основание центральной пирамиды, где сидят сами Экхат — примерно полмили в поперечнике. Планктон решил поохотиться на кита.
Кларик представил себе эту картину, потом встряхнулся, точно стирая ее. Нет, не все так скверно. Скажем, сом, атакующий акулу. А теперь вспомним, что у акулы очень тонкая шкура, а сому пририсуем клыки и зазубрины на усах.
С воображением у Кларика оказалось неважно, и новая картинка тоже не вызвала приступа оптимизма. К счастью, у его стрелка воображение либо было побогаче, либо отсутствовало полностью.
— Сейчас мы им устроим, генерал. Вот увидите.
Как ни странно, эта короткая реплика немного подняла Кларику настроение. Парнишка немного стеснялся — еще бы, оказаться в одном танке с генерал-лейтенантом в качестве непосредственного командира. Но у начальства свои причуды.
А почему бы нет? Если не уничтожить Экхат — именно здесь и всех до единого… Вопрос о дальнейшем существовании человечества становится весьма спорным. Так что все правильно. Главнокомандующий лично принимает участие в решающей битве. По логике, это должно положительно повлиять на моральный дух армии.
Он еще не знал, насколько был прав. О моральном духе гражданского населения иногда забывают, и совершенно напрасно. Впервые за последние двадцать лет у человечества появились настоящие герои. Наблюдая трансляции митингов, Кларик очень быстро понял то, что не мог понять Эйлле. За редким исключением — исключение составляли некоторые радикальные группировки Сопротивления, — люди приняли Эйлле кринну ава Плутрака. Наверно, с таким же пылом шотландские горцы раскрыли объятья Славному Принцу Чарли.
Кларик вспомнил Куллоденскую битву и последовавший за ней карательный поход… и вздрогнул. Сегодня его положительно тянет на мрачные ассоциации.
Кстати, восторгами, которые вызывало одно упоминание о «славном отпрыске Плутрака», заразились и подчиненные Эйлле, в первую очередь люди. Опытный политик, Бен Стокуэлл нажимал на все рычаги пропаганды. И главным среди них, как и до Завоевания, по-прежнему оставалось телевидение. Те, кто утверждал, что люди берут численным перевесом, не так уж ошибались. «Пушистиков» было слишком мало, чтобы полностью контролировать деятельность людей. Подобно англичанам в Африке и Индии, они пытались использовать в качестве орудий управления уже существующие учреждения и организации. Фактически власть переходила к этим учреждениям, хотя юридически их статус оставался подчиненным. Правда, Стокуэлл позаботился о том, чтобы власть джао по-прежнему признавалась. Но Эйлле стал слишком популярен, чтобы с этим возникли проблемы. О нем с уважением отзывались даже пиратские теле— и радиостанции и интернет-сплетники, вездесущие, неистребимые и назойливые, как мухи.
Иное поведение было чревато проблемами, причем джао даже не понадобилось бы вмешиваться.
Отряды Сопротивления в Техасе, поднявшие мятеж в Далласе и Форт Уорте, убедились в этом на собственном опыте. Бригады генерала Эббота были еще на подходе к городам, когда в них вспыхнула настоящая гражданская война. Большинство местных жителей не питали к Сопротивлению никаких теплых чувств и имели на то все основания. Теперь у них появился символ, вокруг которого можно было объединиться. Повстанцев встретили в штыки — в буквальном смысле этого слова. Против них было обращено все оружие, которое они не успели реквизировать «на нужды Сопротивления». Джао, в отличие от них, были слишком прагматичны, чтобы тратить силы на такую безнадежную задачу, как разоружение туземцев.
Примерно в это же время у Кларика состоялся разговор с Робом Уайли. Это был настоящий разговор по видеолинии.
— Надери им задницы, Эдди.
Меньше всего Кларик ожидал услышать такое. Через несколько секунд его сомнения разрешились.
— Откровенно говоря, это будет лучшее, что ты можешь сделать для Сопротивления. Избавить Техас от Кении Джорджа и его подельников.
Раздумывая над этой просьбой, Кларик разглядывал своего бывшего командира. Полковник, а теперь генерал-майор Уайли почти не изменился со дня их последней встречи, после падения Нью-Орлеана. Постарел? Безусловно. Но это был все тот же Роб Уайли, каким был двадцать лет назад. Кажется, сам Кларик сдал сильнее.
— Так и знал, что это просто подонки, — пробормотал он.
Уайли фыркнул.
— Подонки? Ты совершенно прав, Эдди. Черт возьми, кто только не объявляет себя участником Сопротивления!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66