А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Вы пилот? — спросил он.
— Так точно, сэр, — она спокойно встретила его взгляд — Эйлле сталкивался с таким не впервые. — У вас будут какие-либо пожелания?
— Я хочу пройти в рубку и понаблюдать за стартом. В свое время мне пришлось много тренироваться, чтобы стать хорошим пилотом, но у меня не было случая управлять подобным судном.
— Боюсь, там нет места для наблюдателей, — ее лицо застыло, словно все мышцы напряглись одновременно. — Разве что только вторым… О, простите… Осмелюсь предложить вам место второго пилота.
Эйлле заметил, что суставы ее пальцев, сжимающих косяк двери, побелели, а губы напряглись и стали тоньше. «Брать неопытного второго пилота — значит подвергать корабль опасности», — вот что она хотела сказать. Но почему не сказала?
— Значит, в другой раз, — ответил Эйлле. — Думаю, во время какого-нибудь тренировочного полета. Хороший командующий должен знать сильные и слабые стороны техники, с которой работает.
— Слушаюсь, сэр. Я извещу вас, когда будет назначен следующий тренировочный вылет.
Она отсалютовала и закрыла за собой дверь. Эйлле услышал, как захлопнулся внешний люк, и смущенно поглядел на Талли и Агилеру.
— Я не вполне понял, что произошло. Очевидно, она не хотела, чтобы я занял место второго пилота. Но почему она не решилась прямо высказать свое мнение?
Техник замялся.
— Вы поставили ее в трудное положение. Она боялась отказать вам.
— Но она была обязана это сделать, — сказал Яут. — Ее нерешительность могла привести к гибели корабля.
Талли стукнул кулаком по спинке кресла.
— Вы что, не понимаете? Никто на этой планете никогда не осмелится сказать «нет», если джао сказал «хочу»! Это может быть опасно для здоровья!
Яут уже занес руку для очередной оплеухи. Но Эйлле быстрым движением отстранил его.
Что-то в этом было…
Быть может, дело не просто в злобе и неуважении?
Эйлле посмотрел на Агилеру. Этот человек смел. И не склонен к приступам бессмысленного негодования.
— Он говорит правду?
Бывший танковый командир посмотрел на Талли, и его губы странно изогнулись, словно в рот ему попало что-то невкусное. Он огорчен, решил Эйлле.
— Так точно, сэр, — Агилера кивнул. — Я бы сказал, в изрядной степени прав. Конечно, он немного преувеличивает — ну, это он как всегда. Например, Нэсс всегда к нам справедлива. Ну, еще парочка смотрителей — тот же Чал кринну ава Монат. Кое-кто из охранников. Я имею в виду Паскагулу. Но… да. Обычно все так и выходит. Если имеешь дело с джао, лучше говори им то, что они хотят услышать, а то нарвешься на неприятности.
Эйлле и Яут посмотрели друг на друга. Плоские уши фрагты сейчас выражали скорее «возмущение-поведением-другого», чем «откровенный-гнев».
— Шестьдесят секунд до взлета, — произнес в динамиках интеркома мужской голос. Двигатели предостерегающе загудели, по стенам побежала мелкая дрожь. — Просьба убедиться, что ваши ремни безопасности пристегнуты, а личные веши убраны на время полета.
Эйлле и Яут заняли свои места напротив Талли и Агилеры. Субкомендант задумчиво посмотрел в окно.
— Ты был прав. Яут хмыкнул.
— Не просто «прав». Все гораздо хуже, чем я думал. У людей даже есть фраза на этот случай, — впрочем, они любят выражаться витиевато, когда речь идет о каком-нибудь безумии. «Убить гонца, который принес дурную весть».
Эйлле повернул голову и посмотрел на своего наставника.
— Объясни.
— Ее нужно понимать буквально. Очевидно, в обычае людей — по крайней мере, такое происходит часто — наказывать того, кто сообщает неприятную информацию. Иногда его могут даже подавить.
Транспорт начал подниматься. Эйлле смотрел вниз, где удалялась земля, и не мог отделаться от ощущения, что видит огромную гноящуюся рану. Даже полоски воды внизу казались царапинами, которые воспалились и не заживают.
— Нарво слишком очеловечился, — негромко произнес Яут. — Я думал, что это беда младших по званию, но теперь вижу, что эта болезнь поражает всех.
Эйлле хотел было выразить согласие… и вдруг понял, что с ним происходит то же самое. Перенимать обычаи людей, очеловечиваться… Правда, он делал это почти сознательно.
И вдруг понял, что достраивает позу. На размышления хватило секунды. И с огромным облегчением — и удовлетворением — увидел, как Яут кивает в ответ.
Фрагта — тот, кому доверяешь как самому себе и больше, чем себе. Эйлле не нарушал обычай, а следовал ему. Об этом говорила мудрость Плутрака. Никогда не бойся объединения, если оно проводится во благо и должным образом.
Нарво этого сделать не сумел. Нарво потерпел провал — самый серьезный, какой только может выпасть на долю кочена. И только усугубил ситуацию, пытаясь скрыть свое поражение — подобно тому, кто замазывает гнойник, вместо того, чтобы его лечить.
Да, именно лечить. Объединение было неизбежно, как это всегда происходило. Но оно стало скорее проблемой, а не опорой. Завоеватели перенимали лишь недостатки людей, отбрасывая все остальное. Именно потому, что видели в людях лишь недостатки. Такова месть этой странной расы. Расы, которая будет терпеть поражение — раз за разом, — но никогда не покорится.
Но как такое случилось? Смысл завоевания — в объединении, и ни в чем другом. Вот еще одна истина, которую Эйлле усвоил в числе первых. Он как наяву видел позу Брема, с которой тот сообщал ее внимательным детенышам.
И Эйлле немедленно воспринял ее как нечто очевидное. Быть может, именно тогда он и стал иамт камити, каким его сейчас считают — лучшим в выводке? Да, он был первым. Но никогда не отталкивал остальных и тем более не подминал их под себя. Он рос вместе с остальными, а не наперекор им, поддерживал их, чтобы потом они, в свою очередь, могли стать опорой для него.
И все-таки, как такое могло произойти?
Полет подходил к концу, когда он нашел ответ. Кажется, нашел.
Во многих отношениях Нарво был благословением для джао. Самый могущественный из коченов, самый яростный в битве, самый выносливый после победы, самый отважный в поражении.
Плутрак очень ценил это и многократно пытался заключить союз с этим коченом. Но Нарво постоянно отвергал их. И Плутрак не был бы Плутраком, если бы забыл хоть на миг о том, как опасен бывает путь силы.
Корабль приземлился, и Эйлле встал.
— Утонченный, как Плутрак, — пробормотал он, обращаясь к самому себе, равно как и к Яуту.
— Да, — отозвался фрагта. — Нельзя завязать узлом скалу. Пока Нарво здесь, никаких связей не будет. Теперь это ясно. Пришло время вступить в бой.
Если решение принято, не стоит откладывать. Эйлле жестом остановил Талли и Агилеру, когда они поднялись и хотели покинуть каюту первыми.
— Я никогда не обвиню вас в неуважении, бесчестии или неверности, если вы сообщите мне правду, — сказал он.
Две пары глаз уставились на него. Потом Агилера энергично кивнул. Талли чуть помедлил и отвернулся.
Итак, победа. Даже две победы. Пусть небольшие… но победы.
Глава 19
После изнуряющей августовской жары в Оклахоме побережье залива в Орегоне радовало свежестью. Стоя на краю утеса, Кэтлин следила за волнами в белых шапках пены, которые с упорной яростью бросались на черные камни и разбивались вдребезги. Прямо у ее ног начиналась деревянная лесенка с многочисленными изгибами, по которой можно было спуститься на пляж, похожий на край почтовой марки. С ветром с океана долетали прохладные брызги, его порыва ерошили коротко стриженные волосы девушки.
Она уже знала, что находится неподалеку от резервации индейцев мака. Орегон был домом мака.
Они бродили по этим скалам еще в те времена, когда никому не могло прийти в голову, что на других звездах тоже живут разумные существа. Возможно, индейцы считали джао богами или демонами, которые прибыли издалека и навязали людям свою волю. В общем, мака были не слишком далеки от истины.
Сейчас воля богов заключалась в том, чтобы мака выбрали несколько охотников и предоставили их в распоряжение властей. Правда, охотники сочли своим долгом предупредить, что сейчас для китовой охоты не самый подходящий сезон. Лучше охотиться осенью, советовали они. Тогда у серых тихоокеанских китов начнется период миграции, их мясо и жир станут более сочными. Конечно, мака с радостью возглавят охоту и поделятся всеми своими секретами.
Само собой, ждать три месяца Оппак не собирался. Охота должна была состояться немедленно, даже если бы для этого пришлось поднять еще один корабль и доставить пару китов в бухту. Кэтлин вздрогнула. Ужасно. Такое чувство, что джао намеренно перенимают у людей все недостатки, превращаясь в какую-то нелепую карикатуру.
Но что поделать? Любая попытка остановить Оппака только усугубила бы ситуацию. Он заставил ее присутствовать при этом отвратительном представлении. Так что придется играть роль, которую навязал ей Губернатор — внимательной, скучающей гостьи… и надеяться, что все скоро закончится.
Неподалеку рос «хэнт» — временная постройка, напоминающая формой и назначением походный шатер, а размерами — средних размеров виллу. Его строили так, как принято у джао — отливали из материалов, которые сами принимали заданную форму, а не собирали из мелких частей. Здесь Губернатору и его гостям предстояло обитать до конца охоты.
Скорее всего, бассейна внутри не будет. Но зачем нужен бассейн, если в твоем распоряжении весь Тихий океан? Сегодня вода казалась почти изумрудной, неровные гряды волн тянулись до самого горизонта, словно рваный облачный слой. Им до этого нет дела, с грустью подумала Кэтлин. Им вообще, чем меньше солнца, тем лучше.
— Тебя хотят видеть, — послышался, чуть ли не над головой голос Банле. Как обычно, она не назвала девушку по имени — это означало признать ее чем-то значительнее ручной мартышки. Обернувшись, Кэтлин взглянула на полосатую физиономию охранницы.
— Кто?
— Губернатор, — в повороте плеч и наклоне спины появился чуть заметный оттенок неодобрения.
— Значит, придется идти, — отозвалась Кэтлин. Да, недолго ей довелось наслаждаться свобо…
Оглушительная пощечина оборвала ее мысли. Непроизвольно ахнув, Кэтлин покачнулась, оказавшись в опасной близости от края обрыва, и прижала ладонь к щеке. Впрочем, этого следовало ожидать. Ее фраза, а в еще большей степени — интонация и движения — свидетельствовали о неуважении. Банле слишком давно находилась с Кэтлин и хорошо распознавала такие тонкости.
— Он обратил на тебя внимание, — в голосе охранницы зазвенели металлические нотки. — Многие сочли бы это за честь!
Например, ты, подумала Кэтлин. Щека пульсировала. Можно не сомневаться: скоро ее будет украшать роскошный синяк. — Поторопись, — буркнула Банле, грубо проталкивая ее вперед.
Когда они подошли, оказалось, что строительство хэнта почти завершено. Как и все постройки джао, он весь состоял из скругленных поверхностей, перетекающих друг в друга. Зализанных, зло подумала Кэтлин. Будь она джао, ее взор вдоволь насладился бы пресловутой «текучестью» этих форм. Но, увы, человеку не дано понять, в чем эта «текучесть» заключается. Порой казалось, что джао нарочно придумали ее, чтобы сбивать людей с толку.
При входе Кэтлин подверглась тщательному досмотру со стороны охранников-близнецов. Лишь после этого ее протолкнули сквозь дверное поле, столь высокой частоты, что у нее заныли зубы.
Внутри оказалось просторное полутемное помещение, за которым начинался лабиринт извилистых коридоров. В воздухе остро пахло тлеющим таком — утонченный аромат, способный привести в восторг ценителей букета жженой резины.
— Мисс Стокуэлл, — Дринн, начальник личной службы Губернатора, сделал приглашающий жест, указывая куда-то в облака сизой дымки. — Губернатор хочет с вами поговорить.
Следуя в указанном направлении, Кэтлин зашагала по коридорам, пока не оказалась в задней комнате, еще более просторную, чем прихожая. Оппак кринну ава Нарво оторвал взгляд от голограммы, изображающей человеческий парусник в океане, и посмотрел в ее сторону.
— Примите какую-нибудь позу, — произнес он без предисловий.
Кэтлин вздрогнула и остановилась, словно наткнулась на невидимую стену.
— Простите?
— Я наблюдал за вами на приеме, — пояснил Оппак. — Вы освоили почти полный набор общепринятых поз — по крайней мере, способны их принимать. Примите какую-нибудь позу. Я хочу оценить уровень вашего мастерства.
На миг ей показалось, что сердце вот-вот выскочит. Но руки уже поднимались, воспроизводя положение «удивление-и-скромность». Потом плечи, голова, торс… Пожалуй, это был не лучший выбор — наклон головы не мог отразить должного разворота ушей. Но с другой стороны… Человек в принципе не способен полностью воспроизвести позу джао именно потому, что его уши неподвижны. Поза будет в любом случае «усеченной», это неизбежно. Остается лишь постараться выразить хоть что-то осмысленное.
— Любопытно, — произнес Оппак, разглядывая ее, словно призовую корову на животноводческой выставке. — А сейчас я хочу увидеть что-нибудь более сложное. «Смущение-и-почтение», например. Или нет… пожалуй, «любезность-и-без-различие».
Кэтлин покраснела.
— Могу я спросить, что все это значит, Губернатор?
— Нет, — его золотисто-рыжее лицо выглядело вполне доброжелательным. — Если я велел вам продемонстрировать свое владение Языком тела, вы так и сделаете.
Помни о Бренте, Кэтлин. Тогда у Губернатора тоже не было причин, чтобы… сделать то, что он сделал. Джао — абсолютные правители Земли, и Оппак — живое воплощение этой власти. Если он сказал «делай», ей действительно остается лишь подчиниться… и надеяться, что уровень ее мастерства устроит взыскательного зрителя.
Кэтлин исполнила «смущение-и-почтение», «любезность-и-безразличие», потом «благоговение-и-почтение», «стремление-к-постижению», меняя позу через каждые тридцать секунд, потом через каждые двадцать, потом через десять… Сердце бешено колотилось, вдоль позвоночника текла струйка пота. Едва приняв позу, она уже обдумывала следующую, представляла, как сделать переход более изящным, как без лишних движений распрямить пальцы и тут же сложить ладони чашей… Снова, снова, снова. Она перестала задумываться, она просто перетекала из одной позы в другую, в третью, в четвертую. Ради бедного Брента. Ради всей своей семьи. Ради Земли. Она сделает все, как следует. Она не подведет…
— Довольно!
Девушка испуганно подняла голову и встретила взгляд мерцающих иззелена-черных глаз Губернатора Оппака.
— Кто вас обучал?
— Официально — никто…— Кэтлин внезапно почувствовала, что еле дышит а мышцы свело от напряжения. — Я наблюдала за Банле и за другими джао, которые появлялись у нас дома.
— Вы и в самом деле имитируете стиль Нарво… хотя довольно грубо, — сказал Губернатор, глядя поверх ее головы словно там находилось нечто невидимое. — Так не годится. Вы будете двигаться как Нарво, но научитесь делать это как следует, чтобы не опозорить наше доброе имя.
Господи, что еще от нее потребуют?!
— С этого момента вы у меня на службе. Я выпишу для вашего обучения дизайнера поз. Надеюсь, на этой отсталой планете найдется хотя бы двое, — Губернатор пристально посмотрел на нее. — Вы будете учиться — и учиться как следует, чтобы впоследствии принести наибольшую пользу.
— Впоследствии? — беспомощно переспросила Кэтлин, хотя знала, что объяснений не последует.
— У меня есть определенные планы на ваш счет. Остальное вы узнаете, когда течение позволит вам принести пользу. А до тех пор… — его взгляд стал тяжелым, каждый изгиб огромного тела отчетливо выражал «свирепость-и-предостережение», — вы будете прилежно учиться.
Либо разделите судьбу Брента. Действительно, объяснения излишни. Она будет совершенствовать свои навыки, пока не сможет занять место в планах Губернатора.
В противном случае ей придется умереть.
Солнце светило ярко, небо было голубым, а не серебристо-зеленым. Иначе Эйлле мог бы представить, что оказался дома, на Мэрит Эн. Соленый морской воздух, терпкий аромат водорослей, гул волн, разбивающихся о камни — совсем как тот, чей голос раздавался под сводами бассейна рождения. Казалось, достаточно закрыть глаза и восстановить в памяти некоторые детали — и будет невозможно понять, где ты находишься.
Будь он Губернатором, он возвел бы дворец именно здесь, а не на том иссушенном клочке земли, запертом в центре материка. Ради чего Оппак лишил себя наслаждений, которые дарит это побережье?
Яут подошел ближе и тоже начал вглядываться в беспокойное, покрытое белыми шапками море.
— Приятный вид.
Вот и все, что он сказал. Однако поворот его ушей и танец вибрис говорили о большем.
— В самом деле, — отозвался Эйлле. Он уже изнывал от желания погрузиться в эти восхитительные волны… но прекрасно знал, что Оппак заставил их проделать столь дальний путь не для того, чтобы дать возможность повеселиться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66