А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


От его искренней дружелюбной улыбки Кафари стало немного легче.
— Я и правда вас не помню, — пробормотала она.
— Ничего страшного, — поспешил сказать хирург, погладив ее по руке. — Так вот, вашему мужу понадобится специальное реабилитационное лечение, которое мы не можем предоставить ему на Джефферсоне.
— У нас нет центров регенерации нервной системы и приборов для восстановления погибших клеток, — озабоченно объяснил он. — Согласно положениям договора, раненый офицер Кибернетической бригады должен быть немедленно доставлен на любое расстояние в клинику, способную оказать ему необходимую помощь.
— Поэтому, — неожиданно настойчивым тоном продолжал доктор Зарек, оглянувшись на дверь, за которой исчез в сопровождении журналистов Сар Гремиан, — я рекомендую без промедления вывезти вашего мужа с Джефферсона. Мне известно, что сегодня вечером к нам прибывает грузовой корабль с Мали. Он отправляется обратно завтра утром. Как только он пришвартуется на «Зиве-2», господина Хрустинова необходимо перевести на его борт. Я отправлю с ним врача и медсестру… Поверьте мне, промедление смерти подобно!
— Я вам верю, — пробормотала Кафари, чувствуя себя такой же напуганной и беспомощной, как и ее дочь.
Потом до нее дошло, что у нее на заднем дворе находится в полной боевой готовности сухопутный линкор 20-й модели, который слышит все ее разговоры и делает собственные выводы. А ведь он и так подозревает, что на жизнь его командира совершено покушение!..
— Вот черт!.. — Кафари схватилась за наручное коммуникационное устройство. — Сынок, ты слышишь меня?
— Так точно! Я слежу за всеми разговорами с момента вашего отъезда в больницу.
Хирург недоуменно нахмурился. Потом до него дошло, с кем и почему разговаривает Кафари, и у него удивленно округлились глаза.
Кафари тем временем откашлялась;
— Кого мы должны поставить в известность о случившемся и как нам это сделать?
— Я уже сообщил Окружному командованию о несчастном случае с моим командиром. В настоящее время я отправляю туда новое сообщение с последней врачебной информацией. Оно включает в себя ваш разговор с лечащим врачом. Я свяжусь с тобой, как только получу ответ из бригады… Мне понадобятся данные о грузовом корабле с Мали, чтобы поддерживать контакт с его капитаном и сопровождающими Саймона медиками. Саймон не может лететь на Хаккор, и Окружное командование уже послало направлявшийся к нему легкий крейсер на другое задание… Когда Саймон придет в сознание, извинись перед ним от моего лица. Я все время искал неприкрытые источники угрозы — ракеты, артиллерийские орудия, энергетические излучатели — и уж никак не ожидал, что враг исподтишка выведет из строя его аэромобиль. Моя недальновидность чуть не стоила Саймону жизни. А ведь он — один из самых блестящих офицеров, с какими мне приходилось служить. Передай ему, что мне очень стыдно.
Кафари уставилась на переговорное устройство. Конечно, она догадывалась, что «Блудный Сын» — самая сложная психотронная система в известной части Вселенной, но даже после четырнадцати лет знакомства с ним она до конца не понимала, насколько сложны управляющие им программы. Сейчас эта огромная машина разговаривала с ней металлическим голосом, в котором звучало неподдельное горе.
Она не знала, что ответить. Доктор Зарек тоже растерялся. Елена опять расплакалась. Наконец Кафари прервала мучительное молчание.
— Спасибо, Сынок! Я обязательно передам Саймону твои слова, — дрогнувшим голосом сказала она. — Обещаю!
Вновь воцарилась тишина, и Кафари с ужасом задумалась о том, кто теперь будет командовать «Блудным Сыном». Она питала на этот счет определенные подозрения, и ей становилось очень страшно.
Из слов Саймона и других источников она знала, что сухопутный линкор 20-й модели способен к самостоятельным действиям. Но ведь кто-то же должен говорить ему, что надо делать! От Окружного командования этих указаний не дождаться, значит, они должны поступать от кого-то на Джефферсоне. Кафари даже не знала, чего больше бояться — самостоятельных действий пришедшего в полную боеготовность «Блудного Сына», которого в этом состоянии немного побаивался даже Саймон, или приказов ставленника Витторио Санторини Жофра Зелока.
«В какую же переделку мы попали!.. Где же ты, Саймон?!.»
Никогда еще Кафари не испытывала такой жгучей потребности почувствовать рядом с собой плечо любимого человека, ощутить его объятия, услышать его мужественный голос. Без него сердце Кафари разрывалось на части.
Внезапно Кафари поняла, что кто-то уже несколько раз назвал ее по имени. Она отогнала незваные мысли и попыталась сосредоточиться на том, что говорил ей чем-то озабоченный доктор Зарек.
— Что-что? — переспросила она голосом, который и сама не узнала.
— Вам надо заполнить множество бланков. Как ближайший родственник вы должны разрешить нам выставить счет Конкордату от имени вашего мужа… Нет, о деньгах не беспокойтесь. Наша регистратура уже все выяснила. Лечение вашего мужа полностью оплатит Кибернетическая бригада. Нам просто нужны ваши подписи на документах, которые мы направим в Министерство финансов Джефферсона, а не в Министерство здравоохранения, которое отвечает за вашу медицинскую страховку на работе. Кроме того, вам надо заполнить эмиграционные документы на вас и вашу дочь.
Затаив дыхание, Кафари повернулась к Елене, но та упрямо покачала головой:
— Я не хочу уезжать с Джефферсона. Я просто не могу уехать…
— Но твоего отца здесь не вылечить!
— Я знаю, но ведь с ним поедет доктор. Папа вернется, когда поправится, а я ни за что не поеду жить в другое место, где у меня не будет друзей и вообще ничего. Если хочешь, поезжай, а я останусь здесь.
— Ну и где же ты собираешься жить? — решительно вмешался отец Кафари.
— ДЖАБ’а поселит меня в общежитие для сирот, и я смогу дальше ходить в мою школу!
— Этого не потребуется, — устало проговорила Кафари. — Ты прекрасно знаешь, что больше всего на свете я хочу поехать с отцом, но я не могу оставить здесь тебя одну и, конечно уж, не отдам тебя в грязный детский дом!
— Твой отец тоже велел бы мне остаться, — добавила она, взяв в ладони лицо Елены. — На самом деле, мы уже обо всем договорились, когда…
Она осеклась, не в силах продолжать.
— Я пришлю вам санитара с бланками, — негромко сказал врач. — И сообщу, когда ваш муж придет в сознание.
Кафари кивнула, и доктор Зарек удалился. Через несколько минут санитар принес кипу бумаг, которые нужно было заполнить и подписать. Глядя на них, Кафари задумалась о том, что предстоит ей в эти долгие годы, пока будет поправляться ее муж, одинокий и никому не нужный на чужой планете. В воцарившейся гробовой тишине Кафари принесла все еще лежащему в коме Саймону страшную клятву.
«Я буду жить здесь столько, сколько понадобится, и буду бороться за нашу дочь. Прости, но я не могу бросить ее в лапы негодяев, исковеркавших ее душу и разум. И в один прекрасный день, — думала она, чувствуя, как от лютой ненависти у нее сужаются зрачки, — они горько раскаются в содеянном!»

Часть третья
ГЛАВА 16

I
Со мной больше нет моего командира.
Теперь у меня вообще не будет командира. Я все еще не в силах в это поверить. Несмотря на предупреждения Саймона, я не верил в то, что Окружное командование бросит меня на произвол судьбы. Неужели там не понимают, что я должен действовать под руководством человеческого разума?!
Как же мне быть без Саймона?!
Мне даже не удалось доказать, что авария его аэромобиля подстроена. По официальной версии у него отказала компьютерная программа и произошел несчастный случай. Я не могу доказать обратное и больше не имею права пребывать в полной боевой готовности.
Грузовой корабль с моим тяжело раненным командиром на борту едва успел вылететь в сторону сверхсовременной клиники на Вишну, как со мной связался президент Зелок:
— Просыпайся, линкор!
— Я бодрствую уже два дня, девять часов, пятнадцать минут и тридцать семь секунд.
— Почему? — с подозрением спрашивает меня президент. Он решил не показываться на экране, и мне остается прислушиваться к нюансам его голоса. Это неожиданно вызывает у меня раздражение.
Конечно, я не требую, чтобы передо мною расшаркивались, но привык к элементарной вежливости.
— Меня привела в состояние боевой готовности попытка Сара Гремиана убить моего командира, по приказу которого я и наблюдаю за развитием ситуации. Когда аэромобиль моего командира упал и он получил тяжелые ранения, я не смог отключиться в связи с моим нынешним положением. Я получил сообщение Окружного командования, в котором говорится, что Саймон Хрустинов нуждается в длительном лечении, и о том, что ему на замену никто не прибудет. Значит, я должен сам собой управлять и не могу спать.
— Понятно…
Кажется, президент Зелок немного смягчился:
— Ну ладно. Вот мой первый приказ. Отключись и не включайся, пока я не прикажу.
— Я не могу выполнить этот приказ.
— Что?! ,
— Я не могу выполнить ваш приказ. ‘
— С какой это стати?! Делай то, что тебе говорят!
— Вы имеете право направлять мои действия по обороне вашей планеты, но не можете препятствовать выполнению моего основного задания.
— А в чем же тут препятствия, если я прикажу тебе спать? Я — президент Джефферсона, и твое основное задание — мне подчиняться!
— Это неверно.
— Что?! — Президент удивлен и зол. Я пытаюсь все ему разъяснить.
— Вы ошибаетесь, считая, что я нахожусь в вашей власти. В первую очередь я подчиняюсь Окружному командованию, и пока оно не отменило своих приказов, я не буду выполнять противоречащих им требований.
Президент Зелок внезапно появился на экране. Достаточно взглянуть на его лицо, чтобы понять, что он просто вне себя от ярости. На висках у него налились кровью вены, а лицо побагровело.
— Ты меня узнаешь, железяка?!
— Вы Жофр Зелок, девяносто первый президент Джефферсона.
— Так объясни мне, что за чушь ты несешь! Я твой командир и приказываю тебе спать!
— Мой командир не вы!
У Зелока чуть не вылезли глаза из орбит.
— Что ты хочешь этим сказать? Как это я не твой командир?! Ты меня не проведешь! Кончай темнить или тебе не видать запчастей! Заруби себе на носу, отныне твой командир — я!
— Неверно. Вы лишь представитель гражданских властей, который имеет право указывать мне, как лучше выполнить мое основное задание.
Ровно десять секунд президент шевелит мясистыми губами и изрыгает непонятные мне звуки. Это любопытно, ведь я запрограммирован так, чтобы понимать двадцать шесть важнейших земных языков и диалект, на котором общаются представители восьмидесяти семи миров, включающий в себя все мыслимые и немыслимые слова и выражения. Разумеется, за свою карьеру мне не приходилось сталкиваться с подавляющим числом этих языков, но Кибернетическая бригада подготовила меня к любым неожиданностям.
В конце концов президент Зелок вновь обрел дар членораздельной речи.
— С тобой спорить труднее, чем с Витторио Санторини, — сказал он, тяжело дыша. — Ну ладно. Разъясни, в чем состоит твое основное задание, а потом дай прямой ответ — почему ты не желаешь уснуть.
Судя по всему, разговор предстоит тяжелый. А рядом со мной нет Саймона, который помог бы разобраться в хитросплетениях человеческой жизни того, что люди называют «политикой».
— Моя основная миссия заключается в том, чтобы защищать вашу планету. В качестве главного должностного лица Джефферсона вы имеете право указывать мне, как лучше поступить для того, чтобы это осуществить. В отсутствие же руководящего мною человека я обязан бодрствовать, чтобы заменить собою собственного командира. Как и он, я должен постоянно анализировать ситуацию, от которой зависит выполнение моего задания.
— Понятно! — Тон президента внезапно изменился вместе с выражением его лица. Мои слова, правда, не знаю, какие именно, явно пришлись по душе Зёлоку. Президент обнажил в улыбке свои безукоризненные зубы. — Теперь все понятно.
Я рад, что донес до собеседника свою мысль, хотя пока мне невдомек, чему так внезапно обрадовался Зелок.
— Ну и чем же ты теперь намерен заняться?
Я и сам не знаю, что именно буду делать в течение долгих лет, пока буду охранять этот мир.
Наконец я останавливаюсь на простейшем ответе:
— Я буду следить за всем, что может представлять собой угрозу Джефферсону и разрабатывать тактику действий в зависимости от событий и обстоятельств в нашей звездной системе и за ее пределами.
— Вроде бы понятно, но что именно ты понимаешь под «событиями и обстоятельствами в нашей системе»?
— Во-первых, я должен охранять Джефферсон от внутренних источников опасности, как-то: диверсионная деятельность местных жителей и агентов противника, деятельность незаконных вооруженных формирований, угрожающих правительству Джефферсона и, следовательно, ставящих под угрозу существование его в качестве независимой планеты, управляемой волей ее обитателей. Я буду следить за состоянием экономики Джефферсона, — добавляю я после мимолетной паузы. — Моя задача многогранна, сложна и крайне важна для Конкордата, так как сейчас все наши офицеры участвуют в ожесточенных сражениях с мельконами и не могут прибыть на Джефферсон, чтобы взять на себя командование мною.
Жофр Зелок на мгновение нахмурился. Потом у него на лице возникло не вполне понятное мне выражение. Несколько мгновений он молчит, и у меня появляется возможность сопоставить его выражение лица с данными, собранными мною за сто лет работы с людьми. Наконец я прихожу к выводу, что выражение глаз, изгиб губ, положение бровей и движения мышц на лице говорят о том, что он, к собственному удивлению, начал понимать, до какой степени я могу быть ему полезен.
— Расскажи-ка мне, — продолжает он почти ласковым голосом, — о том, как идет война с мельконами.
— Я не имею право разглашать секретную информацию, — к видимому неудовольствию Зелока начинаю я, — и могу сообщить вам об этой войне лишь то, что затрагивает безопасность Джефферсона.
— Так сообщай же!
— Судя по дислокации военно-космических сил, положению планет, с которых эвакуируется население, а также исходя из сообщений, которыми Кибернетическая бригада обменивается с Центральными мирами на каналах связи, доступных мне, война, скорее всего, будет отступать все дальше и дальше от Джефферсона. Мельконы полностью уничтожили соседние явакские поселения, и с той стороны Силурийской бездны, где раньше жили яваки, больше нет обитаемых планет. Ближайшей к Джефферсону звездной системой, по прежнему находящейся в явакских руках, является Зантрип. Туда мельконы еще не добрались, потому что им приходится вести ожесточенные бои в местах их конфронтации с землянами. Сейчас сражения бушуют в тридцати трех населенных мирах, и мельконам нужны межпланетные корабли и солдаты, которых они в противном случае наверняка бросили бы против яваков.
Я вывожу схематическую карту театра военных действий на президентский экран, старательно исключая из нее все то, что Жофру Зелоку не положено знать. Изучив общие тенденции на фронтах, президент Джефферсона переводит дух.
— Конкордат не воспользовался опустевшими мирами по той же причине, что и мельконы. Ожесточенные схватки в этой области пространства заставили Окружное командование мобилизовать все свои силы для защиты земного пространства. Теперь между ближайшими мирами, населенными яваками или мельконами, находятся целых семнадцать звездных систем, где прекратилась всякая жизнь. Иными словами, окруженный бездной и пустующими мирами Джефферсон оказался самой изолированной населенной системой в данной области пространства.
Откинувшийся в кресле Жофр Зелок изучает переданную ему карту. Он молчит так долго, что я уже подумываю о том, не стоит ли завершить сеанс связи. Наконец на губах у президента начинает играть загадочная улыбка.
— Очень, очень интересно, — бормочет он.
Он улыбается еще шире. Мне трудно понять, что творится сейчас у него в голове. Конечно, я знаю очень мало руководителей звездных систем, но догадываюсь, какое бремя ответственности лежит у них на плечах. Оно может согнуть даже самого сильного человека во времена мира и экономического процветания. В моменты катастрофических переломов в судьбе общества груз этой ответственности может стать невыносим. Он погубил Абрахама Лендана, которого так уважал Саймон и любила отважная воительница Кафари, не говоря уже о большинстве населения Джефферсона.
Моим логическим процессорам не понять, чем так доволен Жофр Зелок. На месте руководителя планеты, отрезанной от большинства источников экономической и военной помощи, я бы расстраивался, а не ликовал. Что будет с Джефферсоном, если на него обрушатся новые потрясения?! А ведь, насколько я могу судить, президент Лендан как политик был гораздо талантливее Зелока!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77