А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— У меня есть и твои поэтические программы, — продолжил он с улыбкой. — Из специальных полицейских файлов. Но мне не хотелось разочаровывать Рейнстоуна, и я не стал сообщать ему о твоей хитрости. А программки интересные… На меня они произвели большее впечатление, чем все остальные твои работы. По существу это попытка смоделировать традиции различных культур — по крайней мере сорока семи. Неужели Рейнстоун так ничего и не заподозрил?
— Нет, но иногда стихи ему не нравились, и тогда я вносил изменения в программу. — Эрон наконец нашел в себе силы поднять взгляд и стал смотреть на облака, освещенные луной. — Он все время пытался убедить меня написать что-нибудь оригинальное, но мне было интереснее анализировать структуру чужих стихов.
— В поэзии стили быстро сменяют друг друга.
— Не всегда. Иногда они сохраняют стабильность в течение тысяч лет. Меня как раз интересовали темпы изменения стиля и их корреляция с остальным содержанием культуры. Так сказать, слабая попытка психоисторического анализа.
Луна скрылась — они попали в глубокую долину между двумя облачными кряжами.
— Кстати, — оживился Кон, — у меня есть для тебя тема диссертации. Я берег ее для особо выдающегося студента. У тебя эта работа займет лет пять или около того.
Эрон посмотрел на него с опаской.
— Думаете, она мне понравится?
— Обязательно! Ведь твое внимание привлек тот факт, что поэтические формы могут оставаться неизменными тысячи лет и при этом сохранять жизнеспособность! Я хочу, чтобы ты исследовал застой.
— Застой?
— Ну да, когда ничто не меняется. — Палец адмирала указал вниз, на пол «летающей крепости», но имел он в виду, конечно, планету. — Как в этой куче дерьма там, внизу. Только не вздумай передать мои слова команде!
— Вы хотите, чтобы я исследовал Терру?
— Нет-нет, застой вообще! Когда все меняется, но… остается по-прежнему. Терра — лишь самый древний пример застоя и самый простой, как раз по зубам юному математику.
Эрон не совсем понял, что Кон подразумевал под застоем.
— Почему бы нам не изменить все?
Он имел в виду кучу дерьма. И сам удивился, что сказал «мы».
Кон вздохнул:
— Это главная проблема с предсказанием будущего. Если ты можешь предсказывать, то можешь и менять. Но в каком направлении? Вот в чем вопрос! Нам что, сделать с ними то, что они сами сделали с неандертальцами? Или то, что Морские Разбойники сделали с первоначальным населением Америндии? А может быть, то, что Первая империя сделала с хельмарцами? Можно еще навязать им генную инженерию, чтобы подправить мозги… Какие еще будут предложения?
— Вы хотите, чтобы я изучал застой. Мои результаты смогут помочь решить эту проблему?
— Давай я дам тебе определение застоя. — Адмирал взял салфетку и нарисовал на ней график с резко идущей вверх кривой. — Вот главная проблема терранцев, с которой они живут уже чуть ли не тысячу столетий. На протяжении этого невообразимо долгого времени все их цивилизации без исключения, бедные они были или богатые, упорно считали, что численность населения регулируется естественным путем. Верно, регулируется. И вот теперь они живут, как козы на острове, ощипанном догола!
Он хлопнул рукой по своему чертежу.
— Наша «Королева» была построена для того, чтобы уничтожать излишки гирманийцев, которые выплескивались со своей территории в поисках новых земель для размножения. В течение того столетия численность населения Терры возросла вчетверо с тем неизбежным результатом, что богатые стали еще богаче, а бедные районы превратились в очаги гниения культуры!
— В следующем столетии дела пошли немного получше, — продолжал Кон. — Полная численность населения удвоилась лишь через семьдесят лет. Но в районах, где сохранились прежние темпы размножения, и население удваивалось раз в тридцать — сорок лет, начались геноцид, кровавая бойня и непредсказуемые массовые вымирания. Половина видов млекопитающих исчезла, а средняя скорость исчезновения видов стала самой высокой за последние шестьдесят миллионов лет. Среднестатистический сапиенс стал беднее, чем во времена неолита, несмотря на то что уровень развития физики и сельского хозяйства был высок, как никогда. В результате богатым становилось все труднее и труднее обеспечивать себя полицейской и военной охраной… Что происходило в следующие несколько столетий, сказать трудно — надежных источников просто не существует. Известно лишь, что к началу эпохи Ренессанса, когда появились первые звездные корабли, население Терры сократилось до одного миллиарда и существовало довольно неплохо за счет высвободившихся ресурсов. Но урока они не усвоили. Население опять начало быстро расти — быстрее, чем шло восстановление биосферы планеты. Следующий коллапс наступил не так быстро, как первый, и был не таким впечатляющим — все разыгрывалось уже на стадии истощения. К моменту, когда прибыли завоеватели с Эты Куминги со своим гипердвигателем, ситуация уже в основном стабилизировалась приблизительно на современном уровне — сапиенсы убивают природу быстрее, чем природа успевает восстанавливаться, а враждебная природа убивает сапиенсов быстрее, чем они успевают размножаться. В результате вся история завоевания Галактики на гиперзвездолетах прошла мимо них. Застой…
— А у вас нет чего-нибудь вроде Плана Основателя для Терры?
— Нет. У меня есть дела поважнее.
Адмирал не стал пояснять, что он имел в виду.
В последующие дни Хаукум Кон продолжал давать Эрону уроки психоистории — в воздухе и на стоянках, в рубке и в бортовом офисе у компьютера, когда машину вел робот-пилот. Иногда Эрону казалось, что Кон просто болтает об исторических событиях, в то время как на самом деле тот все время думал о психоистории, а иногда, наоборот, явно психоисторическая лекция была затеяна лишь для того, чтобы «вправить» чей-то исторический вывих. Но никогда адмирал не читал голых математических лекций, без философского вступления. Эрону очень скоро стало очевидно, что существуют две главных школы в психоистории, причем коновская — явно в меньшинстве.
Они летели на высоте двенадцати тысяч метров, красный шар солнца уже опускался в облака на горизонте. Внизу уже давно наступила ночь. Панель управления была ярко освещена. Они переговаривались через пам, напрямую, потому что в рубке, как всегда, стоял оглушающий шум от работающих двигателей.
— Для Хейниса важна цель. Он намечает маршрут, и все должны идти за ним. Он хорошо умеет строить планы. Если провести грубую аналогию, Хейнис знает, сколько горючего в баках, как далеко мы на нем улетим и где должны будем сесть, чтобы заправиться. Его план полета учитывает и погоду, и закуску для команды. Все предсказано! — Адмирал усмехнулся. — Ну а мне, в общем, все равно, куда мы летим, лишь бы крылья по пути не отвалились. Там, впереди, масса хороших вариантов будущего, и они, безусловно, сами не наступят, так что кто-то все равно должен принимать решения в узловых точках — так пусть это будет Хейнис. Я занимаюсь техническим обслуживанием. Для меня главное, чтобы наш старый драндулет не потерял по дороге двигатель и не рухнул вниз, разбрасывая по земле свои обломки и наши кости! Беда в том, что слишком много психоисториков высматривают впереди конечную цель, продолжая традицию, заложенную еще Основателем, и никто не хочет присматривать за машинами.
Кон резко сменил тему, как он это часто делал.
— Ты слышал когда-нибудь о плетении Хаскина?
— Нет. Я вообще плохо знаю психоисторию.
— Да, этому вряд ли могут научить в Азинии.
Кон передал управление роботу и повел Эрона в офис, где усадил за компьютер и начал учить, объясняя основные методы логического плетения и демонстрируя конкретные примеры их применения при постановке проблем. Потом он дал своему ученику несколько головоломных задач. Эрон не сразу понял, в чем тут дело, и не раз чувствовал себя идиотом, направляя компьютер по неверному пути. В таких случаях адмирал мог подолгу терпеливо ждать, пока его студент сам выпутается из трудного положения, но частенько не выдерживал и туманно намекал на правильный ответ. Наконец он соскучился по своему штурвалу и вернулся в рубку, прекратив на сегодня занятия.
На другой стороне океана, когда топливо уже было на исходе, они неожиданно попали в зону циклона. Самолет нещадно трясло и бросало из стороны в сторону, но адмиралу это доставляло лишь удовольствие. Эрон нервно поглядывал на индикаторы робота-пилота — когда же он наконец признает ситуацию опасной? — но робот молчал, считая, очевидно, что бывают бури и похуже.
Бесконечное путешествие вокруг Терры очень нравилось Эрону, но, к сожалению, они нигде не останавливались достаточно долго, чтобы он успел привыкнуть и как следует понять то, что видит. Особенно запомнились ему величественные развалины Эталундии, имперской цитадели, построенной Эталунской династией в пятьдесят третьем столетии галактической эры, когда Первая империя взяла в свои руки шефство над прародиной человечества. Этот город, бывший главным центром имперской власти на Терре, надолго пережил самих эталунов, но во времена поздних династий пришел в упадок и был окончательно покинут в тот самый год, когда была основана колония на Дальнем Мире. Теперь там шли раскопки, которыми под руководством своих профессоров занимались студенты-историки, специализировавшиеся на культуре этого периода. На руины гордо взирали сверху восемь эталунских императоров, чьи головы были увенчаны снежными шапками. Эти гигантские фигуры были вырублены в самой высокой горе на Терре. Время обошлось с ними снисходительно. Орр Эталунский, правда, потерял нос и половину своей фантастической прически, но его отец и дед нисколько не пострадали.
Самым старым местом раскопок, которое они посетили, была Ракуна, названная так по имени небольшой деревушки, расположенной на берегу. Уже в течение столетий, по мере того как росли ледяные шапки на полюсах Терры и уровень океана понижался, эти руины постепенно поднимались из воды, свидетельствуя о былой славе огромного города. Даже огромные дамбы, которые когда-то укрывали его от вторжения океана, все еще оставались на месте, хотя и не функционировали. Археологам здесь было раздолье! Этому городу повезло — он не был сожжен или разграблен солдатами, более того, ему даже не пришлось пройти долгий путь упадка, разрушения и вандализма, обычный для терранских поселений. Он был покинут в спешке, став жертвой грандиозного тропического урагана, который повредил дамбы и вызвал настоящий потоп, навеки укрыв сокровища тогдашней цивилизации под толстым слоем воды и создав настоящий музей редких артефактов двадцать третьего столетия терранской эры. Это было в разгар Великого Вымирания, так что ни материальных, ни человеческих ресурсов для восстановления Нью-Орлеана, видимо, найти не удалось. Кроме того, ужасный океан в то время все еще продолжал подниматься…
Видели они и многое, многое другое. Даже слишком многое для одного кругосветного путешествия. Эрон то наслаждался грохотом в рубке «Королевы», летя сквозь облака, то, всего лишь через час, пробирался, согнувшись в три погибели, через лабиринты пещер, где до сих пор хранились пятьдесят тысяч замороженных мумий последних христиан. В течение тысячи лет после старта последнего звездного корабля они отправлялись сюда, в Великие Пещеры, искать просветления, украшая скульптурами подземные коридоры, а когда находили, то совершали ритуальное самоубийство, чтобы попасть на Звездные Небеса посредством астральной проекции… Они побывали и на острове вблизи побережья Эуропы, повторив долгий путь тысяч таких же «летающих крепостей», которые когда-то, едва выйдя из своих примитивных громоздких репликаторов, летели над ледяными шапками и штормовыми волнами и делали здесь остановку, чтобы заправиться и принять участие в жестоких битвах на Континенте. Во время последнего перелета Россум № 26 очень беспокоился и все время висел у них на хвосте. Когда путники наконец благополучно приземлились, он выполнил свое давнее обещание и взял Эрона на Лондонский холм. Дав ему голографическую камеру, любознательный аэрокар попросил сделать несколько снимков реконструированной лондонской подземки, заполненной всевозможными надписями и рекламой. Сам Россум, будучи воздушным созданием, попасть в это экзотическое место, естественно, не мог.
Тем временем адмирал Хаукум Кон, в качестве последнего привета Терре, занялся организацией мемориального бомбового налета на Гирмани. Разумеется, срок хранения Тысячелетнего Рейха давно вышел, и доблестная арийская раса отправилась туда же, куда и ее неандертальские предки, но история есть история, и забывать ее не следует. Адмирал нарядил свою команду в новую форму с аббревиатурой «US AF» и треуголки с тринадцатью звездами и скрещенными саблями. Двадцать три аэрокара и сама «летающая крепость» выстроились в боевой порядок над сельским ландшафтом с фермами и пастбищами и, медленно набрав высоту, прошли Белые Скалы и Большой Пролив и направились в глубь Континента. Целью был Бременский холм невдалеке от крошечного городка Крискт.
Увы, ни одного Волка из Люфтваффе уже не осталось в живых, чтобы подняться и атаковать их. Да и настоящих бомб они с собой не взяли. Рейс был чисто порожним, однако боевые машины шесть раз торжественно прошли на бреющем полете над городом, распугав всех ворон и доставив немалое удовольствие себе и аборигенам. Местные каролы, как было заранее договорено, изображали воинственных гирманийцев — тех самых, которые в свое время доставили столько беспокойства Римской империи. Они стояли группами на крышах, запускали фейерверки и орали неразборчивые приветствия. Некоторые даже размахивали флагами с изображением древней свастики. Не каждый день простого терранца бомбит сумасшедший психоисторик второго ранга с самого Светлого Разума!
Когда они наконец приземлились, городок Крискт, который составлял лишь небольшую долю старого Бремена, встретил их с чрезвычайным радушием. Речи с подиума лились рекой, девочки бросали букеты цветов, а местный учитель танцев даже нарядил своих танцоров в черную форму эсэсовских суперменов, на которой красовалась желтая пятиконечная звезда норвежского бога Давида, которую все подданные Третьего Рейха должны были носить в знак своего расового превосходства. «Эсэсовцы» исполнили традиционный карельский танец — «коробочку», по сценарию которого восемь из них, встав квадратом, подбрасывали в такт музыке оставшихся двоих, все время меняясь местами. Улицы заполняла веселящаяся толпа ряженых, в которой наибольшим успехом пользовались гитлеровские усики и треуголки с тринадцатью звездами.
Во время долгого путешествия назад к Нилу Эрон перебирал в памяти свои впечатления от Терры. Всю дорогу он молчал, но когда они сели, и двигатели стихли, юноша наконец решился задать вопрос, который давно уже мучил его. Насколько клятва хранить секреты, которую давал каждый психоисторик, способствовала застою, о котором так беспокоился Кон?
Адмирал весело рассмеялся.
— Секреты? Это же миф! Не нужно преувеличивать проблему. Как открыть секрет воробью? Найди воробья, который поймет мои секреты, и я просто возьму его на работу! Мы можем присматривать за нашими воробьями, можем их кормить и защищать, но делиться с ними секретами? Чушь!
Эрону не очень нравилась перспектива потратить свою жизнь, присматривая за воробьями, но он слишком уважал Хаукума Кона, чтобы сказать ему об этом. А очень скоро ему стало некогда размышлять о проблемах застоя — пришлось заняться сборами. Экспедиция возвращалась на Светлый Разум, и Эрон летел с ними!
XLIII
ТЕЛО № 29
ГОД 14810-й

О первой династии, положившей начало росту могущества имперской планеты Светлый Разум, известно очень мало. Есть лишь единственная книга Камбала, по которой мы и датируем начало галактической эры. Ту эпоху трудно назвать просвещенной. Это было сто сорок восемь столетий назад, и через четыреста восемьдесят столетий после того, как человек, обретя гипердвигатель, впервые вырвался из сектора Сириуса на просторы дальнего космоса. Неизвестно откуда на Светлом Разуме, под сверкающим небом густонаселенного центра Галактики, появился Камбал, чтобы заложить укрепленную базу на тогда еще необитаемых островах моря Молчания и навязать свое покровительство легко уязвимым колонистам планеты.
Возможно, это был молодой командир Звездного флота, изгнанный из родной планетной системы за неудачное сражение. Так, во всяком случае, говорит Джорадан в своих комментариях к утерянной Военной Хронике Камбала. Как бы то ни было, Камбал никогда больше не вставал за штурвал своего линкора. Из уважения к хозяевам планеты, расположение которых ему было необходимо, он отказался от пиратских набегов и занялся межзвездной торговлей, чтобы добыть средства для содержания своих армий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77