А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но в данный момент двум психоисторикам эти возможности были не нужны. Они спустились в лабиринт коридоров оперативного комплекса. Территория Кона, его штаб, нервный центр, щупальца которого доставали до самых дальних уголков галактической цивилизации.
Пройдя совсем немного по одному из коридоров, учитель и ученик оказались в небольшом зале. Первым делом оба настроили свои памы на главный компьютер Лицея. Затем Кон загрузил все необходимые отчеты в систему быстрого доступа.
— Присаживайся, — бросил он через плечо, включая нужные приборы.
Вокруг маленького амфитеатра стояло пять стульев. Молодой психоисторик седьмого ранга устроился на ближайшем из них. Свет в зале начал тускнеть.
В воздухе повисло напряжение как на боевом посту. Адмирал любил воображать, что эта крошечная площадка в центре зала — орудийная башня боевого корабля Второй империи, только снабженная магическим всевидящим лучом наведения и оружием с всегалактическим радиусом действия, но благоразумно держал фантазии при себе. Он включил проектор. Над центральной чашей появился голографический обзор операции в Ульмате. С помощью памов оба ученых могли проецировать сверху любые свои комментарии.
В наступившей тишине Кон наблюдал, как Нейрт осторожно прикидывает, что исправлено в его выкладках. Краткий комментарий Кона был полон критических замечаний. Наконец молодой психоисторик принял уверенную позу и стал терпеливо ждать, когда Кон начнет свою атаку. Но адмирал тоже выжидал, и юноша вынужденно нарушил молчание первым. Голос его был нейтральным, он едва слышал, что говорит, подбирая в уме подходящие реплики для будущей дискуссии.
— Вы устроили мне неплохую командировку, гораздо интереснее, чем все эти стандартные случаи, над которыми мы корпели в лаборатории.
— Поездка в созвездие Ульмат могла показаться тебе простой командировкой, — мягко начал Кон, — но я вижу там кипящий котел, который может взорваться. Этот район требует внимания, и даже вмешательства, прямо сейчас, пока еще не слишком поздно. Я расскажу тебе, что меня беспокоит. Мне не совсем понятен твой вывод о резонансной накачке. И ты, похоже, не принимаешь всерьез нарастание кризиса. Я наблюдал аналогичные кризисные сценарии во многих других местах. Объясни, пожалуйста.
Кон имел в виду необычное психосоциальное взаимодействие планет Ульмата, которое он давно заметил, некий взаимный подогрев. Процесс шел по замкнутому кругу и с большой вероятностью вел к тому, что психоисторики называют пересечением топозонной поверхности. На обычном языке это означало область, где временная дальность надежного прогнозирования резко уменьшалась — Ульмат перемещался в теневую зону, где вспышка исторической турбулентности временно ослепляла психоисторическую науку.
Нейрт оставался невозмутимым, его даже забавляло беспокойство Кона.
— Я широко применял тест Хазеф-Има. Резонанс прошел максимум и даже расщепился, — вежливо объяснил он.
Он продемонстрировал блок математических расчетов, передав их непосредственно через пам, но выкладки были сильно сжаты, а система символов слишком новомодной для старика Кона.
— Следовательно, это не должно повториться в ближайшие столетия. Очевидно, возмущение перешло в фазу затухания.
Молодой психоисторик подчеркнул свои слова, добавив цвета во фрагменты голограммы, висевшей в воздухе между ним и адмиралом. Этого в общем-то не требовалось, но красиво. Специалисты второго сорта любили разукрашивать свои выкладки.
— Он пытается заговорить меня, — пробормотал про себя Кон.
Новичкам не следует так задирать нос! Адмирал никогда не слышал о тесте Хазеф-Има. Еще одна дьявольская штуковина, в которой придется копаться, чтобы не отставать от этих молодцов! Но он не чувствовал смущения — тест был скорее всего одной из модных ненужных штучек. Чтобы не варить самим себе кофе, вроде того… Пускай. А вот то, что Нейрт осторожничает, боится выходить в разговоре за рамки своего ортодоксального доклада, плохо. Это признак ума, неспособного оторваться от пуповины удобных, заранее установленных истин.
Он заговорил резко.
— Затухание? Что-то я не вижу. Конечно, все может быть, но я был бы чертовски осторожен в такой ситуации. Надо проверять и перепроверять все, что ведет к плохим последствиям. Я засек этот эффект в Ульмате десять лет назад, когда еще никто его не видел. И меры по расщеплению, дружок, мы начали принимать всего лишь три года назад. Я-то, конечно, предпочел бы давить такие опасные возмущения в зародыше — едва лишь краешек покажется над фоновым уровнем, но правила стандартных операций требуют минимально заметных корректирующих мер. Мнение большинства перевесило, и я согласен, что, возможно, так будет лучше. Но ты-то всерьез утверждаешь, что эти минимальные контрмеры уже дали результат! Все, что мы пока сделали в Ульмате, — это запустили агентство новостей с персоналом из пяти человек да местную гипертранспортную линию по демпинговым ценам. Пройдет еще десять лет, прежде чем мы сможем хотя бы оценить результаты!
— Я и не утверждал, что контрмеры дали результат, прошло слишком мало времени, согласен. Затухание может быть и эффектом хаоса. Возмущение в Ульмате просто-напросто выдохлось, это нормально. Так выдыхается большинство возмущений.
— Я даже не уверен, что мы знаем источник возмущения, — проворчал Кон.
Нейрт Камбу невольно улыбнулся.
— Вы подозреваете заговор?
— Мы не нуждаемся в заговоре, чтобы объяснить возмущение.
Дикий Адмирал привык к подшучиваниям и никогда не терял выдержки. Его теорию заговора постоянно критиковали. Джарс Хейнис и его команда никогда не упускали случая проехаться по этому поводу.
— Есть старая поговорка, что, целуя девушку на Иксно, вы провоцируете цепь событий, которая приводит к кровавой революции на Светлом Разуме. Легко предположить, что возмущение в Ульмате тоже началось с чего-нибудь столь же невинного, как поцелуй. Тогда, конечно, никакой опасности нет. — Кон не удержался от колкости. — Тогда любой новичок вроде тебя смог бы с этим разобраться…
Он сделал выразительную паузу.
— Но если заговор есть…
— В высшей степени невероятно, — снисходительно проговорил Нейрт. Он подразумевал «невозможно». — Вы же сами понимаете.
Понимаю ли я?
Кон не сказал Нейрту Камбу, что последние корректирующие меры, предпринятые в Ульмате, как раз рассчитаны на то, что заговор был. Блеф, конечно, но кто знает? Иногда, если в лесу стреляешь на звук сломавшейся ветки, бываешь вознагражден шумом спешно удаляющихся шагов. И это дает куда больше информации, чем один лишь треск в темноте.
— А давай просто в порядке бреда предположим, что кто-то специально хочет вывести Ульмат из поля зрения психоисториков, чтобы обеспечить плацдарм для крупного мятежа.
Нейрт все так же вежливо улыбался.
— Тогда этот кто-то ничего не добьется. Мы даже не заметим его усилий. На фоне нормальных флуктуации отклонение будет неизмеримо малым.
— Да? И почему?
— Сэр, вы пытаетесь заставить меня предположить, что возмущение может быть значительным, потому что ваш заговорщик применит некую примитивную форму психоисторических методов воздействия?
— Сделай одолжение.
Молодой человек почуял ловушку.
— Основатель спроектировал Дальний Мир так, чтобы по мере его политического развития психоисторики смогли…
— …смогли сделать то, что мы сделали, — раздраженно продолжил Кон. — Установить стабильный политический климат, при котором правление Светлого Разума благодаря его эффективности будет признано всеми. Мы предсказываем бедствия и предотвращаем их. Надо признать, у нас неплохо получается, особенно у меня. Какие бывают бедствия?
Нейрт засмеялся над очевидно риторическим вопросом. Адмирал продолжал:
— Давай оставим в стороне рутинные неприятности и те, которые мы исправляем задним числом, просто разбираясь с последствиями. Поговорим о настоящем мятеже, когда кто-то применит против нас нашу же математику. Неужели ты в самом деле веришь, что наши методы никто никогда не сможет скопировать? А если они будут знать, чего мы ожидаем, то смогут и противодействовать нам.
— Но если они настолько умны, то придут к тем же выводам, что и мы, и выработают те же решения. Технологическая конвергенция. Разве самолеты за семьдесят тысяч лет не приобрели единую оптимальную форму? Сначала будет период разногласий, а потом обе группы сольются, вот и все…
Адмирал был вне себя от ярости, но не стал возражать: Он кивнул. Однако то, что он почувствовал, можно определить как болезненное ощущение разочарования. Кон внезапно принял решение: не работать больше с блестящим молодым ученым, на которого он возлагал столько надежд. Это не мой сын. Сколько же высокообразованных, но зашоренных консерваторов выходит каждый год из стен Лицея! Слишком много, черт побери!
Хаукум Кон не смог бы продолжать спор, даже если бы хотел. Адмирал полагался на интуицию, а не на формальные доводы. А мальчик формально прав, и Кон ничего не мог ему возразить. Они прошли одну и ту же школу и, несмотря на разницу в возрасте и степени зрелости, мыслили в одних и тех же категориях. И в самом деле, Основатель рассчитал все с полной определенностью.
Любая альтернативная группа, которая попытается воспроизвести психоисторические методы, будет с подавляющей вероятностью поглощена основной, причем слияние в их общих интересах. Если две организации практикуют психоисторию независимо и при этом противодействуют друг другу, то существование и той, и другой теряет смысл. Зачем же тратить время на столь сложную науку, чтобы потом сделать ее бесполезной?
Если каждый будет волен выбирать будущее для человечества, то такое перетягивание каната уничтожит саму возможность будущего — любого, свобода выбора исчезнет, и люди станут рабами хаоса. Всеобщая свобода означает окончательное порабощение. Как только человек решает расширить свою степень свободы, сделав что-нибудь по-настоящему оригинальное, к примеру, поселиться на Солнце, он рискует вскоре лишиться и той свободы, которую имел. Свобода всегда имеет границы.
Политическая система Основателя сделала эти границы почти оптимальными. Он решил создать общество с предельно возможной общей свободой, исключив все неразумные варианты будущего. Но он никогда не собирался предопределять жизнь отдельных людей — во всяком случае не более, чем инженер предопределяет траектории отдельных атомов в рассчитанной им тепловой машине.
Доводы Основателя в пользу лишь одной возможной психоистории, подобно тому как существует лишь одна физика, были довольно длинны и запутаны, но они оттачивались и полировались в течение долгих двадцати семи столетий. Психоисторик второго ранга Хаукум Кон сам занимался их проверкой, однако не будучи математиком-теоретиком не смог бы отыскать в них погрешность. Талант адмирала состоял в другом — его нос сразу чуял, когда экспериментальные данные пахли хоть чуть-чуть иначе, чем теория.
Уже давным-давно Кон принял как аксиому тезис о том, что в рамках политической системы, созданной Основателем, ни одна альтернативная группа не сможет пользоваться психоисторией. Он бы даже выразился иначе: деятельность психоисториков во время Междуцарствия сделала это невозможным. И даже теперь, с точки зрения логики, он не мог ничего противопоставить сценарию Основателя. Но рассуждения в рамках традиционных категорий не очень-то его и занимали. Хаукуму Кону удалось подняться с самых нижних ярусов Светлого Разума до второго ранга только потому, что он никогда и ничего не принимал на веру. За восемьдесят три года жизнь научила его придерживаться железного принципа: он никогда не подгонял данные под теорию. А между тем эти данные…
Данные противоречили теории Основателя!
Особо беспокоило Кона то, что Ульмат вовсе не являлся единственной аномалией. Их было намного больше — целых тридцать семь отклонений от теории, которые он никак не мог удовлетворительно объяснить. Едва ли, конечно, стоило удивляться, что в Галактике с сотней квадрильонов обитателей некоторые районы не поддавались контролю Братства психоисториков. Да, несомненно, случайность могла быть причиной. Но психоистория, подобно хозяину игорного дома, уже много веков назад постигла искусство управления случайностями. Даже погодой на Светлом Разуме уже давно управляли — башни-испарители и контроль состава атмосферы делали свое дело.
Потому ситуация с тридцатью семью проблемными точками и была такой странной — прошло уже больше столетия, как они отбились от рук. Все равно как если бы погода приобрела разум и преследовала собственные цели. У метеорологов не существует уравнений для описания разумной погоды.
Неразумный и непостижимый разумом хаос готов в самый неожиданный момент выплеснуться на космические просторы и безжалостно смести самые гениальные прогнозы людей и компьютеров, низвергая целые районы Галактики в пучину турбулентной истории. И чтобы вернуть события в нормальное спокойное русло, требовалось лучшее из того, чем располагали ученые Братства. От бдительности Хаукума Кона и ему подобных зависело само выживание Второй империи, поэтому его хищные кошачьи глаза без устали всматривались в кромешный мрак за пределами предсказуемого мира. Его терзало опасение, что появился хаос достаточно разумный, чтобы противостоять психоистории. От этой мысли кровь застывала в жилах. Ибо со злом нельзя найти общий язык — оно не успокоится, пока не уничтожит все, чего успел добиться Основатель.
Кон вдруг осознал, что больше не слушает рассудительные речи Нейрта, хотя и продолжает их записывать.
Серьезность ситуации требовала от него особой тщательности в подборе агентов-ищеек. Нейрт никак не годился в доверенные помощники. Проклятие! Уже пятый кандидат, которого он отвергал. На кого же опереться? Кого послать?
Может быть, поискать вне Лицея? Вербовать их еще детьми, как это делал флот? Тысячи академий на периферии готовили начинающих психоисториков. Вот и взять нескольких юнцов с еще незрелым мировоззрением и сформировать их, пока за дело не взялись консерваторы. Команда адмирала? Он невольно усмехнулся. Но кто знает? Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Брошенный на произвол судьбы, Нейрт совсем смешался и уже начал повторяться, как это бывает, когда человек чувствует, что его не слушают. Кон не сердился — в конце концов, не виноват же мальчишка, что не оправдал его ожиданий! Надо дать ему работу по силам, и дело с концом.
Он решил переменить тему.
— Ну ладно, мы отточили наши аргументы в дискуссии, а теперь давай-ка проверим остроту наших ножей на жареной свинине, а то я что-то совсем оголодал! Есть тут одно подходящее местечко. Опять же, ты ни слова еще не сказал о своей девушке, а ведь в прошлый раз болтал о ней, не умолкая. А когда закусим, просветишь меня насчет этого новомодного Хазеф-Има, первый раз о нем слышу.
У Нейрта была ночная вахта, и после приятной трапезы и прогулки по проспекту Балазанте он отправился домой спать. Но для Кона «день» только начинался. Он решил сходить поохотиться, чтобы слегка освежиться и отвлечься, но мысли о студенте не покидали его. Слушая лай собак в тщательно ухоженных гидропонных лесных зарослях своего клуба, он обдумывал варианты подходящей работы для своего протеже — работы без шансов продвижения, для которой требовалось бы большое усердие, но не слишком много таланта. Во всеобъемлющей системе контроля за тридцатью миллионами звездных систем вполне достаточно мест для таких молодцов, как Нейрт.
Тридцать миллионов — это утешало. Уж среди них-то наверняка найдется хоть один мальчишка с достаточными данными, чтобы стать мастером-сыщиком.
Любимый пес адмирала, пятнистый с висячими ушами, подбежал к нему и встал на задние лапы, держа в зубах двух упитанных пещерных летунов. У одного перебито крыло. Перехватив дичь своими длинными пальцами, развитыми генной инженерией, пес торжественно вручил ее хозяину. Кон бросил дичь в сумку.
— Молодец, хороший мальчик, Рейвер!
Он начал снимать охотничий станнер с собачьего ошейника.
— Ямогусам , — проворчал пес.
Этот гортанный выговор могли понимать только завзятые собачники. Кон улыбнулся и кивнул. Рейвер гордо задрал морду, польщенный доверием хозяина.
Но адмирал мечтал о другой дичи — ему нужен был ученик. Вот бы отыскать талантливого парня… он сделал бы из него ищейку получше Рейвера! А Лицей поставляет одних шакалов.
— Любишь охотиться, Рейвер?
Пес замолотил хвостом по полу, лизнул хватательные пальцы, украшенные золотыми кольцами, и принялся выкусывать блох.
Психоисторик вздохнул:
— Если бы у собак развивали еще и мозги!
III
СЫН СОВЕТНИКА
ГОД 14790-й

Агандер расположен неудобно — посреди густого облака звездной пыли в стороне от космических торговых путей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77