А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Танину поручено лишь его организовать. Следовательно, дела у наших оппонентов не так хороши, как им хотелось бы. Факт. И это радовало. Карфаген должен быть разрушен. И он будет разрушен, чего бы это нам не стоило. Недавно я размышлял о сути бытия и всем прочем. (Автор, кажется, пересмотрел свое ко мне отношение). А чтобы стало с миром, не будь ивановых, рокотовых, сидельниковых? К ним с недавнего временя я с полной увереннностью могу отнести и себя. Со всей определенностью можно сказать, что мир бы давно погиб, захлебнувшись в собственном дерьме. Может быть, не совсем изящно сказано, зато - точно. Но вот что мне кажется странным - при всем могуществе дьявола, он никак не может с нами справиться. Почему? Не означает ли это, что мы находятся под чьей-то защитой? Бога? Нет. Бог со своей слюнтяйской добродетелью давно проиграл битву с дьяволом. Мы находятся под защитой самого Создателя, который и затеял всю эту катавасию под названием жизнь, как мы её себе представляем. А представляем мы лишь крохотную вершину айсберга. Все остальное сокрыто от нас под огромными толщами воды. А если это так, то у господ сосновских никогда ничего не получится. В конечном итоге на их пути обязательно встанут ивановы. Так было и так будет.
Вот такие странные мысли были мне навеяны прогулкой по шумным и многолюдным улицам столицы. Слышал бы меня тот хомо беспечный, каким я был ещё полтора года назад. Вот бы посмеялся. Но, как говорится - тэмпора мутантур эт нос мутамур ин иллис (времена меняются, и мы меняемся с ними). И как сказал Овидий: "Ут дэсинт вирэс, тамэн эст ляуданда волюнтас (пусть не хватает сил, все же желание действовать заслуживает похвалы). Вот именно. На том стоим и стоять будем! Иначе нельзя. Дорогу осилит идущий.
Через два часа я уже был на конспиративной квартире и застал там подполковника Долматова. Он был, как всегда, спокоен и невозмутим. Сидел в кресле, курил и выжидательно смотрел на меня. А в самом центре его внушительного носа начинал лилово вызревать чирей, делая его (нос) ещё больше и значительнее.
Игорь Викторович посмотрел на часы и, как всякий педант, любящий точность и аккуратность, одобрительно сказал:
- А вы точны, Андрей Петрович! Здравствуйте! - он встал и крепко пожал мне руку.
Это что-то новенькое. Похоже я заслужил у руководства ФСБ называться настоящим именем. Очень похоже.
- Это у меня наследственное, Игорь Викторович, - скромно ответил я. Видите ли, я в некотором роде отпрыск императора всея Руси Александра Первого.
- И каким же образом вас угораздило им оказаться? - усмехнулся Долматов.
- В вашем вопросе чувствуется насмешка и недоверие. Поэтому, милостивый государь, я отказываюсь отвечать, - нарисовл я на лице оскорбленную добродетель.
- Да нет, Андрей Петрович, это вам показалось, - заверил подполковник. - У меня и в мыслях ничего подобного не было.
- В таком случае я могу продолжать?
- Конечно.
- И вам это будет интересно?
Игорь Викторович сокрушенно покачал головой, как бы говоря - с тобой, парень, не соскучишься, надобно терпение иметь, чтобы общаться.
- Очень интересно, - тяжело вздохнул он
- Как гласит наше семейное предание, - когда мой великожержавный прародитель отказался от трона и, решив посвятить свою жизнь исключительно Богу. простым странником пошел в Тибет, то случайно проходил по нашей деревне и остановился на постой у моей прародительнице Ульяне. Итогом их мимолетной любви была моя пра-пра-прабабушка Евдокия. Вот такая вот удивительная история. И вот откуда у меня такая патологическая любовь к точности.
- Да, история действительно того. Вы и вызвали меня для того, чтобы её поведать?
- Не только для этого. У меня есть и ещё не менее интересная.
После моего сообщения, Долматов глубоко задумался.
- Это может поставить под удар всю операцию, - сказал сокрушенно. Как некстати эти киллеры!
- А вы считаете, что они когда-нибудь бывают кстати?
- Что?... Ах, это. Да, действительно, сказанул, называется. Что же теперь делать?
- Я думаю, что необходимо срочно сообщить Иванову. Речь идет о его жизни и смерти.
- Это само-собой. А что дальше?
- А дальше, - я индифферентно пожал плечами. - Дальше пусть болит голова у дятла.
- Это конечно, - согласился со мной Долматов.
Глава шестая. Пора ага действовать.
С тех самых пор, как Виктора Ильича посетил во сне этот... Как его... Никакого покоя ага в этой... Никакого покоя в душе. Измучился весь. Стоит только глаза того, как он тут он вот. Страшно. Чего только ни того... Ничего не помогает. Сколько этих... экстрасенсов. Ничего. Врут все дураки. Дармоеды! Напридумывали всякого. Только людям мозги ага. Вот и сейчас этот... Приходил этот. До сих пор поджилки того... трясутся. И пот ага... Что делать?
Сосновский с содраганием вспомнил только-что увиденный сон.
Приснилось, будто он сидел в любимом своем... кресле своем и смотрел этот... телевизор ага. Красивая дикторша, похожая на эту... Как ее? Похожая на ту самую японскую гейшу ага... Дикторша чего-то говорила. А чего? Он уже не того... Не помнит уже. И, вдруг, обращаясь к нему, сказала:
- Виктор Ильич, вы почему на меня так смотрите?
Он до того растерялся, что первое время не того... Не нашелся, что ответить. А она на него так это ага... осуждающе. И ждет этого... Ответа ждет.
- То-есть как это... Обычно, я извиняюсь.
- Нет не обычно! - рассердилась дикторша. - Вы меня раздеваете!
- То-есть как это? Когда вы там, а я того... Я вот он.
- Вы меня взглядом раздеваете, бессовестный! - вскричала она. Видите, что наделали?!
И действительно, на ней уже ничего, ни того... Голая совсем, И груди, как эти... Как дыни. Тяжелые ага. Он до того испугался, что закрыл глаза. А когда открыл, то уже никакого телевизора ни того... Вместо него этот... Этот в кресле сидел. Взгляд мрачный. Бородка клинышком и все такое... И усмешка нехорошая ага.
- Пойдем! - сказал властно.
- Но я ещё не того... Не готов еще, - пролепетал Виктор Ильич.
- А мне плевать! - Этот схватил Сосновского сильной и твердой, как этот... как камень, рукой и они оказались в каком-то огромном зале. Здесь было душно и влажно. Все было, как на этих... Как на картинках... Он видел ага. И костры. И котлы. А в них эти... грешники. А рядом черти. Грешники кричали. А черти смеялись... Страшно!
- Нравится? - спросил насмешливо этот.
- Чего ж тут того-этого... - промямлил Сосновский, едва не теряя сознание от переживаний.
- Экий ты, Витя, жалкий! презрительно сказал этот. - Тьфу! Смотреть противно! Слизняк!
- Будешь тут... Когда такое... Такое тут. Страшно!
- "Страшно!" - смешно передразнил его этот. - А пакостить людям не страшно было, негодник? Удовольствие испытывал.
- Ну зачем вы так-то?! - слезливо проговорил Сосновский.
- Значит знаю, что говорю. Я тебя, архаровца, насквозь вижу. Все твое черное нутро у меня, как на ладони. И вооще. ты меня разочаровал.
- Но отчего же. Я очень того... Очень старался, - угодливо проговорил Виктор Ильич.
Но этот не обратил на его слова никакого внимания.
- Я думал, что из тебя получится приличный злодей. А ты так себе мелкий пакостник и ничего более. Пойдем!
И они оказались в каком-то сумрачном зале не зале, а так... - не поймешь что. Здесь было много черных этих... Черных столбов. А на каждом... На каждом грешник ага висел. А на груди... Табличка на груди. Как у этих... Как у партизан. "Грешник такой-то". А тишина такая, что ничего ага... Безмолвие. Жутко! Этот подвел его к пустому столбу. А там на гвоздике... Табличка на гвоздике: "Грешник Сосновский В.И"
- Влезай! - приказал этот, указывая на столб.
- Не-е-ет! - закричал Виктор Ильич и проснулся.
Вспомнив сон, Сосновский заплакал. Измучился весь! Ну ладно, если чего там, то потом... Зачем же сейчас... Мучить зачем?!
Он лежал в мягкой и удобной постели, плакал и сильно страдал. Понимал, что надо бы того... Встать надо бы. Выпить там чего-нибудь... Таблетку какую и все такое... Но боялся. Вдруг из угла этот... Страшно! А это что?! Звук какой?! Будто в окно... В окно будто кто скребется! Виктор Ильич боязливо скосил глаза на окно. Ни чего, ни того... Не видно ничего. Ветки должно быть. А это что? Будто кто смеется! По телу Сосновского побежали мурашки. Или плачет?... Нет, смеется! Кто это еще?... Зачем? Смех громче, громче... Ох, Господи! За что ему это... Наказание это. А в углу этот в кресле. Это он того... Смется ага. Виктор Ильич видит, как горят его... Глаза его горят. Как у этого... Как у волка ага.
Цепенея от ужаса Сосновский нашарил на прикроватной тумбочки выключатель настольной лампы, включил. Никого. Ни в углу никого, ни вообще... Но смех продолжал... В ушах продолжал. Виктор Ильич растормошил жену. Теперь он никогда один... Спать один. Никогда.
- Ира, ты слышишь?
- Чего, Виктор Ильич? - отозвалась та спросонья. С некоторых пор она стала называть мужа по имени-отчеству, выказывая тем самым свое к нему уважение.
- Смех? Слышишь?
Ирина Сергеевна прислушалась. Но никакого смеха не услышала. Все было тихо. Она понимала, что с мужем твориться что-то неладное. Очень переживала и не знала чем помочь. Это она приглашала в дом известных всей стране экстрасенсов. Но ничего не помогло. По её настоянию на утро приглашены психолог, невропатолог и психоневролог. Может быть они чем помогут?
- Это ветер, Виктор Ильич. Ветер разбойничает за окном. Успокойтесь. Спите. - Она обняла его шею теплой рукой, прижала голову к мягкой груди. Это вам показалось. Все будет хорошо.
Слова жены несколько успокоили Сосновского. Ее тело было таким теплым ага и... Как это? Надежным. Вот. Таким было теплым и надежным. Оно пахло французскими духами и ещё чем-то мирным... и ещё домашним. Нервы его постепенно успокоились и он уснул.
А утром Виктор Ильич попал в руки этих... Знаменитостей этих. Они его крутили, вертели, вопросы дурацкие... Задавали дурацкие.
- Не страдали ли вы, Виктор Ильич, в детстве рахитом?
Дураки! При чем тут этот?... Рахит этот? Это когда того... При чем тут... Дармоеды! Работать не хотят, вот потому и ага... Вопросы дурацкие потому. Ученость выказывают.
В конце-концов Сосновский не выдержал и выгнал всех троих. Пусть над другими... Издеваются путь. А он им ни этот... Он им не кролик ага.
В офисе в приемной его уже поджидал Варданян.
- Что у тебя? - недовольно спросил его Сосновский. В последнее время шеф слушбы безопасности отчего-то стал его того... Раздражать стал ага. Почему? Виктор Ильич и сам толком не знал - почему? Раздражал и все тут.
- Дело срочное, Виктор Ильич.
- А у тебя все эти... срочные. Проходи!
Прошли в кабинет. Сели. Сосновский долго смотрел на Варданяна, что-то вспоминая. Ведь о чем-то его... Спросить хотел о чем-то... Но вот - о чем? Ах, да. Вспомнил ага.
- Ты вот что... Там у меня длинный был... В доме был... Не люблю. Почему был?
- Вы, Виктор Ильич, очевидно имеете в виду Вакуленко? Так он из внешнего охранения. Подменял внезапно заболевшего Барсукова.
- Я не знаю чего там! - раздраженно проговорил Сосновский. - Но что б не было больше... Длинного этого не было. Не люблю.
- Не будет больше, Виктор Ильич.
- Что там у тебя?... Рассказывай.
- Помните, вы давали задание проверить того молодого?
- Ты никак память мою того? - нехорошо усмехнулся Виктор Ильич. Проверить решил?
- Нет, это я к слову, - стушевался шеф безопасности.
- Ну и что он?
- Сейчас он проживает по подложному паспорту на имя Снегирева Максима Казимировича. А отбывал наказание в колонии особого режима под фамилией Потапов Виктор Игоревич.
- А что значит - особого режима?
- В данной колонии сидят лишь особо опасные рецидивисты.
- Вот оно как! - удивился Сосновский. - А молодой такой ага. Ну и что он? Как?
- Он якобы из этой колонии бежал вместе с известным авторитетом Ступой Афанасием Ефимовичем, убив охранника.
- Ну да. Это я знаю ага. Рассказывали. Я тебе давал задание, что б в институте его, где учился... Что б проверили. Его фотографию что б.
- Мы проверили, Виктор Ильич.
- Ну и что?
- Преподаватели подтвердили, что Потапов у них действительно учился, но был отчислен с четвертого курса за совершение преступления.
- Значит все правильно ага?
- Не совсем.
- Как это?
- Я решил ещё проверить его по прежней колонии, где он отбывал наказание и откуда, якобы, так же бежал, и направил своих людей в Архангельскую область.
- Ну и что?
- Администрация колонии подтвердила, что у них действительно сидел Потапов, но только... - Варданян сделал загадочное лицо.
- Что - только?
- Только он никуда не сбегал, а и сейчас содержится у них.
- Та-а-ак, - задумчиво проговорил Сосновский. - Значит нас кто-то того?... Дурачит кто-то? Кто?
- Трудно пока сказать, - пожал плечами Варданян. - Но только думаю, что он либо из ментовки...
- Откуда? - недовольно поморщился Виктор Ильич. Не любил он, когда его подчиненные словечки разные... Не любил. А тем более шеф безопасности ага.
- Извините, Виктор Ильич, - покраснел Варданян, досадуя на свою оплошность. - Думаю, что он либо из милиции, либо из ФСБ.
- Почему такие?... Выводы почему?
- Преподаватели института были предупреждены о готовящейся проверке и заранее ознакомлены с фотографией Потапова и его легендой. А это могли сделать лишь правоохранительные органы.
- Логично ага... А почему в колонии того... Не подготовили почему?
- Колония расположена далеко на севере. Они были уверены, что мы ограничимся его архивным делом, находящемся в УИТУ.
- Что это?
- Управление исправительно-трудовых учреждений.
- И что там?... С делом что?
- А там все соответствует легенде.
- Ага значит... Молодец. Премию выпиши... Заслужил. Скажи, что я велел. А сумму сам того... Только не очень.
- Спасибо, Виктор Ильич!
Сосновский выскочил из-за стола и стал бегать по кабинету. Шеф службы безопасности невольно отвел глаза. Слишком уж комично выглядел босс. Массивное тело, крупная плешивая голова и короткие, быстро-быстро семенящие ножки. Варданян боялся, что может не сдержаться от улыбки. А она (улыбка) могла напрочь перечеркнуть его карьеру.
Вдруг, Виктор Ильич остановился и, вперив в Варданяна острый взгляд, спросил:
- А не могли это люди... Потаева люди быть... Не могли?
- Исключено, - твердо ответил Варданян.
- Почему?
- Потому, что Потапов, или как там его, вышел на контакт с Потаевым совсем недавно. До этого в департаменте олигарха о нем ничего не знали. Это установлено.
- Ага... Ага, - вновь забегал по кабинету Сосновский. - Это конечно. А женщина как?... Любовница этого?... Она - как?
- Она работает на Потаева, Виктор Ильич. Скорее всего, она и завербовала Потапова.
- Это ещё ага не известно... Не известно ещё кто кого того...
- Это точно, - согласился Варданян.
- А этот какой! - удивился вдруг Сосновский. - Молодой какой ага... А шустрый какой!
- На месте дырку крутит, - подхалимски осклабился шеф службы безопасности.
- Это ага, - кивнул Виктор Ильич. Он сел за стол, долго смотрел на моросящий за окном дождь. Затем проговорил раздумчиво: - Талантливый ага... Жаль! - Повернулся к Варданяну: - Что делать собираешься?
- Да вот, пришел с вами посоветоваться.
- А что тут того... Кхе-кхе. Дело ясное ага.
- Ликвидировать?
- Ну зачем того?... Сразу зачем? Ипользовать надо... Попытаться надо. Только, чтоб чисто ага.
- Ясно, Виктор Ильич. Разрешите выполнять?
- Выполняйте.
После ухода шефа службы безопасности Виктор Ильич ещё долго не мог успкоится. Ни ночью ни того. ни днем ага. Что за жизнь! Вот думают, что у него деньги... А не знают того... Как они достаются не знают... А этот молодой молодец ага... Умный. Может быть попробовать его на свою сторону?... Нет. Умные они того... Они больно самостоятельные... А это ему не к чему. А вот использовать его... Это другое дело ага. И против Потаева использовать и вообще... Вообще против системы. А вдруг, он не один? Вдруг, ещё есть? От этой мысли Сосновскому стало совсем нехорошо, совсем тревожно. И Татиев что-то... Темнит что-то... С этим подполковником. Говорит, что тот из ГРУ, что удостоверение видел ага... Нет, нельзя ему доверять... Татиеву доверять. Нельзя. Может в любую подвести... Минуту подвести. Сейчас там конфликт нужен... Что б забыли все обо всем ага... А тут Татиев. Как бы от него того-этого. Может, органы использовать? Надо подумать. Хорошенько подумать. Пора ага действовать. А то сожрут... Много того... Желающих много.
Глава седьмая: Беркутов. Проводница Оксана.
На этом Кавказе я до того соскучился по настоящей работе, что набросился на нее, как голодный пес на жирную кость. Определенно. Разыскал в управлении Юру Дронова. Оказывается, он находился в очередном отпуске и решил использовать его с пользой для дела - готовил плацдарм для решающей скхватки со своим заклятым врагом Кудрявцевым, по милости которого он уже несколько раз мог очень даже запросто сыграть в ящик.
- Поедем к Сидельникову, - сказал я.
- Это ещё зачем?
- Разговорчики в строю! Совсем, блин, разболтался тут в мое отсутствие! Ты, подполковник, как "прикомандированный" к нашему ведомству, полностью поступаешь в мое распоряжение. А начальству вопросы не задают.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36