А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Первое, что мне предстояло сделать - освободдиться от своих преследователей.
На улице Кропоткинской я оставил свой "шевроле" под моросящим дождем и неспешным шагом направился к стоянке метро. Боковым зрением отметил, как неподалеку остановилась "Нива", из неё выскочил такой же поношенный, как и машина, господин и поспешил за мной. Шофер остался в машине, резонно посчитав, что я не брошу столь дорогую машину на улице и обязательно к ней вернусь. Все это увеличивало мои шансы отвязаться от "хвоста". Привести его к офису Потаева в мои планы не входило. Это чревато для меня большими осложнениями.
В метро как всегда было столпотворение. С трудом вниснулся в переполненный поезд. Поношенный господин присосался ко мне, будто пиявка не отдерешь. Теперь я смог как следует его рассмотреть. Картины была из малоприятных. Высокий, худосочный, сутулый. Длинные пегие нечесанные патлы свалялись в жирные сосульки. Узкое, длинноносое и прыщавое лицо. Маленькие карие глазки взирали на мир затравлено и злобно. Похоже, что его ещё в дестве сильно обидели и теперь он имел большой зуб на все человечество. Я не был исключением. Что же мне делать с этим "симпатягой"? Как от него избавиться? Идея возникла спонтанно, но показалась мне столь удачной, что прочно закрепилась под коркой. Мне нужен был большой скандал маленького масштаба. И я стал думать над осуществлением своего плана и ждать удобного момента. Очень скоро он мне предоставился. Передо мной возникла ещё достаточно молодая, но уже весьма дородная дама с симпатичным круглым и сдобным, как свежая булочка, лицом. От неё пахло французскими духами и потом. Сочетание этих двух запахов вызывало довольно сильный эффект неврно-паралитического действия. Первым не выдержал испытания мой преследователь. Лицо его сморщилось, глазки заслезились и он отвернулся от дамы и, что было самым важным, - от меня. Я же все это не только стоически перенес, но даже улыбнулся даме и подмигнул, чем вызвал у неё приступ жгучего недоверия. Она смерила меня холодным, как душ в медвитрезвителе, и неподвижным, как мысли политика, взглядом, раскрыла дамскую сумочку, достала книгу и отгородилась от меня бестселлером с леденящим душу названием "Кровавый туман". И это было как раз кстати, так как в раскрытом зеве сумочки я увидел довольно пухлый кошелек. Не воспользоваться предоставленной возможностью было бы непростительно с моей стороны. Осторожно двумя пальцами я достал кошелек из сумочки и бросил его на пол как раз под ноги моего преследователя. Затем деликатно костяшками пальцев постучал по бестселлеру:
- Разрешите, мадам!
Бестселлер открылся. Показалось надменное, исполненное значения лицо дамы. Голосом оскорбленной добродетели она сказала:
- Что вам угодно?!
- Вы меня извините, мадам, но, мне кажется, что вот этот досточтимый джентльмен только-что изволил вытащить из вашей сумочки кошелек.
Дама заглянула в сумочку и, не обнаружив там кошелька, стала грозной и непредсказуемой. Лицо пропиталось яростью, глаза - ненавистью. Она выразительно взглянула на моего преследователя. Ее взгляд мог ввергнуть в трепет и героя. Но этот ипохондрик не был героем. Нет. Он вздрогнул и затрепетал, как осиновый лист при артобстреле. Втянул голову в плечи, затравлено зыркнул на окружающих и, сильно заикаясь, пролепетал побелевшими губами:
- Н-но это н-не п-правда! - Голос у него был такой же противный, как и он сам.
- Как это неправда?! - "возмутился" я. - Вы что же, милостивый государь, хотите сказать, что я вру?! - И тут я "увидел" у его ног кошелек и радостно сообщил: - Так вон же кошелек! Он выбросил кошелек!
Первой на мое сообщение среагировала дама. Она быстро наклонилась, подняла кошелек, сунула его в сумку, туда же отправила книгу, застегнула сумку на молнию и лишь после этого основательно взялась за "вора" схватила его за грудки и принялась неистово трясти, сопровождая свои действия словами заимственными ею из прочитанных бестселлеров с жуткими назвваниями. Не знаю, как автор, а я бы не стал их воспроизводить на страницах этого романа. Похоже, что на этот раз он со мной согласился.
Поняв, что мой преследователь теперь ещё долго не сможет вырваться из железных "объятий" мадам, я пробрался к двери и вышел на первой станции.
Через полчаса я уже стоял перед кабинетом Потаева.
Глава третья: Беркутов. Возвращение блудного сына.
Я даже сам не заметил когда и каким образом мне удалось перескочить в мягкий вагон, предназначенный исключительно для "баловней жизни". Видно, судьба решила сжалиться надо мной и отпустить из "козлов отпущения". Интересно, - надолго ли? Не знаю, не знаю. А пока я ловил миг удачи и упивался свободой и счастьем близости с любимой женщиной, как радуется двоечник известию о болезни любимой учительницы. В самолете Настя спала, а мы со Светланой говорили, говорили и все никак не могли наговориться. Еще никак не верилось, что у нас в запасе целая жизнь и, что мы не только успеем наговориться, но и надоесть друг другу своими разговорами. Впрочем, что это я такое говорю?! Ну, не придурок ли! Как может надоесть общение со Светланой? Этого просто не может быть. Определенно.
В Новосибирск мы прибыли при полном радиомолчании, не выпустив в эфир ни одного телефонного гудка, ни одного позывного. Но мои друзья не были бы моими друзьями, если бы не предприняли ответных действий. Их глубокая разведка доложила им о нашем количестве, дислокации и даже о морально-волевом настрое. А потому в аэропорту Толмачево они встречали нас шумною толпой с широченными улыбками, цветами и даже, можете себе представить, с женами. Такого парада красивых и счастливых людей я ещё никогда не видел. Определенно. Здесь были: Колесов со своей Леной. Юра Дронов с Верой, Валера Истомин и даже мой непосредственный начальник полковник Рокотов и прокурорский генерал Сергей Иванович Иванов. Казалось, пустячок, а приятно.
Больше всех, само-собой, радовался Сережа Колесов. Он до того соскучился по моим приколам, что даже стал заметно полнеть. Ничего, он очень скоро обретет свою былую форму. Это я клятвенно обещаю его жене красавице Елене.
- Димка! Черт! - орал Сергей благим матом, тиская меня в объятиях. Ну ты даешь! Ну ты молоток! Ну отмочил, так отмочил!
- Сережа, ты не прав, - сказал я решительно. - Мне кажется ты слишком злоупотребляешь положением друга. Сегодня все имеют равные права доступа к телу героя. Так что, освободи, пожалуйста, место. Дай возможность и другим насладиться общением со мной.
Колесов легко согласился и принялся лапать мою законную невесту, отбитую мной в честном бою у превосходящего численностью и всем прочем противника, приговаривая:
- Света! Какая ты! Ты стала ещё красивее! Повезло Димке! Здорово повезло!
Ко мне подошел Юра Дронов, крепко обнял, сказал проникновенно:
- Очень рад, что все так закончилось. С возвращением блудного сына в родные пенаты. Без тебя было скучно жить.
- Это я где-то понимаю. Но ничего, больше вам скучать не придется.
Затем меня принялась целовать Лена Колесова. И делала она это столь вдохновенно и профессионально, что вызвала явное недовольство своего ревнивого муженька.
- А ты что это, Лен? - спросил он ревниво.
- Что - "что"?
- Что это ты в нему прилепилась?
- Тебе - можно, я мне - нельзя? А тоже соскучилась по Диме, - ответила она, целуя меня в очередной раз.
- Странно. А почему ты мне не говорила, что соскучилась?
- Потому, что тебе невозможно ничего сказать - сразу кулаки сжимаешь.
Слова Лены были встречены дружным хохотом.
Ко мне подошел Валерий Истомин.
- Здравствуйте, Дмитрий Константинович! С возвращением! - и, не расчитав, так тиснул мою руку, что я едва не заорал от боли. Интеллигент с бицепсами Шварцнегера. Мучитель он, а не интеллигент!
- Друзья! - торжественно проговорил я. - Дайте мне поздороваться с руководством. Скажите, кого из вас встречало столь высокое начальство? То-то и оно. Дайте ж мне насладиться этой торжественной минутой. Может быть она у меня единственная в жизни и больше такой никогда не будет.
Твердой походкой подошел к Рокотову и, вытянувшись во фрунт, отрапортовал:
- Товарищ полковник, майор милиции Беркутов из бессрочной командировки по освобождению его внебрачной жены прибыл. Задание выполнено.
- Да ладно тебе, - махнул на меня рукой шеф, простецки улыбаясь. Артист! - Обнял, похлопал по спине, будто по пресловутой груше, да так, что из моей головы осыпались последние мысли, сказал одобрительно: - А вообще-то ты молодец, Дмитрий Константинович!
- Ничего особенного, - скромно, как и подобает герою, ответил я. Это, товарищ полковник, для одного вас открытие. Другие об этом давно знали.
- Ты от скромности не умрешь, - рассмеялся Рокотов.
- Это точно, - тут же согласился я. - Для нас, ментов, скромность слишком большая роскошь.
- Привет, пижон! - сказал Иванов, пожимая мне руку. - Опять цирк устраиваешь?
- Это ещё надо разобраться - кто чего устраивает, - проворчал я.
- Разбиремся, - пообещал Иванов. - Завтра в девять быть у меня.
А я смотрел на их добрые улыбчивые лица и меня переполняла гордость за себя, любимого. Ведь все они пришли встретить ни кого-нибудь, а именно меня. Значит любят и ценят. А этим, извините-подвинтесь, не каждый может похвастаться. Определенно. И переполняемый щенячьим восторгом, провозгласил:
- Спасибо, господа, за цветы, за поздравления, за то, что так классно научили целоваться ваших жен! - При этих словах Сережа Колесов, будто мавр, засверкал глазами. - Искренне тронут и все такое. Но сегодня представления не будет. Извините! Маэстро устал с дороги и тоже имеет право на личную жизнь. Так что, запаситесь терпением до завтра, господа. Завтра каждый из вас получит именно то, чего заслуживает.
Дома мы умылись, плотно пообедали, затем я положил во внутренний карман наши паспорта, взял на руки Настю, и дружной семьей пошли в ближайший ЗАГС, где мы со Светланой наконец подали заявление. Пора кончать с этой неопределенностью. Правильно?
А потом была чудная ночь. И все было, будто в первый раз.
- Свет, роди мне сына, - попросил я.
- Обязательно рожу, - заверила она.
Не знаю отчего, но только я ей сразу поверил.
Утром ровно в девять ноль ноль я был в кабинете Иванова.
Вчера по дороге домой Колесов мне поведал, что у Сергея Ивановича со Светланой Козициной все, тасазать, на мази, хи-хи-хи, ха-ха-ха.
- Сережа, прекрати злорадствовать! - сказал я строго. - Стыдно, понимаешь ли! Хорошие люди создают семью, а ты злорадствуешь. Нехорошо! Я тебя не узнаю. Прежде ты был более гуманен и великодушен. Что с тобой сталось, дружище? Когда ты успел растерять свои лучшие качества?
- Я злорадствую?! - опешил Колесов. - С чего ты взял? Я совсем даже наоборот.
- А вот этого не надо, господин подполковник. У тебя ж лицо, как лакмусовая бумажка - ты ещё подумать не успел, а мысль уже на лице проявилась. Ты бы видел, какие у тебя лживые глаза и какая фальшивая улыбка. Эта улыбка может принадлежать кому угодно, но только ни старшему офицеру милиции. Вот отчего я, как твой лучший друг, искренне озабочен твоим нравственным здоровьем и психическим состоянием. Что случилось, Сережа? Отчего ты стал на скользкий путь клеветы и очернительства? Почему распространяешь грязные инсинуации о хороших людях, наших с тобой, Сережа, боевых товарищах? Как такое могло случиться, я тебя спрашиваю?!
- Да пошел ты! - здорово обиделся Сергей. - Клоун!
- Тебя, Дима, ему явно не хватало, - сказала Лена. смеясь. Он уже ни в одни брюки не стал влезать.
- Я это заметил, - ответил я. Обнял друга за плечи. - Теперь он у нас станет элегантным, как рояль. Определенно.
Сейчас, глядя на Иванова, я вспомнил вчерашний разговор и отметил в его внешности положительные перемены. Он разом помолодел на добрый десяток лет. Глаза горят, будто два авиационных прожектора. Рот до ушей, хоть завязочки пришей. А солидный генеральский мундир, будто подчеркивал несолидность его хозяина. Ё-маё! Неужели и я выгляжу также глупо? А то как же. Оснований выглядеть лучше у меня нет никаких. Определенно.
- Что смотришь на меня, как на икону Пресвятой Богородицы? - спросил Иванов.
- Смотрю, что с нами бабы делают! - сокрушенно вздохнул я.
- Ах, ты об этом... Не говори! Они все могут. Мы в их умелых руках, будто кусок сырой глины - чего захотят, то и вылепят.
- Это точно, - согласился я. - В таком случае, поздравляю!
- Спасибо! Я тебя тоже поздравляю!
- Спасибо! У вас когда свадьба?
- Через пару недель. А у тебя?
- Через месяц. Пытался вчера разом решить эту проблему, даже оружие грозился применить. Ни в какую. Наш российский бюрократизм неистребим. Его не возьмешь и современными видами вооружения. Положено месяц по инструкции - значит так тому и быть. Ты хоть лоб расшиби. Только я ещё не решил, что делать - то ли справлять свадьбу, то ли отмечать поминки по утраченной свободе.
- Время ещё есть. Определишься.
- Это конечно.
- А теперь, как говорится, ближе к делу. Рассказывай, что удалось раздобыть?
Я достал из кармана пакет с документами и наши с Анзором Мурадиевым отчеты. Иванов просмотрел документы, одобрительно сказал:
- Молодец!
- Ну, так... Наша фирма веников не вяжет, работает солидно, с гарантией.
- Скромнее надо быть, майор. Скромнее. Почить на лаврах - участь слабаков. Настоящим мужикам некогда этим заниматься.
- Это конечно, - вынужден был я согласиться.
- Да, теперь этим господам туго придется. Я бы им не позавидовал. Но вот что мне с ними делать, - Иванов прихлопнул рукой бумаги, - ума не приложу?
- Как так?! - удивился я. - Ведь документы прямо указавают на составы преступления.
- Так-то оно так. Но дело может быть возбуждено лишь по месту совершения преступления. Поэтому, у меня нет никаких оснований к их возбуждению... Ладно, что-нибудь придумаем. - Сергей Иванович стал читать наши отчеты.
В это время с улицы донесся ужасающий грохот, скрежет, звон разбитого стекла. Мы с Сергеем Ивановичем подошли к окну. Внизу на улице Каменской случилась авария. Новенькая и блистательная иномарка, упоенная скоростью, слишком поздно вспомнила о светофоре и, чтобы избежать столкновения с затормозившей впереди машиной, выскочила на полосу встречного движения и лоб в лоб столкнулась со стареньким "москвиченком". Вид обоих машин был ужасен и удручающ. Из иномарки выскочил шустрый парнишка и, размахивая руками, стал что-то кричать. Можно было лишь различить отдельные слова: "Мать твою...", "...ответишь...", "...старый козел!". Наконец, из "москвича", медленно, держась за голову, показался старичок пенсионер. Молодой подскочил к нему, схватил за грудки и принялся трясти, что-то приговаривая. Старичок, напуганный случившемся, уже не имел сил к сопротивлению. Его голова безвольно болталась туда-сюда, туда-сюда.
Иванов открыл створки и что было сил закричал:
- А ну прекрати безобразничать, губашлеп!
Парень поднял голову и, увидев Иванова в генеральском мундире, сразу же отпустил старика, стал смирным, плаксиво прокричал в ответ.
- Так ведь он же мне машину разбил!
- Ни он тебе, а ты ему разбил, архаровец! Ждите, я сейчас вызову гаишников.
Сергей Иванович позвонил в инспекцию безопасности дорожного движения и сообщил об аварии. Сел за стол. Закурил. Сказал в сердцах:
- Сукин сын! Мужик ему в деды годится, а он его - за грудки. Наглец! А ведь там столько мужиков было и никто не остановил. Потому и наглеют! С каким бы удовольствием я вмазал ему по роже!
Таким раздражительным я Иванова ещё не видел. Молоток! Наш человек. Решил разредить ситуацию.
- Это не наш метод, господин генерал. Еще классик говорил: "Человек это звучит гордо!" А бить его по мордым антигуманно и даже, не побоюсь этого слова, - бесчеловечно.
Но Иванов был настроен слишком серьезно. Ему впервые изменило чувство юмора.
- Да пошел ты! - раздражено сказал он. - А мне кажется это более гуманно, чем делать вид, что не замечаешь подобного безобразия.
- С вашими железными доводами трудно спорить, - вынужден был согласится.
Сергей Иванович погасил в пепельнице окурок и продолжил чтение наших отчетов. Прочтя, отодвинул от себя бумаги, задумчиво сказал:
- Все это конечно интересно, но к нашему делу отношения не имеет. Отдай отчеты парням отдела по борьбе с наркотиками, пусть занимаются.
- Но я бы сам хотел довести это до логического конца.
- У нас своей работы выше крыши. Будто камни на шее висят четыре убийства и два покушения. Ты хоть знаешь, что твоих друзей Колесова и Дронова едва не взорвали вместе с машиной?
- Правда что ли?! - спросил я растерянно. - Они мне ничего не говорили.
- Нет, я с ним тут шутки шучу, понимаешь!
И Сергей Иванович кратко рассказал о событиях, произошедших в мое отсутствие.
Ну, блин, и дела! То, что они не били здесь баклуши - это определенно. Здесь развернулось самое настоящее сражение по всем правилам военного искусства. И пока трудно понять - кому благоволит фортуна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36