А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Тебе и не надо понимать тот мир. Главное для тебя — разбираться в нашем бизнесе. Ты мне нравишься. Более того, я тебе доверяю. И я думаю, что мы друзья. — Он вновь протянул мне руку.
И я ее пожал.
— Да, мы друзья. Спасибо тебе.
ГЛАВА 2
Двумя неделями позже я встретился с Джей-Пи и его отцом в их парижском доме. Жак Мартин гордился сыном. Жан-Пьер оправдал все его надежды. Доказал, что в бизнесе для него нет тайн. Именно благодаря усилиям Жан-Пьера вода «плескассье» по объемам продаж во Франции уверенно держала третье место после «эвиан» и «перрье». Единственное, что не нравилось Жаку в сыне, так это увлечение Жан-Пьера американцами. Жак считал всех американских мужчин проститутками. Он очень разозлился, когда Жан-Пьер подарил миллион франков американцу Брэду, которого подцепил в Лондоне. Брэд перевел франки в американские доллары и отправил их в Соединенные Штаты. А потом отбыл следом за ними. После чего уже не давал о себе знать.
Вскоре после этого штаб Объединенного командования передислоцировался в Париж. Жан-Пьер влюбился в другого американца, Джека Кокрэна. Вот тут Жак одобрил выбор сына. Он видел, что Джек всего лишь плейбой. Он любил вечеринки, любил хорошо провести время. И во Франции ему так нравилось, что он и слышать не хотел о возвращении в Америку. Жака это вполне устраивало.
Со мной тоже возникла проблема. Я был не только американцем, но еще и евреем. Жак евреев не жаловал. И не потому, что был антисемитом. В не таком уж далеком прошлом он пошел на сотрудничество с одним известным евреем-промышленником. Промышленник предлагал инвестировать в «плескассье» два миллиона франков с тем, чтобы эта вода стала самой популярной во Франции. Когда же Жак проконсультировался с адвокатом, выяснилось, что в результате выполнения соглашения контроль над компанией полностью переходил к этому еврею. Жак хотел его убить, но потом нашел другой способ отомстить. Дождался; пока немцы оккупируют Францию, и сдал еврея нацистам.
Я встретился с Жаком, когда тому шел семьдесят третий год. Но он по-прежнему видел человека насквозь. И прежде всего понял, что я не из их компании и предпочитаю женщин. А потому отношения Джей-Пи и Джека не вызывают у меня ревности. Опять же Джек и я жили каждый в своем мире, которые практически не соприкасались. Джек обожал светское общество, я его чурался. Меня интересовал только бизнес, и я хранил верность Джей-Пи, потому что он дал мне возможность им заниматься.
Меня удивило, насколько похожи друг на друга Джей-Пи и его отец. Возможно, старик тоже был геем, но уж один-то раз он переспал с женщиной.
Жак пристально смотрел на меня.
— И как ты намерен продавать «плескассье» в Америке?
Я коротко взглянул на Джей-Пи и вновь повернулся к сидящему за столом старику.
— Точно так же, как и во Франции. В поллитровых и литровых бутылках. Розлив во Франции, доставка по морю. Проведем рекламную кампанию, чтобы американцы узнали о существовании нашей воды и попробовали ее. Задействуем газеты, журналы, радио и, пожалуй, телевидение. Оно сейчас бурно развивается, охватывая все новые регионы.
— То есть нам придется вкладывать большие средства, — уточнил месье Мартин.
— Америка — гигантский рынок. Двести миллионов человек. В четыре раза больше, чем во Франции. Жак покачал головой.
— Мне представляется, что отправлять в Америку бутылки слишком дорого. Они занимают много места и весят немало. Лучше перевозить воду в пятилитровых бутылях и уже в Америке разливать в литровые и пол-литровые. Тем самым мы сократим расходы. Там же закажем и этикетки.
— Извините, месье Мартин, но я не согласен. Американцы — большие скептики. Они не поверят, что вода французская, если не прочтут на этикетке, что она разлита во Франции. — Я вновь взглянул на Джей-Пи. — Что ты думаешь по этому поводу?
— Речь идет о больших деньгах. Может, нам ограничиться одним Нью-Йорком? Там разольем воду по бутылкам, там и продадим.
Жак смотрел на меня.
— Я не хочу гасить твой энтузиазм, но считаю, что начать мы должны с Нью-Йорка. — Он бросил взгляд на сына и вновь повернулся ко мне. — Мы знаем, что ты сам из Нью-Йорка, а потому найдешь там самый короткий путь к успеху.
— Я просто хочу выйти на американский рынок первым, — подал голос Джей-Пи.
— Ты и выйдешь, — заверил его Жак.
Что я мог сказать? Компания принадлежала им.
— Что ты думаешь о мрем отце? — спросил Джей-Пи по дороге в отель.
— У него свое видение проблем.
— Не сбрасывай его со счетов, — заметил Джей-Пи. — Иногда мой отец ошибался, но в большинстве случаев правда была на его стороне.
— И когда мы поедем в Штаты? — поинтересовалась Жизель.
Я лежал на кровати и просматривал «Герольд трибюн».
— Честно говоря, не знаю. После разговора с отцом Джей-Пи дело с места не сдвинулось. Может, они поставили на этом крест. А может, я не правильно построил разговор. Сразу заявил, что продвижение на американский рынок будет стоить больших денег. Жизель улыбнулась.
— Я не думаю, что причина в деньгах. Мне кажется, старик ищет делового партнера.
— Ты хочешь сказать, он пытается уменьшить риск?
— У французов это в крови. Они привыкли ставить сразу на всех лошадей. Им кажется, что так безопаснее. — Жизель прилегла рядом. — Возможно, мы сумеем найти ему партнера.
— Например?
— Поля, — ответила она. — В Штатах у него сейчас крутится много денег. Может, он захочет поучаствовать.
— Поля? — Я повернулся к ней. — Ты думаешь, Мартины захотят привлекать деньги со стороны?
— Почему нет? У денег семейных уз нет.
— А как ты найдешь Поля? Он же на Корсике.
— Как его найти, я знаю. Но есть одна загвоздка. Воду придется отправлять на одном из его кораблей.
— У него есть корабли?
— Он завязан с греками. И отправлять воду придется не из Гавра, а из Марселя. Этот порт контролируют корсиканцы. Что ты на это скажешь?
— Откуда ты так много знаешь про Поля?
— Я давно говорила тебе, что мы родственники.
— Сначала надо поговорить с Джей-Пи. Может, его отец не захочет иметь дело с корсиканцами.
— Жак возражать не станет, — покачала головой Жизель. — В конце концов во время войны именно корсиканцы обеспечивали порядок на его заводах.
Бадди так и не добрался до Калифорнии. Потому что хорошо устроился в Гарлеме. Ему отдали на откуп лотерею «Цифры» на большом куске Манхэттена, ограниченном Пятьдесят девятой и Сто десятой улицами, Центральным парком и Ист-Ривер. Мы с Бадди не теряли друг друга из виду. Я знал, что на него работают двадцать человек, которые приносят ставки в салон подержанных автомобилей на Сент-Николас-авеню. У Бадди и Уллы родился сын. При крещении его нарекли Джеромом. Бадди прислал мне его фотографии. Светлокожий, симпатичный мальчуган. Жили они не в Гарлеме, а в новом квартале, построенном между Восьмидесятой улицей и Вест-Энд-авеню.
Я позвонил Бадди домой. Телефонный номер у меня был, поскольку Жизель и Улла частенько болтали друг с другом. Шесть часов утра в Париже соответствовали полночи в Нью-Йорке. Я знал, что в это время Бадди обычно дома.
— Я еду домой, Бадди, — возвестил я. — Компания «Плескассье» решила выходить со своей водой на американский рынок.
— Дурь какая-то, — ответил он. — Да кто в Америке будет покупать воду из Франции, когда ее можно набрать из-под крана?
Я улыбнулся.
— Улла моет свою «киску» водой из-под крана?
— Нет, — ответил он. — Она пользуется обычной водой, бутылки которой продают в супермаркетах.
— Французская вода лучше. Готов спорить, Улла перейдет на нее, как только она появится в продаже.
— Не знаю, не знаю. — В голосе Бадди слышалось сомнение.
Я рассмеялся.
— Я тебе это гарантирую. Жизель заставляет меня мыть «плескассье» даже яйца.
— Ладно, — донеслось из трубки. — Чего ты от меня хочешь?
— Мне нужен большой склад неподалеку от бруклинских доков. Только помни, что дело придется иметь с бутылками. Если много побьется, никакого продвижения на рынок не будет.
— Значит, тебе придется размещать их в «Буш терминал». Но бруклинские доки контролирует семья Рандаццо. Тебе придется с ними договариваться. — Бадди засмеялся. — А они крутые, захотят войти в долю.
— С кем конкретно надо договариваться? — спросил я.
— У меня есть там хороший приятель, Фил Чоффи. Мы познакомились еще до войны. Он теперь большой человек — контролирует целый причал.
— Как мне его найти?
— Не надо тебе его искать. Мой босс близок к семье Рандаццо. Альберт Анастазия — их капо в Бруклине. Они выведут меня на Чоффи. Скажи мне, что ты хочешь, и я узнаю, сколько тебе это будет стоить.
— Спасибо. Ничего не меняется, правда, Бадди? Бадди рассмеялся.
— Ты прав. Только твой дядя поднимается все выше. У него и Китти двое детей. У Гарри теперь киоски в трех сотнях магазинов. Торгуют дешевыми гамбургерами. Кроме того, он занимается оптовой торговлей «ройал-колой» на Востоке, и у него разливочный завод в Нью-Джерси. А живут они с Китти в большом доме в Уэстчестере.
— Каков сукин сын! — вырвалось у меня.
— Да хрен с ним! Для тебя это вчерашний день. Как я понимаю, твои дела тоже идут неплохо. Жизель приедет с тобой?
— Конечно.
— Еще не поженились?
— Выбираем момент.
— Улла советует тебе не тянуть так долго, а не то ты ее потеряешь.
— Я об этом подумаю, — пообещал я. — А пока наведи справки, да побыстрее. Мне надо выводить «Плескассье» на американский рынок.
ГЛАВА 3
Первая партия воды «плескассье» отправилась в Америку не в бутылках, а в бочках по пятьдесят галлонов каждая. В Марселе бочки загрузили в трюмы старого греческого судна, которое добиралось до Нью-Йорка чуть ли не двадцать дней. В итоге в бруклинский «Буш терминал» поступило сто тысяч галлонов.
А месяцем раньше мы с Жизель в Генуе поднялись на борт «Леонардо да Винчи». И восемь дней спустя белоснежный лайнер доставил нас в Нью-Йорк. Жизель путешествие понравилось, мне — не очень. Большую часть времени я провел на койке, страдая от морской болезни, так что едва не расцеловал землю, когда мы наконец спустились по трапу.
Нас встретили Бадди и Улла. И мы сразу поехали к ним. Потом женщины отправились на поиски квартиры, Улла уже подобрала несколько перспективных вариантов, а Бадди повез меня на встречу с Филом Чоффи.
В приемную мы вошли в назначенное время. Секретарша попросила нас подождать и скрылась в кабинете босса. Минуту спустя вышла оттуда в сопровождении высокого усатого мужчины.
Бадди поднялся, чтобы представить меня.
— Мистер Чоффи, это мой друг Джерри Купер. — Никогда я не видел Бадди таким подчеркнуто официальным.
Мистер Чоффи протянул руку.
— Как поживаешь, Джерри?
— Нормально, — ответил я, решив, что особых неприятностей ждать от него не придется.
Мы прошли в кабинет. Я коротко рассказал о том, что мне нужно. Мистер Чоффи ответил, что должен пригласить мистера Анастазию, добавив, что одобрить подобного рода сделку может только он.
Мы с Бадди молча переглянулись.
Вскоре Чоффи привел в кабинет мужчину ростом в пять футов четыре дюйма с невероятно широкими плечами и толстым животом. Сквозь редкие пряди волос блестела обширная лысина. Мужчина курил длинную сигару и не выпускал ее изо рта даже когда говорил.
После того как мы вновь сели за стол, я начал первым.
— Мистер Анастазия, я привожу из Франции воду «плескассье». Сто тысяч галлонов в бочках по пятьдесят галлонов каждая.
Он выпустил облако дыма.
— Чертовски много воды! — Он помолчал. — Значит, тебе нужно тридцать тысяч квадратных футов складской площади. Боже! При условии, что бочки будут ставить в четыре ряда. Они займут очень много места!
Кто ж с этим спорит? Я кивнул.
— И зачем мне все это нужно? Мне придется брать с тебя по десять тысяч долларов в месяц.
— Мистер Анастазия, — вежливо обратился я к нему, — вы же понимаете, что я не смогу платить такие деньги. Мы только начинаем дело.
— Ты из Нью-Йорка? — спросил меня Анастазия.
— Да. Я служил в армии во Франции, а теперь вот вернулся.
— Эти лягушатники думают, что у них хорошая вода?
— Во Франции она продается очень даже неплохо.
— Хорошо, Купер. Сойдемся на трех тысячах долларов за каждый из первых шести месяцев. Потом встретимся вновь. — Он не говорил — бурчал, попыхивая сигарой. — Только потому, что ты воевал за нашу страну. Я истинный патриот Америки.
— С учетом расходов на отопление? — спросил я. — Воду морозить нельзя. Фил Чоффи кивнул.
— А как ты собираешься разливать воду по бутылкам? — поинтересовался Анастазия.
— До войны мне принадлежала компания по розливу сельтерской воды. Возможно, она еще функционирует. Анастазия откинулся на спинку кресла.
— Что вы, евреи, знаете о розливе газированной воды? Сейчас сельтерскую разливают только две компании, и их оборот — несколько сотен бутылок в неделю. А у нас на Лонг-Айленде целый разливочный завод. Мы можем разливать все. Мы уже разливаем «Америкэн-колу» и фруктовую газировку. Мы можем разливать воду в любые бутылки, и тебе это обойдется дешевле, чем налаживание собственного производства.
Я смотрел на него. Сигарный дым наполнил кабинет.
— Идея хорошая, но во сколько это мне обойдется? Деньги-то контролируют мои французские боссы. Анастазия помахал сигарой.
— У нас разумные цены. Мы не только разольем воду по бутылкам, но и найдем дилеров, которые обеспечат доставку воды и магазины, и договоримся с тимстерами.
— Отлично, — кивнул я. — Сколько? Анастазия уставился в стол, затем начал писать в блокноте какие-то цифры, но внезапно отбросил карандаш.
— На хрен! От этих цифр только голова пухнет. Вот что мы сделаем. Такого подарка ты ни от кого не получишь. Ты зарегистрируешь компанию и дашь нам пятьдесят процентов акций. А потом тебе останется только грести деньги лопатой.
— Я все равно должен получить добро от французов. Но я вам очень признателен, мистер Анастазия. Он широко улыбнулся и предложил мне сигару.
— Зови меня Эл.
Джей-Пи злился.
— Получается, что в Соединенных Штатах все контролирует мафия. Склады, разливочные заводы, оптовую торговлю, магазины. И им достается пятьдесят процентов прибыли! Мы платим за транспортировку, мы платим за бочки, мы платим людям, которые их наполняют. И в итоге нам останется разве что один су за литр.
— Если мы хотим, чтобы магазины брали нашу воду, мы должны провести рекламную кампанию. Я уже разговаривал с владельцами нескольких супермаркетов. Без рекламы они не будут выставлять воду на полках. И оптовые торговцы не смогут продать ресторанам ни одной бутылки, если реклама не появится в газетах, на радио и телевидении. Другие европейские компании получают в Соединенных Штатах прибыль. Делают деньги на косметике, духах, консервированных продуктах. «Плескассье» тоже будет продаваться, но без первоначальных инвестиций не обойтись.
— Мой отец не хочет тратить такие деньги, и точка, — отрезал Джей-Пи. — Ты должен найти выход.
— Пятилитровые бутыли, — ответил я. — Об этом говорил твой отец, с этого нам и придется начинать. Но прибыли они не принесут и не прославят «плескассье».
— У меня нет выбора. Делай, что можешь. — И в трубке раздались гудки отбоя. Жизель смотрела на меня.
— Что-то ты невесел.
Мы уже месяц прожили в небольшой квартирке на Восточной Шестьдесят девятой улице.
— А чего веселиться? Через два дня вода прибывает в «Буш терминал», а я еще не заключил ни одного договора на продажу «плескассье». Джей-Пи полагает, что мафия обходится слишком дорого, его отец не хочет выкладывать деньги на рекламу, а в итоге крайним окажусь я.
Жизель подошла ко мне, села рядом.
— Если не получится здесь, мы всегда сможем вернуться во Францию.
— И что мне там делать? Опять ишачить на Джей-Пи? Так денег не заработаешь. — Я посмотрел на нее. — Извини, дорогая. Я американец, и мое место здесь. Во Франции я всегда буду иностранцем.
— А я здесь иностранка, — напомнила она мне. — Но с тобой я счастлива.
— И я счастлив с тобой, дорогая. Но я мужчина. Я хочу заботиться о тебе. Я не знаю, сколько Джей-Пи продержит меня после нашего возвращения. А потом я стану жиголо, сидящим у тебя на шее.
Жизель взяла меня за руку.
— Джерри, не надо суетиться. Мы обязательно найдем выход.
Я ее поцеловал.
— Ты прелесть. И по-прежнему веришь в меня. Жизель рассмеялась, встала.
— Прими душ. Я потру тебе спину. А потом мы ляжем в кровать и займемся любовью. И ты позабудешь обо всех трудностях.
— А как же обед?
— Потом.
Утром меня разбудил Бадди.
— Есть спешное дело.
Я застонал.
— Спешить надо сам знаешь когда.
— Давай просыпайся. Дело действительно спешное.
— Ты о чем?
— Есть «роудмастер». Ты можешь взять егоза гроши, — Краденый?
— И что? Бумаги оформим через торговца подержанными автомобилями. Все схвачено. Ты даже получишь официальные документы.
— Я не знаю, кому продать хотя бы галлон воды, а ты хочешь, чтобы я покупал краденый автомобиль.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31