А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Любитель поиграть, непринужденно ответил я.
Он глянул на меня, затем на остальных. Повернувшись ко мне, он вежливо произнес: «Возьмите свои бабки, мистер. Мы не играем такими высокими ставками».
Я стал на колено и подобрал пятерку, глядя на него снизу вверх. — А какой у вас предел?
— Полтинник, — ответил он, Я сунул руки в карманы и вынул пригоршню мелочи. — Раскидай их, — сказал я, — я не жмот.
Он снова стал на колени, и кости посыпались у него из пригоршни. Они резко застучали об стенку и, покатившись, замерли. — Прекрасно! — вздохнул он. Протянул руку и собрал с земли несколько монет.
Я сделал несколько ставок и завязал разговор с пареньком, стоявшим рядом со мной.
— Ты торгуешь на пляже? — спросил я. Паренек кивнул, не сводя глаз с костей.
— Зашибаешь деньгу? — дружелюбно продолжал я. Он повернулся и посмотрел на меня. — Шутишь? — спросил он. Я покачал головой. — Не шучу, — серьезно ответил я. — Я знаю, что это дело денежное, интересно, сколько вы с этого имеете?
— О чем ты говоришь? — спросил паренек. — Мы получаем всего двадцать центов с доллара и, если удается получить шесть монет в день, то считай, повезло.
Я оценивающе посмотрел на него. Дело даже лучше, оказывается, чем я думал. — Вас надувают, — просто сказал я. — В Рокавеях дают сорок центов с доллара, и не надо платить задаток.
Он огрызнулся. — Может быть там это и так, но не здесь, на Айленде.
— Я знаю такое место и здесь, — быстро вставил я, не сводя с него глаз. — И там ищут разносчиков.
Это заинтересовало его. Он уставился на меня, забыв об игре. — Где?
— спросил он.
— Думаешь, твоих друзей это заинтересует? — спросил я, уклоняясь от прямого ответа.
Он ухмыльнулся. — А кого не интересуют бабки? — Он повернулся к ребятам. — Эй, пацаны, — объявил он, — вот этот парень говорит, что знает место, где дают сорок с доллара и не надо платить задаток.
На этом игра в кости прекратилась, и все они столпились вокруг меня.
Заговорили все разом.
Я поднял руку, чтобы успокоить их. — Если вы завтра утром придете к Бену Дорфману, то у меня есть для вас двадцать пять коробок. — Я осмотрелся, подсчитывая головы. Их было около двадцати человек. — Приводите друзей, — быстро добавил я. Мне хотелось, чтобы все ящики разошлись. Таким образом, полагал я, придет достаточно ребят, чтобы все ящики пошли в дело.
Я ошибся только в одном. На следующее утро пришло почти пятьдесят пацанов, а к концу недели у нас работало сто пятьдесят человек.
Глава 4
Когда Бен поднял взгляд от стола, на старом облезлом будильнике, стоявшем на полке, было одиннадцать. Свет от единственной лампочки над головой бросал тень на его усталое лицо. Он подвинул сестре небольшую кучку мелочи, оставшуюся на столе.
— Вот, Сара, — устало сказал он, — досчитай остатки. Я уже сдох.
Она молча стала перебирать серебро, а он повернулся ко мне. — Вот это неделька! — изнуренно произнес он. — Никогда я еще не уставал так в воскресенье по вечерам. Эта пацанва доведет до ручки.
Я улыбнулся. — Я же говорил тебе, пахан. Наверное, мы провернули около восьмисот долларов с тех пор, как начали утром в четверг. А за целую неделю, пожалуй, будет добрая тысяча двести. То есть четыре сотни чистых.
Он кивнул, слегка улыбаясь. — Ты прав, малыш, — признал он. — Обязан воздать тебе должное.
Сара закончила закатывать мелочь в бумажную обертку и встала. — Никогда в жизни еще не видала столько мелочи, — сказала она.
Бен многозначительно посмотрел на нее. Она кивнула ему, и он снова повернулся ко мне. Мы с Сарой хотим, чтобы ты знал, как мы признательны тебе за это, Дэнни. Ты сделал для меня очень много, и отныне будешь получать двадцать пять процентов от выручки разносчиков.
Я удивленно посмотрел на него. К горлу у меня подступил комок. Я и не рассчитывал на что-либо подобное. Я беспомощно глядел на него. Говорить я не мог.
Он снова заговорил. — Что случилось, Дэнни? Разве этого не достаточно?
Я, наконец, сумел улыбнуться и покачал головой. — Я, я и не ожидал этого, Бен. Просто и не знаю, как вас благодарить.
— И не благодари, малыш, — сказал он. — Это все Сара. Она посчитала, что ты тоже должен иметь долю, так как, если бы не ты, у нас не было в ничего.
Сара нежно улыбалась мне в тени за столом. — Так будет справедливо, — сказала она.
Наши глаза встретились. Я ничего не сказал. Есть такие вещи, которые нельзя высказать, есть чувства, для которых не найти слов. Я обязан ей многим. Если бы не она, меня, может быть, теперь и вообще не было.
Мысли мои прервал голос Бона. — Жаль, что у нас здесь нет ванной, Сейчас бы выкупаться, а затем поспать в настоящей кровати вместо этой дурацкой старой койки.
Сара глянула на него. — А почему бы вам не поселиться у меня в гостинице? Теперь можно себе и позволить. Там можно взять номер с ванной и комфортно провести ночь.
— Вот это прекраснейшая за весь вечер идея, — радостно сказал Бен и повернулся ко мне. — Что ты скажешь на это, малыш?
Я покачал головой. Гостиница «Полумесяц» — слишком шикарное место.
Там много народу со всего города. Здесь мне гораздо лучше.
— Нет, Бен, — торопливо ответил я, вы с Сарой поезжайте. А одному из нас лучше остаться здесь и присматривать за имуществом.
Он с сомненьем посмотрел на меня, затем на Сару. — Как ты думаешь? — спросил он.
Она бросила взгляд на меня, и я слегка качнул головой. Она сразу поняла. — Я считаю, что Дэнни прав, — медленно сказала она. — Поедем со мной, Бен, а Дэнни останется здесь караулить.
Дверь за ними закрылась, я вернулся на койку и растянулся там.
Закурил, протянул руку вверх и повернул выключатель. В комнате теперь тлел только огонек сигареты.
Я устал. Чувствовалось, как усталость подымается вверх из ноющих ног.
Жаль, что нельзя мне было поехать с ними. Горячая ванна — это почти как дома. Но рисковать было нельзя. Если уж там живет Сара, то там может оказаться еще кто-нибудь из моих знакомых. А здесь, по крайней мере я знаю, что нахожусь в безопасности.
Я потушил сигарету на полу под койкой и, заложив руки за голову, стал смотреть в темноту. Слышно было, как по настилу ходят люди. Они всегда здесь гуляют. Этот монотонный приглушенный деревянный звук со временем как бы сливался с ритмом сердца.
Как все странно получается! Даже теперь трудно поверить в это. Я уже не был дома почти два месяца. Интересно, думают ли обо мне в семье? Мама, наверное думает, а вот об остальных — не знаю. Отец слишком упрям, чтобы признаться в этом даже себе самому, Я повернул лицо себе на руки и закрыл глаза. Глухой стук деревянного настила отдавался у меня в теле и снимал напряженность. Я задремал.
Раздался стук в дверь. Я сел в постели и включил свет. По часам уже был почти час ночи. Постучали снова, я встал с постели и, сонно протирая глаза, пошел к двери. Я и не думал засыпать, просто хотел немного отдохнуть и затем пойти перекусить.
— Кто там? — спросил я.
— Сара, — последовал ответ.
Я открыл дверь и выглянул. Что это ты вернулась вдруг? — удивленно спросил я.
Лицо у нее светилось в отблеске настила. — Не могу уснуть, — ответила она, — пошла прогуляться и проходила мимо. Подумалось, может ты еще не спишь.
Я отступил в двери. — Я тут слегка вздремнул, прежде чем сходить перекусить.
Она вошла в домик, и я закрыл за ней дверь.
— Ну как, принял Бен ванну? — спросил я.
— Она кивнула. — И сразу же уснул. Он очень счастлив, счастлив как никогда, после того несчастного случая.
— Это хорошо, — сказал я, возвращаясь к койке и садясь. Она села в небольшое кресло напротив.
— Сигарета найдется? — спросила она, Я нашарил в кармане пачку и бросил ее ей. Она поймала ее и взяла сигарету. — Спичку? — попросила она.
Я встал и дал ей прикурить, затем вернулся и сел. Она молча курила, а я смотрел на нее. Наконец, она снова заговорила. — Сколько тебе лет, Дэнни?
— Восемнадцать, — ответил я, немного натягивая.
Она снова замолчала, а ее голубые глаза были задумчивыми. Сигарета догорела у нее до самых пальцев, и она загасила ее в тарелке на столе рядом с ней.
— Завтра мне надо возвращаться, — медленно произнесла она.
Я кивнул. — Знаю.
Губы у нее сжались. — Не хочется возвращаться, но он приезжает.
Я молча смотрел на нее.
Она встала, и я чуть не вздрогнул от ее внезапного движения. — Я ненавижу его, ненавижу, — горько проговорила она. — Лучше бы я с ним и не встречалась!
Я попробовал пошутить. — И я тоже.
У нее было обиженное и испуганное лицо.
— Что ты знаешь о нем? — хрипло спросила она. — Что ты можешь знать о нем? Он никогда не делал тебе того, что он делал со мной. Да и не мог бы. Ты ведь мужчина, а не женщина. Тебе он может только навредить или убить тебя. Он не может сделать тебе того, что он делал со мной!
Ее тихие всхлипывания наполнили комнатку. Я медленно подошел к ней, обнял ее за плечи и притянул ее голову себе на грудь. Это прикосновение вызвало новый приступ слез.
— Чего он только со мной не делал, Дэнни! — вскричала она приглушенным голосом мне в рубашку. — Чего он только не заставлял меня делать! Никто этого не знает, никто даже и не поверит этому. В нем есть извращенное сумасшествие, которое и не разглядишь. Я так боюсь возвращаться, я так его боюсь, боюсь того, что он может сделать со мной!
Я крепко сжал ее вздрагивающие плечи. — Тогда не возвращайся, Сара, — тихо сказал я. — Бен теперь встал на ноги. Тебе незачем возвращаться.
Ее измученные широко раскрытые глаза смотрели вверх на меня.
— Мне нужно идти, Дэнни, — прошептала она. — Я должна. Если я не вернусь, он станет преследовать меня. Не могу допустить этого. Тогда Бен все узнает.
Тут мне нечего было сказать. И она снова заплакала. Я погладил ее мягкие волосы и прижался к ним губами. — Когда-нибудь, Сара, — тихо сказал я, — тебе не придется больше возвращаться.
Она быстро повернула ко мне лицо и прижалась губами к моим. Они прижались в неистовом отчаянье. Глаза у нее были плотно закрыты, последняя слеза закачалась на кончиках ее ресниц. Я затаил на время дыханье. Так много зла вокруг! И все же, я так многим обязан ей, что вряд ли смогу и отплатить. Я смахнул мизинцем слезу у нее на глазах.
Рот у нее приоткрылся, и я ощутил, что наше дыханье смешалось. Ее теплый дух дошел мне в ноздри. Она слегка повернула лицо, все еще закрыв глаза, и с ее губ слетел возглас. — Дэнни!
Я еще сильнее прижался к ее губам, и во мне стал подниматься жар. Он подымался тяжелыми пульсирующими волнами, медленно расходясь кругами у меня по телу, как расходятся круги на поверхности воды от брошенного камня. Груди у нее стали твердыми, а мускулы бедер напряглись и дрожали, когда она прижалась ко мне. — Дэнни, — счастливо прошептала она мне в ухо.
— Дэнни, я падаю!
Мы тихонько прошли к койке. Я стал перед ней на колени в то время, как с нее спадала одежда, и прижимался губами к ее мягкому теплому телу.
Затем мы легли вместе, и была только близость наших тел и возбуждение плоти.
Она была живой, умелой и способной. И все же, при всех ее познаниях, о которых мне было известно, в ней было нечто такое, что дало мне возможность понять. И за это понимание я и любил ее.
В эту ночь я делил свою койку с Сарой. А не с Ронни.
Глава 5
Я защелкнул замок на чулане с мороженым и потянул его. Держится плотно. Удовлетворенный, я вышел из задней комнаты и вошел в концессию.
Бен как раз устанавливал ставни. Я подал ему руку. — Боже, какой день! — воскликнул он, а по щекам у него текли капли пота. — Да и ночь будет ничуть не лучше.
Я ухмыльнулся. — Пожалуй нет. — Толпа не дощатом настиле медленно прогуливалась в надежде на глоток прохладного воздуха.
— Зря они сюда пришли, — сказал он. — Когда так жарко, то жарко повсюду.
Я кивнул. С воды не было ни малейшего дуновения ветерка.
Вдруг Бен щелкнул пальцами. — Кстати, Дэнни, — быстро сказал он, — тебя искал Майк. Думаю, он хочет, чтобы ты ему помог сегодня вечером. Майк работал на «колесе удачи» на дощатом настиле почти рядом с нами.
— Что, Пит опять пьян? — спросил я. Пит — это брат Майка. Он работал там вместе с ним, кроме тех случаев, когда был в запое. Раньше, когда такое случалось, я несколько раз помогал Майку.
— Не знаю, — ответил Бен. — Он не говорил. Он лишь попросил тебя придти, когда ты закончишь.
— Ладно, — сказал я. — Схожу, посмотрю, что ему надо. Я пошел, переоделся и поднялся по скату на дощатый настил. Затем протолкался сквозь толпу к концессии.
Майк был один. Он с недовольным видом оглядывал толпу. Увидев меня он просветлел. — Ты не очень устал? Не поможешь ли мне сегодня, Дэнни? — крикнул он, когда я еще только подходил к нему. — Пит что-то не показывается.
Я было заколебался. Я устал, но было очень жарко, и я знал, что уснуть мне в нашей будке не удастся. Бен поступил очень хитро: как только понял, что дело пошло на лад, он переехал в гостиницу «Полумесяц», там наверху было прохладно. Так что будка осталась в моем распоряжении.
— Хорошо, Майк, — ответил я, нырнув под прилавок и причесавшись там.
— Крутить или кричать?
Он промокнул себе лицо влажным платком. — Кричать, — если не возражаешь, — ответил он. — Я тут ублажал публику и так, и эдак весь день, и больше кричать не могу.
Я кивнул и надел рабочий передник. Взял из-под прилавка длинную деревянную указку и повернулся к толпе. Майк кивнул, и я начал причитать, напрягая голос на жесткий металлический рев, который был слышен над гулом толпы.
Мне нравилось работать зазывалой. Я уже знал ритуал наизусть и слышал его тысячи раз, но он всегда звучал для меня по новому. Мне нравилось дурачить толпу и заставлять ее расставаться с гривенниками безо всякой на то причины. Во многих отношениях и вся жизнь была такова же. Тратишь деньги на то, что наверняка известно, что никогда не окупится.
— Попытай «колесо счастья», народ. Всего лишь за гривенник при каждом его повороте появляется победитель. Проиграть невозможно, можно только выиграть. Приходи и выкладывай деньги. Попытай свое счастье!
Я заметил молодого человека, на руке которого висла девушка. Перед концессией он было заколебался. Я ткнул в него своей длинной указкой. — Эй ты, парень удалой! — заорал я так, что было слышно за два квартала. — Вот, вот ты, с девушкой-милашкой! Тебе выпал шанс! Хозяин сказал, что любой парень с миленькой девушкой получит бесплатный билет как для себя, так и для девушки! Клади свой гривенник и бери две фишки. Две за цену одной!
Молодой человек глянул на девушку, затем, смущенно улыбаясь, подошел к прилавку и положил гривенник на один из красных номеров. Я быстро смахнул гривенник и бросил ему две синих фишки.
— Вот этот молодой человек — умница, — объявил я людям, которые стали собираться вокруг концессии. — Уж он-то знает, где можно выиграть. И у него прекрасная девушка, так что и вы все можете поступить так же мудро.
Приводи свою девушку к «колесу счастья» и получай два билета за одну цену!
Несколько гривенников звякнуло по прилавку. Я заставил их работать.
Оглянулся через плечо на Майка. Он одобрительно кивнул и потянулся назад, чтобы включить колесо. Я видел, как его нога опустилась на стремя под прилавком. Теперь я уже знал, кто выиграет.
— Вот оно завертелось, народ! — заорал я. — Крутится-вертится колесо, никто не знает, где станет оно. В выигрыше все на этом колесе. — Я приготовил свою длинную указку, чтобы, когда колесо остановится, пометить девушку этого парня.
Где-то около полуночи подул ветерок, толпа стала редеть и расходиться по домам. Майк подошел к прилавку. — Давай закругляться, малыш, — улыбнулся он, — На сегодня у них больше нет духу.
Я снял свой передник с деньгами и отдал его Майку. Он высыпал мелочь в мешок, даже не пересчитывая ее. Он нажал выключатель у колеса, и на площадке погасли все огни. В тусклом свете фонарей дощатого настила лицо у Майка было серым и усталым, после того как мы установили съемные двери и заперли их.
— Какой поганый день! — изнуренно воскликнул он.
— У меня там есть кофе, — сказал я. — Пойдем.
Улыбка медленно расползлась у него по лицу. — Отлично, Дэнни. Перед уходом можно и выпить чашку кофе.
Я поставил кофе на плиту, чтобы разогреть его, а Майк тем временем устало опустился в кресло. — Вот уже третий раз за эти две недели мне приходится звать тебя, — сказал он.
Я молча улыбнулся. Майк — хороший парень. Ему всегда охотно помогаешь, так как знаешь, что, когда надо, он тебе поможет.
Он немного возвысил голос. — Когда-нибудь я брошу своего братца к едрене фене! Как только рядом оказывается бутылка, он сразу же превращается в губку.
Я поставил чашки на стол и разлил в них кофе. Он был черным и дымился. Я добавил в него молока. — Вот, — сказал я, подавая Майку чашку, — попей, станет легче.
Он изучающе посмотрел на меня поверх чашки. — Хватит меня дурачить.
На этот раз кончено. Я знаю, я клялся уже много раз, но теперь все. — Он поднял чашку и отхлебнул кофе. — Скоро я найду себе парня, которому можно доверять, и он уволен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45