А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вероятно, животное его поняло, потому что тотчас же отошло от него и последовало за Кричтоном.– Он не уйдет от вас, пока я его не позову, – сказал Блунт. – Друид сознает свой долг не хуже самого преданного человека.– И точно, его понятливость удивительна, – отвечал Кричтон, – благодарю вас за доверие, с которым вы предлагаете мне такого драгоценного друга. Однако я попрошу вас оставить при себе вашу собаку. Мне угрожает неминуемая опасность.– Я отдал вам мою собаку в виде залога, благородный сеньор, – отвечал с твердостью Блунт. – Сверх того, могу охотно предложить вам мою жизнь, так как вижу, что мне не легче расстаться с моей собакой, чем с жизнью. И поэтому я охотно предлагаю вам и то и другое. Мне неизвестна, да я мало об этом и забочусь, цель предприятия, а также то, чем все это кончится, но каковы бы ни были последствия, я готов на все. Жизнь не имеет для меня большой цены, и не существует такой опасности, которая бы могла устрашить меня. В этом отношении я придерживаюсь мнения Друида, который никогда не трогает слабого противника, находя его недостойным своих клыков, и никогда не старается избежать встречи с хищным зверем. Итак, ведите нас, мессир. Какое-то необъяснимое чувство побуждает меня участвовать в этом предприятии.– А вы, Гаспар Огильви?Крепкое пожатие руки было единственным ответом Огильви.– Довольно, – сказал Кричтон, шагая впереди них и на ходу объясняя им свой план.– Итак, джелозо, которого ранил кинжалом этот головорез-испанец, оказался девушкой, – сказал Огильви. – Клянусь Святым Андреем, участие, которое я к ней чувствовал, не кажется мне более таким загадочным, как прежде. Я охотно помогу вам исторгнуть ее из вертепа этого проклятого астролога и спасти от преследователя. Я был очень удивлен, увидев вас в маске и в этом костюме, но теперь все объяснилось. Вы хорошо поступаете, стараясь спасти ее, и, если бы никто за это не взялся, я бы сам, без всякой помощи, постарался бы это сделать. Молодая девушка? Клянусь честью, это очень странно!– Менее странно, друг Гаспар, – заметил со смехом англичанин, – чем переворот, произведенный в твоих чувствах этим делом. Сегодня утром все, что походило на авантюризм, внушало тебе священный ужас, достойный самого почтенного Джона Кнокса. Теперь же, когда твоему воображению представляются два прекрасных глаза, ты не стыдишься сознаться в своем заблуждении. Ах! Я боюсь, что ты попал в сети врага. Эти черные глаза и темные волосы – опасная приманка, Гаспар. Все-таки она не более чем фиглярка.– Ба! – отвечал Огильви. – Мое отвращение к этой профессии нисколько не убавилось, и если я проявляю к этой девушке участие, то только потому, что…– Она тебе понравилась. Нетрудно это заметить, – сказал англичанин.– Нисколько, – отвечал с досадой Огильви, – и если вы не перестанете утверждать это, господин Блунт, то я должен буду думать, что вы ищете ссоры со мной. Повторяю, я и не помышляю об этой девушке. Не спорю, она прекрасна. Но что же из этого? Улыбка Марианны Крахам, которой я дал клятву в верности, бесконечно приятнее для меня, хотя она не имеет таких блестящих глаз и ее волосы менее похожи на крыло ворона. Я нисколько не интересуюсь этой девушкой, а теперь, когда я вспомнил ее профессию, то скажу, что если бы не желание моего друга и покровителя, чтобы я сопровождал его в этом предприятии, то ей пришлось бы долго еще оставаться в башне Руджиери в ожидании моей попытки спасти ее.– Недостаток сочувствия к ней влияет на ваше настроение, Гаспар, – отвечал со смехом Блунт. – Итак, это дело вам не по душе, и вам лучше отправиться в вашу Шотландскую коллегию. Будьте уверены, мы и одни сумеем освободить девушку.– Нет, – вскричал Огильви, – я не допущу, чтобы сказали…И он хотел было с жаром продолжать разговор, но Кричтон пресек его речь, сказав ему довольно холодно:– Не без основания говорил я тебе, Гаспар, что твой язык не подчиняется рассудку. Я не могу принять твоего содействия, так как из-за него рискую потерпеть неудачу.Разгорячившийся шотландец замолчал, услышав эти слова, и три спутника молча продолжали некоторое время свой путь.Дойдя до улицы Двух Экю, обсаженной высокими деревьями, составлявшими передовые аллеи великолепных садов Екатерины, Кричтон, указывая на высившийся перед ним бельведер отеля королевы, который ясно обрисовывался при бледном сиянии луны, вскричал:– Вы видите перед собой замок чародейки. Я не скрыл от вас, какой опасности вы подвергаетесь, вступая в него. Желаете ли вы идти далее?Как тот, так и другой отвечали утвердительно. Тогда они обогнули угол дворца, и, войдя в Печную улицу, с одной стороны которой шла высокая стена дворца, увидели перед собой главный вход, украшенный мраморным щитом с гербом и начальными буквами имени королевы-матери. В этот час ночной тишины при таинственном лунном свете было что-то ужасающее в наружности этого громадного здания, перед ними возвышавшегося. Может быть, ни в чем так ясно не выразился суеверный характер Екатерины, как в возведении этого величественного и бесполезного дворца. Мы говорим "бесполезного", потому что ранее она уже истратила громадные суммы на постройку Тюльери – после того, как покинула по смерти своего супруга замок Турнель. Перепуганная впоследствии предсказаниями своих астрологов, которые объявили ей, что она умрет в местности, носящей название Сен-Жермен, – а к несчастью Тюльери принадлежал к приходу Сен-Жермен д'Оксеруа, – она не захотела оставаться из-за этой нелепой причины в своем роскошном дворце, выстроенном по ее же приказанию, и, израсходовав неимоверные суммы, в то время когда её казна была совершенно истощена, преодолев бесчисленные затруднения, взяв в казну одно аббатство и уничтожив один монастырь Кающихся дев (ради чего она выхлопотала благословение папы), возвела эту громадную постройку. Мы считаем необходимым привести здесь еще одно обстоятельство, на которое очень часто ссылались приверженцы астрологии и которое может казаться подтверждением слов предсказателя: Екатерине, вопреки всем принятым ею предосторожностям, все-таки пришлось умереть на руках Сен-Жермен Фавина, главного духовника ее сына, Генриха III.Наше маленькое общество подошло к главному входу, охранявшемуся полдюжиной мушкетеров под командой сержанта, на одежде которых сверкал в лунном свете королевский герб. При виде подошедших людей они взвели курки мушкетов, а сержант остановил их громким "Стой!".Последовало короткое совещание, но, увидев на шляпе незнакомца перчатку королевы, сержант приказал своим людям отодвинуться и пропустить вновь прибывших.Пока привратник довольно медленно исполнял свою обязанность, до ушей человека в маске и его спутников долетело следующее восклицание сержанта:– Черт возьми! Шопен, вот так ночка! Нас поставили здесь, чтобы помешать бегству Руджиери, а он, кажется, призвал к себе на помощь всех демонов преисподней. Сперва пришел замаскированный, требовавший, чтобы его впустили, мы ему отказали. Вскоре он возвратился с целой ватагой демонов, еще более черных, чем он, и стал требовать освобождения какой-то актрисы. В третий раз он явился с приказом короля. Мы не посмели ослушаться, и он вошел вместе со своими спутниками. Ну и что же! Едва мы успокоились, думая, что уж совсем от него избавились, как он опять является с парой своих приближенных, одетых студентами, и с собакой, подобной которой мне еще не случалось видеть. Черт меня возьми, если я хотя что-нибудь во всем этом понимаю. Одно только ясно – он имеет дозволение королевы, и мы не имеем права ослушаться, но если он вздумает еще раз возвратиться, то, клянусь Богом, я пущу в него пулю.– Слышите? – прошептал своим спутникам Кричтон. – Наш враг опередил нас, нельзя терять ни минуты.Привратник вздрогнул при виде маски и невольно протер глаза, чтобы удостовериться, что зрение не обманывает его, однако, узнав перчатку королевы-матери, он поклонился до земли, и минуту спустя три смельчака вошли на дворцовый двор.Перед ними расстилался цветник, посреди которого, обливаемая лунным светом, белела прелестная статуя богини любви – произведение знаменитого скульптора Жана Гужона.Вошедший остановился, но не для того, чтобы любоваться этим чудом искусства, и не для того, чтобы восхищаться роскошными окнами, горевшими огнями капеллы Екатерины, которая служила предметом удивления всего Парижа, и не для того, чтобы слушать гимны, раздававшиеся в этот час в капелле и нарушавшие тишину ночи. Указав на высокую колонну, стоявшую в небольшой рощице, окаймлявшей обширный луг, и на дорогу вдоль дворцовых садов, которая шла к означенной колонне, кавалер хотел уже отправиться в путь, как вдруг проницательный взор Огильви обнаружил какие-то фигуры, скользившие в некотором от них расстоянии между деревьями.– Посмотрите туда, это они! Клянусь Святым Андреем! У нас еще есть время впереди! – вскричал он.Едва произнес он эти слова, как Кричтон исчез, и оба студента тотчас же пустились вдогонку за фигурами, которые они заметили. Друид с минуту очень внимательно глядел на своего хозяина, но, получив вновь то же приказание, ринулся по следам кавалера.По слову последнего двери отеля открылись. Ни одной фразой не обменявшись с придворными, он взял у одного из них факел. Никем не сопровождаемый, миновал он великолепную прихожую, потолок которой был украшен прелестными фресками, поднялся по широкой лестнице из резного дуба, вошел в обширную пышную галерею, наполненную трофеями и доспехами, собранными рыцарски настроенным Генрихом II. Быстро прошел он галерею и достиг углубления, в котором, как сообщила ему Екатерина, стояли три бронзовые статуи. Как только он дотронулся до копья средней из них, она тотчас уступила давлению и, сдвинувшись с места, открыла темный извилистый проход, в который он не колеблясь вошел. ЛАБОРАТОРИЯ Оставим человека в маске продолжать свое подземное путешествие и попробуем в продолжение этого времени дать читателю представление о странной сцене, которая ожидала его в лаборатории астролога.Представьте себе высокую цилиндрическую комнату в башне массивной постройки; стены ее были из потемневшего от дыма гранита, внутри находились четыре пилястры, украшенные коронами и лилиями, разбитыми зеркалами, рогами изобилия и буквами К и Г, переплетавшимися одна с другой и окруженными бантами, девизами вдовства и августейшего звания той, по воле которой построена была эта башня.Пусть читатель представит себе на каждом участке стены, образуемом этими столбами, разнообразные талисманы, свидетельствующие о суеверии хозяев, пусть представит себе, в первую очередь, человеческую фигуру со знаками царского достоинства и с короной на голове, верхом на орле, с перуном в одной руке и скипетром в другой, а также фигуру женщины с клювом ибиса, которая держит перед его глазами чарующее зеркало.Вокруг этой группы виднеются различные иероглифы и кабалистические знаки с начерченными вверху словами Гажиель, дух Сатурна. Следом находится другая женская фигура, редкой красоты, с распущенными волосами, со змеей в правой руке и ножом необыкновенной формы в левой. Вокруг этой фигуры начертаны иудейские и халдейские изречения, над головой надпись Радемель, дух Венеры, в ногах же – Асмодель, один из двенадцати ангелов, управляющих знаками зодиака.Мы должны прибавить к этому, что талисманы, которым приписывали неограниченную силу и свойство облегчать приобретение мистических познаний, были вылиты из разнородных металлов, расплавленных в то время, когда преобладали созвездия, под которыми родилась королева, по приказанию которой они были составлены, и что эти талисманы были скреплены кровью, человеческой и козьей. Третий участок стены был занят еще более фантастической группой предметов, там находился алтарь из слоновой кости, перед которым лежала алая подушка, поддерживавшая огромное серебряное распятие с маленьким крестом из черного дерева.С каждой стороны находился вычеканенный из бронзы Сатир, опирающийся на палку и держащий на плече вазу самого чистого блестящего хрусталя, наполненную какими-то неизвестными снадобьями, предназначавшимися, по всей вероятности, для каких-нибудь нечестивых жертвоприношений сатане или для проведения шабаша ведьм.Ясно было, что за старательно задернутыми складками толстого темного занавеса, покрывающего четвертый участок стены, было скрыто что-то таинственное.Лаборатория Руджиери не была бы таковой, если бы в ней недоставало того, что на языке алхимиков носит название "хранителя тайн", "производителя бессмертного огня", «Атанора» или горнила. Но эта необходимая принадлежность рабочей комнаты алхимика была здесь налицо. Она была круглой формы, как предписывают правила алхимии, с тонкими, прикрепленными со всех сторон трубочками по бокам, с дверцами, колбой и перегонным кубом. Создателям этого горна хватило святотатства написать на дверце слова из Священного писания. На четырехугольной филенке маленького окна было начертано какое-то загадочное изречение. В отделении этого философского Атанора, где изготовлялись разные таинственные снадобья, стояла стеклянная ваза в форме тыквы с длинным горлышком, плотно закупоренная и наполненная красной жидкостью, которая называлась, судя по надписи, "девственным молоком".Возле этого сосуда стоял перегонный куб, погруженный в воду, с составом против таинственных болезней, приготовленным по рецептам Фламеля, Артефуса, Пантануса и Захариуса. На чугунной чаше, носившей название "ванна Святой Марии", в которой помещался куб, вырезано было мистическое изречение.На полу около горна были разбросаны всевозможные алхимические принадлежности, которыми обыкновенно бывает переполнена рабочая комната адепта этой науки, как-то: разнородная глина, разные металлы, купорос, винный камень, растительные масла, реторты, перегонные кубы, тигеля… Следует еще упомянуть о небольшой дощечке черного мрамора, на которой были разложены снадобья и маленькие пузырьки, там лежала и стеклянная маска, достаточно доказывавшая, как едки и ядовиты были снадобья, изготовляемые обитателем этой комнаты. Теперь, когда читатели познакомились с жилищем, мы представим им тех, которые в нем находились.У стола, странной и своеобразной формы, как и вся обстановка комнаты, на котором находились освещаемые красноватым огнем лампы песочные часы и череп, в дубовом кресле с высокой спинкой, с резными эмблемами, такими же странными, как и те, которые покрывали стол, сидел старик в черной бархатной мантии с длинными рукавами, погруженный, по-видимому, в глубокомысленные вычисления по лежавшему перед ним пергаменту с мистическими знаками. По его мертвенно бледному лицу с большим морщинистым лбом, прикрытым бархатной шапочкой, легко было узнать в нем того, кто полновластно распоряжался в этом заколдованном месте, то есть адепта астрологии, колдуна Руджиери. Рядом с магом сидела другая особа, надменные и повелительные манеры которой и гордое выражение лица сразу позволяли угадать в ней королеву-мать. Екатерина имела наружность, надолго остававшуюся в памяти видевших ее.Под широким столом стоял карлик Эльберих, который, казалось, поддерживал его своими широкими уродливыми плечами. Красные глаза карлика светились в темноте фосфорическим блеском, и вся его черная безобразная фигура очень походила на фигуру медведя. Он держался рукой за колеса машины, служившей для отпирания подъемной двери, очень искусно встроенной в пол башни. У ног карлика лежало какое-то существо, свернувшееся в клубок, очень похожее на мяч, обтянутый мехом, но, в сущности, это была маленькая кошка тибетской породы. Кудесники прежнего времени очень ценили это животное, а какой-то камушек, находящийся под его языком, обладал, по их мнению, свойством сообщать им дар пророчества и усиливать действие приготовляемых ими чар.В ту минуту, когда мы подымаем завесу над этой картиной, описанная нами группа сидела неподвижно и молча. Руджиери с пламенным усердием продолжал свои вычисления, за ходом которых Екатерина следила с глубоким вниманием. Карлик оставался недвижим, как статуя из черного дерева, только блеск глаз доказывал, что он жив. Вдруг пронзительный звук, похожий на треск разбиваемого стекла, пронесся в воздухе. Королева-мать подняла глаза и устремила их на стоявший около нее на столике астрологический инструмент очень любопытного устройства. Эта машина, выполненная по указаниям знаменитых колдунов древности, представляла символические изображения семи планет, которые, по словам Меркуриуса Трисможиста, управляют миром. Эти изображения, стоившие большого труда и значительных издержек, были сделаны в период восхождения звезд из глины разных родов и из драгоценнейших камней и металлов, которые по понятиям того времени находились под непосредственным влиянием каждой звезды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45