А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Это была просто прелюдия, — попыталась вывернуться Дейзи.
— Все это ерунда. Слова не имеют никакого значения «Именно слова имеют значение», — мысленно возразила Дейзи.
— Дай подумать.
— Забудь.
Она сжала его руку.
— Ты всегда делаешь то, что считаешь правильным, даже если другие осуждают твои действия, и я должна восхищаться твоей цельностью. И я действительно восхищаюсь ею, но… — Она еще сильнее сжала его руку. — Ты действительно хочешь, чтобы я сказала правду?
— Я же сказал.
Дейзи не обратила внимания на желваки на скулах.
— У тебя чудесная улыбка.
Алекс озадаченно посмотрел на жену, глаза его затуманились.
— Тебе нравится?
— Да, очень.
— Никто никогда мне этого не говорил.
— Не слишком многим людям, видимо, посчастливилось видеть твою улыбку. — Дейзи перестала улыбаться, видя, насколько серьезно Алекс воспринял ее слова — Есть еще кое-что, но я не знаю, как ты это воспримешь.
— Говори.
— У тебя великолепное тело.
— Великолепное тело? Вот как? На втором месте после улыбки — тело.
— Я не сказала, что на втором. Я просто говорю о тебе приятное — так вот, твое тело действительно прекрасно.
— Мое тело?
— Просто потрясающее, Алекс. Я не шучу.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Они замолчали, и повисшую между ними тишину нарушал лишь рокот прибоя.
— Твое тоже.
— Что?
— Твое тело; Очень мне нравится.
— Мое тело? А что в нем особенного? Для моих бедер у меня слишком узкие плечи, ноги слишком жирные. Живот…
Алекс изумленно покачал головой.
— В следующий раз, когда я услышу, как какая-нибудь дама скажет, что мужчины — невротики, я напомню ей наш сегодняшний разговор. Ты говоришь, что у меня хорошее тело, и я отвечаю: спасибо. Потом я говорю тебе, что у тебя красивое тело, и слышу в ответ жалобы и сетования.
— Это крест, который вынуждена нести любая женщина, игравшая в детстве с Барби. — Его ворчание доставило Дейзи неожиданное удовольствие. — Спасибо тебе за комплимент, но скажи честно, разве у меня не слишком маленькая грудь.
— Напрашиваешься на похвалу?
— Просто скажи правду.
— Ты в самом, деле этого хочешь?
— Да.
— Ну смотри. — Взяв ее за плечи, Алекс развернул Дейзи лицом к океану и, встав сзади, накрыл своими ладонями ее груди, поглаживая их пальцами и тревожа сразу набухшие соски.
Дейзи часто задышала, от внезапно вспыхнувшего желания кожа покрылась мурашками. Коснувшись губами ее уха, Алекс прошептал:
— Они само совершенство, Дейзи. Как раз то, что надо.
Дейзи обернулась, и никакая сила в мире не смогла удержать ее от поцелуя. Обняв Алекса за шею, Дейзи приникла к его губам. Он подразнил ее языком, и она ответила на приглашение, прижавшись к нему бедрами. Их тела слились в одно целое.
— Глянь-ка, Дуэйн! Это те двое из цирка!
Алекс и Дейзи отпрянули друг от друга, как застигнутые на месте преступления школьники.
Обладательницей резкого скрипучего голоса оказалась полная женщина средних лет, одетая в ярко-зеленое платье, с большой черной сумкой в руке. На ее муже красовалась сетчатая бейсболка, прикрывавшая изрядную лысину. Брюки мужчины были закатаны почти до колен, а рубашка туго обтягивала объемистое брюшко.
Женщина радостно воззрилась на Дейзи и Алекса.
— Мы видели ваше представление. А вот Дуэйн не верит, что вы действительно влюбленные. Он говорил, что все это вранье, но я сказала, что никакое не вранье, а чистая правда, — так притворяться невозможно. — Она похлопала мужа по животу. — Мы-то с Дуэйном женаты уже тридцать два года и кое-что понимаем в любви.
Алекс стоял рядом как столб, предоставив Дейзи любезничать со странной парочкой.
— Я уверена, что понимаете, — промолвила она, излучая искреннюю радость.
— Только хороший брак позволяет твердо стоять на ногах, — наставительно произнесла женщина.
Алекс коротко кивнул старикам и, подхватив Дейзи под руку, потащил прочь.
— Надеюсь, вы проживете еще тридцать два года в мире и согласии, — успела крикнуть Дейзи, обернувшись.
— И вы, ребятки!
Дейзи без звука позволила Алексу увести себя, понимая, что из ее протестов не выйдет ничего хорошего. Одно только упоминание о любви настолько выводило Алекса из себя, что Дейзи чувствовала, что необходимо успокоить мужа. Когда они, поднявшись по лестнице, оказались на набережной, Дейзи уже испытывала к Алексу неподдельную жалость.
— Алекс, все в порядке. Я не собираюсь в тебя влюбляться.
Сердце Дейзи бешено билось. Влюбиться в Алекса равнозначно катастрофе, уж слишком разные они люди. Он бесцеремонен, суров и циничен, короче, полная ее противоположность.
Но почему же тогда ему удалось так глубоко затронуть самые сокровенные глубины ее души? Почему она не понимает, отчего он скрывает от нее свое прошлое и свою жизнь вне цирка? Несмотря на убожество своего положения, она интуитивно понимала, что именно Алекс помог ей начать заново создавать себя. Только благодаря Алексу Дейзи впервые в жизни обрела чувство внутренней независимости. Только после знакомства с ним начала по-настоящему нравиться самой себе.
Алекс остановился.
— Ты романтик, Дейзи. Понимаешь, я не настолько неприступен, как кажусь, нет, и Бог тому свидетель. Но за долгие годы я понял одну истину: если перед женщиной загорелся красный свет, она непостижимым образом начинает считать его зеленым и движется вперед напролом.
— Фу!
Алекс оперся о парапет и внимательно посмотрел на жену.
— Я видел такое очень часто. Женщины всегда хотят заполучить то, что им не дается, даже если эта вещь принесет им только вред.
— Ты и в самом деле так считаешь? Искренне полагаешь, что не в состоянии сделать человеку ничего хорошего?
— Я не хочу причинять тебе боль. Вот почему я так расстроился, увидев, во что ты превратила наш трейлер. Конечно, он стал выглядеть лучше и жить в нем будет приятнее, но я не хочу, чтобы мы с тобой разыгрывали примерное супружество. Верно, мы женаты, но все же это не более чем сожительство. Вот и все.
— Сожительство?
— Ну, любовная интрижка. Назови это как хочешь, можешь даже — определенными условиями.
— Ты просто бесчувственная скотина!
— Этим ты только подтверждаешь мою правоту.
Дейзи усилием воли подавила в себе гнев.
— Почему ты на мне женился? Раньше я думала, что ты сделал это только потому, что отец тебе заплатил, но теперь я в это не верю.
— Что же заставило тебя изменить свое мнение?
— Я узнала тебя поближе.
— И теперь думаешь, что я не продаюсь?
— Я знаю, что на это ты не способен.
— Каждый человек имеет свою цену.
— И какова же твоя?
— Я был обязан твоему отцу за одну услугу, за которую должен был отплатить.
— Должно быть, это была очень весомая услуга.
Лицо Алекса окаменело, и Дейзи немало удивилась, когда он Продолжил:
— Мои родители погибли в железнодорожной катастрофе в Австрии, когда мне было два года, и меня передали на воспитание ближайшему родственнику — брату матери Сергею. Это был сукин сын с садистскими наклонностями, который получал удовольствие оттого, что выколачивал из меня душу.
— О, Алекс…
— Я рассказываю об этом не для того, чтобы завоевать твое сочувствие. Я хочу, чтобы ты поняла, во что ты впуталась.
Алекс присел на скамью, гнев его постепенно утих. Наклонившись вперед, он почесал переносицу.
— Садись, Дейзи.
Было уже поздно, и она несколько секунд раздумывала, стоит ли начинать серьезный разговор, но отступать было некуда — все зашло слишком далеко, Алекс, усталый и опустошенный, сидел неподвижно, незряче-уставившись в пространство.
— Ты, конечно, читала истории о детях, с которыми жестоко обращались. — Дейзи кивнула. — Психологи утверждают, что даже после спасения эти дети уже не развиваются так, как их более счастливые сверстники. У этих детей отсутствует способность к развитию определенных социальных навыков. Если в раннем детстве, к примеру, с ними никто не разговаривал, они так и не овладеют человеческим языком. Думаю. что с любовью происходит нечто подобное. Я не чувствовал и не испытывал ее в детстве, и теперь никогда этому не научусь.
— Что ты хочешь сказать?
— Я не отношусь к тем циникам, которые считают, что любовь не существует, потому что видел, как любят другие. Но я не могу испытывать ее сам. Ни к женщине, ни к кому бы то ни было. Я никогда ее не испытывал.
— О, Алекс…
— Это не значит, что я не делал попыток. Нет, я встречал в жизни много прекрасных женщин и единственное, чего добился, — это причинил им боль. Вот почему я так хочу, чтобы ты пила противозачаточные пилюли. Не могу позволить себе роскошь иметь детей.
— Ты не веришь, что можешь поддерживать с женщиной долгие отношения? Дело в этом?
— Я знаю, что наши отношения долго не продлятся. Но причина лежит гораздо глубже.
— Я не совсем тебя понимаю. Ты болен?
— Ты меня внимательно слушала?
— Да, но…
— Я не способен испытывать эмоции, которые доступны другим людям. Я не испытываю ни к кому никаких чувств. Даже к детям. Каждый ребенок заслуживает, чтобы его любил собственный отец, но своему ребенку я не смогу дать любви.
— Я тебе не верю.
— А ты поверь! Я знаю себя и нисколько не кокетничаю.
Многие люди очень легко относятся к деторождению, но не я.
Детям нужна любовь, и, если они ее не чувствуют, в их душе обязательно происходит что-то непоправимое. Я не смогу жить с ощущением, что не дал своему ребенку способности любить.
— Каждый человек способен любить, тем более собственное дитя. Ты почему-то хочешь выглядеть в моих глазах… чудовищем.
— Может быть, лучше назвать это мутантом. Мое воспитание вызвало у меня отклонение от нормы. Для меня невыносима сама мысль о том, что мой ребенок вырастет с чувством, что его не любит отец. Пусть эта патология закончится на мне.
Ночь была на удивление теплой, но Дейзи бил озноб от осознания того, что путы страшного прошлого никогда полностью не отпускали Алекса. При этой мысли она ощутила сильную душевную боль и, пытаясь унять озноб, обхватила себя руками.
Она никогда всерьез не помышляла о том, чтобы иметь детей от Алекса, но, видимо, это желание подсознательно существовало, и теперь Дейзи чувствовала себя обворованной.
Она внимательно взглянула на профиль Алекса, четко вырисовывавшийся на фоне ярко освещенной карусели. Резкое противоречие между веселыми ярко освещенными лошадками и мрачным лицом мужа переполнило душу Дейзи жалостью. Ярко раскрашенные фигурки казались воплощением невинности, беззаботности и детства, а скорбные глаза и опустошенное сердце Алекса олицетворяли отверженность и одиночество. Раньше она думала, что нуждается в помощи, а оказалось, что раны Алекса глубже и страшнее, чем ее собственные.
Возвращаясь домой, они молчали — говорить было больше не о чем, все сказано. У площадки в ожидании Дейзи бродил отвязанный Картофелина. Увидев девушку, он издал радостный приветственный звук.
— Я отведу его в слоновник, — предложил Алекс.
— Нет, нет, — запротестовала Дейзи. — Я сама. Мне надо побыть одной.
Он кивнул и погладил Дейзи по щеке. В глазах его стояла такая неизбывная грусть, что у девушки сжалось сердце.
Она отвернулась и потрепала слоненка по хоботу:
— Пошли, разбойник.
Она отвела слоненка к стойлу и привязала его к шесту, потом нашла старое одеяло и, расстелив его на земле, уселась рядом, обняв колени. Картофелина шевельнулся и зашагал к Дейзи. Сначала она подумала, что сейчас он на нее наступит, и невольно напряглась, но он с обеих сторон обступил Дейзи своими колонообразными ногами и опустил хобот.
Дейзи оказалась в теплой пещере. Прижавшись щекой к шероховатому туловищу слоненка, она слышала размеренное биение его доброго сердца. Пора было возвращаться домой, но Дейзи не хотелось двигаться — под этой огромной, весом не меньше тонны тушей она чувствовала себя в полной безопасности. Хорошо, если бы Алекс был тоже маленьким и мог уместиться рядом с ней под защитой верного сердца Картофелины.
Глава 15
Когда Дейзи вернулась в трейлер, Алекс уже спал. Она тихонько разделась, натянула на себя одну из просторных футболок мужа и направилась к кушетке.
— Не сегодня, Дейзи. Ты мне нужна, — услышала она с кровати хрипловатый шепот.
Она повернулась и вперила взгляд в полуприкрытые, потемневшие от желания глаза мужа. Волосы его были всклокочены, в призрачном свете луны поблескивал золотой образок на груди.
Дейзи все еще находилась под обаянием охваченного беззаветной любовью сердца слоненка. Она не смогла отказать Алексу.
На этот раз не было улыбок, не было игры — неистовое, почти жестокое обладание. Алекс не отпустил жену — они уснули рядом, и он даже во сне крепко обнимал ее.
— Дейзи не спала на кушетке и в следующую ночь, и еще одну.
Оставаясь в постели мужа, Дейзи начала испытывать чувство, которое очень боялась обозначить словом.
Неделю спустя цирк остановился в одном из городков штата Нью-Джерси — благодатном месте, застроенном двухэтажными загородными домами с гамаками во дворах и припаркованными у ворот мини-вэнами . Артисты жили на школьном дворе. В тот день Дейзи, решив отвязать Картофелину, направилась к зверинцу, а по дороге заглянула в красный шарабан — надо было заказать для зверей дополнительный корм. В кабинете она застала Джека, который с деловым видом просматривал какие-то папки.
Заметив Дейзи, он коротко кивнул. Ответив на приветствие, она подошла к столу отобрать нужные бумаги, когда зазвонил телефон. Дейзи взяла трубку:
— Цирк братьев Квест.
— Мне нужен доктор Марков, — произнес мужской голос с легким британским акцентом. — Он на месте?
В изумлении Дейзи опустилась на стул.
— Кто?
— Доктор Алекс Марков.
Мысли Дейзи смешались.
— Он… э-э… видите ли, сейчас его нет. Что ему передать?
Трясущейся рукой Дейзи записала фамилию и номер телефона звонившего. Алекс, оказывается, доктор! Она понимала, что он хорошо образован, что у него существует какая-то другая жизнь, но такого она себе и представить не могла!
Таинственная завеса, окружавшая мужа, стала еще загадочнее, но Дейзи не знала способа проникнуть сквозь эту завесу. Он отказывался отвечать на ее настойчивые расспросы, и Дейзи в конце концов приучилась вести себя так, словно, кроме цирка, у Алекса ничего не было.
Облизнув сухие губы, Дейзи взглянула на Джека:
— Звонил какой-то человек — хотел поговорить с доктором Марковым. Он так и сказал — доктор Марков.
Не поднимая головы, Джек положил несколько папок в Выдвинутый ящик стола.
— Оставь записку на столе. Он прочтет, когда вернется.
Даже не удивился! Несомненно, Джек знал о ее муже то, чего не знала она. Эта мысль показалась ей обидной.
— Возможно, это моя оплошность, но я не знаю, в какой области медицины практикует Алекс, — он никогда мне этого не говорил.
Джек невозмутимо достал из ящика другую папку.
— Значит, не хотел говорить.
Дейзи охватила растерянность.
— Расскажи, что ты о нем знаешь, Джек!
— В цирке не принято расспрашивать о личной жизни. Человек рассказывает о своем прошлом, только если сам этого захочет. В противном случае к нему не пристают с расспросами.
Дейзи поняла, что поставила себя в неловкое положение. Для вида она порылась в бумажках и торопливо покинула кабинет.
Она нашла Алекса в конюшне — присев на корточки, он рассматривал щетки над копытами Миши. Довольно долго Дейзи молча разглядывала мужа.
— Так ты, значит, ветеринар.
— О чем ты?
— Я говорю, что ты ветеринарный врач.
— С каких это пор?
— А разве нет?
— Не понимаю, откуда ты черпаешь свои бредовые идеи.
— Тебе только что звонили, а я взяла трубку. Просили позвать доктора Маркова.
— Вот как?
— Если ты не ветеринар, то какой ты врач?
Алекс выпрямился и потрепал Мишу по холке.
— А ты не подумала, что это может быть кличка?
— Кличка?
— Да, кличка, доставшаяся мне в то время, когда я сидел в тюрьме. Ты же должна знать, что заключенные дают друг другу клички.
— Но ты не сидел в тюрьме!
— Ты же сама говорила, что сидел. За убийство официантки.
В растерянности Дейзи топталась на месте.
— Алекс Марков; вы сию же минуту расскажете мне, чем вы занимаетесь, когда не работаете В цирке.
— Зачем тебе это знать?
— Я твоя жена и имею право знать Правду.
— Тебе вполне достаточно знать то, что ты видишь перед собой, — злобного циркача, начисто лишенного чувства юмора.
Все остальное может тебя смутить.
— Что за покровительственное и снисходительное отношение…
— Абсолютно нет! Солнышко, я просто не хочу, чтобы ты увлекалась иллюзиями. У нас есть только то, что есть, — цирк братьев Квест на один сезон, трейлер и тяжкая, до седьмого пота работа. — Его лицо смягчилось. — Я делаю все, что в моих силах, чтобы не причинять тебе боль. Помоги мне, Дейзи, не задавай так много вопросов.
Если бы он повел себя враждебно, Дейзи бы не сдалась, но в его голосе звучала такая искренность… Подавшись назад, она заглянула в глаза Алекса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40