А-П

П-Я

 jour d hermes цена 50 мл 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Они сильно досаждают, когда гнездятся.
— С вами ведь все в порядке, Ребекка? — заботливо поинтересовался Стюарт. — Вы очень побледнели.
— Ничего, все в порядке. — Ей хотелось обратить все в шутку. — Просто на меня никогда не нападали сороки.
— А вы еще уверяли нас, что храбрая. — Бродерик Кинросс поймал ее взгляд и долго-долго удерживал его.
— Я говорила вам, что не завяну, — поправила Ребекка. На шее у нее пульсировала крохотная голубая жилка.
— Конечно же нет. — Что-то чувственное мелькнуло в его лице. — Она была великолепна, правда, папа? — шутливо спросил он.
— Должен вам сказать, Ребекка, что Бродерик любит иногда пошутить, — сказал Стюарт Кинросс; его светские манеры явно начинали изменять ему.
— Тогда я великодушно прощаю его, — проговорила Ребекка, все еще слегка задыхаясь.
В Бродерике она чувствовала темную, опасную силу, способную подхватить и унести ее.
В субботу утром, когда должен был состояться матч, Фи проснулась поздно, чувствуя себя разбитой от недосыпания. Она перевернулась на спину и сняла с глаз атласные подушечки. Живя долгое время в Англии, она успела почти забыть, каким ярким светом залита ее родина. Теперь она держала под рукой эти подушечки в ожидании момента, когда всесильное солнце протянет свои золотые пальцы через широкую веранду к ней в спальню.
Все эти дни она страдала от бессонницы. Она даже пробовала принимать снотворное, хотя обычно предпочитала травы или специальную гимнастику. Но расслабляться ей никогда по-настоящему не удавалось. Слишком мало ночного отдыха.
Слишком много любовников. Слишком много вечеринок после спектаклей и прочих светских развлечений. Она думала, что сможет расслабиться, как только вернется домой, но ничего не получалось.
Они со Стюартом никогда особенно не ладили.
Даже в детстве. Брат всегда был абсолютно поглощен собой. Фиона вырвалась из этой среды, где ей была уготована второстепенная роль. Конечно, ее любимый отец, сэр Эндрю, потрясенный перспективой потерять свою маленькую принцессу, пытался удержать ее, но не вынес истерик и скандалов.
Он отпустил дочь, снабдив ее достаточной суммой, чтобы она могла жить на широкую ногу, пока изучает драматическое искусство и готовится к будущей карьере. И она добилась успеха благодаря сочетанию красоты (даже сейчас, в ее шестьдесят лет, все головы поворачивались в ее сторону), большого везения, характерной для Кинроссов уверенности в себе и хорошего звучного голоса, который заполнял театр. И конечно, благодаря таланту. Если у вас нет этого, то у вас нет ничего.
Но сейчас Фиону лишало покоя то, что происходило между Стюартом и Ребеккой. Бог свидетель, она видела немало стареющих мужчин, которые липли к хорошеньким девушкам. Но ей совсем не нравился интерес Стюарта именно к этой молодой женщине, к которой сама Фи так привязалась. Ей очень хотелось предупредить Ребекку, чтобы та не поддавалась отработанному обаянию отца. Откуда может молодая женщина знать, что скрывается под этой уверенностью и благородством манер? Люсиль, покойная невестка Фи, сбежала от мужа, потому что ее нежная душа не выдержала противостояния с жестким нравом Стюарта.
Сэр Эндрю часто писал ей о том, как его беспокоит холодность Стюарта. И она сама видела это каждый раз, когда приезжала домой. То были годы, когда ее дорогой отец еще был жив. Как ни любила она это место, ее бы сейчас не было здесь, если бы Стюарт не пытался уговорить ее продать акции, принадлежавшие ей в нескольких предприятиях Кинроссов. Есть семейные интересы, которые надо обсудить. Ей нет нужды убегать. Здесь дом ее предков.
Как ни странно, но именно Стюарту принадлежала идея издать ее мемуары. Он и предложил пригласить для этой работы молодую журналистку Ребекку Хант, автора имевшей успех биографии оперной певицы Джуди Томас, друга семьи. Стюарт прочитал книгу Джуди, и она произвела на него впечатление. Кроме того, он видел интервью, которое Ребекка Хант дала одному из телеканалов в воскресной программе, посвященной искусству.
— Пригласи ее сюда, Фи, — настаивал Стюарт. Ведь ты, моя дорогая, сделала блестящую карьеру.
Тебе есть что рассказать.
Она проглотила наживку вместе с крючком, обрадованная проявлением интереса с его стороны, думая, что Стюарт, подобрев с возрастом, может быть весьма обаятельным. Ловко он все это провернул!
Она фактически заманила Ребекку в расставленную им ловушку. Стюарт определенно влюбился в нее. С первого взгляда. Ребекка — именно такое аристократическое создание, какие ему всегда нравились.
У нее было спокойное лицо и тревожные глаза. Да-да, тревожные, хотя, по мнению Стюарта, они напоминали спокойные озера с прохладной водой. Фи подозревала, что за невозмутимостью молодой женщины кроется какая-то тайна. Какой-то очень горький опыт.
Скрытый, но не похороненный. Уж кто-кто, а Фи знала все о безрассудстве любви.
Она откинула шелковое покрывало и спустила босые, все еще красивые ноги на пол. Как ни обожала она Брода, как ни радовалась про себя, наблюдая, как он переигрывает отца, все равно шестое чувство подсказывало Фи, что конец недели принесет с собой немало неприятностей и переживаний.
Зачем вообще Стюарт пригласил Брода? Не мог же он не знать, что Брод как игрок в поло намного превосходит его. К тому же какой мужчина средних лет, пусть даже очень богатый, ухаживая за молодой женщиной, вдруг вздумает знакомить ее с таким парнем, как Брод? Ради всего святого! В этом нет ни капли здравого смысла. Если только это не очередной тест, который устраивает Стюарт.
Стюарт — большой любитель манипулировать людьми. Может быть, Ребекка не пройдет этот тест.
Тогда она слетит с пьедестала и, возможно, будет вынуждена уехать. Фи теперь была уверена, что брат подумывает о женитьбе. Стюарт время от времени заводил романы, но, похоже, так и не нашел женщину, которую захотел бы оставить при себе.
Прекрасная, как летний день, Люсиль каким-то образом набралась храбрости и сбежала. Второй жене такой возможности не представится.
Глава 3
Несколько часов спустя в золотистом свете послеполуденного солнца перед взволнованной Ребеккой разворачивался главный матч дня. Утренние матчи, сыгранные с большим воодушевлением, доставили ей большое удовольствие, но сейчас игра шла на совершенно другом уровне.
Все игроки двигались исключительно быстро и сосредоточенно. Их великолепно тренированные пони не обращали внимания на мелькание клюшек.
Борьба, которая развернулась на поле, показалась Ребекке чрезвычайно жесткой.
Один раз она почти не сомневалась, что Стюарт на всем скаку слетит с лошади, пытаясь помешать сыну послать мяч в ворота. И хотя ему это не удалось, рискованная попытка почти напугала Ребекку.
Все-таки Стюарту было уже за пятьдесят, и он не мог соперничать с Бродериком, самым стремительным игроком на поле. Пожалуй, только братья Кэмерон могли сравниться с ним. К тому же отец и сын словно сошлись в беспощадном рыцарском поединке.
— Боже мой, — прошептала Ребекка, обращаясь к Фионе, возлежавшей в шезлонге рядом с ней, — Стюарт чудом не вылетел из седла.
Старается произвести впечатление на тебя, моя милая, подумала Фи.
— Это опасная игра, дорогая. У меня был близкий друг, Томми Фэрчайлд. Он погиб при игре в поло. Это произошло несколько лет назад, в Англии, но я вспоминаю о нем почти каждый день. Брод играет отчаянно смело. Похоже, ему важно сравнять кое-какой счет.
— То есть? — Ребекка повернула голову, чтобы взглянуть Фи в глаза, но на той были очень дорогие солнцезащитные очки.
— Господи, Ребекка, я знаю, как вы наблюдательны. Неужели вы не заметили в тот день, когда встретили Стюарта и Брода, что они не ладят между собой?
— Ну, может быть… — Она решила умолчать о том, что была свидетельницей явной ссоры.
— Дорогая, вам меня не обмануть. Вы не могли не заметить. Ни тот, ни другой ничего не могут поделать. Им приходится с этим жить.
— Но вы сказали, что Броду надо сравнять счет? — Произнося его имя, Ребекка почувствовала странное волнение.
— Брод долгое время был многого лишен, — доверительным тоном объяснила Фи. — Вы знаете, я души не чаю в нем и в Элисон. Я обязательно устрою так, чтобы вы с ней познакомились. Стюарт стал очень замкнутым, когда ушла их мать. У Брода, несмотря на то, что он Кинросс до мозга костей, чудесные глаза матери. Возможно, Стюарту тяжело в них смотреть. Они будят слишком много болезненных воспоминаний.
— Броду и его сестре, наверное, пришлось несладко?
— И еще как, моя дорогая, — согласилась Фи. — На деньги не все купишь, хотя мне никогда не приходилось испытывать их недостаток. Что же касается Брода, то такое воспитание только закалило его. Не то, что его мать. Она была миниатюрная, как вы. Ее звали Люсиль. Хорошенькая как картинка. — Фи вспомнила Люсиль в день свадьбы. Молодую, сияющую, безумно влюбленную в своего Стюарта. Фи прилетела тогда домой, чтобы быть главной подружкой невесты. Они дружили, когда учились в школе, но ее не было рядом с Люсиль, когда той потребовалась поддержка. Фиона тогда была слишком занята своей сценической карьерой.
— Она недолго продержалась, — грустно заметила Ребекка.
— Недолго. Все это было просто ужасно. Вы не представляете, как я была потрясена, когда получила это известие. Мне позвонил сэр Эндри. Я всегда так называла отца. Королева пожаловала ему рыцарское звание за заслуги в развитии животноводства.
На другом конце поля Бродерик Кинросс переодевал рубашку. Его угольно-черные волосы, густые и вьющиеся, блестели на солнце, темные волосы на загорелой груди сужались клином к поясу облегающих бриджей.
Он был невероятно красив. Ребекка ощутила внезапный прилив желания, и это ее встревожило.
Брод между тем, не обращая внимания на страстные взгляды поклонниц, смеялся какой-то шутке со своим другом Райфом Кэмероном.
Ребекка даже пожалела, что у нее нет фотоаппарата. Этих двух великолепно сложенных рослых молодых людей хотелось запечатлеть вместе. Брод смуглый, сильно загоревший, с ярко-синими глазами, а его друг — с густой гривой поразительно чистого золотого цвета. Младший брат Райфа, Грант, занятый болтовней с хорошенькой девушкой, тоже был красив, но волосы у него были темнее и с рыжинкой. У обоих, как она заметила при знакомстве, в светло-карих глазах блестели золотистые искорки.
— А мальчики недурны, не правда ли? — заметила Фи, проследив за взглядом Ребекки. — Целый львиный прайд. Но Брод больше похож на пантеру.
— Они все красавцы, — согласилась Ребекка. Просто удивительно, что никто из них не женат.
Фи покачала головой с тщательно уложенными волосами. До пятидесяти лет они у нее были такие же темные, как у Ребекки, но теперь Фи стала почти блондинкой.
— Разве вы не знаете?
— Что именно? Еще одна тайна?
— Я подумала, что Стюарт мог упоминать об этом. Одно время все мы надеялись, что Райф и Элисон поженятся. Они были страстно влюблены друг в друга, но Элисон вдруг чего-то испугалась.
Возможно, повлиял распавшийся брак родителей.
Она сбежала в Сидней, как я в свое время сбежала в Лондон, хотя мне и не пришлось при этом расстаться с любимым человеком. Элисон добилась большого успеха. Райф об этом никогда не говорит, но он был буквально раздавлен. Во всяком случае, он не позволит Элисон снова занять место в его жизни. — Она покачала головой. — Что касается Брода, он известный сердцеед. Всегда был таким. Но Брод уж позаботится о том, чтобы не ошибиться с выбором. Грант года на два моложе этих двоих. Он ужасно много работает ради успеха своего вертолетного бизнеса. Так что все трое — желанная добыча для девушек.
— Могу себе представить! — Ребекка улыбнулась. Стюарт действительно рассказывал мне немного о романе Элисон.
— А вас это интересует? — Фи приподнялась в шезлонге, чтобы заглянуть в глаза Ребекки.
— Мне важна моя работа, Фи, — легким тоном ответила та.
— Женщина не может прожить жизнь без любви.
— И ваша биография — тому свидетельство.
— Какая дерзость! — Фи игриво хлопнула Ребекку по изящной руке. — Просто не тяните с этим, дорогая. Вот и все. А вот и Стюарт. Ну, как игра, Стью? — чуть насмешливо спросила она брата.
Несколько секунд Стюарт Кинросс смотрел на сестру с каменным выражением лица, потом слегка раздраженно ответил:
— Дела идут неплохо. Во второй половине может произойти все что угодно. — Он перевел взгляд на Ребекку, одетую в белую шелковую блузку и облегающие полотняные брюки. На Фи были тоже блузка и брюки, но немыслимо пестрые и блестящие. А вам, Ребекка, интересно? — с улыбкой спросил Стюарт.
— Я немного беспокоюсь за вас, Стюарт, — откровенно призналась Ребекка. — Эта игра небезопасна.
— Я держусь в форме, моя дорогая, — несколько обиженно ответил он. — Мне пора. Перерыв кончился.
Команда Брода выиграла матч, и Ребекка видела, как высокая, яркая блондинка в обтягивающих джинсах и голубой тенниске, подчеркивавшей ее красивую грудь, подошла к нему, обняла и горячо поцеловала.
— Это Лиз Кэррол, — с усмешкой сказала Фи. Он ей нравится. Это сразу видно, правда? Да и к чему это скрывать?
— Это его девушка? — неожиданно для себя спросила Ребекка.
— А вы как думаете? Брод встречается и еще кое с кем, но у него мало времени. Он занят с головой, причем пожизненно.
Когда пришла очередь Ребекки поздравить победившую команду, она, стоя перед капитаном, все спрашивала себя, почему ей так тревожно под взглядом ярко-синих глаз Брода. Кажется, никто никогда не смотрел на нее так. И что это за взгляд?
Действует как магнит.
— Фи сказала мне, что игра слегка напугала вас. Брод стоял, прислонившись к изгороди, и смотрел на девушку сверху вниз. Да, она, несомненно, хороша.
Ребекка кивнула.
— Я первый раз в жизни смотрела игру в поло. И действительно, порой мне становилось страшно. В первом тайме был момент, когда мне показалось, что Стюарт вот-вот слетит с лошади.
— И вас это обеспокоило.
— Это кажется вам странным?
Он пожал плечами и закинул руку на перекладину изгороди.
— Ему приходилось падать с лошади. Ничего, выжил. Мы все падали. Мне любопытно узнать ваше мнение о моем отце.
— Надеюсь, вы не ждете, что я скажу, будто ненавижу его, — холодно проговорила Ребекка. — Я думаю, он просто противоречивый. Как и вы.
— И вы тоже, мисс Хант, — насмешливо ответил Брод, пристально разглядывая ее лицо в рамке блестящих волос. — Должен вам сказать, что вы вскружили голову моему отцу. Мне не часто приходилось видеть, чтобы общество молодой женщины приводило его в такой пылкий восторг.
— Мне кажется, вы преувеличиваете. — Пожалуй, из нее тоже получилась бы актриса.
— Тогда отчего же вы покраснели? — засмеялся он.
— Возможно, от вашей бестактности!
— Я лишь пытаюсь быть откровенным. Вы в Кимбаре совсем недавно, но уже успели произвести большое впечатление на отца и на Фи.
— Но, похоже, не на вас. — Ей все еще удавалось говорить совершенно спокойно, несмотря на бушующий в крови огонь.
На его поразительном лице мелькнула натянутая улыбка.
— Я не такой впечатлительный, как папа, и не такой доверчивый, как Фи.
— В чем именно вы меня подозреваете, мистер Кинросс?
Румянец все еще заливал ее лицо, а глаза ярко блестели. Он снял руку с изгороди и выпрямился.
Один шаг — и их тела соприкоснутся.
— Мне кажется, вы пытаетесь влюбить в себя моего отца.
Она почувствовала себя настолько оскорбленной, что резко вскинула голову, и ее шелковистые волосы взметнулись в воздух.
— Может, дело в том, что вы сами испытываете разочарование, мистер Кинросс?
С секунду он смотрел на нее, потом откинул голову и откровенно рассмеялся. Смех его звучал тепло и соблазнительно.
— Это я-то испытываю разочарование? — Его зубы ослепительно сверкнули на загорелом лице. Что ж, возможно, вы правы. Кстати, если мы собираемся продолжать разговор, зовите меня Брод.
Она и сама не понимала, что помогает ей сохранять спокойствие.
— Большое спасибо. Мне будет приятно, если вы станете называть меня Ребеккой. Я лишь прошу, Брод, чтобы вы не спешили приклеивать мне ярлык авантюристки. Насколько я могу судить, ваш отец ведет себя очень галантно со всеми женщинами.
— Что верно, то верно, — ответил он подозрительно мягким тоном.
— Зачем вы затеяли этот разговор? — прямо глядя ему в глаза, спросила Ребекка.
— Я пытаюсь узнать о вас побольше.
— Я нисколько в этом не сомневаюсь, — сказала Ребекка, — но очень надеюсь, что вы не станете затевать проверку в отношении меня, иначе мне придется обратиться к вашему отцу.
Брод прищурился, его худощавое тело напряглось.
— Черт меня побери, это угроза?
Она покачала головой.
— Это не угроза. Просто я не позволю вам все мне испортить. — Ее голос стал очень спокойным. Я нахожусь здесь лишь с одной целью. Написать биографию вашей тетушки. Мы обе хотим, чтобы эта работа была сделана. Жаль, что вы почему-то решили, будто в мои намерения входит что-то еще.
Они были так поглощены словесным поединком, что никто из них не заметил Стюарта Кинросса, пока тот не остановился в нескольких ярдах от них.
— О чем это вы тут беседуете? — Его губы улыбались, но глаза смотрели настороженно.
— Вот пусть Ребекка тебе и расскажет, — протянул Брод.
— Похоже, о чем-то серьезном? А все другие веселятся и отдыхают!
— Брод объяснял мне технические тонкости матча. — Ребекка боялась, как бы голос не выдал ее волнения. — Надеюсь, со временем я буду лучше понимать игру.
— Я бы и сам мог вам все объяснить, моя дорогая, — горячо заверил ее Стюарт Кинросс. — Но ведь вы говорили и о чем-то более интересном, не так ли?
Ребекка взглянула на Брода.
— Разве что немного о моей работе.
— Без сомнения, книга будет так хороша, что всем до смерти захочется прочитать ее, — подхватил Брод. — Что ж, надо, пожалуй, пойти повидаться с друзьями. Кое-кого я не видел очень давно.
— Ты можешь видеться с ними, когда захочешь, Брод, — нахмурился Стюарт.
— Я слишком занят, папа. Особенно с тех пор, как ты меня повысил. Увидимся позже, Ребекка. — Он приветственно поднял руку и отошел, прежде чем отец успел сказать еще хоть слово.
Стюарт Кинросс покраснел.
— Я должен извиниться перед вами за сына, Ребекка, — резко сказал он.
— Да за что же? — Ей очень не хотелось впутываться в их отношения.
— За его манеры. Иногда он беспокоит меня. Мне нередко кажется, что он стремится к соперничеству.
— Полагаю, это не так уж необычно. Когда и отец, и сын — сильные личности, это не может время от времени не приводить к столкновениям.
— Брод пошел в моего отца. Тот был агрессивен по природе.
— Но при этом все считали его великим человеком, не так ли? — тихо сказала Ребекка, просто чтобы показать, что много читала о сэре Эндрю Кинроссе.
— Знаете, иногда у меня такое чувство, будто я знал вас всю жизнь, — заявил Стюарт Кинросс, кладя руку ей на плечо и заглядывая в глаза.
А в это время на другом конце поля Брод, стоя в кругу восхищенных друзей, тревожно наблюдал за Стюартом и Ребеккой. Они кажутся отцом и дочерью, думал он с холодным гневом. Ее голова с густыми блестящими волосами находилась примерно на уровне груди отца, лицо было приподнято. Тоненькая, изящная фигурка казалась бы мальчишеской, если бы не холмики грудей. Рука отца лежала на ее плече. Он пристально смотрел ей в глаза.
Боже, это совершенно невозможно, но именно это и происходит. Отец влюбился! Эта мысль потрясла Брода до глубины души. Он резко отвернулся, обрадованный тем, что подошел Райф и протянул ему банку холодного пива.
Ребекка стояла перед зеркалом и по очереди прикладывала к себе то одно платье, розовое, как цветок лотоса, то другое — из темно-зеленого шифона с отделкой из стекляруса. Оба платья были очень дорогие, на тоненьких бретельках и длиной чуть ниже колен, в стиле тридцатых годов. Платья ей нравились и шли к ее миниатюрной фигурке. Фи сообщила ей заранее, что их гости любят одеваться по моде, и сейчас Ребекка изучала свое отражение, чтобы решить, какое из платьев смотрится на ней лучше. Она была рада, что, по совету Фи, взяла их с собой.
— Стюарт любит устраивать приемы, когда представляется такая возможность, — сказала она Ребекке.
И этот матч… Все ради нее. Еще недели две назад все это доставило бы Ребекке массу удовольствия. Но то, что Стюарт Кинросс вдруг увлекся ею, вызывало немало опасений. И не последнее из них — отношение к этому Бродерика Кинросса.
Хорошо зная своего отца, он сразу догадался об истинном характере интереса Стюарта. И Ребекка была готова биться об заклад, что Бродерик считает, будто она принимает это как должное и даже поощряет его отца.
Связь с мужчиной намного старше себя — это одно, но связь с очень богатым мужчиной намного старше себя — совсем другое. Общество позволяет могущественным, влиятельным людям получать то, что они хотят. Деньги, похоже, производят впечатление на всех.
Если Стюарт Кинросс женится во второй раз, у него вполне могут родиться дети, увеличится число наследников, претендентов на семейное состояние.
От этих мыслей Ребекку охватывал холодный ужас.
В ее жизни был мужчина, который превратил ее существование в сплошной кошмар. Она была тогда очень молода и не имела никакого понятия о том, что такое ревность и страсть. Но теперь она знает.
Да еще как!
Ребекка стояла совершенно неподвижно, держа перед собой, словно щит, прелестное темно-зеленое платье. Она пыталась уверить себя, что ей нет дела до того, что там думает Бродерик Кинросс. Его подозрения абсолютно беспочвенны, хотя понять их, наверное, можно. С первого дня, проведенного в Кимбаре, она считала Стюарта Кинросса исключительно обаятельным и щедрым человеком. Теперь она видела, что это, скорее всего, не так. Но одно становилось ей все яснее и яснее: он и вправду влюбился. Ребекка уже видела это предвкушение обладания в глазах мужчины. И не хотела увидеть снова.
Она резко отвернулась от зеркала. Зеленое платье подойдет. Оно придает зеленоватый оттенок ее глазам. И Бродерика Кинросса она не боится, хотя перспектива увидеть его вечером вызывает у нее волнение и тревогу. Если бы она действительно намеревалась поймать в свои сети его богатого отца, то большего врага нажить себе не могла бы. О ней, вероятно, уже идут разговоры. Слава богу, что Фи на ее стороне.
Примерно через час, когда Ребекка уже была готова присоединиться к гостям, в дверь постучали.
Она открыла, ожидая увидеть Фи во всем великолепии очередного потрясающего наряда, но на пороге стоял Стюарт Кинросс и держал в руке продолговатый бархатный футляр.
Ребекка вышла в коридор, не желая приглашать его в спальню.
— Моя дорогая, вы прекрасны, — сказал он, резкие черты его лица смягчились, выражая нескрываемое восхищение. — Ваше платье просто идеально.
— А вы, Стюарт, выглядите весьма импозантно, ответила Ребекка. Внушительный, подтянутый, он действительно производил впечатление человека намного моложе, чем был на самом деле. Лишь в глазах мелькало что-то хищное, подумала Ребекка, стараясь подавить нервную дрожь. Что может быть в этом синем бархатном футляре? Не хватало еще, чтобы это был подарок.
— Может быть, мы на минуту вернемся к вам в комнату? — произнес Стюарт бархатным голосом с богатыми модуляциями. — Там нам никто не помешает спокойно поговорить. Вы чрезвычайно порадовали меня выбором платья. Я кое-что принес, мне кажется, вам бы стоило надеть это сегодня. Это семейная реликвия, которую я, разумеется, должен буду взять обратно, но я заметил, что у вас с собой не так много украшений. Видимо, вы не ожидали, что окажетесь на вечере, подобном этому.
Она совершенно не собиралась соглашаться.
— Стюарт, я полагаю… — начала Ребекка.
— Вы не можете отказать мне в простой просьбе, дорогая. Я хочу похвастаться вами.
— Но зачем это, Стюарт? — Ребекка попыталась изобразить удивление и непонимание. — Все ведь знают, что я здесь только потому, что пишу мемуары Фи.
— Возможно, вы не догадываетесь, Ребекка, что нашли путь к нашим сердцам. Я очень надеюсь, что вы не откажете мне в любезности. Особенно когда вы это увидите.
Каким-то образом они все-таки оказались снова в ее спальне, выдержанной в золотисто-кремовых тонах, со старинным французским спальным гарнитуром, с картинами и фарфоровыми статуэтками.
Ей еще не доводилось жить в подобных комнатах.
Сделав несколько шагов, Ребекка повернулась лицом к хозяину дома. Он был в белом смокинге, белой рубашке, в черных брюках, при черном галстуке; его густые черные волосы, сильно вьющиеся, как и у сына, на висках серебрились сединой.
— Эта вещь довольно давно не извлекалась на свет, — сказал Стюарт и вынул из футляра кулон дивной красоты. Повернувшись, он положил футляр на один из шкафчиков.
— Стюарт, по-видимому, это очень дорогая реликвия. — Ей с трудом удалось заставить голос не дрожать. На золотой цепочке висел поистине великолепный крупный овальный опал, изумительно переливающийся всеми цветами радуги, легендарный драгоценный камень, окруженный сверкающими бриллиантами.
— Да, очень ценная для нашей семьи. — Он улыбнулся, пальцы его крупных загорелых рук разомкнули изящный замочек. — С этим опалом связана целая история. Когда-нибудь я вам ее расскажу. А сейчас нам пора к гостям.
Ребекка еще раз попыталась отказаться, хотя понимала, что может обидеть его:
— Стюарт, не сердитесь, но я не могу надеть такую дорогую вещь. К тому же некоторые считают, что опалы приносят несчастье.
— Чепуха! — презрительно фыркнув, отмахнулся он. — Греки и римляне очень высоко ценили опалы.
А королеве Виктории опалы присылали из австралийских колоний, и королевские ювелиры сделали ей из них немало великолепных украшений. Открытие крупного месторождения опалов принесло Кинроссам и Кэмеронам их состояния. Так что ни слова больше об этом, моя дорогая. Этот опал прекрасно гармонирует с цветом вашего платья. Вы словно заранее знали, что я собирался сделать. Ну же, будьте умницей, приподнимите волосы.
Он не оставил ей выбора. Ребекка приподняла волосы, и Стюарт надел кулон.
— Ну вот, что я вам говорил? — Смотреть на нее было для него бесконечным наслаждением. Она была само совершенство — от блестящих волос до красивых узких ступней в вечерних туфлях точно такого же цвета, как серебристая отделка платья.
Ребекка быстро повернулась к высокому стенному зеркалу. Уж ей-то было известно, как опасно поощрять одержимость, но кулон был чудесным. И так дивно смотрелся на ее обнаженной коже.
— Боже правый, как вы прекрасны, — произнес Стюарт неожиданно хриплым голосом.
Неужели она не видела, куда это может завести?
Неужели полагала, что большая разница в возрасте будет служить ей защитой?
— И все-таки я сниму его, Стюарт, — твердо сказала она.
— Нет. — Он почувствовал, что выдал себя, и решил действовать осторожнее. Он всегда получал то, чего хотел, и привык принимать это как должное, но эта молодая женщина была не похожа на других.
— Ребекка, Стюарт? — Неожиданно появившаяся в дверях Фиона выглядела именно так, как должна выглядеть звезда. Ее проницательный взгляд перебегал с одного на другую. — Что-то случилось?
— Господи, о чем ты говоришь? Конечно, нет, Фи, — раздраженно ответил ее брат. — Похоже, ты нацепила на шею с миллиард долларов. Я подумал, что неплохо будет одолжить и Ребекке какое-нибудь ожерелье.
Ребекка повернулась к свету, и Фи заметила, что глаза девушки блестят, словно она сдерживает подступившие слезы. Фи судорожно схватилась за ручку двери. Она давно ждала, что что-то произойдет, и вот это случилось.
На шее Ребекки красовался «Кулон Сесилии».
Последний раз Фи видела его на Люсиль. «Кулон Сесилии» передавался из поколения в поколение каждой следующей хозяйке Кимбары. Фи помнила его на своей матери. Даже такой великолепной актрисе, как она, потребовалось несколько секунд, чтобы справиться со своим изумлением.
— Как ты думаешь, Фи, я прав? — предвидя ее реакцию, Стюарт старался не дать ей времени на размышления.
Что же мне делать? — думала Фи, глядя на брата.
Закатить сцену? Нет, в данный момент это было бы опасно. Пока Стюарт жив, Кимбара и все, что находится на ее территории, принадлежит ему.
Ей казалось, будто Ребекка дрожит всем своим изящным телом. Она, по-видимому, тоже поражена поступком Стюарта, даже не зная истории этого опала. Разве что Стюарт успел просветить ее на этот счет.
— Я очень давно не видела этого камня, — проговорила наконец Фи с иронической интонацией, очень напоминавшей интонацию ее племянника.
— Пора его проветрить. — Стюарт с беспокойством отметил про себя, что лицо Ребекки горит.
— На вас он выглядит совершенно изумительно, Ребекка, — медленно проговорила Фи. Ну не дураки ли эти мужчины? — И прекрасно гармонирует с вашим платьем. — Ребекка сгорит со стыда, если она посоветует ей снять украшение, а она очень привязалась к молодой женщине и не хочет ставить ее в дурацкое положение.
— Меня беспокоит то, что это очень ценная вещь, сказала Ребекка, испытывая ни с чем не сравнимую благодарность к Фи за ее появление. Какой ужас! И она ведь нутром чуяла, что надевать этот кулон неуместно.
— Вы же в семье, среди друзей, моя дорогая, перейдя вдруг на отечески снисходительный тон, заверил ее Стюарт. — Нет ни малейшего риска, что он пропадет.
Нет, но устроит массу сюрпризов, в отчаянии думала Фи. И прежде всего Броду…
Внизу, в огромной гостиной, в которой стены были обтянуты полосатым шелком, великолепные гардины висели на высоких застекленных дверях и стояла дорогая мебель, гости наслаждались напитками перед тем, как перейти в Большой зал, где их ждали танцы и роскошный буфет. Оркестр прибыл на самолете вместе с известным телеведущим, который должен был исполнять обязанности конферансье, а приглашенная для обслуживания фирма потрудилась на славу, чтобы праздник удался. Стюарт Кинросс всегда хорошо платил, но требовал, чтобы все было первоклассным, и приходил в ярость, если это требование не исполнялось.
Для жителей аутбэка такие праздники были большим развлечением, и Ребекка, спускаясь вслед за Стюартом и Фи по широкой лестнице, слышала ровный гул голосов и веселой болтовни, звуки музыки и смех. Это действительно был праздник. Она остро ощущала, что к ней относятся почти как к члену семьи. Уж во всяком случае не как к журналистке, которую наняли, чтобы написать биографию Фионы Кинросс.
1 2 3 4 5 6 7 8
 https://decanter.ru/product/johnnie-walker-blue-label-id127