А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Ты только посмотри, Бекка, наша Перси просто чудовище! Она бросила котенка только потому, что он слишком маленький.
– Я с вами полностью согласен. Это чудовищно. Не всем же, в конце концов, быть образцовыми представителями своей породы.
Джессалин подскочила, как ошпаренная. Моргая, она смотрела на образцового представителя мужской породы, который стоял прямо перед ней в мутноватых от пыли лучах солнца, проникающих сквозь открытую дверь конюшни.
– Добрый день, мисс Летти. Ведь вы – мисс Летти, не так ли? Или я имею честь разговаривать с ее младшим братом?
Джессалин поднялась с колен, отряхивая солому. Потом ее руки пригладили одежду, как будто этот жест мог волшебным образом превратить поношенную мальчишескую фланелевую куртку и холщовые брюки в сшитое по последней моде муслиновое платье. Волосы, выбившиеся из-под розовой ленты, упорно не хотели залезать обратно.
– Что вы здесь делаете? – От возбуждения ее голос звучал резче обычного.
Волосы снова выбились из-под ленты. Джессалин собралась было их поправить, но Трелони опередил ее. Он сам отбросил непокорные локоны назад и провел рукой вдоль линии шеи.
Его пронизывающий взгляд был неотрывно прикован к ее лицу. Джессалин с трудом уняла дрожь. Ей казалось, что лейтенант коснулся ее не только рукой, но и глазами. Она гадала, проделывал ли он это с кем-нибудь другим раньше и что этот взгляд мог означать.
– Я пришел узнать, не хотите ли вы покататься верхом. И отдать вам вот это.
– А что это такое?
Трелони с подчеркнутой серьезностью начал внимательно изучать предмет, который держал в руке.
– Скорее всего, шляпа. То есть, я хочу сказать, что по форме и по виду эта вещь очень ее напоминает. Хотя, может быть, это притворившаяся шляпой пара брюк.
Джессалин схватила шляпку и шутливо обмахнула его ею как веером.
– Что за глупость! То есть, я хотела сказать, вам совершенно незачем было покупать мне шляпку.
– Должен же я был как-то возместить ту, которой вы пожертвовали во имя моего спасения?
Это была не та шляпка, которая так понравилась Джессалин на ярмарке и которая, по его словам, ей не шла. Это была совершенно восхитительная маленькая шляпка из соломки, украшенная букетиком примул чудесного бледно-желтого цвета. В точности, как у цветов, растущих вдоль изгороди. Джессалин завязала широкую атласную ленту под подбородком и слегка склонила голову набок.
– Как я выгляжу?
– Я бы посоветовал вам держаться подальше от коз. А то, чего доброго, они решат, что им обед подали.
Джессалин понимала, что он не хотел ее обидеть – просто такая уж у него манера разговаривать, но все же ей страшно хотелось услышать от него, что она очень хорошенькая. Пусть даже на самом деле он так не считает.
Она развязывала узел, а пальцы дрожали, и в груди появилось хорошо знакомое ощущение тесноты.
– Пожалуй, я не стану ее надевать на прогулки верхом. А то она быстро потеряет вид.
– Мисс Джессалин! – В конюшню пулей влетела взволнованная Бекка Пул. – Эта Перси… она сама не знает, что делает. Надо же такое – положить котят на стул! Один чуть не свалился прямо в огонь и… – Заметив лейтенанта, Бекка осеклась на полуслове. Она отвернулась и торопливо принялась прикрывать волосами шрам, умудряясь при этом каким-то образом краем глаза рассматривать неожиданного гостя.
– Вы – тот самый джентльмен, который чуть не убил мисс Джессалин своим железным конем. Я прямо обмерла, когда мне рассказали. Всю прошлую ночь я была в прострации, а все от разбросанных нервов.
– Она хотела сказать – от расшатанных нервов. – Джессалин решила вмешаться, потому что лицо лейтенанта Трелони уже начало приобретать то обалделое выражение, Которое появлялось у всех, кто впервые сталкивался с Беккой.
– Ну да, вот я и говорю. Разбросанные нервы. Спросите у мисс Джессалин, сэр. На мои бедные нервы все действует.
– Бекка у нас очень болезненная, – прокомментировала эту тираду Джессалин. На этот раз ее голос звучал приглушенно, потому что она снова опустилась на четвереньки и возобновила поиски. Когда Джессалин наконец выпрямилась, вся ее голова была утыкана соломинками, как подушечка для булавок.
– Бедная голодная крошка, – мурлыкала она, кладя пищащий комочек рыжего меха в протянутые ладони Бекки. – Нам придется самим выкармливать его. Этой бестолковой Перси нельзя доверять детей.
– Вот уж правда, мисс. Я ж вам говорила – один чуть в огонь не свалился.
Бекка с котенком на руках вышла из конюшни, однако ей на смену не замедлил явиться Майор. И тоже застыл, как вкопанный, заметив лейтенанта. Втянув голову в плечи, он выпятил губы и несколько секунд буравил гостя черными немигающими глазами. Так и не сказав ни слова, сплюнул сквозь зубы, развернулся на каблуках и вышел во двор.
– Не обращайте внимания на Майора, лейтенант, – сказала Джессалин вслед удаляющейся спине конюха. – Он всегда такой кислый, что хоть в бочку с огурцами окунай – не испортятся. Просто лошадей он любит больше, чем людей.
Лейтенант Трелони озадаченно смотрел на опустевший наконец дверной проем.
– Своеобразные у вас домочадцы, мисс Летти, – сказал он, вновь обретя дар речи.
– Это все бабушка. Она коллекционирует отверженных и неудачников, как другие коллекционируют бабочек.
– Неужели она накалывает их на доску?
Джессалин весело рассмеялась. И, как всегда, расстроилась, чуть только ее смех отразился от стен конюшни. Скрипучий, как несмазанная телега – горе да и только! Сердито закусив нижнюю губу, Джессалин приняла серьезный вид. Она чувствовала на себе взгляд лейтенанта. Сейчас он был прикован к ее рту.
Трелони собирался что-то сказать, но тут за его спиной послышалось резкое ржание Надежды Летти. Он повернулся и шагнул к стойлу, чтобы получше рассмотреть молодую кобылу. Теперь Джессалин могла разглядывать его без всякого стеснения. В табачного цвета костюме для верховой езды лейтенант выглядел просто потрясающе. У Джессалин перехватило дыхание, как, впрочем, всякий раз, когда она его видела.
– Хорошая лошадь, – заметил Трелони, улыбнувшись Надежде Летти. «Ему следовало бы почаще улыбаться», – подумала Джессалин, любуясь преображающей его лицо улыбкой.
Она тоже подошла к стойлу и остановилась рядом с Трелони.
– Ее мать, Пруденс, дочь Летящей Бетти, которая двенадцать лет назад выиграла скачки в Ньюмаркете. А отец был от Серебряной Звезды. В свое время он принес двадцать тысяч фунтов и четыреста бочек кларета.
Надежда Летти, ласкаясь, ткнулась мордой ей в руку. Джессалин, почесывая звездочку на лбу кобылы, поведала лейтенанту о мечте бабушки выиграть Дерби.
– Вот почему мы ее назвали Надеждой Летти, – закончила она свой рассказ.
– А где твои родители? – неожиданно спросил он.
– Отец умер, когда мне было шесть. А мать живет в Лондоне. – Джессалин не видела своей матери с того самого дня, как ее привезли в Энд-коттедж. Первые ночи она лежала без сна, сдерживая подступавшие к горлу слезы и думая о том, когда за ней приедет мама. Но время шло, мама все не ехала, а теперь и сама Джессалин не хотела ее видеть. «Теперь я о ней почти не вспоминаю», – иногда думала она, и это была истинная правда.
Лейтенант наблюдал, как Джессалин седлает Пруденс, но помощи не предлагал. Он сразу понял, что перед ним заядлая лошадница, которая вполне в состоянии справиться сама. В конюшне было дамское седло, но Джессалин выбрала для себя мужское. Трелони сделал вил, что не заметил этой странной для женщины причуды. Его крупная гнедая кобыла с черными гривой и хвостом была привязана к изгороди. Не считая этой лошади да кружившей в небе чайки, которая никак не могла отказаться от мысли пообедать котятами, двор был совершенно пуст.
– Где же ваш грум? – поинтересовался Трелони, когда они уже собирались сесть в седла.
Джессалин с тревогой взглянула на закрытые ставни, за которыми дремала леди Летти. Бабушка, конечно, ни за что бы не позволила ей поехать кататься вдвоем с лейтенантом.
– У нас нет грума, – ответила она, вставляя ногу в стремя. Трелони подсадил ее, и Джессалин все еще ощущала прикосновение сильных мужских рук к своим бедрам. Ощущение было волнующее, приятное и немного пугающее. – У нас есть только Майор, а он занят.
Его рука касалась ее икры. Джессалин прекрасно понимала, что сквозь толстую кожу сапога она никак не может ничего чувствовать. И все равно чувствовала.
– Не можем же мы поехать кататься без присмотра. Пойдут сплетни.
Он, конечно, прав. Даже если по дороге им не встретится ни одна живая душа, кроме зайчиков и куропаток, все равно к завтрашнему дню вся округа будет знать, что лейтенант Трелони катался верхом с внучкой леди Летти.
– Ну и пусть, – легкомысленно отмахнулась Джессалин. – Неужели мы будем усложнять себе жизнь из-за кучки пустоголовых бездельников?
– Ты заговоришь по-другому, когда твое имя будут трепать по всему Корнуоллу.
Джессалин совсем не нравилось, когда он бывал таким задумчивым и серьезным. У его рта в эти минуты залегали недобрые складки. Какую же надо прожить жизнь, чтобы так ожесточиться против всего мира, невольно подумала она.
– Я с трудом верю собственным ушам, – сказала Джессалин. – От кого я слышу эти слова? Неужели от основателя «Бесчестного общества по борьбе со скукой и самодовольством»? Вы позорите свой клуб, лейтенант.
– Только не говорите потом, что я не предупреждал вас, мисс Летти. – С этими словами Трелони вставил ногу в стремя.
Джессалин во все глаза смотрела, как он садится на лошадь. Теперь на его лице появилось выражение безмерной усталости, а в темных глазах затаился какой-то неведомый ей секрет. Они слишком много видели, эти глаза. Ведь он Трелони, а значит, сделал на своем веку немало такого, узнав о чем, она наверняка содрогнулась бы. Он предупредил ее, и ей действительно следует быть осторожной. Но бояться надо отнюдь не сплетен, а самого лейтенанта Трелони.
Они выехали через задние ворота и направились к прибрежным скалам. Тягостное молчание нарушали лишь цокот копыт о камни и скрип кожаных седел.
– У вас хорошая лошадь, лейтенант, – не выдержала наконец Джессалин, хотя прекрасно понимала, что говорит явную неправду. Кобыла была далека от совершенства.
Ответом ей был пронизывающий взгляд темных глаз – он будто читал ее мысли. Джессалин стало неприятно.
– Эта кобыла вполне соответствует моим потребностям и обладает единственным, но несомненным достоинством – она досталась мне очень дешево.
После этого заявления последовало еще более продолжительное молчание. Джессалин уже начала подумывать о том, не проглотил ли он язык.
– Вы долго еще собираетесь оставаться в Корнуолле, лейтенант?
– Через три недели я должен сесть на корабль и отправиться в Вест-Индию, в мой полк.
У ветра был соленый привкус, как у слез. Яркое, почти белое солнце освещало бесплодную пустошь, утыканную круглыми валунами и острыми обломками камней. День был теплый, но тем не менее по телу Джессалин пробежал озноб. Три недели… Они долго молчали.
– Вы знаете, где Кларетовый пруд? – наконец не выдержала Джессалин.
– Конечно. Хороший солдат всегда первым делом проводит рекогносцировку местности. Осторожность никогда не повредит – никогда не знаешь, где тебя подстерегает опасность.
И снова Джессалин показалось, что в его словах заложен двойной смысл. Уж не ее ли он имеет в виду, говоря об опасностях и осторожности. При этой мысли кровь прилила к ее щекам… как если бы Трелони прочитал то, что она написала в дневнике в зеленом кожаном переплете.
Джессалин пришпорила лошадь, обернулась и крикнула:
– Спорим, что я быстрее вас доскачу до пруда! Трелони подъехал к ней. Глаза его матово мерцали, словно два оникса, а во взгляде чувствовалась странная напряженность. Поравнявшись с ней, он сказал:
– В таком случае нам надо заключить пари и сделать ставки.
– Но у меня осталось всего несколько шиллингов! Все остальное мы с бабушкой проиграли в фараон у Титвеллов. – Их лошади шли так близко, что ее колено терлось о его ногу. Лейтенант наклонился к ней, и внутри у Джессалин все затрепетало в предвкушении того, что произойдет дальше. Палец в перчатке прошелся по ее губам.
– Раз так, поставь то, чего у тебя в избытке. – Его палец снова прошелся по ее нижней губе. Кожа перчатки казалась мягкой, как масло. – Например, поцелуй.
Джессалин показалось, что ее сердце бьется уже где-то в горле, постепенно приближаясь к верхней губе.
– А если выиграю я? Что тогда?
– А чего бы тебе хотелось?
То, чего ей хотелось, она не смогла бы произнести даже мысленно. Что уж говорить о том, чтобы облечь это в слова! Его палец оторвался от ее губ, оставив ощущение обнаженности.
– Никак не могу придумать, – пожаловалась Джессалин.
– Тогда позволь мне придумать за тебя. Если выиграю я, ты меня целуешь. Если выиграешь ты, то назовешь свое желание уже после победы.
– А если я потребую больше, чем вы сможете заплатить?
– К чему размышлять о несбыточном? – Трелони достал из-за голенища сапога кнут и с недоброй улыбкой добавил: – Я еще никогда не проигрывал женщине.
– Когда-нибудь все бывает в первый раз, лейтенант.
Джессалин очень хотелось победить. Она решила прийти первой во что бы то ни стало. Наклонившись вперед, она ослабила поводья, взглянула на Трелони и, крикнув «Вперед!», вонзила пятки в бока лошади.
Пруденс прекрасно знала дорогу и чувствовала себя среди кустарников и валунов уверенно. Это была настоящая скаковая кобыла, она наверняка побеждала бы, если бы не слабые вены, которые нередко лопались от напряженных тренировок. Дух скачек был у нее в крови, и она скакала, чтобы победить.
Трелони был настроен весьма решительно. Вдобавок его кобыла была значительно крупнее, что давало ей определенное преимущество.
Они неслись по неглубокому, густо заросшему кустарником оврагу. В ноги впивались колючки, но Джессалин не обращала на них внимания. Выбравшись из оврага, Пруденс рванулась вперед. До пруда оставалось всего около двухсот ярдов. Джессалин уже видела скрученные ветром вязы и заросли просвирника. Правда, предстояло еще перепрыгнуть через полуразвалившуюся каменную ограду, но Пруденс великолепно брала и гораздо более сложные препятствия. На ограде росли примулы, и их желтые лепестки трепетали на ветру, как бабочки. Она обязательно выиграет… И тут Джессалин поняла, что хочет совсем не этого.
Она хотела только одного – чтобы он ее поцеловал. Значит, скачку надо проиграть.
Устроить это было совсем несложно – жокеи так поступают сплошь и рядом. И Джессалин выполнила их простой трюк перед самой оградой, она натянула поводья, и Пруденс, которой не дали вытянуть шею, не сумела сделать чистый прыжок и тяжело приземлилась на все четыре ноги. Кобыла же Трелони легко перелетела через ограду, опередив Пруденс на целых три корпуса.
Лейтенант Трелони спешился и ждал ее под самым большим из вязов. Джессалин спрыгнула с лошади у самой воды.
Вдруг Трелони раздраженно хлестнул по голенищу. От неожиданности Джессалин подпрыгнула, а из камышей выпорхнула испуганная галка. Широкие листья вяза отбрасывали неровные тени налицо лейтенанта. Джессалин не решилась посмотреть ему в глаза.
Она сделала шаг к воде, но сильная рука намертво сжала ее локоть. Отбросив хлыст, Трелони резко развернул ее к себе и прижал спиной к стволу дерева и наклонился к самому ее лицу. Джессалин видела, как раздуваются его ноздри, чувствовала исходящий от него запах лошадиного пота, кожи и с трудом сдерживаемой ярости.
– Ах ты, маленькая мошенница! – сказал он.
Джессалин дернулась, но хватка лейтенанта была железной. Он прижимал ее к дереву всем своим весом. Его грудь прижималась к ее груди, живот к животу, бедра – к бедрам. Джессалин стало страшно. Она глубоко втянула в себя воздух.
– Какие гадости вы говорите! – попыталась она защититься. – Я понятия не имею, что вы имеете в виду.
– Прекрасно понимаешь. Ты специально поддалась мне, и мы оба знаем, почему. Ну что ж, мисс Летти… – Его губы почти касались ее губ. – Сейчас вы получите то, чего добивались. И вам это совсем не понравится.
Джессалин подумала: «Сейчас он меня поцелует».
– Ну почему же? Может быть… – Договорить она не успела, потому что его губы закрыли ей рот.
Он целовал ее намеренно грубо, сильно надавив языком, заставил ее губы раскрыться, и Джессалин, уже по-настоящему испугавшись, снова дернулась, издав жалкий, мяукающий звук. В ответ его рука лишь крепче обхватила ее затылок. Его рот терзал ее губы, и Джессалин вцепилась в воротник его куртки, потому что ноги не держали ее, словно из них высосали все кости. Она судорожно пыталась вдохнуть, ее ноздри широко раздувались. В ушах бешено пульсировала кровь.
Он резко прервал поцелуй, оторвав свои губы от ее. Но его рука по-прежнему сжимала ее затылок, больно стягивая волосы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47