А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


OCR Anita; SpellCheck Roland
«Под голубой луной»: АСТ; Москва; 1996
ISBN 5-88196-772-0
Аннотация
Со всей пылкостью юности шестнадцатилетняя Джессалин Летти отдалась трепетному чувству первой любви, но судьба разлучила ее с любимым. Долгих девять лет хранила она в сердце свою любовь, и счастье наконец нашло ее.
Пенелопа Уильямсон
Под голубой луной
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1
Неподвижный воздух всколыхнулся от мощного взрыва. Оглушительный звук пророкотал над вересковой пустошью, эхом отразился от черных прибрежных скал и замер над морем. Но затишье продлилось недолго – буквально через считанные секунды земля содрогнулась, подобно старику, подавляющему приступ кашля.
Козы, мирно глодавшие колючие побеги боярышника, встрепенулись, замерли, настороженно поводя ушами, и молнией бросились по узкой тропке к вершине скалы. Из-под копыт посыпались мелкие камушки – прямо на голому девушке, стоявшей внизу.
Джессалин Летти брела вдоль кромки прибоя, высматривая что-нибудь стоящее. Шторм из тех, которыми славен Корнуолл, затих лишь под утро, и она была почти уверена и успехе. Наверняка удастся найти что-нибудь полезное, а если повезет, то и выручишь пару звонких монет.
Она как раз собиралась подобрать обломок мачты, когда раздался взрыв. Джессалин вздрогнула, резко выпрямилась, и… дождь мелких камушков посыпался ей на голову. Проворно отпрыгнув в сторону, она, щурясь от слепящего послеполуденного солнца, посмотрела вверх, но увидела лишь два подрагивающих хвостика, которые тут же скрылись за гребнем скалы.
На берегу наступила абсолютная, непривычная тишина. Умолкли даже чайки. Вдалеке, едва различимая на фоне бледно-голубого неба, поднималась тонкая струйка дыма. Джессалин подобрала юбки и побежала в ту сторону, оставляя босыми ногами глубокие отпечатки на влажном песке.
Не менее проворно, чем козы, она вскарабкалась по почти отвесной тропке и остановилась перед проемом в невысокой каменной изгороди. Джессалин явно колебалась. Прошло уже несколько лет с тех пор, когда она в последний раз отважилась наведаться во владения Сирхэев. В то лето она наткнулась на злющего сторожа, который наставил на нее мушкетон и пригрозил пристрелить, если она еще раз вторгнется в частные владения.
– Эй, ты, рыжая, – ухмыльнулся он, скаля гнилые зубы, – разнести тебе башку, что в тыкву стрельнуть. Ба-бах, и все! – и расхохотался, любовно погладив приклад своего допотопного ружья. Джессалин его не дослушала – она мчалась домой так быстро, как только позволяли ее длинные юбки.
Правда, уже на следующий день она осторожно прокралась на то же место и принялась тайком наблюдать за гнусным сторожем. Сердце Джессалин билось часто-часто, но скорее от любопытства, чем от страха. Она была уверена, что заняла свою позицию не напрасно. Кто же не знает, какая подозрительная семейка эти Трелони? Джессалин рассчитывала по меньшей мере увидеть контрабандистов, нагруженных ящиками с виски, а то и пиратов, закапывающих набитые золотом сундуки. Но ее ждало жестокое разочарование – ничего, кроме буйно разросшихся сорняков, зацветших прудов и гигантского, обветшалого особняка, она там не обнаружила.
Но это было давно, и с тех пор многое изменилось. Нет уже старика сторожа, а про нынешнего графа говорили, что он постоянно живет в Лондоне, играет в карты и спивается. Дом закрыт наглухо, старые рудники заброшены. И совершенно непонятно, кто или что могло явиться причиной неожиданного взрыва в угодьях Сирхэев.
Пробираясь сквозь пролом, Джессалин зацепилась за колючий терновник. Безуспешно попытавшись высвободить юбку, она нетерпеливо дернула ткань, и та лопнула с протестующим треском. А Джессалин уже спрыгнула на тропинку, густо заросшую дроком. Острые камешки больно впивались в ее босые ноги. Дымок уже растаял в небе, все вокруг казалось пустынным и безжизненным.
Джессалин поднялась на пригорок. В узком овраге, поросшем боярышником и узловатыми вязами, высилась большая кирпичная башня, в которой когда-то стояла паровая машина, приводившая в действие насос для давно закрытого оловянного рудника Уил Руз. Вход почти совсем зарос кустарником, однако из верхних окон вырывались белые клубы пара. К заброшенному руднику вела протоптанная в свое время мулами тропинка, и Джессалин бегом устремилась по ней.
Сделав глубокий вдох, она рванула дверь, из которой тотчас же вырвался густой клуб удушливого пара и…
Ощущение было такое, будто ее хлестнули по лицу горячим мокрым полотенцем. Джессалин испуганно вскрикнула. Чуть придя в себя, она закричала снова, потому что сквозь белые клубы пара к ней, пошатываясь, направлялся какой-то черный призрак.
Столкновение было неизбежно, и они изо всей силы стукнулись лбами. Призрак упал навзничь, ударившись головой о вымощенный каменными плитами пол, а Джессалин, налетев прямо на него, тоже растянулась на полу, ободрав в кровь ладони и колени.
С трудом поднявшись на четвереньки, она попыталась восстановить дыхание. Получалось плохо, так как всю внутренность башни заполнял удушливый пар. Он забивал нос, легкие, и в какое-то мгновение Джессалин показалось, что она вот-вот задохнется. Наконец ей удалось сделать судорожный вдох, а за ним и другой. Отдышавшись, она решила взглянуть, обо что же она споткнулась.
На полу, раскинув руки, лежал молодой мужчина. Точь-в-точь Христос на кресте. Нет, скорее, темный ангел, изгнанный с неба.
Джессалин подползла поближе и похлопала загадочного незнакомца по щеке. Заросшая колючей щетиной кожа оказалась, на удивление, мягкой и теплой. Прикосновение озадачило Джессалин – в нем ей почудилось что-то странно личное, интимное. Она взяла руку мужчины и похлопала его по щеке его же собственной ладонью. Он даже не пошевелился. Джессалин ударила еще раз, сильнее.
Рука незнакомца была тяжелая, но узкая и худая, с длинными, покрытыми рубцами пальцами и мозолистыми ладонями. Вдруг ей подумалось, что прикосновение к этой руке тоже чересчур смело, и она осторожно вернула ее на пол, лихорадочно соображая, что же делать дальше.
В книжках, которые она брала в библиотеке Пензанса, когда героиня падала в обморок, герой всегда расстегивал ей воротник. В данном случае расстегивать было абсолютно нечего – на незнакомце не было ни воротничка, ни галстука, а ворот белой измятой рубашки и так был расстегнут. Загорелая шея была мокрой от пота и пара. Джессалин заметила, как небольшая капля медленно скатилась вниз и исчезла где-то среди темных волос на груди. Это зрелище произвело на Джессалин странное впечатление, и она поспешила отвернуться, нервно облизав губы. Во рту появился привкус копоти и серы.
Воздух по-прежнему был очень горячим и каким-то липким, будто в закипающем чайнике. Джессалин отбросила с лица влажные волосы, задела шляпку, та съехала набок. Повозившись с завязанными на подбородке лентами, она сдернула ее с головы. Пропитавшееся влажным горячим паром страусиное перо печально поникло. Джессалин перевела взгляд на голую загорелую грудь незнакомца, которая приподнималась и опускалась в каком-то судорожном ритме.
Ему явно было тяжело дышать в этом густом пару. Надо бы сходить на доктором Хамфри, но Джессалин боялась оставить его одного. Сзади послышался какой-то шорох, и девушка резко обернулась, словно бы надеясь, что сейчас из клубов пара материализуется старичок доктор. Но за спиной, естественно, не оказалось ничего, кроме бесформенной кучи железных и деревянных обломков – Бог знает, что это было, но именно оно послужило причиной взрыва. Куча приподнялась и опала, издав печальный вздох, как будто под ней кто-то медленно умирал. Повсюду валялись тлеющие кусочки угля.
«Уголь», – подумала Джессалин. Он же еще горит, при желании от него можно зажечь свечу… или перо.
Ей вспомнилось, как однажды Полли Анджелис – торговка рыбой – упала в обморок в церкви, и жена преподобного Траутбека привела старуху в чувство, поднеся к ее носу зажженное перо. Правда, то перо было куриным. Но вряд ли это имеет большое значение.
Джессалин снова посмотрела на шляпку, лежавшую у нее на коленях. Она купила ее в пейзанском ломбарде, и бабушка говорила, что такие шляпки были в большой моде в год, когда Наполеон развелся с Жозефиной. Но пусть старая и потрепанная, это была единственная шляпка Джессалин, а длинное, пышное страусиное перо, выкрашенное в бледно-желтый цвет, составляло предмет особой гордости. Кроме пера, шляпку украшала только выцветшая голубая лента вокруг тульи, и было абсолютно ясно, что, лишившись пера, шляпка окончательно утратит вид.
Но Джессалин решительно переборола свой эгоизм и резким движением выдернула перо из-под ленты. Она вскочила на ноги, подбежала к ближайшему тлеющему угольку и ткнула в него перо. Послышались треск, шипение, и вот уже у нее в руке самый настоящий факел. В испуге девушка отшвырнула пылающее перо, и оно спланировало на пол, рассыпая вокруг искры…
– Что, черт побери, здесь происходит?
Резко развернувшись, Джессалин увидела, что незнакомец уже полусидит, опираясь на руку. В сползшей с одного плеча рубашке, с падающими на лоб темными волосами он еще больше походил на падшего ангела. Голая грудь его тяжело вздымалась и опадала. Отчетливо понимая, как глупо вот так стоять столбом и молча глазеть к а незнакомца, Джессалин не находила сил ни сдвинуться с места, ни выдавить из себя хоть слово. Казалось, она даже дышать не может.
Вдруг что-то сильно обожгло ей ногу. Взглянув вниз, Джессалин обнаружила, что желтый язычок пламени проедает в ее голубой кисейной юбке все большую и большую дыру. Она попыталась сбить пламя ладонями, немного пришла в себя и смогла наконец заговорить.
– Подождите минутку, пожалуйста. Я только потушу юбку.
В это самое мгновение она вдруг увидела все происходящее как бы со стороны. Ей стало ужасно смешно – подумать только, стоя в клубах пара, она спокойно сообщает совершенно незнакомому человеку, что у нее горит юбка! Из последних сил она попыталась удержать смех, но все равно громко расхохоталась. Правда, смеялась она недолго – услышав, какие отвратительные, скрипучие звуки вырываются из ее рта, девушка резко осеклась. И тут Джессалин заметила, что незнакомец смотрит на нее так, будто не верит собственным глазам. Наконец он застонал н закрыл лицо ладонями.
Сделав несколько шагов вперед, Джессалин присела рядом. Она изо всех сил старалась не рассмеяться снова, потому что человек на полу вряд ли был способен разделить ее веселье.
– Пожалуйста, простите меня за то, что я ворвалась сюда подобным образом, – начала она и, несмотря на свои самые лучшие намерения, чуть не прыснула от смеха. – Я, конечно, понимаю, что мне не следовало этого делать, тем более, что это частное владение. Но я просто подумала, что здесь пожар, и не могла позволить вам сгореть заживо. И пусть я, конечно, не знала, что это именно вы, мне просто подумалось, что здесь обязательно должен кто-нибудь быть. С вами все в порядке? – Незнакомец не издал ни звука. – Как вы себя чувствуете?
Джессалин подумала, что грохот взрыва мог повредить его барабанные перепонки. Наклонившись поближе, она прокричала:
– Вы меня слышите? Я спросила, как вы себя чувствуете?
Незнакомец резко поднял голову и крепко зажмурил глаза.
– Благодарю вас, у меня со слухом все в порядке. По крайней мере было, до тех пор пока вы не задались целью уничтожить мои барабанные перепонки. – Он снова зарылся лицом в ладони, осторожно, словно треснувшее яйцо, наклоняя голову. – А чувствую я себя, если уж вам это чертовски интересно, будто моей головой долго играли в футбол.
Поникший, ссутулившийся, он казался каким-то странно ранимым. Джессалин смотрела на его тонкие пальцы, зарывшиеся во влажные темно-каштановые волосы, и ей вдруг страстно захотелось коснуться его руки. Что она и сделала.
Голова незнакомца резко дернулась вверх, как будто его ужалили. Теперь его темные глаза напоминали угольки шахты. В них было что-то странное, пронзительное. Казалось, что они видят тебя насквозь, до самой глубины сердца.
Странная неловкость охватила Джессалин, она отвела взгляд. Оба молчали. Из старых, покрытых копотью стен башни сочилась вода. Куча обломков вновь вздохнула.
– Я собирала всякую всячину вдоль берега в бухте Крукнек… – опять заговорила Джессалин, осмелившись наконец поднять взгляд. Горящие черные глаза незнакомца не отрываясь смотрели на ее губы. – И услышала этот ужасный грохот, – запинаясь, продолжала девушка, вдруг начав обостренно чувствовать буквально каждое движение своих губ. – Сначала я ничего не поняла, а потом увидела дым… Точнее, я подумала, что это дым… – Она снова запнулась и принялась облизывать нижнюю губу, но спохватилась и тут же перестала. – И вот я пришла сюда посмотреть, что происходит, и увидела, что из окон валит дым. Это, конечно, был не дым, но мне показалось… – Сделав неопределенный взмах рукой, Джессалин мужественно закончила: – Словом, я подумала, что здесь пожар.
– В самом деле? – Незнакомец выразительно посмотрел на обугленные остатки того, что когда-то было лучшим украшением ее единственной шляпы. – А когда вы обнаружили, что никакого пожара нет, вы решили устроить его сами?
– Просто мне показалось, что вам трудно дышать, и я решила помочь. Кстати, ради этого мне пришлось пожертвовать совсем неплохой шляпкой. Правда, – добавила Джессалин, чтобы быть до конца честной, – она была не новая, но ее еще вполне можно было носить.
Губы незнакомца изогнулись в насмешливой ухмылке.
– Прошу извинить, что я не преисполнился благодарностью. И вообще, мне бы не понадобилась никакая помощь, не сбей вы меня с ног своей весьма крепкой головой.
Джессалин чуть не задохнулась от ярости. Таких неблагодарных, высокомерных нахалов ей еще видеть не приходилось. Надо бы как-то остроумно поставить его на место. Но то, что она в результате сказала, не было даже просто умным.
– Надо было оставить вас здесь задыхаться. Большего вы не стоите.
Мужчину ее колкость нимало не смутила.
– Прошу вас, – сказал он сухо, кивнув в сторону двери. – Не смею вас дольше задерживать.
Джессалин вскочила на ноги, резко развернулась и решительно направилась к двери. Но и тут ей не повезло. Наступив на подол юбки, она бы грохнулась ничком, не вцепись незнакомец в ее щиколотку. Прыгая на одной ноге, Джессалин пыталась высвободиться.
– Пустите!.. Вы… Слышите?.. Пустите меня!
Он послушно выполнил ее просьбу. Отчаянно размахивая руками, Джессалин качнулась назад, потом вперед, сделала шаг, отчаянно пытаясь восстановить равновесие, но снова споткнулась о ногу незнакомца, который как раз начал подниматься. Они столкнулись, как две кегли, сбитые мячом, и Джессалин, судорожно ухватившись за белую рубаху, рухнула ничком, придавив его собой.
Он лежал под ней не шевелясь – бедра тесно прижаты к бедрам, живот к животу, ее колено зажато между его ног. А над ними клубился горячий, влажный пар. Джессалин втянула в себя воздух. Его лицо было совсем рядом, губы почти соприкасались.
– О Боже, – только и смогла выдохнуть Джессалин.
Она увидела, как губы незнакомца зашевелились, и почувствовала его теплое дыхание на своем лице. Правда, смысл слов до нее дошел не сразу.
– Может быть, до того, как это зайдет слишком далеко, нам следует хотя бы познакомиться?
Он говорил, и складки в углах его губ углублялись.
– Ммм…
– Понятно, – вздохнул незнакомец, – вы пытаетесь произвести на меня впечатление, видно, кто-то вам сказал, что мне нравятся загадочные и немногословные женщины.
В ушах у Джессалин шумело, голова отяжелела от густого пара.
– А кто… кто вы такой? – наконец спросила она.
– Мне кажется, я первым задал этот вопрос, – отпарировал незнакомец. А глаза у него, оказывается, не черные, а карие, темно-темно-карие. От зрачков к краям расходились тонкие золотистые лучики.
– Что? – рассеянно переспросила Джессалин.
– Я бы с огромным удовольствием и дальше продолжал нашу содержательную беседу, – отозвался он и зашевелился, пытаясь высвободиться, – да только вы тяжеленная, как намокший куль с мукой.
Джессалин успела только охнуть, а он уже встал на ноги, небрежно сбросив ее на пол, словно она и впрямь какой-то мешок. Она даже не успела одернуть юбку, и та задралась, приоткрыв кружевные оборочки на ее розовых панталонах, из которых за несколько последних месяцев она так выросла, что они не прикрывали даже худеньких коленок. Лицо Джессалин залила краска стыда. Нет, не потому, что незнакомец увидел ее голые ноги. Мысль о том, что теперь он знает, как она бедна, даже не может купить себе новое белье, была непереносима.
Резко одернув юбку, Джессалин украдкой взглянула в его сторону. Но ее опасения оказались напрасными. Незнакомец стоял к ней спиной, задумчиво разглядывая кучу обломков. Теперь наконец и она смогла без опаски его рассмотреть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47