А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Выходит, я напрасно сломал Арчи Дьюку шейные позвонки и несколько ребер?
Дэнни кивнул, беспокойно ерзая на стуле. С минуты на минуту должна была появиться Кристина, и тогда уж он точно не сможет рассказать Джеку об Арни. Не теряя времени, он без обиняков выпалил:
– А тот подонок, которому следовало намять бока, ходит и посмеивается. Но ты не расстраивайся, завтра Зак с ним поквитается. Он выйдет на ринг вместо Большого Джамбо.
Джек сжал кулаки.
– Жаль, что я не смогу присутствовать при этом!
– Думаю, что и Мейвис с удовольствием посмотрела бы, как Хемингуэй сделает из него отбивную, – с ухмылкой заметил Дэнни. – Вот уж она обрадуется, когда я ей расскажу!
При упоминании Мейвис Джек помрачнел. Затем он вздохнул и сказал:
– Послушай, старина, передай ей, что клуб «21» отныне принадлежит ей. И когда ее обидчик превратится в котлету, она первая должна узнать об этом. Ты меня понял?
Но прежде чем Дэнни успел ответить, выражение лица его приятеля резко переменилось. Значит, пришла Кристина. Пришлось встать и повернуться, чтобы поздороваться с ней.
Одетая в бежевые льняные брючки, кремовую блузку, изящные туфли, белый шелковый спортивный пиджак, с красиво уложенными волосами, заколотыми гребнем из слоновой кости, она выглядела потрясающе. На Дэнни она взглянула довольно холодно. Тем не менее он дружелюбно воскликнул:
– Привет, Кристина! Джек говорит, ты нянчишься с чьей-то девчонкой. Наверное, она доставляет тебе немало хлопот?
– Да, я ухаживаю за одним ребенком, – с загадочной улыбкой Моны Лизы ответила Кристина и села на освободившийся стул.
Высокая, хрупкая и элегантная, она словно бы светилась изнутри, что было весьма странно, поскольку ее муж лежал на больничной койке с ножевым ранением в грудь. Кристина всегда была загадкой для окружающих. Видимо, она обрадовалась, что муж решил отказаться от заведения в Сохо. Интересно, как она поведет себя, встретившись с Мейвис? Дэнни поспешно попрощался и помчался к Мейвис, чтобы поспеть туда прежде, чем истечет отведенное для посещений время.
– Мог бы и не лететь ко мне очертя голову, – сверкая зелеными кошачьими глазами, сказала Мейвис, когда Дэнни вбежал в палату. – Даже если бы ты опоздал, медсестра все равно бы тебя впустила. Мы с ней подружились. Когда я выздоровею, она будет приходить ко мне в клуб «21».
После сложной пластической операции ее лицо распухло, тело было плотно забинтовано, а вправленная рука покоилась на перевязи. Дэнни подтянул стул поближе к кровати, сел и сразу же приступил к делу, опасаясь, что в палату войдет Тед.
– Планы Джека относительно вашего заведения изменились. Он хочет передать кому-нибудь право на владение им. Я предполагаю, что таким образом он решил сделать приятное Кристине.
Мейвис изумленно раскрыла рот.
– Он спрашивает, не согласишься ли ты стать хозяйкой клуба, – продолжал тараторить Дэнни. – Если хочешь, то можешь его забирать.
Мейвис молчала, не переварив сообщение о том, что Джек хочет порадовать свою жену.
Истолковав ее молчание по-своему, Дэнни сказал:
– Разумеется, если ты в будущем не собираешься часто появляться на людях из-за своего лица, то…
Мейвис окончательно утратила дар речи.
– Ты меня неправильно поняла, – попытался оправдаться визитер. – Просто я подумал, что раз уж так все вышло…
– Я прекрасно поняла, что у тебя на уме, черт бы тебя подрал! – в бешенстве воскликнула Мейвис. – Вы с моим Тедом думаете одинаково! Вы решили, что раз мне изуродовали лицо, то я стану монашкой? Так вы оба ошибаетесь! Когда я подгримируюсь, я буду хоть куда!
– А как насчет клуба? – спросил он, представляя, как разозлится Тед, если Мейвис согласится стать его хозяйкой. – Конечно, Арчи Дьюк вряд ли снова к тебе сунется, но…
– Ко мне больше никто не сунется! – в ярости вскричала Мейвис. – Что же до негодяя, из-за которого я здесь…
– За него не беспокойся, – перебил ее Дэнни и изложил свежие новости.
Позже, когда он ушел, Мейвис откинулась на подушки и задумчиво уставилась в потолок. Значит, им с Джеком не суждено вместе работать и часто видеться. Их мечта не осуществилась, чудесный сон длился не долго, как и едва завязавшийся бурный роман. Она заморгала, пытаясь удержать слезы, но они покатились по щекам, покрытым швами, и ей стало совсем муторно. Нет, подумала она, реветь нельзя, слезы – свидетельство признания своего поражения.
– Мы еще поглядим, кто из нас победит, – громко произнесла она и для поддержания боевого духа принялась подпиливать ногти. – Пусть Кристина и выиграла первый бой, она еще не выиграла войну. Меня рано списывать со счетов! Я еще покажу, на что я способна. Я утру ей нос!
Одетая в школьную форму Дейзи сидела на низенькой ограде палисадника дома номер четыре, грустно уставившись на крыльцо Куини Тилет. Пухлый ранец, набитый книгами, стоял возле ее ног. Ее внимание привлекла юная квартиросъемщица экзотического вида, оживленно беседующая с Билли. Наряд этой экстравагантной особы действительно был необычным: фрак, перехваченный широким ремнем на талии, черные сетчатые чулки и высокие красные туфельки на ремешках до щиколоток. Должно быть, это танцовщица, подумала Дейзи и поежилась, вспомнив, как совсем по-детски одета она сама – в форму, гольфы и ботиночки на шнурках. У Куини часто жили актеры. Ходили слухи, что большинство девушек, снимавших у нее комнаты, работали стриптизершами в ночных клубах. Но Куини это упорно отрицала, понимая, как важно сохранить репутацию порядочной дамы. Нередко в ее доме останавливались и циркачи. Их профессию хозяйка не скрывала. Напротив, она даже кичилась тем, что близка к артистическому миру.
– Сейчас у меня живет дрессировщик слонов, – говаривала она, навещая Хетти, Мириам или Нелли. – Я готовлю для него завтрак.
Дрессировщика слонов сменяли цирковые силачи, клоуны или акробаты. Всем им Куини Тилет была рада.
Возможно, девушка, разговаривающая с Билли, вовсе не стриптизерша, а циркачка, подумала Дейзи, тяжело вздохнув. Билли всегда нравился цирк. В детстве он постоянно ходил на представления в шапито на пустоши, а когда актеры перебирались в соседний район, он убегал из дома и следовал за ними. Кто бы ни была его новая знакомая, он явно не собирался знакомить ее с Дейзи. Несомненно, он видел ее, но делал вид, что ему это безразлично.
Его симпатичная собеседница громко расхохоталась, закинув голову. Даже издали Дейзи разглядела, что уголки ее глаз, как и брови, подведены специальным черным карандашом, а губы накрашены ярко-розовой помадой.
Сердце Дейзи сжалось от отчаяния: с такой шикарной красавицей ей бесполезно соревноваться. Значит, Билли для нее навсегда потерян, и все из-за нелепого недоразумения. После ссоры возле пруда он перестал с ней разговаривать, и она ничего не могла исправить. Циркачка снова звонко расхохоталась, и Билли галантно взял ее под руку и повел к своему грузовичку, припаркованному напротив дома Куини. Дейзи подняла ранец и залилась горючими слезами, чувствуя себя несчастнейшим человеком на свете.
Сжав в ладонях чашку с чаем, Керри сидела в одиночестве за кухонным столом. Это была уже четвертая, а может, пятая или шестая чашка. Какая точно, она не знала, потому что сбилась со счета. Солнце клонилось к закату, его свет, льющийся в окно, обрел медно-золотистый оттенок. Где-то вдали утробно урчала газонокосилка, кто-то звал домой заигравшихся детей. Спустя десять, пятнадцать и даже двадцать лет звуки, доносящиеся снаружи, останутся такими же, подумала Керри. Но если она уедет в Новую Зеландию, то никогда их больше не услышит.
Но она туда не поедет.
Керри оглядела чисто прибранную комнату. На подоконнике стояли горшки с мятой; пол был устлан половичками веселенькой расцветки. Она не могла представить, что послезавтра уже не увидит своего любимого кухонного стола. На такое у нее просто не хватало воображения. А что ее ждет, если она не покинет Англию вместе с Заком? Ей все равно не сохранить семью, потому что она не сможет обмануть Дэнни и сказать, что отец ребенка – он. И еще не известно, примет ли ее с ребенком мама! Представив, какую сцену устроит ей Мириам, Керри едва не забилась в истерике. А что о ней подумает Роза? О реакции Дэнни и говорить нечего.
Керри охватил ужас. Такого решения ей еще принимать не приходилось. От него зависело не только ее собственное будущее, но и благополучие всех любимых ею людей. Если убежать с Заком… Керри вздохнула. Следовало признать, что лишь благодаря ему она ожила и вновь ощутила себя молодой и счастливой. Частица ее существа рвалась последовать за этим мужчиной хоть на край света. И если бы не Роза… Дочь придет в отчаяние, она не переживет измену матери, у нее разорвется сердце. Только по одной этой причине Керри не могла уехать в Новую Зеландию.
Она уставилась в чашку. Чай остыл. Розе исполнилось четырнадцать. Пройдет еще пять лет, и, возможно, Роза захочет начать самостоятельную жизнь в Австралии или Канаде, а может, и в Новой Зеландии. Уехать туда пара пустяков для гражданина Великобритании.
Если это случится, то они с дочерью все равно разлучатся. Только тогда будет поздно воссоединяться с Заком. Останется лишь торговать овощами и фруктами на Главной улице Льюишема, ходить в кино да время от времени заглядывать в паб «Лебедь». А тот, кто заставил ее почувствовать себя желанной, живой и веселой, тот, чьего ребенка она, возможно, вынашивает, будет за многие тысячи миль от нее и никогда больше не возникнет в ее жизни.
Керри в ярости отодвинула чашку с холодным чаем. На площадь спускались сумерки, вскоре должен был вернуться Дэнни. Дальше скрывать от него свою тайну было нельзя. Зак следующей ночью собирается покинуть Англию. Настало время признаться мужу, что она полюбила другого и забеременела от него. На лбу у Керри выступил пот. Она жестоко ранит Дэнни, а ей не хотелось его обижать, она его любила. Разумеется, не так пылко и страстно, как Зака. Нет, она любила Дэнни иначе…
Кто-то открыл входную дверь. Закрыв лицо ладонями, Керри прошептала:
– О Боже! Дай мне силы! Что же мне делать?
Глава 20
– Какого дьявола ты сидишь тут одна за столом, уставившись в стену? – в сердцах вскричал Дэнни, войдя в кухню. – Почему не включена плита? Где жратва?
Он рассеянно оглянулся по сторонам, надеясь увидеть тарелку с едой, желательно разогретой, на худой конец – с холодной говядиной и пикулями. Не обнаружив ужина, он взорвался:
– Черт бы тебя побрал, Керри! Разве ты не знаешь, что мне нужно бежать в клуб? Сегодня у Зака последняя тренировка перед важным боем. Завтра он будет драться с человеком Дьюка. А ты оставила меня, его тренера, голодным!
Он нервно взъерошил шевелюру.
– Нам нужно поговорить, Дэнни, – сказала Керри, чувствуя, как громко стучит в груди сердце. Ее мутило. Нельзя допустить, чтобы ее снова стошнило. Она судорожно вздрогнула, пытаясь собраться с мыслями и подобрать нужные для разговора слова. Внезапно ей пришло в голову, что Дэнни может разъяриться так, что потеряет самообладание, и тогда…
– Дэнни, я…
– Я успел сгонять к Джеку в больницу, а ты за это время не успела мне ничего приготовить? По-моему, ты не перетрудилась за эту неделю. Кстати, куда ты исчезла с рынка позавчера, хотелось бы мне знать?
– Да, я не перетрудилась, как обычно, Дэнни, – звенящим от напряжения голосом ответила Керри, чувствуя, что она на грани истерики. – Я ожила! И вспомнила, что я не так уж стара. Я была на свидании… У меня роман с другим мужчиной. И хотя время месячных еще не пришло, я уверена, что беременна.
Керри умолкла. Все было сказано, продолжать не имело смысла. Изменить ничего уже нельзя, все предельно ясно. Отныне отношения между ней и Дэнни уже не вернутся в прежнее русло, не станут теми же, что еще несколько секунд назад.
– Что? – застыл в дверном проеме ее муж. Ноги его словно приросли к полу. Он не смог бы сдвинуться с места, даже если бы ему заплатили миллион фунтов.
Керри стиснула кулаки, лежащие на коленях, и, глядя ему в глаза раздельно произнесла:
– Я встречалась с одним человеком… Я в него влюбилась. Он уезжает из Англии и хочет, чтобы я уехала с ним… И я… И я думаю, Дэнни, что я могла бы с ним уехать. – Слезы хлынули у нее из глаз. – Извини, Дэнни. Мне жаль, что все так получилось…
– Ты хочешь сказать, что завела любовника? – с искренним недоверием переспросил он. – Но ведь ты… Ты ведь не… – Он замолчал, не находя слов.
– Я не такая, ты полагаешь? – подсказала Керри. – Ты не веришь, что такая женщина, как я, может кому-то понравиться? – Голос ее стал высоким и звонким. Ей вдруг стало чертовски больно и обидно. Возможно, она потому-то и влюбилась так легко и безоглядно, стоило появиться человеку, считавшему ее прекрасной и желанной. Ведь муж уверен на все сто процентов, что на нее никто даже не взглянет.
Осознав, что она не шутит, Дэнни затравленно огляделся по сторонам, словно бы не понимая, где он, и срывающимся голосом проговорил:
– Но ты ведь нас не оставишь, Керри? Ты не бросишь нас с Розой!
Слезы капали на сцепленные пальцы. Все получилось не так, как она предполагала, а гораздо хуже. Муж не стал выпытывать имя любовника, оно его не интересовало, возможно, потому, что он был уверен, что это незнакомец. Ему и в голову не приходило, что она влюбилась в его приятеля.
И тут Керри поняла, что не осмелится сказать ему правду. Ведь завтра Заку и Дэнни нужно быть единой командой. Только после боя станет возможным открыться. Более того, она обязана сделать это. Но сейчас лучше молчать.
Керри охватила паника. Если уж она затрудняется объясниться с Дэнни, как она сможет растолковать ситуацию Розе? А родителям? Мейвис, Кейт? Борясь с ощущением, что ее засасывает зыбучий песок, она скороговоркой выпалила:
– Я влюблена в него, хотя практически ничего о нем не знаю. Я ничего не могу с собой поделать. У меня будет ребенок.
– Нет! – перебил ее Дэнни. – Это невозможно! Доктор говорил, что после выкидыша у тебя не будет детей!
Керри почувствовала, что зыбучий песок вот-вот проглотит ее. Почему он не дает волю гневу? Ведь задето его мужское самолюбие! Отчего он не пытается силой вытянуть из нее имя любовника? Не допытывается, как долго она встречается с ним? Не задает иных вопросов? Почему в первую очередь интересуется ею самой? Неужели он беспокоится о ее благополучии?
– Кто бы ни был этот парень, Керри, я не хочу, чтобы он увозил тебя! Я не хочу тебя терять… – простонал Дэнни, закрыв лицо ладонями.
– Дэнни! Дэнни! – изумленно воскликнула Керри, увидев, что он плачет. Она вскочила из-за стола и бросилась к мужу. И тут он произнес нечто такое, отчего она замерла как вкопанная:
– Ты, конечно, хочешь сохранить ребенка, но тот парень не понимает, насколько опасна для тебя беременность. Вряд ли он сможет нужным образом о тебе заботиться. И если ты останешься, Керри… А ты непременно останешься, потому что иначе я погибну… Так вот, тогда я буду считать, что малыш мой. И не нужно никому ничего рассказывать. Тем более Розе. Я уж не говорю о наших родителях.
Слова застряли у Керри в горле, в ушах возник звон, пол стал уходить из-под ног.
– Но почему? – с огромным трудом выдавила из себя она.
Дэнни взглянул на нее с неподдельным недоумением.
– И ты еще спрашиваешь? Да потому, что я тебя люблю, Керри! – наконец вымолвил он. – Я всегда любил тебя. Ведь ты такая красивая!
– Боже мой! Это снова ты? – воскликнул на другое утро Джек, увидев входившего в палату Дэнни. – Ну, какие на сей раз ты принес сногсшибательные новости?
Его приятель был настолько бледен, что веснушки на его лице обрели апельсиновый оттенок. Облизнув пересохшие губы, он затравленно огляделся по сторонам и, наклонившись к Джеку, прошептал:
– Это страшная тайна, но я должен ею с кем-то поделиться! Дело в том, что я до сих пор не знаю, как она поступит…
В столь подавленном состоянии Джек его еще не видел. Перед ним стоял другой человек – потрясенный, раздавленный, растерянный.
– И когда я сказал, что буду считать ребенка своим, она разрыдалась, ушла в спальню и заперлась там. По-моему, она проплакала всю ночь.
– Ну и дела! – воскликнул Джек, огорошенный взволнованным и сбивчивым рассказом друга. Кто обрюхатил Керри, он понял сразу, но Дэнни, судя по всему, об этом не догадывался. И слава Богу, что Керри не проболталась…
– Что со мной будет, если Керри убежит с этим парнем? – продолжал Дэнни. – Ведь я люблю ее, вот в чем дело. И второй такой, как она, нет на всем свете. Что ни говори, а Керри – это Керри!
Живо представив себе жизнелюбивую, энергичную и добродушную Керри, Джек понял, что имел в виду Дэнни. По-видимому, от него требовался добрый дружеский совет, и Джек осторожно начал:
– Представляю, что творится у тебя на душе, старина. – Он осекся. На самом деле представить этого нельзя. Если бы вдруг, не дай Бог, Кристина сообщила, что забеременела от другого мужчины… У Джека потемнело перед глазами, он затрясся от ярости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28