А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Я передам ему твои указания. По правде говоря, мне кажется, что он и сам не знает как следует, чем должны заниматься женщины. У него нет опыта управления хозяйством. Как и у каждого из нас.
Жобер уловил в голосе Алана недовольство и почувствовал раздражение. Виноваты не только его люди. Им никогда не приходилось выполнять такого рода задания. В обозе всегда были женщины, которые обстирывали рыцарей и готовили еду.
– Может, вместо Хеймо назначить Роба? – сказал Жобер. – Он не станет поощрять пьянство и распутство.
– Как прикажешь. – Алан снова пожал плечами и глотнул эля, который только что принесла служанка. – На твоем месте я не стал бы это пить, – сказал он, отодвигая от Жобера его кружку. – От него заболит живот.
– Черт бы их всех побрал! – рявкнул Жобер, стукнув кулаком по столу. – Где пивовар?
– Я послал его пасти скот.
– Что ты сказал?!
Обычно невозмутимый Алан поежился под бешеным взглядом Жобера.
– Нам не хватает людей, чтобы охранять стадо. А пивовар как раз здоровый, крепкий парень. Я подумал, что он справится с двумя обязанностями сразу. Но он, должно быть, недостаточно выдержал эль.
Жобер покачал головой. Его мечта стать хозяином процветающего поместья разбивается вдребезги из-за этих придурков! Хуже всего было то, что он не мог прогнать их, потому что это были его рыцари, его вассалы.
– Я знаю, кого здесь не хватает – домоправительницы! – сказал Алан. – Здесь требуется женская рука. Жаль, что не осталось никого из женщин, принадлежащих к семье старого лорда.
Жобер бросил быстрый взгляд на лестницу, ведущую в верхние покои.
Алан проследил за его взглядом и покачал головой:
– Уж не подумал ли ты об этой дикой кошке? Что может она понимать в управлении хозяйством?
– Она умеет шить не хуже любой из женщин, которых я знал. У меня еще никогда не было таких удобных, ладно скроенных штанов, – сказал Жобер, прикоснувшись к мягкой шерсти, обтягивающей его ноги.
– Но ты говорил, что она белошвейка из Фландрии. Жобер фыркнул:
. – Никакая она не белошвейка!
Жобер медленно поднялся по лестнице. То, что он намеревался сделать, его смущало, но у него не было выбора. Алан сказал чистую правду. В Оксбери требовалась хозяйка – знающая, волевая женщина, которая сумеет расставить все по своим местам.
Жобер знал, сколько важной работы не делают саксы. Если так и дальше будет продолжаться, как они переживут зиму? Все поместье придет в запустение.
Он был уверен в том, что саксонка является членом семьи Леовайна. Его дочерью или младшей сестрой. Только представительница знатной и богатой семьи могла с такой дерзостью сопротивляться, отказываясь подчиниться завоевателям. Никакая служанка, никакая белошвейка и не подумала бы так вести себя.
Ему не хотелось признавать очевидное. При ней он начинал нервничать. И не только потому, что она такая умная и сообразительная. Просто он ее хотел. Он не мог избавиться от воспоминания о ее соблазнительном теле. О ее округлых грудях, гладкой матовой коже и о чудесном треугольнике золотистых волос между бедер.
Боже милосердный, он должен как-то заставить себя не думать об этом! О том, что она его бесправная пленница. И о том, что он мог бы сделать с ней все, что захочет. Если он не выбросит из головы эти соблазнительные мысли, то может напрочь забыть об условиях их соглашения и изнасиловать ее, словно дикий зверь!
Последние несколько дней он избегал ее. Спал он на скамье в общем зале, как и все остальные его люди. Носить ей пищу поручил Робу. Но ведь если он предложит ей быть хозяйкой и помогать ему в управлении поместьем, он больше не сможет держаться от нее на расстоянии. Ему придется часто разговаривать с ней, смотреть на нее. И при этом он будет мучительно думать о том, какие волшебные сокровища спрятаны под ее одеждой.
Жобер остановился перед дверью в спальню и сделал глубокий вдох. У него нет выбора. Если он хочет, чтобы его мечты сбылись и он превратился в настоящего феодала, ему придется обратиться к этой женщине за помощью.
Он вытащил кинжал из дверного косяка и, открыв дверь, шагнул в комнату. Его пленница шила возле окна. Остановившись перед ней, он сказал:
– Мне нужна твоя помощь.
Его слова озадачили Эдиву. Неужели этот жестокий человек, ставший хозяином ее поместья, просит о помощи?
– Я знаю, что ты знатная леди, и ты, конечно, имеешь представление о том, как надо вести хозяйство. Я хочу, чтобы ты взяла в свои руки управление этим поместьем, пока все здесь не пришло в упадок.
– Почему ты решил, что я знатная леди? – спросила Эдива, с трудом произнося слова, потому что у нее пересохло в горле.
Норманн на мгновение задумался, потом ответил:
– Потому что если бы ты не считала, что это поместье, принадлежит тебе по праву, ты не осмелилась бы так бороться со мной.
– Ошибаешься, я всего лишь белошвейка из Фландрии, – сказала она, стараясь казаться испуганной.
Он приблизился к ней еще на шаг, пристально глядя на нее сверху вниз зелеными глазами.
– Ты не белошвейка.
– Тебе не понравилась моя работа? Что-нибудь тебя не устраивает?
Он приблизился еще на несколько дюймов.
– Твоя работа безупречна, но мне кажется, что ты умеешь не только шить.
Она гордо вздернула подбородок:
– А зачем мне делать что-нибудь еще?
По его лицу медленно расползлась улыбка, и он, протянув руку, прикоснулся пальцами к ее щеке.
– Насколько мне помнится, я нашел средство, позволяющее добиться послушания.
Эдива едва удержалась, чтобы в испуге не отпрянуть от него. Если она откажется помочь, то он нарушит их соглашение.
– Я сошью тебе новую одежду!
Его пальцы погладили прядь ее мягких золотистых волос.
– Я хочу, чтобы ты помогла мне и в другом.
Жобер смотрел на Эдиву так долго, что сердце ее затрепетало, словно пойманная пташка. Потом он обвел рукой комнату и сказал:
– Это твой дом. Не думаю, что тебе хотелось бы видеть, как все здесь приходит в упадок. Но это может случиться, если кто-нибудь не наведет порядок. – Он снова посмотрел на нее. – Женщины тебя послушаются. Они не будут притворяться, что неправильно поняли твои указания. И не попытаются обмануть тебя, пуская в ход женские уловки. Ты знаешь, какую работу они должны выполнять. И какую работу должны выполнять мастеровые и остальные слуги. Я уверен, что благодаря тебе хозяйство снова окрепнет.
Эдива глубоко вздохнула. С одной стороны, ей очень хотелось сделать именно то, о чем он просил. С другой стороны, она все еще считала, что должна любой ценой противиться всему, что бы он ни говорил.
– Откуда ты знаешь, что они будут по-прежнему слушаться меня? Все думают... все думают, что ты сделал меня своей любовницей.
– Они будут слушаться, я в этом уверен. Даже мои люди побаиваются тебя. Сомневаюсь, что какой-нибудь слуга или крестьянин осмелится возразить тебе.
– А что я получу, если приму твое предложение? – спросила Эдива.
Жобер улыбнулся:
– Ты будешь держать в своих руках все хозяйство и добиваться процветания Оксбери. Разве этого мало?
– И ты не станешь приставать ко мне? Он окинул ее насмешливым взглядом:
– До поры, до времени.
Эдива чуть не задохнулась от возмущения. Значит, он обманет ее! Но что она может сделать? Чем дольше удастся ей держать его на расстоянии, тем больше шансов, что братья что-нибудь придумают, чтобы захватить Оксбери и освободить ее от этого кошмара.
– А если я сбегу? – произнесла она, тоже улыбаясь.
– Тебя будет охранять один из моих людей.
– Даже ночью? Или ты будешь запирать меня на ночь? Его зеленые глаза блеснули.
– Ночью я буду спать рядом с тобой и сам буду охранять тебя.
Эдива вышла во двор и несколько раз глубоко вдохнула свежий воздух. Наконец-то она свободна.
Хорошо бы взобраться на сторожевую башню и окинуть взглядом долину, полюбоваться красками осеннего леса и блеском реки. Но она боялась, что человек, приставленный к ней для охраны, пожалуется своему начальнику, что она хотела убежать.
Эдива посмотрела на своего стража, окинула его дерзким взглядом. Это был тот же молодой рыцарь, который приносил ей еду и питье. Он покраснел под ее взглядом, но глаза не отвел. Может быть, он понял, что она не кусается. Он очень серьезно относился к своей обязанности и всюду следовал за ней по пятам, словно преданный щенок.
– Как тебя зовут? – спросила она на понятном ему языке.
Он удивился:
– Что?
– Назови свое имя, – повторила она. – Если ты будешь всюду сопровождать меня, мне надо знать, как тебя зовут.
– Меня зовут Роб, – сказал он. – Роб Ласкаль.
– А я – Эдива.
– Эдива, – повторил он. – Где ты научилась нашему языку? Нас здесь никто не понимает.
– Мой отец привез из Нормандии женщину, чтобы она учила меня.
– Это хорошо. Теперь ты сможешь помочь нам общаться с другими саксами.
Эдива разозлилась.
– Я согласна позаботиться о том, чтобы Оксбери оставалось процветающим поместьем. Но больше я ни в чем помогать норманнам не намерена. Вы по-прежнему остаетесь моими врагами!
Молодой рыцарь растерялся, что доставило Эдиве некоторое удовлетворение. Она не будет относиться к нему слишком строго, но и вольностей тоже не допустит.
Мгновение спустя Эдива осознала всю глупость своих гордых высказываний. Зачем ей разжигать в нем подозрения? Не разумнее ли усыпить его бдительность?
– Где все девушки с кухни? – спросила она. – Где прядильщицы?
Он пожал плечами:
– Я не знаю. Некоторые, возможно, еще спят. Мужчины... – начал было он и покраснел.
– Пусть их всех пришлют ко мне, – приказала Эдива. – Скажи, чтобы привели себя в порядок. Им приказывает их хозяйка.
Роб взглянул на нее и опустил глаза. Она видела его нерешительность. Подчинится ли он ее приказанию? Ведь это означает, что на какое-то время она останется без присмотра.
– Я буду здесь, – сказала она. – Даю слово.
Скоро все женщины собрались во дворе. Некоторые даже успели заплести косы, но большинство выглядело крайне неряшливо. Конечно, ими здорово попользовались рыцари. Но она не станет ругать их. Разве у них был выбор?
– За последние дни не выполнялось много работ, которые должны быть сделаны, – сказала она. – Теперь все изменится. Прежде всего необходимо привести в порядок общий зал. Когда закончим с этим, я скажу каждой из вас, что делать дальше. До наступления зимы предстоит еще немало потрудиться.
– А как быть... с ними? – почти шепотом спросила стройная кудрявая девушка.
– Норманны больше не будут приставать к вам.
– Что-то не верится, – сказала одна из женщин. – Как вам удастся заставить их оставить нас в покое?
– Хозяин норманнов дал мне право распоряжаться в поместье. Если его люди будут приставать к вам, скажите об этом мне. И я все улажу.
– Вот вы как сошлись с этим рыжеволосым гигантом! – раздался голос Голды, девицы с глазами, как у кошки, работавшей прядильщицей. Она выступила вперед, уперев руки в крутые бедра. – Он сделал ее своей любовницей. Зачем нам ее слушаться?
Эдива напряглась. Она ведь предупреждала норманна, что такое обязательно случится.
– Я не стала его любовницей, – холодно сказала она. – И по-прежнему остаюсь твоей хозяйкой. Если ты не желаешь мне подчиняться, я прикажу тебя высечь.
Голда хмыкнула и отошла за спины других женщин. Некоторое время все молчали, потом снова заговорила кудрявая девушка:
– Я, например, рада тому, что леди Эдива снова распоряжается нами. Я устала от приставаний грубых норманнов. Они не оставляют меня в покое... Мне страшно... Что будет со мной, если я забеременею? – спросила она и разрыдалась.
Две женщины обняли за плечи плачущую девушку. Вскоре вся толпа заливалась слезами. Эдива терпеливо ждала, пока они плакали, жаловались и утешали друг друга. Потом сказала:
– Довольно. Надо работать. А норманнов можно ругать, занимаясь уборкой.
Жобер с удовлетворением окинул взглядом общий зал. Прошел всего один день, а улучшения уже были видны. Свежие тростниковые циновки издавали аромат розмарина и лаванды, а на гладкой поверхности деревянных столов не было ни жирных пятен, ни даже крошек.
И еда была приготовлена лучше: похлебка приправлена ароматными кореньями, хлеб покрывала хрустящая корочка. У пивовара не хватило времени сварить новый эль. Но Жобер знал: Эдива поговорила с Аланом и убедила его, что некоторых работников нельзя отрывать от обязанностей, требующих особого мастерства. Алан пожаловался ему, ворча, что саксонская чертовка отбирает у них всех сильных, крепких работников.
Да, улучшений, несомненно, было немало. И благодарить за это он должен саксонку.
Жобер посмотрел в другой конец зала, где стояла хозяйка. С покрытой головой, в простом платье, она выглядела скромно и женственно, как подобает жене какого-нибудь мелкого помещика.
Но она совсем не была покорной, и он это хорошо знал. В любой момент эти ясные синие глаза могли вспыхнуть холодным огнем. А с полных губ иногда срывались такие упреки, что у него горели уши.
А ведь этой ночью ему предстояло спать с ней в одной постели!
Он сделал большую глупость, сказав об этом. Она не посмела возразить, зато на какие адские мучения обрек он себя! Он не был уверен, что сможет удержаться от искушения, хотя и дал ей слово.
На мгновение Жобер представил себе, как раздвигает ее белые бедра и погружается во влажную розовую плоть.
Он заерзал на скамье, стараясь прогнать эти соблазнительные мысли. Придется набраться терпения и подождать.
Жобер видел, как к Эдиве подошла молодая женщина. Лицо у нее было бледное, заплаканное. Эдива успокоила ее, потом взяла за рукав и легонько встряхнула. Служанка, шмыгнув носом, ушла.
Эдива продолжала наблюдать за всем, что происходит вокруг. Жобер вдруг подумал, что она, должно быть, очень устала. Подозвав оруженосца, он сказал:
– Пусть эта женщина подойдет и посидит со мной.
Жобер заметил, что она вздрогнула от неожиданности, когда оруженосец заговорил с ней, и бросила в его сторону настороженный взгляд. Он ответил ей улыбкой. Тело ее напряглось, как будто она угадала его мысли.
– Присаживайтесь, леди Эдива, – пригласил он, показывая на скамью рядом с собой.
– Для вас я не «леди», – тихо произнесла Эдива, однако опустилась на скамью.
– Поешьте, – предложил Жобер, придвигая к ней миску с похлебкой, которую только что принес оруженосец. – Вы сегодня много работали, и я очень доволен.
– Я делаю это не ради вашего одобрения!
– Но вы его заслуживаете, – сказал он, проведя рукой по новой тунике. – Вы очень искусно сшили одежду! Таких мастериц днем с огнем не найдешь. А уж о том, как ловко вы управляете слугами, и говорить нечего. За один день вы здесь сотворили чудо!
Она скрипнула зубами и с силой сжала рукоятку столового ножа. Легко было догадаться, что ей хотелось сделать.
– Ну, не буду больше отвлекать вас разговорами, чтобы вы могли спокойно поесть, – сказал он.
Она презрительно фыркнула и принялась за еду.
Глава 7
Эдива чувствовала на себе его взгляд и не могла есть. Она отхлебнула из стоявшей перед ней кружки и скорчила гримасу:
– Что это такое?
– Это вино, привезенное нами из Нормандии. Но его почти не осталось.
– Противное пойло!
– Все-таки лучше, чем эль, который подавали вчера вечером, – сказал он, искоса поглядывая на нее. – Мои люди отказались от него. Пивовар не дал ему вызреть.
– Уж лучше пить воду. Он кивнул:
– Я прикажу, чтобы в спальню принесли воды.
При упоминании о спальне у Эдивы окончательно пропал аппетит. Норманн в любой момент мог предложить подняться наверх. Интересно, он спит голый? И заставит ли он ее снять одежду?
У нее разыгралось воображение. Усилием воли она заставила себя вернуться к реальности. Надо было обсудить с ним некоторые важные вопросы.
– Я пообещала женщинам, что твои люди оставят их в покое, – сказала она. – В противном случае у них не останется ни времени, ни сил, чтобы выполнять свои обязанности.
Он кивнул:
– Согласен. Хотя будет нелегко заставить их отказаться от удовольствия. Они привыкли удовлетворять свои желания где заблагорассудится.
– Ну так придется научить их обуздывать свою похоть! – запальчиво сказала Эдива. – Для того чтобы хозяйство процветало, недостаточно усилий слуг и работников, живущих за крепостной стеной. Мы не сможем ни заготовить на зиму мясо, ни обработать шерсть, ни сделать другие важные дела, если жители деревни будут бояться твоих людей. Я обычно брала из деревни молодых девушек, которые пряли и ткали всю зиму. Но в этом году они не придут, если я не смогу пообещать их родителям, что их не изнасилуют твои люди!
– Я понимаю. Мне нужна помощь деревенских жителей, – проворчал норманн. – Если они не будут ловить для нас рыбу в реке, собирать орехи в лесу и ухаживать за пчелами на пасеке, нам придется зимой довольствоваться скудной пищей. А если следующей весной они откажутся пахать и сеять, мы будем обречены на голод. Все это я знаю. Не знаю только, как убедить их, что я не желаю им зла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30