А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Жизнь неласково обошлась с ним, и независимо от того, осознавал он это или нет, в нем угадывалась скрытая боль. Констанс были близки его чувства, и она понимала это. Она знала не все детали его жизни, имена или события, сделавшие его таким, каков он есть. Она знала его лично, скорее интуитивно, и чувствовала, что это останется с ней надолго, возможно, навсегда.
Они были чужими. Никто из них не был вхож в мир другого. Она родилась в достатке, но стала не более чем хорошей прислугой. Он начал жизнь в бедности, но сам достиг богатства и успеха. Они будут спокойно существовать в разных пространствах, всегда помня, кем они когда-то были.
Неожиданно ей стало трудно дышать. Корсет невыносимо жал. Возможно, намокнув под дождем, он сел. Видимо, так и было.
– Мисс Ллойд.
Как все нелепо и глупо. Она чувствовала себя ребенком, который делал что-то недозволенное, прекрасно зная, что это делать нельзя. Каждый вдох причинял боль, она боялась, что вот-вот разрыдается, если не сделает усилий и не возьмет себя в руки. Неприлично плакать перед незнакомым мужчиной.
– Мисс Ллойд? Констанс, вам нездоровится?
Она покачала головой.
– Нет, я просто… – начала она и тут же умолкла.
Прежде чем Констанс снова попыталась что-то сказать, он обнял ее и прижал к себе. Стало тепло и уютно. Он так хорошо все понимал. Она, конечно, могла бы насторожиться и вежливо напомнить ему, что его действия недопустимы. Но как давно никто не успокаивал ее! Она даже не могла припомнить, когда это было. Разве что в детстве, когда она была совсем маленькой.
Вместо того чтобы напомнить Джозефу о том, кто он и кто она, Констанс просто уткнулась лицом в его плечо. Оно показалось ей таким надежным, и это почему-то не удивило ее.
– Ш-ш, – тихо успокаивал ее Джозеф, гладя по волосам. – У вас был трудный день, леди. Отдохните. Вот так.
Она удобнее положила голову ему на плечо, а он осторожно поглаживал ее щеку, мокрую уже от слез.
Она чувствовала покой и защищенность. Глаза ее закрывались.
Он что-то ей говорил, но она не понимала смысла слов, а лишь слышала певучие успокаивающие нотки. Она поняла, что он говорил не по-английски, и подумала, что это, должно быть, его родной валлийский и он читал ей стихи, которые запомнил в далеком детстве. Ничего, что она не понимает чужестранных слов. Зато она чувствует их сердцем.
Он прижал ее еще крепче, и ее сжатая в кулак ладонь, лежавшая у него на груди, медленно раскрылась. Они оба не заметили, как сон сморил их.
Еще не совсем проснувшись, Констанс пошевелилась, вытянула руки и наконец открыла глаза. Было темно. Неужели она ослепла? Еще никогда ей не приходилось бывать в такой непроницаемой и плотной темноте. Она еще шире открыла глаза, но кругом было по-прежнему темным-темно.
– Констанс, – Джозеф крепко сжал ее руку.
Она застыла. Неужели бандиты вернулись, догнали их? И вожак с красной косынкой на шее?
– Констанс. – Голос стал громче. – Это я – Джозеф. – Он облегченно вздохнул. – Это я, Джозеф. Мистер Смит. Мы находимся в разрушенной гостинице у дороги. Пожалуйста, не двигайтесь. Ночь безлунная, хоть глаз выколи. Вы можете пораниться, если будете неосторожны и начнете двигаться в кромешной тьме…
Все вставало на свои места. Констанс приходила в себя и почувствовала, как покраснела от стыда за свою внезапную растерянность и страх.
– О! – Голос ее был тих и еле слышен. – Мистер Смит.
– Да, мисс Ллойд, – ответил он почти покорно. – Вам не кажется, что, поскольку мы здесь совсем одни, вы могли бы называть, меня просто Джозефом.
– Где вы?
– Я здесь… ох! Это мой глаз.
– Простите, я плохо ориентируюсь в этой ужасной темноте.
– Возможно, вы… это моя рука, мисс Ллойд. Вы наступили на мою руку. – Голос у него был несколько натянутый.
– Простите.
– Я же просил вас оставаться на месте и набраться терпения.
– Здесь есть фонарь?
– Мне он не попадался на глаза. Здесь может быть сотня фонарей, но нам это не поможет. Все в этой гостинице, включая нас с вами, промокло насквозь и превратилось в сплошную слякоть. Здесь ничто не загорится.
– Понимаю. – Она снова уселась рядом с ним, благодарная за исходящее от него тепло. – Вы запомнили, как называется эта гостиница?
– Кажется, на доске было написано: «Гостиница «Водосточная труба».
– Нет, вы ошибаетесь. Это «Стоячая яма». Я много наслышана о ее удобствах.
Он рассмеялся:
– Здесь вино льется рекой.
Джозеф догадался, что она зябко потирает плечи.
– Продрогли?
– Немного, мистер Смит.
– Джозеф.
– Хорошо, Джозеф.
Его имя вызывало в ней совсем иное чувство, чем фамилия. Имя было мягким, дружелюбным. Имя доброго и отзывчивого человека, которому можно доверять.
– Чертовски холодно, – проворчал он про себя.
Констанс почувствовала его плечо, когда он придвинулся к ней поближе, а затем тихонько рассмеялся:
– Хорошенький герой вам попался, весь трясется от холода.
– Только не падайте в обморок. Других претензий у меня к вам нет, – ответила Констанс.
Он снова обнял ее. На этот раз ей и в голову не пришло размышлять, как ей следует себя вести. Она только поудобней устроилась в его объятиях, словно проделывала это не в первый раз.
– Все, на что я еще способен, – это не дать вам замерзнуть. Надеюсь, я справляюсь с этим, – пробормотал он куда-то в ее волосы.
Она промолчала. В глубине сознания мимолетно промелькнула дерзкая мысль: что, если бы засыпать так каждую ночь? Она сама себе улыбнулась.
Джозеф погладил ее по руке от плеча до локтя. Она почувствовала, как тепло от его легкого прикосновения согревало ее всю.
– Так лучше? – спросил он неуверенным голосом.
Она хотела было сказать, что уже согрелась и ему не следует беспокоиться о ней, но вместо этого лишь тихонько протянула:
– М-м…
Джозеф чуть хмыкнул, и она поняла, что это был удовлетворенный смех, шедший из самой глубины его души. Констанс еще ближе придвинулась к нему, и рука ее невольно потянулась к его крепкому плечу. Смех замер.
У обоих, казалось, на мгновение перехватило дыхание, и каждый словно ждал, что же будет дальше.
– Вам надо уснуть и хорошенько выспаться, – промолвил Джозеф.
Констанс кивнула, понимая, что это самое разумное, что они могут сейчас сделать.
Все остальное было невозможным.
Когда Констанс закрыла глаза, она изо всех сил старалась прогнать от себя мысли о невозможном.
– Эй! Есть тут кто-нибудь?
Сноп яркого света проник сквозь дыру на крыше и высветил все запустение и разруху дома. Ночь кончилась, а Джозеф и Констанс этого не заметили. Они давно уже проснулись, но каждый делал вид, что спит. Их внезапное сближение ночью оставило в каждом неловкость и смущение.
– Попробуй-ка здесь, Майкл, – промолвил кто-то.
Послышался шум шагов по мокрому хворосту и мусору, кто-то торопливо пробовал оторвать доски прогнившей деревянной обшивки дома.
Констанс открыла глаза и, посмотрев на Джозефа, встретила его внимательный взгляд. Он улыбнулся.
Она посмотрела на него несколько растерянно, когда он, аккуратно отряхнув свои брюки, вдруг осторожно выудил из ее волос запутавшуюся в них былинку.
Мужские голоса напугали ее и прогнали остатки сна, вернув к грубой действительности. Она сразу же решила, что воры все-таки вернулись и нашли их.
Джозеф медленно привлек ее к себе и сжал плечи, словно хотел сказать, что не даст ее в обиду. Бежать было некуда и спрятаться негде.
Голоса звучали совсем близко:
– Они могут быть здесь.
Джозеф сделал движение, словно хотел подняться. Она увидела, как его рука исчезла в складках плаща, а затем заметила тускло блеснувший металл пистолета. Ничего не говоря, он наклонился к ней и вопросительно поднял брови. Констанс понятливо кивнула головой. Он вложил в ее руку пистолет, а затем извлек из кармана еще один – для себя.
– Он может быть там, Майкл.
Хруст шагов по обломкам камня и щебня стал громче, кто-то приближался, слышались чертыхания. Напряжение ожидания росло.
Джозеф и Констанс взвели курки. Джозеф снял руку с плеча девушки, и она сразу ощутила, как холодно и сыро в этом заброшенном доме.
– Нет, я не думаю, что мистер Смит и мисс Ллойд могут быть здесь. Они давно бы дали знать о себе. – Голос говорившего постепенно затихал, удалялся.
Констанс, посмотрела на Джозефа, он – на нее, и оба озабоченно нахмурились.
– Мистер Браун знает, где они могут быть? – услышали они опять чей-то голос.
Джозеф, не выдержав, поднялся во весь рост и крикнул:
– Джентльмены!
Мужчины с удивительной быстротой оказались совсем радом с домом. Констанс сразу же с облегчением поняла, что это отнюдь не воры. Они были вооружены, хорошо одеты, кажется, в костюмах для охоты. При них были и ружья.
– Мистер Смит, где вы? Вы так напугали нас.
Джозеф, сунув пистолет в карман плаща, протянул Констанс руку к помог ей встать. Первый, из мужчин уже подбежал к Джозефу и крепко тряс его руку, а затем поздоровался с Констанс, коснувшись двумя пальцами полей шляпы. У него было круглое лицо, густые бакенбарды, широкая улыбка. Его маленькие глазки весело поблескивали из-под кустистых бровей.
– Знакомьтесь, мистер Кримминз, мистер Уокер. – Джозеф кивком указал на них, обращаясь к Констанс. – А это мисс Ллойд. Я сопровождал ее в поместье жениха, когда на дороге, на нас напали разбойники.
– Да-да, мы все это уже знаем. Их поймала местная полиция, они отчаянно обрадовались, оказавшись за решеткой участка. Только кучер смог нам объяснить, кто они. Один из них что-то бормотал о детишках, другой же, попав в камеру, даже поцеловал пол от радости. Нам стало ясно, с кем мы имеем дело. Нашли и тех двоих под деревом…
– Благодарю вас, джентльмены, – поспешил прервать его Джозеф.
Мужчина кивнул, все поняв, но продолжал свой рассказ:
– Вам повезло, мистер Смит. Видимо, эта банда виновата в остальных нападениях на этой дороге и не в одном убийстве, к сожалению.
Мужчины осторожно посмотрели на Констанс. Один из них сказал:
– Мистер Смит, у нас для вас послание от мистера Брауна. Весьма срочное, как он сказал, Требуется ваша немедленная помощь.
Мистер Уокер, старший из двух мужчин, с густой шевелюрой и носом в красных прожилках, вручил Джозефу толстый конверт. Сорвав сургучную печать, Джозеф стал читать письмо, в то время как мистер Кримминз и мистер Уокер несмело улыбались Констанс.
Закончив читать, Джозеф обратился к девушке:
– Мисс Ллойд, – голос его стал неожиданно официальным, – эти два джентльмена доставят вас в ближайшую гостиницу, она, разумеется будет под крышей, смею вас заверить. Там вы найдете ваши вещи. Вы сможете отдохнуть в тепле и уюте, а завтра утром мистер Кримминз и мистер Уокер препроводят вас в Гастингс-Хаус.
Остолбенев, Констанс в недоумении смотрела на мужчин.
– Что это значит? Куда вы отправляетесь, мистер Смит?
– Простите, мисс Ллойд, – голос Джозефа смягчился, как и выражение его лица, – мне срочно нужно ехать по делам в Шотландию.
В Шотландию? Это было в сотнях миль отсюда. Другая страна, другой мир!
– Да, в Шотландию, – повторил он. – Экипаж уже ждет меня. Я должен успеть к ближайшему поезду.
– О, – только и могла вымолвить растерянная Констанс. – Я понимаю.
– Да. – Он долго смотрел ей в глаза. – Мисс Ллойд, я желаю вам благополучной поездки. Надеюсь, мы увидимся в день вашей свадьбы.
– О да.
Ей казалось, что все плывет перед глазами. События менялись так неожиданно и быстро, что она не могла разобраться в сумятице чувств, охвативших ее.
– Нам пора ехать, мисс Ллойд, – напомнил ей Кримминз.
Уокер поддакнул, кивнув головой.
Джозеф уже сделал несколько шагов в сторону своей кареты. Она видела лишь его широкую спину. Внезапное прозрение испугало ее: она больше никогда его не увидит. А если они и встретятся, то она уже будет замужем…
– Мистер Смит!
Он остановился и повернулся к ней. Лицо его было непроницаемым. Констанс сама преодолела те два шага, что разделяли их, Она протянула ему руку. Они оба смотрели на эту протянутую руку.
– Спасибо вам за все, – прошептала Констанс.
Какое-то мгновение он был неподвижен, но потом схватил ее ладонь и крепко сжал. В этом жесте было нечто большее, чем простое прощальное рукопожатие. Его пальцы обхватили всю ее ладонь, она чувствовала исходившее от них тепло, и он так нежно сжимал ее. Но это было лишь мгновение, одна секунда, совсем короткая, слишком короткая… И вот его уже нет. Без единого слова, не оглядываясь, он ушел.
– Итак, мисс Ллойд. – Мистер Кримминз даже хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание Констанс.
Медленно, словно оцепенев, она повернулась к ним.
– Не хотите ли чашечку горячего крепкого чая?
Позднее Констанс пыталась вспомнить, поблагодарила ли она джентльмена за предложение, сказала ли что-нибудь? Собственно, она не помнила и того, как очутилась в уютной гостинице, в постели под теплым одеялом и выпила обещанную чашку горячего чая.
Когда она натягивала на себя одеяло до подбородка, то не могла не думать о прошлой ночи. Она спала в объятиях чудеснейшего из мужчин, которого ей будет так трудно забыть.
В полдень карета катила по гравию подъездной аллеи поместья Гастингс-Хаус. На небе не было ни единой тучки.
Констанс была полна впечатлений: заботливо ухоженный парк, аккуратно подстриженные газоны, сияющая на солнце, как драгоценность, большая высокая беседка из витого металла.
Но больше всего Констанс поразил человек, сидевший на дереве. Она увидела его задолго до того, как за поворотом наконец появился дом. Это был старик, одетый в нечто похожее на черную с синим форму наполеоновского солдата. Он сидел совершенно один на ветке дерева и, должно быть, занимал это место так часто и подолгу, что даже листья поредели.
Лестницы, по которой он мог бы взбираться так высоко, почти на двадцать футов над землей, девушка, однако, не заметила.
Из любопытства она высунула голову из окна, чтобы получше разглядеть этого странного джентльмена. Когда они проезжали мимо него, он медленно помахал им рукой. Констанс тоже махнула ему в ответ, и ей показалось, что он еле заметно улыбнулся.
Констанс повернулась к мистеру Кримминзу и мистеру Уокеру, сидевшим напротив.
– Я видела человека на дереве! – воскликнула она.
Мужчины перекинулись недоуменными взглядами, что, впрочем, они не раз уже делали за время их путешествия, однако ответить не соизволили и опять уткнулись в газеты.
– Человек был в военной форме! – не унималась Констанс.
На сей раз лишь мистер Кримминз мельком взглянул поверх газеты, но тут же снова вернулся к чтению.
За все время оба джентльмена едва обмолвились с ней несколькими словами и явно пугались каждого ее слова или вопроса. От этого положение становилось крайне неловким, и Констанс была рада, что скоро все кончится.
Несмотря на то что она думала о Филипе и готовилась к встрече с ним, ей не удавалось отогнать мысли о Джозефе Смите. Чем больше она вспоминала о нем, тем больше ей казалось, что его главной заботой было всего-навсего не дать ей замерзнуть. А все остальное – это плод ее воображения.
Она смотрела в окно, но уже не замечала красот парка и лужаек, потому что ей казалось, что мистер Кримминз и мистер Уокер читают ее мысли. Если бы не их внезапное появление, Констанс попросила бы Джозефа поцеловать ее. Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и краем глаза заметила, что мужчины наблюдают за каждым ее движением.
Ей так и не удалось расспросить своих спутников хотя бы о том, откуда они знают Джозефа Смита и кто они сами. Лишь одна деталь ей стала известна, когда менее осмотрительный мистер Уокер проронил фразу:
– Итак, мы все же успеем вернуться вовремя и попадем на бал к Гиллисам?
Но Кримминс так посмотрел на него, словно хотел, чтобы тот сгинул с его глаз. И Констанс, которой очень хотелось спросить их, кто такие Гиллисы, знают ли они Филипа, не осмелилась на это.
Карета катила дальше, и Констанс снова любовалась диковинами поместья Гастингс-Хаус. Наконец она увидела дом.
Нет, не дом. Это был огромный особняк, таких она не видела даже на обширных плантациях Виргинии. Не верилось, что в мире нашлось столько мрамора и стекла и все ушло на то, чтобы создать Гастингс-Хаус.
Клонившееся к закату солнце заливало теплым янтарным светом стены огромного особняка столь ласково и любовно, словно он был живым существом. Десятки огромных окон отражались в пруду за домом, где, должно быть, тоже был вход в особняк.
У Констанс перехватило дыхание. В этом доме вырос Филип, здесь прошло его детство, здесь он стал взрослым мужчиной. От одной только мысли о жизни в этих великолепных стенах на нее повеяло чем-то чужим и холодным. Еще более пугающим показалась ей мысль, что отныне она будет считать его своим домом.
– Что ж, мисс Ллойд. – Уокер даже слегка подмигнул Констанс. – Вот вы и дома.
– Я… я не знаю.
Сознание того, что это так и есть, не только оглушило, но даже напугало ее.
Карета ехала по подъездной аллее, огибающей дом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29