А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Вам платят за эти услуги? Я имею в виду, что ваша репутация, даже ваша жизнь могут подвергнуться опасности.
Смех Джозефа нарушил тишину комнаты.
– Нет. Боюсь, что на этот раз я оказался очень плохим коммерсантом. Именно по этой причине Браун отдал предпочтение мне, а не какому-либо доведенному до нищеты ученому. Я не только с готовностью посещаю различные светские рауты, где попутно занимаюсь своим делом, но Браун сам подбрасывает мне нужные приглашения. Он знает, что я не попрошу за, это гонорар. А моим выездам в свет никто не удивляется. Никто, кроме меня самого.
– Значит, это все известно только вам двоим? Вы не сообщили этого премьеру или еще кому-нибудь?
– Вы угадали. Хотя сейчас в этот секрет посвящены уже три человека.
– Спасибо, – прошептала Констанс. – Спасибо, что рассказали мне.
– Не стоит благодарности. – Джозеф откинулся на подушки, словно почувствовал облегчение. – Знаете, мне даже стало легче, – признался он. – Мне не хотелось, чтобы вы плохо думали обо мне.
– Я никогда бы не подумала о вас плохо.
– Я… благодарю вас. – Он переместился на постели.
Они долго молчали, но каждый из них остро ощущал присутствие другого, его близость и теплоту.
Джозеф приподнялся и сел, прислонившись к изголовью кровати. Констанс подвинулась поближе и положила голову ему на грудь. Он обнял ее и нежно поцеловал в лоб. Его легкое дыхание щекотало ей висок.
– Что мы будем теперь делать? – тихо, почти шепотом, спросила Констанс, уткнувшись в его плечо.
Он ответил не сразу, лишь глубоко вздохнул.
– Я должен закончить это дело. Не только ради Брауна, но и ради будущего короля Англии. Он жертва пагубных советов, и это не его вина. Но он когда-нибудь станет королем и должен понять, что подобным интригам не должно быть места.
– А когда все будет сделано, что будет с нами?
– Я ничего не могу обещать, Констанс. Я не знаю, что ждет меня впереди, чем все это кончится. Я делаю все, что могу, хотя действую почти вслепую. Одно лишь могу сказать… Мне сейчас хорошо. Как никогда прежде…
– Это правда?
– Спокойной ночи, Констанс.
Она поняла, что больше ничего от него не услышит. Он доверился ей, сказал больше того, что она могла себе представить, и дал ей то, о чем она лишь могла мечтать.
– Спокойной ночи, – прошептала она и добавила еще тише: – Я люблю вас.
Ответа не последовало. Констанс только улыбнулась, довольная хотя бы тем, что наконец могла признаться ему в этом.
– Проклятие, – пробормотала она, проснувшись.
Его не было рядом. Она, открыв глаза, собралась было обнять не только Джозефа, но и весь мир, однако его уже не было рядом, он исчез. Остались лишь записка и цветок. И ничего больше.
Сна как не бывало, иллюзии исчезли, как утренняя роса под солнцем.
Роза была великолепной.
Едва заметная улыбка мелькнула на губах Констанс, когда она взяла ее в руки, удивляясь, где в горной Шотландии в середине осени он мог достать такую роскошную красную розу. Она с наслаждением вдыхала тонкий изысканный аромат бархатных лепестков.
– Проклятие, – снова повторила Констанс, но уже не так сердито.
Только сейчас она развернула записку. Имени, кому она адресована, не было – просто сложенная вдвое бумажка, обращенная ни к кому.
Констанс взяла ее в руки и прочла ее:
«К. Я вернусь. Д.»
А в конце приписка:
«И я люблю вас».
– Черт возьми!
Констанс наконец улыбнулась, а потом подумала, когда же это будет? Как ей хотелось, чтобы это произошло как можно скорее!
Глава 15
Слуги в этом крыле замка просыпались рано. Уже слышались торопливые шаги по черной лестнице и в холле, дробный стук каблуков горничных, шорох швабр по полу, кто-то растапливал камин в кухне, звучал смех и звон посуды. Готовили завтрак для господ и прислуги. Шум, который был едва слышен на верхних этажах, здесь, в помещениях без ковров, в полупустых, побеленных известкой комнатах, где спала и работала прислуга, показался Констанс оглушительным.
Она накрыла голову подушкой, но это оказалось бесполезным.
Неужели все, что было ночью, ей только приснилось? Неужели Джозеф был здесь?
Да, он был здесь. Она еще чувствовала в воздухе его запах, который уже терялся в запахе свежего хлеба, вынутого из печи, и горного тумана, проникшего в щели окна.
О том, что он был здесь, говорила записка, до которой могла дотянуться ее рука, и чудесная красная роза. Мысли о нем заставили ее с наслаждением потянуться в постели. Улыбаясь, Констанс наконец соскользнула с кровати.
Одевалась она очень быстро, затем провела несколько раз щеткой по волосам, наспех сколола их и спустилась в кухню.
Ее встретили почтительным бормотанием, кто-то улыбнулся, кто-то кивнул. На большом столе лежали буханки свежего хлеба, а рядом – банки с джемом, масло, кофе, чай.
– Мистер Браун уже спускался сюда? – спросила Констанс у молодого человека со светлыми волосами.
Он на мгновение перестал жевать.
– Он приходил и снова ушел наверх. Королеве нездоровится. Так что, пожалуй, мы не увидим его до вечера.
День вдруг показался не столь прекрасным и радостным. Королева занемогла. Конечно, может, ничего серьезного.
Или все же принц и его слуга приложили к этому руку?
Ее охватило странное пугающее чувство, что она здесь совсем лишняя, и, как бы дружелюбно к ней ни относились слуги и какой бы мирной и приятной ни была их болтовня за столом, теперь Констанс слишком хорошо понимала, как в одно мгновение может быть нарушен привычный мир и покой. У каждого из них были свои обязанности, ежедневные дела, казавшиеся им очень важными.
У Констанс пропал аппетит, и она покинула кухню, так и не съев ничего. Но, кажется, этого никто не заметил. Вернувшись в комнату, она поправила полотенце, висевшее над умывальником, разгладила покрывало на кровати и сложила свои вещи в сумку.
Затем она без особой цели снова спустилась в кухню. Беспокойство ее росло.
– Почему бы вам, мисс, не погулять в парке? – спросила ее кухарка.
Это была женщина с приятным лицом, с которой Констанс уже разговаривала. Теперь она что-то помешивала большой деревянной ложкой, которая казалась продолжением ее руки. Она мешалкой указала на окно, вытирая фартуком стекающие с нее капли жидкого теста.
– Прогуляйтесь, мисс, – она доброжелательно улыбнулась. – Хорошая прогулка вам не помешает.
Констанс поспешно согласилась, понимая, что она просто мешает ей, и стремительно вышла из дома, даже позабыв зайти к себе за шляпкой.
Утренний холодок бодрил, но Констанс не было зябко. Она обогнула дом, любуясь изумрудными лужайками и почти дикой красотой пейзажа вдали. Одно это могло взбодрить и успокоить душу. В этой красоте было больше величия, чем в том, что под силу сотворить человеку, и это вселяло надежду.
Подол ее юбки намок от росы, но она не замечала этого. Кругом было изобилие цветов, огромные кусты вереска благоухали, и чем дальше она отдалялась от замка, тем прекраснее казались ей эти места.
– Доброе утро, – вздрогнув, услышала она мужской голос. – Простите, я не хотел испугать вас.
С каменной скамьи поднялся худощавый мужчина в длинном черном сюртуке и оранжевом жилете. На шее у него на цепочке болтались очки. Он двигался с усилием, и Констанс заметила прислоненную к скамье трость с серебряным набалдашником.
– Пожалуйста, не беспокойтесь, – быстро сказала она, и ей показалось, что он с облегчением смущенно снова сел на скамью.
Что-то в нем показалось Констанс знакомым. Его волосы казались неестественно черными из-за болезненной бледности лица, кожа которого была очень сухой, с сетью тонких морщин. Нижняя губа несколько выдавалась вперед, даже когда он улыбался.
Это было запоминающееся лицо.
Мужчина медленно поднял очки к глазам и посмотрел на нее сквозь толстые линзы.
– Прошу извинить меня за невольную бестактность, мадам, но я плохо вижу. Иногда я не узнаю даже близких знакомых. Я просто хотел удостовериться, что передо мной не моя любимая племянница, а, не дай Бог, жена.
Когда Констанс рассмеялась, любопытство на его лице сменилось удовольствием.
– Не откажете в чести, мадам, составить мне компанию? – Он поклонился ей так, как кланяются на приемах во дворце, хотя остался сидеть на скамье.
– Благодарю вас, сэр, но я не смею нарушить ваше уединение.
– Что вы, мадам! – Благодаря блеску темно-карих глаз он выглядел лет на десять моложе. Они были полны юмора. – Буду только рад и благодарен. Я намеревался совершить нечто весьма предосудительное, но ваше появление вовремя образумило и пристыдило меня.
Констанс улыбнулась:
– Думаю, сэр, вам не стоит посвящать меня в детали.
– Но я не удержусь.
Он жестом указал на скамью, где было достаточно свободного места.
Констанс села.
– Я намеревался отведать того, что погубило больше романтических связей, чем что-либо другое.
– Я уверена, что вы не должны мне больше ничего говорить, – ответила Констанс с такой веселой непосредственностью, что мужчина широко улыбнулся и признался:
– Табак.
– Табак?
– Да, табак, – подтвердил он. – У меня в кармане припрятана великолепная сигара. Курение – привычка предосудительная, вульгарная. Врачи, учитывая мои годы и физические недуги, утверждают, что для меня курение подобно самоубийству.
– Какая же из двух причин сможет заставить вас избавиться от этого греха: угроза прослыть вульгарным или страх смерти?
– Конечно, вульгарность. Самоубийство, если все обставить как надо, может быть красивым уходом из жизни.
Констанс рассмеялась, а джентльмен, не скрывая любопытства, с одобрением разглядывал ее, почему-то не прибегая к помощи очков.
– Мне кажется, я улавливаю легкий акцент. Я не ошибся, мадам? Ваш прелестный голос напоминает мне о магнолиях и, осмелюсь сказать, табаке. Вы из южных штатов Америки, не так ли? Из Виргинии, например?
– Сэр, вы удивительно проницательны. – Констанс действительно поразила догадливость незнакомца.
До сих пор она не встречала английских джентльменов, которые осмеливались бы высказать догадку, что она американка, сочтя это верхом невоспитанности, а уж расспросы о том, кто она и откуда, показались бы им просто оскорбительными по отношению к даме.
– У меня натренированный слух на диалекты, но, поскольку мое зрение слабеет, я вполне могу ошибиться. Обычно тех, кого я не вижу, я узнаю по голосу. Но ваш акцент мне хорошо знаком. Я могу похвастаться тем, что среди моих друзей много ваших соотечественников. Вы знаете Эштона Джонсона?
– Нет, сэр. Но мой отец знал его. Я с большим интересом прочла его работы о Конфедерации. Во время войны он был столь же уважаем, как и генерал Ли.
– Он превосходный человек, наделенный тонким умом. – На какое-то время джентльмен предался воспоминаниям, но потом снова повернулся к Констанс: – Вы гостья королевы?
– Я? Нет-нет, что вы! – Она смущенно стала разглаживать складки юбок. – Я приехала сюда, чтобы кое-кого найти.
– А-а, теперь я понимаю. Я все прекрасно понимаю!
– Простите, вы о чем?
– Это миссия любви, не так ли?
– Я… – Но в этом пожилом человеке было что-то доброе, внушающее доверие, поэтому Констанс не испугалась. – Пожалуй, вы угадали. Хотя все теперь так запуталось…
– Не говорите этого. Вы оба живы и здоровы?
– Я вас не совсем понимаю…
– Я спросил, жив ли ваш избранник?
– Да, – ответила Констанс. – Конечно, да.
– Тогда все ваши проблемы можно решить.
– У вас очень оптимистичный взгляд на жизнь, – промолвила несколько озадаченная Констанс. – Но проблемы могут быть сложными и запутанными, не так ли?
– Чепуха. Вы позволите мне рассказать вам одну совсем короткую историю?
– Я с удовольствием ее послушаю.
Он довольно рассмеялся и поудобнее устроил, очевидно, больную ногу.
– Подагра, – пояснил он.
– Мне очень жаль. Может, я чем-то могу помочь?
– Нет-нет, дорогая. Вы ничем не можете мне помочь. Как бы мне ни было больно, я нисколько не жалею о тех прекрасных временах, за которые расплачиваюсь теперь этой хворью. На чем мы остановились?
– На подагре.
– Нет, я хотел рассказать вам одну историю. Много лет назад жил да поживал один юноша. Он был немного щеголь, немного денди и чертовски обаятелен, однако благоразумием, увы, не отличался.
– Это довольно распространенный тип молодых людей.
– Согласен. Этому молодому повесе уже грозила долговая тюрьма. Он получил кое-какое имя, сочиняя романы, вы знаете, это вид популярного чтива, где царствуют любовь и коварство, но в конце зло всегда наказано, так что богобоязненный читатель не был в обиде. Мой герой вдруг повстречал и полюбил женщину, довольно глупое создание, что он прекрасно сознавал, и к тому же на десять лет старше его. Она недавно овдовела. Но он решил жениться на ней.
– Ради денег?
– Отчасти. Вначале это было главной причиной для вступления в брак с ней. Но тут ему вдруг удалось благополучно избежать долговой тюрьмы; он победил на выборах в палату общин. Борьба, надо сказать, была отчаянная. Как вам известно, член парламента не может быть арестован за долги. И все же мысль жениться на богатой вдове не покидала его прежде всего потому, что он заявил всем об этом, да и нерешительность и сомнения невесты задели его гордость.
– Она знала, что он беден?
– Нет. Скорее она знала, какой у него характер. Видите ли, он был весьма легкомысленным молодым человеком, вечно заводившим любовные интрижки с женщинами легкого поведения. Вдове не хотелось оказаться в списке его очередных побед. К тому же ей хотелось выйти замуж за титулованную особу. Этот молодой человек в силу своего статуса члена парламента имел право поставить перед своим именем титул «достопочтенный».
Констанс улыбнулась, а джентльмен похлопал ее по руке своей крупной суховатой ладонью.
– На его пути к цели была масса препятствий, но он очертя голову ринулся в бой. Он посылал вдове одно письмо за другим, где неизменно обращался к ней не иначе как: «Моя дорогая жена». Наконец она уступила, и они поженились.
– Это был удачный брак?
– Представьте себе, да. Много лет спустя кто-то спросил эту женщину: правда ли, что ее муж женился на ней ради денег? Она ответила: «Да, правда. Но во второй раз он женился бы на мне по любви». И она была права, он сделал бы это.
Констанс долго молчала, размышляя над словами старого джентльмена.
– Какая замечательная история, – наконец сказала она. – Это правда?
– До единого слова. А самое интересное в ней это то, что юноша в конце концов получил титул, а вдова получила все, что хотела, как, впрочем, и ее муж.
– Это прекрасно. Я просто завидую им. Они нашли свое счастье.
– Да, они получили почти все, что хотели.
В голосе его прозвучала странная напряженная нотка. Констанс посмотрела на своего собеседника. Его взор был устремлен на далекие горы, хотя Констанс подозревала, что он видит не далее той скамьи, на которой они сидели.
– Скоро будет два года, как я потерял ее, мою Мэри Энн.
– Вы были тем молодым человеком. – Констанс ничуть не удивилась этому, просто все встало на свои места. – Я сочувствую вам, сэр.
– Спасибо. Да, это был я. – Он глубоко вздохнул и повернулся к ней. – Разве можно сравнить ваши заботы с нашими? Мы же в конце концов победили. Может ли ваша история быть более сложной и запутанной, чем та, о которой я вам рассказал?
– В свете того, что вы рассказали, возможно, все не так уж плохо. Просто я почему-то тревожусь.
– Возможно, это не такая уж сложная проблема, мадам. Но если вы сомневаетесь в его чувствах, тогда другое дело. Или не уверены в вашем союзе, тогда это тоже важно. Но кажется, в этом отношении вы уверены. Тогда нет оснований беспокоиться.
– Странно, но еще недавно я была помолвлена с совсем другим человеком. Сыном герцога.
– Вокруг шатается много герцогских сынков, моя дорогая. И даже принцев. Посмотрите хотя бы на принца Болтуна.
– Болтуна?
– Простите, это грубо с моей стороны. Я имел в виду принца Уэльского. – Внезапно старый джентльмен скрестил руки на груди и строго посмотрел на Констанс, прищурив глаза. – Упаси Бог, не он ли предмет ваших мечтаний? Я потеряю всякую веру в человечество, если вы скажете мне, что приехали в Шотландию ради принца!
– Нет! Конечно, нет!
Констанс рассмеялась. Сама мысль об этом показалась ей смешной. К ней охотно присоединился и собеседник. Только сейчас она увидела, что у него вставная челюсть, однако не лучшей работы.
– Нет. Просто того, к кому я приехала, здесь нет, и мне одиноко.
– Где же он, ваш любимый?
– Не знаю.
– Он сбежал, не так ли?
– Я бы так не сказала. Он на время уехал.
– Если вы не сочтете меня слишком дерзким, я готов предложить свою помощь.
– Неужели это возможно, сэр?
– Да. У меня есть кое-какие связи, моя дорогая. Любовь – это единственная цель, за которую стоит бороться.
– Вы слишком добры… – промолвила Констанс, но тут появился лакей, да так внезапно, словно прятался поблизости.
– Прошу прощения, милорд, но королева ждет вас.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29