А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– В этой компании нет ни одного приличного человека. И тебя они не получат! Я запрещаю тебе даже разговаривать с ними! Если ослушаешься…
Не говоря ни слова, Элиза вырвалась из его объятий и выскочила из зала. Пытаясь спрятаться от множества любопытных глаз, она выбежала на веранду с желанием найти там укромный уголок. Укрывшись за ветвями роскошного плюща, она прислонилась к холодной стене и закусила губу, чтобы не расплакаться. Ну, почему он так несправедлив к ней? Вечно какие-то придирки, нелепые подозрения…
Ауленберг проводил жену растерянным взглядом. Он хотел выбежать вслед за ней, но передумал. Что он ей скажет? Что виноват и просит прощения? Ни за что на свете.
Поглощенный своими переживаниями, барон не заметил, что за ним внимательно наблюдают Верхоффен и Штайер.
– Так-так, – удовлетворенно заметил Иоганн. – Неприятности в раю. Похоже, очень скоро баронессе понадобится преданный друг, – он положил руку на плечо Штайера. – Предоставляю тебе эту чудесную возможность. А я должен сначала расквитаться со старшим братом нашего приятеля. Кажется, графиня Геренштадт спешит на помощь своей расстроенной подруге. Я постараюсь направить ее в другую сторону. В саду есть очаровательное место с беседкой. Там мне никто не помешает насладиться общением с очаровательной Анной. Малютка ловко ускользнула из моих рук, обвенчавшись с другим. Пора напомнить ей о тех часах, которые она проводила в моем обществе. Где-нибудь через полчаса присоединяйся к нам вместе с баронессой. Думаю, к тому времени они обе уже позабудут о своих мужьях.
Батистовый платочек Элизы промок насквозь, а слезы все катились из глаз, оставляя на щеках жгучие полоски. Пытаясь успокоиться, девушка присела на скамью, скрывающуюся за плющом, и устремила невидящий взор на освещенный лунным светом сад. Из прострации ее вывел вкрадчивый мужской голос:
– Анна?
Вздрогнув от неожиданности, Элиза замерла и прислушалась.
– Бог мой… Если бы ты только знала, как измучила меня… – голос мужчины показался ей знакомым. Элиза осторожно выглянула из укрытия и увидела Верхоффена, который удерживал за руку графиню Геренштадт. Было заметно, что Анне не очень приятно находиться с ним наедине.
– Полагаю, Иоганн, мне не стоит разговаривать с вами. Я все высказала вам при нашей последней встрече.
– Но я должен открыть тебе правду о твоем добропорядочном муже.
– Что такое?
– Идем со мной. Я покажу, чем сейчас занимается милейший граф Геренштадт. Точнее – с кем. И это происходит прямо на балу во дворце! Куда катится наш мир! Твоя подруга и твой супруг!
– Вы все лжете!
– Ты можешь убедиться в этом сама. Если, конечно, не боишься узнать правду.
– Хорошо, – Анна с вызовом взглянула на Верхоффена. – Я пойду с вами, но лишь затем, чтобы уличить вас во лжи.
Графиня с презрением отвергла протянутую руку и, изящно приподняв подол платья, поспешила по ступенькам вниз к выходу в сад, где уже зажигались фонари.
Элиза вышла из своего укрытия и растерянно уставилась им вслед. У нее было тревожно на душе. Происходило что-то совершенно непонятное.
– Боже мой, что случилось? – к ней подошел Штайер и, протянув девушке свой носовой платок, ласково заметил: – Вам следует немного припудриться, чтобы скрыть следы слез.
– Благодарю, – кивнула Элиза. – Наверно, я веду себя совершенно неприлично.
Штайер приобнял ее и, нежно прижимая к себе, повел к лестнице, по которой только что спустились в сад Верхоффен и Анна. Элиза попыталась отстраниться, но оступилась и чуть не упала. Ее спутник не преминул этим воспользоваться и прижал ее к себе еще крепче.
– Расскажите мне, что случилось, – сказал он, обнимая ее за талию. – Неужели Фридрих вас чем-то обидел? Впрочем, легко догадаться, что он дурно с вами обращается. Всем известно, что он бросил вас, поселился в гостинице и почти не показывается в обществе… Если бы у меня была такая прелестная супруга, – он склонился к ее плечу, почти касаясь его губами, – я считал бы себя счастливейшим из смертных. Я бы обожал и лелеял вас. Будь вы моей женой, вам никогда не пришлось бы ложиться в холодную постель. Сейчас вам нужна поддержка. Удостойте меня чести быть вашим другом. Вашим близким другом… – он провел рукой по ее щеке и задержал кончики пальцев на ее губах.
– Оставьте меня! – вспыхнула Элиза и вырвалась из его рук. – Я считала вас другом моего мужа, но вижу перед собой мерзкого негодяя.
Она смерила его уничтожающим взглядом и бросилась обратно в дом.
Ауленберг решил не оставлять Элизу одну на балу, но стоило ему лишь сделать пару шагов по залу, как у него на плечах повисли графиня фон Бернштайн со своей приятельницей. Фридриху ничего не оставалось, как задержаться, чтобы выслушать их болтовню.
– Дорогой барон, ваша жена – просто прелесть, – щебетала графиня.
– Я так рада, что вы, наконец, нашли свое счастье, – вторила ей подруга. – Элиза – настоящее сокровище, она совсем не похожа на нынешних девиц, которые только о себе и думают. Скажите, это правда, что она решила лично заниматься воспитанием девочек из монастырского приюта? Какое великодушие! – воскликнула она, не дожидаясь ответа. – Если бы все женщины проявляли такое же милосердие, в мире не осталось бы места злу и насилию.
Они еще долго пели дифирамбы Элизе. С трудом отделавшись от надоедливых дам, Фридрих вновь направился в сторону веранды, надеясь найти там супругу, но не тут-то было. К нему уже подошел князь Энгельман.
– С вашей стороны, милый барон, весьма умно стать покровителем приюта. Отличный ход, дружище, чтобы реабилитировать себя в глазах общества! – одобрительно покачал головой князь.
Энгельман принялся осыпать Фридриха умными советами, но, к счастью, в это время его внимание привлек венгерский барон, и он оставил Ауленберга.
Фридрих облегченно вздохнул и поспешно вышел на террасу. Довольно! С него хватит! Пора разыскать Элизу и отправляться домой. Но ему решительно не везло. У самых дверей он наткнулся еще на двух дам.
– Барон Ауленберг, наконец я вас поймала! – воскликнула кокетливая графиня Дорис, хватая его за рукав. Года два назад их связывала короткая интрижка, которую графиня легко забыла, но при встречах всегда намекала Фридриху, что была бы не против ее продолжения. – Не знаю, радоваться или печалиться тому, что нашлась женщина, способная прибрать вас к рукам…
Фридрих почувствовал, что еще секунда – и он взорвется. От неминуемой гибели его спасла вторая дама (она тоже была когда-то его близкой приятельницей). Заметив на лице барона играющие желваки, эта умница быстро оттащила прочь свою подругу, сочувствующе кинув на прощание Ауленбергу:
– У вас очаровательная супруга, Фридрих. Постарайтесь быть достойным ее.
Барон быстрыми шагами прошелся по террасе, но Элизы нигде не нашел. Вечерний ветер слегка охладил его разгоряченные мысли, и он ненадолго остановился возле перил лестницы, вдыхая всей грудью чудесный воздух, пропитанный ароматом розовых кустов.
Что они хотят от него? Как будто он сам не знает, какая женщина ему досталась. Элиза, маленькая девочка, незаконнорожденное дитя любви, заставила его стать лучше. Озарение сверкнуло как молния. Какого черта он боится? Зачем живет в отеле, бежит от жены, проводит бессонные ночи в тщетной попытке обуздать свои желания? Это бессмысленно и глупо.
Взбежав по лестнице, Элиза огляделась по сторонам и неожиданно заметила неподалеку Вильгельма, который очень оживленно о чем-то беседовал с ее отцом. Голова у девушки неожиданно закружилась, и, чтобы не упасть, она прислонилась к мраморной стене.
– Что с тобой? – послышался сзади холодный голос Фридриха.
– Боже! Какое счастье! – девушка вцепилась в его руку и поволокла обратно к лестнице.
– Куда ты меня тащишь? И что за манеры? Тебе не кажется, что мы вновь привлекаем всеобщее внимание?
– Честь твоего брата в опасности! Верхоффен заманил Анну в сад, уверяя, что докажет ей порочность ее мужа. – Она развернула его и указала в сторону, где стояли Вильгельм и князь Альберт. – Но твой брат здесь, а не в саду! Идем же скорей! Мы и так потеряли уйму времени.
Они помчались по дорожкам сада, прислушиваясь к голосам, которые доносились из уединенных беседок. И в самом темном уголке, наконец, нашли тех, кого, искали.
– Иоганн, вы – подонок и негодяй! Отпустите меня немедленно! – возмущенно требовала Анна. – Прошу вас, не надо…..
Похоже, в беседке происходило гадкое действо, даже не обольщение, а мерзкое унижение женщины. Было слышно, как Верхоффен тихо посмеивается, в то время как графиня безуспешно пытается вырваться.
– Что ты глупишь? Тебе никто не поверит. Ты ведь пришла сюда совершенно добровольно. Этому есть свидетели. Если будешь умницей, то никто ничего не узнает. Что ты ломаешься? Тебе ведь самой очень хочется узнать меня поближе… Так к чему ломать комедию, Анхен? Вспомни, какие забавные картинки я тебе когда-то показывал? Они ведь возбуждали тебя?
– Они были так же омерзительны, как и ты, похотливое чудовище! Вильгельм убьет тебя, когда узнает обо всем!
– Ошибаешься! Он и слова мне не скажет, чтобы не бросить тень на свою безупречную репутацию. К тому же очень скоро его честь станет не столь уж безупречной! Возможно, очень скоро во всех газетах будут смаковать подробности его ночных похождений на улице с красными фонарями!
– Мерзавец!
Элиза вихрем ворвалась в беседку и влепила наглецу сильную оплеуху. Она вложила в нее столько силы, что даже у самой заболела ладонь.
– Ах ты, шлюха! – взревел Верхоффен. Он ринулся на Элизу и, наверно, наградил бы ее сильнейшим тумаком, если бы перед ним не возник барон Ауленберг. Через секунду Иоганн валялся на полу беседки, но, вскочив на ноги, он тут же ринулся на Фридриха и схватил его за грудки.
– Идиот! – прошипел он. – Ты окончательно свихнулся! Променять лучшего друга на объятия содержанки! Все в облаках витаешь? А как насчет соломки? Не забыл подстелить?
Более сильный удар вновь сбил его с ног и в кровь разбил губы.
– Немедленно извинись перед моей женой, баронессой фон Ауленберг. Иначе я убью тебя, – в голосе Фридриха зазвучал металл, а в темных глазах замелькали опасные огни.
В это мгновение в беседку влетел Штайер. Он с ужасом уставился на Иоганна, с трудом поднимавшегося на ноги. Увидев своего приятеля, Верхоффен мгновенно почувствовал себя более уверенно. Подойдя поближе к Францу, он вытер платком кровь на своем лице и заговорил примиряющим тоном:
– Послушай, Ауленберг. Не пойму, что ты так разъярился. Мы ведь только развлекались с милой Анхен. По обоюдному согласию. Когда-то тебе самому нравилось проводить время с очаровательными кошечками, – ехидно напомнил Верхоффен.
– Черт бы тебя побрал! – Фридрих вновь ринулся на Иоганна, но тот проворно отскочил назад, спрятавшись за Штайером.
– Значит, развлекались? Заманивать женщину в сад и навязывать ей свое общество – это развлечение? – возмутилась Элиза. – Подлец!
– Еще неизвестно, кто кому навязывал свое общество! – нагло ухмыльнулся Иоганн.
– Закрой свой дрянной рот, мерзавец! – в дверном проеме появился граф Геренштадт. Его лицо казалось бледнее мела, а глаза горели, словно черные угли. Будь его воля, он сжег бы ими подлеца, осмелившегося оскорбить его супругу.
– Понимаю твое негодование, Геренштадт. Конечно, я – мерзавец. Но хочу заверить, что ты плохо знаешь свою жену, – мерзко ухмыльнулся Верхоффен, не обращая внимания на попытки Штайера его урезонить. – Милая Анхен уже давно ко мне неравнодушна. Вот и сегодня она весь вечер дразнила меня и настаивала на уединении. Более того, несколько минут назад она умоляла меня занять твое место в супружеской постели…
– Ложь! – в отчаянии выкрикнула Анна. Она с ужасом смотрела на своего мужа. – Вильгельм, это неправда. Он все лжет! – Закрыв лицо руками, она горько расплакалась и прижалась к плечу Элизы.
– Мой вам совет, господа, – высокомерно продолжил Иоганн – он осторожно продвигался к выходу из беседки и с каждым шагом чувствовал себя более уверенно, – держите своих жен взаперти. В противном случае ваши наследники будут похожи на ваших знакомых.
Вильгельм изо всей силы заехал наглецу кулаком в грудь, отчего тот отлетел в сторону и ударился о стену беседки.
– Ты – грязный, лживый ублюдок, – прошипел Геренштадт. – Я достаточно хорошо знаю свою жену и верю ей. А если кого и нужно посадить под замок, так это именно тебя и тех глупцов, которые пляшут под твою дудку.
Верхоффен вытер рукой струйку крови и, хищно оскалившись, рванулся к Вильгельму, но еще более сильный удар свалил его на пол.
– Если ты еще хоть раз осмелишься сказать одно дурное слово о моей жене или моей невестке, я выпущу тебе все кишки. Понятно? – мрачно заявил Фридрих, нагнувшись над Иоганном. – Немедленно извинись перед ними.
– Приношу свои извинения… – сообразив наконец, что время шуток прошло, еле слышно произнес Верхоффен и с трудом поднялся на ноги. Колени его дрожали, и он, шатаясь, прислонился к стене беседки.
– Сначала признайте, что вы оболгали графиню Геренштадт! – потребовала Элиза. Ей больно было смотреть на Анну в таком ужасном состоянии – припухшие губы, стыд и страх, сквозящие в затравленном взгляде.
– Не смей мне приказывать, девчонка! – возмутился Верхоффен. – Еще не хватало, чтобы всякая соплячка указывала мне!
Сильная пощечина заставила его лицо дернуться. Закусив губу, Элиза отвесила ему еще одну оплеуху, а затем быстрым движением стянула со своей руки перчатку:
– Получите, мерзавец! Это – вызов на дуэль! Я докажу вам, что женщины умеют защищать свою честь не хуже мужчин.
Верхоффен в полном недоумении уставился на разъяренную девушку.
– Что за шутки, Ауленберг?.. Вам следует заняться воспитанием своей жены. Эта девка забывается!
– Эта, как вы изволили выразиться, девка – моя дочь, – раздался рядом с ними мрачный голос князя фон Рудельштайна. – И я не собираюсь прощать оскорбление, нанесенное моей семье – князь небрежно ткнул в грудь Верхоффену концом своей трости с набалдашником из рубина.
– Ваша светлость… клянусь, я не хотел ничего дурного, – заикаясь, замямлил негодяй. – Это была просто шутка…
– Низкий пакостник, – медленно проговорил князь. – Следовало бы избить тебя до полусмерти. Но сначала я жду твоего признания. Ты решил оболгать графиню Геренштадт и унизить ее мужа?
– Ваше сиятельство, умоляю – простите графу его дурную шутку, – заговорил молчавший до этого Штайер. – Графиня фон Геренштадт ни в чем не виновна. Мы с моим другом, наверное, выпили слишком много, если осмелились на столь мерзкий поступок. Еще раз прошу прощения за себя и графа Верхоффена. Не гневайтесь на него. Иоганну уже и так изрядно досталось.
– Ступайте прочь и не попадайтесь мне на глаза. И знайте: если вы осмелитесь проболтаться о том, что здесь произошло, я велю своим слугам разорвать вас на куски. Поверьте, у них уже имеется подобный опыт. Они родом из Турции, – тихим, но смертельно опасным голосом предупредил Рудельштайн. Вы все поняли?
Испуганные любители развлечений так энергично закивали, что, казалось, у них отвалятся головы.
Брезгливо сморщившись, Рудельштайн жестом велел мерзавцам убираться прочь. Воспользовавшись его предложением, они мгновенно исчезли из виду.
Плюнув им вслед, Фридрих подошел к жене и нежно обнял ее. Элиза с трудом держалась на ногах и ухватилась за лацканы его фрака, чтобы не упасть. Тогда он подхватил ее на руки и понес через темный сад.
ГЛАВА 30
Фридрих с Элизой на руках вышел через боковую калитку во внутренний двор, заполненный рядами элегантных экипажей. Оглядевшись, он нашел взглядом свою карету и понес драгоценную ношу прямо к ней.
Когда они выехали за ворота княжеского дворца, Элиза осмелилась нарушить молчание:
– Мы зря оставили их… Я должна объяснить Вильгельму, что Анна ни в чем не виновна. Я слышала их разговор на веранде. Верхоффен сказал, что может доказать измену ее мужа. Я хотела побежать за ними, но тут появился Штайер… Он предложил мне платок и сказал, что хочет стать моим другом. А потом… он попытался и меня увлечь в сад, но я вырвалась от него. Что было дальше – ты знаешь.
– Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты держалась от этих мерзавцев подальше! – сердито буркнул Фридрих.
– Но я считала Штайера твоим другом, – виновато призналась Элиза.
– Не думай, что прижала меня к стенке, – мрачно пробурчал Фридрих. – Да, раньше я был точно таким же, как они. Ты помогла мне стать другим.
– Я?
Карета дернулась, и Элиза невольно упала барону на грудь. Он нежно обнял ее и прижал к себе, чтобы не отпускать уже никогда.
– До встречи с тобой моя совесть молчала. Но теперь я слышу ее голос на каждом шагу. И когда вижу других женщин, то больше не думаю о том, чтобы разлечься с самыми симпатичными из них.
– А мне ты веришь?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27