А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Мне надоели твои разговоры о деньгах! – сердито произнес он. – Я полдня искал для тебя подходящий подарок, а ты не соизволишь даже взглянуть на него!
– Но я не могу принимать от вас что-либо без оплаты, – растерянно заметила девушка. – Это ставит меня в неловкое положение.
– Прости, но это глупо! Ты сама выбрала меня в любовники? Отвечай: да или нет? – рявкнул он, нависая над девушкой всем своим телом.
Элиза, дрожа, отшатнулась и прошептала:
– Да.
– И теперь отказываешься принять эту безделицу только потому, что это может оскорбить твою драгоценную независимость! Опять эти дурацкие условности! Немедленно открой пакет! – потребовал он.
Девушка замерла. Сердце ее забилось быстрее, а во рту пересохло. Подарок для нее. Что происходит? Сначала поцелуи, теперь подношение. Уж не вздумал ли барон и в самом деле стать ее любовником? Впрочем, на подарок в любом случае стоит взглянуть. Аманда обязательно поинтересуется ее мнением.
Элиза дрожащими пальцами развязала ленту, сняла лаковую бумагу и увидела изящный, обитый дорогой кожей сундучок. Подняв крышку, она обнаружила прекрасный дорожный несессер с уймой полезных вещичек. Для дальних путешествий он подходит как нельзя лучше. Превосходный подарок!
Фридрих внимательно наблюдал за лицом девушки, и, когда глаза Элизы восхищенно вспыхнули, расплылся в довольной улыбке. Девушка осторожно погладила сундучок и принялась внимательно разглядывать его содержимое.
– Все это восхитительно, и… мне очень нравится, – искренне сказала она.
– Я бы очень хотел увидеть, как будут смотреться в твоих волосах эти гребни, – заметил Ауленберг и осторожно предложил: – Быть может, ты позволишь мне расчесать твои кудри?
Элиза тут же испуганно захлопнула сундучок.
– А ведь за тобой остался долг. Ты забыла вчерашний проигрыш? – усмехнулся барон. – Надеюсь, ты сдержишь обещание?
Пожав плечами, девушка решительным движением схватила стул и с шумом поставила его посредине комнаты.
– Делать нечего, подчиняюсь грубой силе, – заявила она и уселась на стул со страдальческим видом.
Озадаченный ее послушанием, Фридрих внимательно заглянул ей в лицо. Глаза были опущены, но губы предательски дрожали, словно Элиза продолжала все еще с ним спорить. Усмехнувшись, Ауленберг принялся разбирать высокую прическу девушку, небрежно швыряя на стол шпильки.
Когда волосы упали на плечи Элизы свободной волной, барон осторожно взял их в руки, словно взвешивая, и с наслаждением вдохнул уже знакомый аромат жасмина. Ему нестерпимо захотелось окунуть свое лицо в дурман этих белокурых прядей, но он сумел справиться со своим волнением. Достав из несессера щетку, Фридрих принялся осторожно расчесывать эти роскошные волосы. Вдоволь налюбовавшись их солнечным светом, он пропустил сквозь пальцы вьющиеся золотистые пряди и аккуратно закрепил их на девичьей головке парой гребешков.
Элиза послушно сидела на стуле, не решаясь двинуться с места. Ее густые ресницы дрожали, а на нежных щечках играл румянец смущения. По всему телу бежали предательские мурашки. Прикосновение мужских рук к ее волосам вызвало в Элизе неведомое ранее томление. Больше всего ей хотелось, чтобы все это продолжалось до бесконечности; она хотела погрузиться в забытье, отбросить в сторону свою стыдливость и вечное упрямство, прильнуть к губам Фридриха, обвить его шею руками…
Ауленберг отошел в сторону, чтобы полюбоваться творением рук своих, и мгновенно угадал по румянцу на щеках Элизы, что сумел разбудить в девушке первые искры желания. Теперь он наслаждался своим первым достижением на пути любви. Неторопливый метод покорения строптивицы весьма ему понравился, в этом было что-то весьма свежее, остроумное, оригинальное, а девушка сейчас казалась еще более очаровательной, чем обычно.
Срывающимся голосом Элиза попросила налить ей воды, чувствуя, что в горле у нее пересохло. Фридрих услужливо подал бокал. Сделав пару глотков, девушка почувствовала себя немного лучше и, облегченно вздохнув, пересела на диван возле книжного шкафа, причем устроилась в невероятно обольстительной позе. Ауленберг, знающий в этом толк, мысленно облизнулся. Похоже, девчонка начинает приходить в себя после долгого сна, в который ее сумела погрузить слишком заумная наставница в пансионе. Коварно улыбаясь, барон приблизился к девушке и по-кошачьи довольно улыбнулся, увидев, что она мгновенно собралась в комок и с опаской на него уставилась. Сделав вид, что не обратил на это внимания, Фридрих повернулся к шкафу и начал изучать книги.
– Ты скучаешь по Франции? По своему пансиону, по учителям и подругам?
– Да, – кивнула она головой и, вздохнув, задумчиво заговорила: – Как странно… Сейчас я вспоминаю о тех временах с нежностью. Когда меня маленькой девочкой привезли во Францию, все поначалу казалось там чужим. Но со временем я полюбила эту страну. Там я научилась думать, читать, мыслить, ценить свободу… Теперь мне уже родные места кажутся тоскливыми и скучными. Австрия разительно отличается от тех стран, которые я видела, – от Франции, Германии, Бельгии и Швейцарии. Здесь все погружено в какой-то древний сон.
– И после этого ты говоришь, что у тебя нет склонности к сентиментальности? Могу заверить, что лирических чувств у тебя вполне достаточно. Единственное, чего тебе не хватает, так это – смелости.
– Моя смелость понадобится мне, когда я добьюсь самостоятельности, – вздернув повыше подбородок, заявила Элиза и встала с дивана.
В это же мгновение Фридрих шагнул к ней, и девушка оказалась в опасной близости от барона. Темные бездонные глаза Ауленберга влекли ее к себе, в неведомую и прекрасную страну, в которой она никогда не бывала… Заглянув в эту глубину, девушка покачнулась и чуть подалась вперед. Ей захотелось упасть в жаркие объятия и вновь ощутить вкус поцелуя! Закрыв глаза, она послушно протянула губы в ожидании волшебного чуда, которое вчера вспыхнуло в ней томительным желанием…
Несколько бесконечно долгих секунд они стояли неподвижно, а потом… Фридрих отошел в сторону.
Вспыхнув, Элиза быстро отвернулась и, схватив первую попавшуюся книгу, спрятала в ней лицо, тщетно пытаясь скрыть свое смущение. Господи, что это на нее нашло?..
– Какую книгу ты так внимательно изучаешь? – голос барона звучал совершенно спокойно, словно между ними не произошло ничего особенного.
Избегая смотреть ему в лицо, девушка молча протянула томик.
– О Боже, басни Эзопа! – Фридрих с мученическим видом прикрыл глаза рукой. – Значит, мы уже дошли до притч и нравоучений. Похоже, ты собираешься стать настоящим «синим чулком». Я этого долго не вынесу.
– Не думаю, что наше заточение продлится очень долго, – оскорбленная его замечанием, Элиза решительно открыла книгу. – Кстати, больше всего я люблю басню о лисе и винограде. Вы ее знаете?
И она с невозмутимым видом принялась читать историю о незадачливой лисице, не сумевшей полакомиться виноградом. Фридрих, на которого подобные вещи всегда нагоняли скуку, на сей раз выслушал басню с некоторым интересом. Любопытно, девчонка выбрала эту басню случайно или же с намеком? Быть может, она опасается, что он откажется от нее из-за того, что не может достичь своей цели? Конечно же… Это – месть за то, что он упустил возможность ее поцеловать! Неужели маленькая хитрюга ведет с ним игру, о которой он даже не догадывался?
Но это чудесно! Ему удалось разбудить ее чувственность, наличие которой она так отчаянно отрицает. И теперь ни в коем случае не стоит спешить. Следует подождать, пока малышка окончательно потеряет голову. А в том, что он заставляет себя самого отказываться от лакомых поцелуев, есть своя прелесть, и желание становится еще более сильным.
Элиза принялась читать новую басню, но Фридрих перестал вслушиваться в ее смысл и, прикрыв глаза, окунулся в музыку девичьего голоса. Господи, как же быстро меняется эта девчонка! Как странно, что в одном человеке мирно уживаются забавный ребенок, готовый к проказам, рассудительная ученая девушка и соблазнительная чувственная женщина. Боже, эта малышка ни на кого не похожа! С ней невероятно сложно, но и весьма интересно. Она будит в нем ощущения и желания, совершенно не похожие на те, что он испытывал прежде.
Ауленберг внезапно понял, что хочет неотлучно находиться в обществе этой очаровательной малютки. Пусть все горит синим огнем! Ему нет никакого дела ни до ханжески благопристойных родственников, ни до изрядно надоевших приятелей-распутников! И самое главное – он никогда и ни за что не позволит Элизе получить столь желанную свободу. И не позволит к ней приблизиться ни одному мужчине.
Забыв об обещании не торопиться, он уже хотел притянуть к себе Элизу, чтобы окружить ее кольцом страстных объятий и обжечь поцелуем, которого она, несомненно, жаждет не меньше, чем он…
Но в это время послышался стук в дверь, и дворецкий вкатил тележку с вином и фруктами.
ГЛАВА 12
Бутылки с шампанским, бургундским и токаем, хранящие на стекле вековую пыль, были старательно упакованы в нарядную корзину и отправлены в особняк фрау Розенмильх. В корзинку Ауленберг вложил визитную карточку, на которой начертал слова благодарности и признательности матери своей будущей любовницы, а в три часа пополудни прибыл сам на Химмельфортгассе с букетом восхитительных орхидей.
Фрау Розенмильх встретила его с милостивой улыбкой:
– Благодарю вас, ваше сиятельство, но будет лучше, если вы преподнесете этот великолепный букет Элизе.
– О, моя милая девочка не останется без подарка, – с чарующей улыбкой он показал небольшой ящичек, на котором были выведены непонятные письмена. – Думаю, что он ей весьма понравится.
Озадаченная Аманда не успела даже поинтересоваться, что находится в странном ящичке, как Ауленберг быстро откланялся и легко взбежал по лестнице на второй этаж. Женщина только вздохнула, понимая, что уже ничего не может сделать. Было совершенно очевидно, что барон медленно, но неумолимо движется к своей цели. Взволнованные глаза дочери, которые Аманда могла изучать после визитов Ауленберга, ясно говорили о том, что поклоннику удалось растопить лед в сердце Элизы и сопротивляться их чувствам было совершенно бесполезно. В том, что известный ловелас на этот раз потерял голову, также не было никаких сомнений. Уж в этом-то Аманда разбиралась.
Элиза встретила Фридриха без малейшего проблеска улыбки. На лице у девушки была написана невыносимая мука, и, похоже, приход Ауленберга ее еще больше расстроил. Когда же взгляд девушки упал на ящик со странными письменами, она и вовсе помрачнела.
– Новый подарок…
– Ты как будто не рада? – улыбка медленно сползла с его лица. – Может, посмотришь все-таки?
– Это того стоит?
– Можешь мне поверить.
Фридрих осторожно сдвинул дверцу и достал из вороха бумаги маленькую статуэтку.
– Узнаешь? Это – Венера Сиракузская с малюткой Амуром у своих божественных ног. Мне удалось найти эту вещицу у одного антиквара, который уверял, что статуэтка подлинная и принадлежит к очень древним векам. Надеюсь, она поможет нам еще больше привязаться друг к другу и станет нашей защитницей.
– Вы полагаете, что матушка поймет значение вашего подарка? – Элиза осторожно приняла из рук Фридриха статуэтку. Девушка старательно делала вид, что не придает никакого значения торжественным словам барона.
– Надеюсь, что Аманда поймет, – ответил Ауленберг, обиженный холодным приемом. – Полагаю, твоя мать прекрасно разбирается в вопросах любви.
– Простите меня, – Элиза устало вздохнула. – Полагаю, этой вещице следует найти подходящее место в моих покоях.
Оглядевшись, она направилась было в сторону спальни, но в последний момент остановилась, сообразив, что Фридрих непременно последует за ней, чтобы удостовериться в том, что для его подарка нашлось достойное место.
– Нет… пожалуй, я сперва загляну в одну книгу. Мне кажется, что я где-то видела описание этой статуэтки, – решила Элиза и направилась к книжному шкафу. – У меня есть великолепный альбом, посвященный искусству Рима и Эллады…
Девушка придвинула поближе к шкафу стул и быстро взобралась на него. Ее пальцы легко побежали по корешкам книг, выискивая нужный томик. Но оказалось, что альбом, который Элиза искала, лежал слишком высоко. Девушка привстала на мысочки, пытаясь дотянуться до желанной книги. Фридрих невольно облизнул губы, залюбовавшись тоненькой, похожей на веточку ивы, фигуркой девушки. И в этот миг стул, на котором стояла Элиза, внезапно покачнулся. Девушка испуганно взмахнула руками, стараясь удержаться на шатком пьедестале… Ауленберг ринулся к ней и подхватил на руки, пытаясь спасти от падения.
Элизе показалось, что весь мир вокруг нее завертелся в сумасшедшем беге… Она слышала собственное сердцебиение, и оно сливалось с оглушительным стуком сердца в груди мужчины, сжимающего ее в своих объятиях. Его темные глаза впитывали в себя ее волю, и она уже не могла сопротивляться обжигающему пламени, идущему от губ, глаз и рук Фридриха. Теплый ветерок, ворвавшийся в это мгновение из распахнутого окна, вместо того чтобы охладить это безумие, только усиливал все ощущения… Воздух опьянял ароматами лета, цветов и трав….
Ауленберг с отчаянием смотрел в небесную чистоту глаз Элизы, понимая, что окончательно утонул в их бездонной глубине. Ему хотелось зарыться лицом в ее мягкие волосы, прижаться губами к ее губам, забыться в ее объятиях, забыть вообще обо всем на свете…
А в это время зачарованная зовущим взглядом мужчины Элиза смотрела в его темные глаза, загадочные и желанные. Они хранили в себе тысячи тайн, и ни одну из них она еще не сумела разгадать.
– Вы… не могли бы отпустить меня… – стараясь вырваться из западни этих коварных глаз, умоляюще прошептала девушка.
– Мне почему-то очень не хочется этого делать… – губы Фридриха умышленно не касались нежного рта Элизы и лишь опаляли ее жарким дыханием.
Чувствуя, как пылают щеки, Элиза опустила голову и попыталась освободиться из кольца объятий.
– Я слишком тяжелая, и вы можете устать… Вам лучше опустить меня на пол.
– Лучше в постель… – прошептал барон и тут же усмехнулся: – Не бойся. Я не собираюсь нарушать слово, данное твоей матушке. Но чувствую, что еще пара таких мгновений – я и стану клятвопреступником. Моя прелесть, ты все больше напоминаешь мне юную розу, нежную и благоухающую, и, конечно, с острыми шипами, способными поранить мое бедное сердце. Именно их уколы делают мою жизнь намного интереснее и привлекательнее.
– Твои слова весьма понравились бы моей матушке…
– А тебе? – тихо спросил он.
Дыхание Фридриха прерывалось, и Элиза чувствовала, как дрожат его пальцы. Но она не могла и не смела верить этому обольстительному мужчине. Проклиная свою гордость, девушка заставила себя выскользнуть из мужских рук и отскочила прочь, с трудом пытаясь успокоиться. Ей казалось, что ее грудь слишком высоко и неприлично вздымается.
Но Ауленберг не собирался сдаваться. Улыбка этого ловеласа стала еще более обольстительной и манящей.
– Ты полна удивительной красоты и нежного изящества, твоя кожа подобна шелковистым лепесткам розы, а пахнешь ты, словно цветок жасмина.
Очарованная его словами, Элиза не заметила, как Фридрих вновь оказался в опасной близости от нее. Вот он уже запустил пальцы в ее мягкие волосы и притянул голову к себе. Он хотел ее. Она ощущала его желание, оно подбиралось к ней и захватывало ее душу и тело… Элиза безумно захотела оказаться вместе с ним где-то далеко, где не было бы никого, кто сможет помешать их любви. Боже, что с ней происходит?..
– Мой нежный бутон розы… – шептал он. – Ты нуждаешься в моем уходе и заботе, иначе никогда не распустишься… А я хочу увидеть, как ты цветешь… – его губы уже коснулись ее губ. – Нет, я хочу чувствовать, как ты распускаешься в моих руках…
Элизе уже и самой хотелось ощутить то, что она прежде отвергала: желание и страсть. Их уста слились в страстном поцелуе, и тепло любви заструилось по их телам ручейками удовольствия. Забыв обо всем, Элиза полностью подчинилась своим желаниям… Фридрих нежно обвил рукой ее талию и медленно повлек к дивану. Прильнув к губам Ауленберга, девушка уже не осознавала, что лежит в его объятиях, запрокинув голову и обвивая руками мужские плечи. Ее тело дрожало от неведомого наслаждения, а барон, ощущая это, осыпал жадными поцелуями лицо, шею и плечи Элизы, пальцы его заскользили к ее груди с желанием поскорее освободить девушку от платья. Она не пыталась сопротивляться и вместо этого соблазнительно изогнулась ему навстречу, подставляя свое тело его поцелуям и ласкам. Она страстно желала раствориться в нем, стать ближе, еще ближе…
– Что?.. – рука Аманды замерла на полпути к вазе. Она составляла букет из голландских тюльпанов, но теперь смотрела на Людвига так, словно увидела его впервые.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27